Оглавление
Адам Смит. Книги и их создатели. Печатники, издатели и мечтатели, которые открыли книжное дело
Введение
Глава 1. Печать. Винкин де Ворд (?–1534/1535)
Глава 2. Переплетное дело. Уильям Уайлдгуз (расцвет в 1617–1626 годах)
Глава 3. Вырежи и вклей. Мэри (1603–1680) и Анна (1605–1639) Коллетт
Глава 4. Типографика. Джон Баскервилл (1707–1775) и Сара Ивз (1708–1788)
Глава 5. Некниги. Бенджамин Франклин (1706–1790)
Глава 6. Бумага. Луи Николя Робер (1761–1828)
Глава 7. Дополнительное иллюстрирование. Шарлотта (1782–1852) и Александр (1753–1820) Сазерленд
Глава 8. Библиотеки. Чарльз Эдвард Муди (1818–1890)
Глава 9. Книги-анахронизмы. Томас Кобден-Сандерсон (1840–1922)
Глава 10. Малые издательства. Нэнси Кунард (1896–1965)
Глава 11. «Зины», самоделки, коробки, книги художника. Лора Грейс Форд (р. 1973), Крейг Аткинсон (р. 1977), Филлис Джонсон (1926–2001), Джордж Мачюнас (1931–1978) и Юсуф Хассан (р. 1987)
Эпилог
Благодарности
Над книгой работали
Отрывок из книги
Эта книга – о книгах и о людях, которые делают книги. В ней есть и величественные двухтомные Библии в формате ин-фолио, и наскоро напечатанные на ксероксе журналы 2020-х годов, и многое между этими крайностями. В ней говорится о жизнях тех, благодаря кому многочисленные книжные формы – странные и по-своему изумительные, знакомые и новые – появились на свет. Она рассказывает о едва сохранившихся обрывках самых первых печатных книг XV века и о томах, которые в XVIII веке были созданы с такой типографской элегантностью и уверенностью, что умиротворенно плывут вперед, как заметил один наблюдательный историк, «поражая всех библиотекарей Европы». Она рассказывает о книгах до того совершенных, что мы невольно подходим к ним с благоговейным трепетом: «Только взгляните, как легла краска! Какой у нее переплет! Пощупайте бумагу!» И в ней же говорится о книгах, испещренных пометками читателей, живших много веков тому назад.
Опишу момент, когда история книги оживает. Я в Бодлианской библиотеке Оксфордского университета. Мне предстоит проработать стопку фолиантов, написанных Маргарет Кавендиш – герцогиней Ньюкасла (1623–1673). Она совершенно уникальна в очень многих отношениях – не в последнюю очередь как ученый (первая женщина, допущенная посещать собрания Королевского общества) и создательница чего-то в духе научной фантастики (ее «Пылающий мир» 1666 года посвящен девушке, которая вторгается в мир во главе воинства говорящих животных, а ее подводные лодки тянут «люди-рыбы»). Кавендиш также можно было бы назвать селебрити начала Нового времени. «Вся история этой леди как приключенческий роман», – писал в 1667 году Сэмюэл Пипс, целый день безуспешно пытавшийся взглянуть на ее экипаж. На титульных страницах она именовала себя «трижды благородной, достославной и сиятельной принцессой». Пипс представлял «ее лакеев в бархатных ливреях и саму ее в старинном платье» и был заворожен образом Кавендиш, кланяющейся из своей театральной ложи после постановки пьесы «Забавные любовники»[1] ее же авторства.
.....
Этот крайне подробный список отражает процесс создания печатной книги, останавливаясь на всех стадиях ее движения к завершенному состоянию. Вот написанный от руки на пергаменте текст, по которому наборщики выбирают букву за буквой. Страницы стоят на визоруме – деревянной подставке, прикрепленной к наборной кассе. Вот свободные литеры – «корзины» и «ящики с буквами, которыми печатают», в том числе большие римские и «большие деревянные литеры» для заголовков и украшений. Вот ящик, «полный палок для прессов», – речь о верстатках, узких ручных подносах, в которые наборщик кладет друг за другом литеры, составляя слова и строки. Вот свинцовые литеры, выложенные или уже набранные в страницы и прочно закрепленные специальной металлической рамой. Щели заполнены обкладочным материалом – деревянными палочками и блоками. Клинья для «заключки» надежно удерживают набор, и вся форма вскоре отправится на печатный станок. Список, смешивая разные языки, продолжается. В печатне четыре станка (quatuor lez pryntyng presses) и полки с «картинами и историями <…> из дерева» – видимо, имеются в виду гравированные деревянные блоки для печати иллюстраций с целыми сценами. Есть три «горшка для печатных чернил» – два с черной краской, один с красной. Есть различные переплетные инструменты и приспособления, на макароническом языке инвентаря – Instrument и Tolis. Имеются указания, что непосредственно в печатне отливали металлические литеры: для этого есть две ванночки, черпак, старая чашка и немного свинца (расплавленный металл надо было вливать в ручную форму). Наконец, имеются многие кипы отпечатанных книг, ожидающих отправки или продажи, в том числе множество тех, которые с той или иной достоверностью делал де Ворд: 64 экземпляра «Книги охоты с соколами и без, а также рыбалки»[7] 1518 года, 50 экземпляров одного из многих руководств по грамматике Джона Стэнбриджа «Основы»[8] (впервые напечатано в 1495 году), 12 экземпляров «Кентерберийских рассказов» Чосера 1498 года. Общая стоимость перечисленного определена в 280 фунтов – примерно 160 000 фунтов стерлингов в пересчете на сегодняшний день.
Де Ворд действовал на стыке двух разных, но пересекающихся культур. С одной стороны было то, что мы можем теперь назвать зарождающимся рынком популярных изданий. Книги покупали неизвестные читатели, а печатнику следовало проявлять находчивость и остро чувствовать вкусы публики. С другой стороны была позднесредневековая культура аристократического и королевского покровительства, здесь определяющую роль играли предпочтения отдельных могущественных лиц. Книжный прилавок, чьи-то руки перебирают издания, покупатели оценивают текущее предложение – все это очень похоже на современный мир. Де Ворд не только имел дело с таким подходом, но и в какой-то степени создавал его. Инстинкт, позволявший ему выбирать те наименования, которые разойдутся огромными тиражами, а также прекрасно ощущать желания публики, виден по списку выпускаемых им руководств по латинской грамматике (историк печати Лотте Хеллинга прибегает к сельскохозяйственной терминологии и называет их товарной культурой): Роберт Уиттингтон выдержал более 150 изданий, Джон Стэнбридж – более 75. То же чутье проявляется во множестве томов английской поэзии. Если вам угодно прочесть самые известные последние стихи (например, чудесную аллегорию Стивена Хоуза «Приятное времяпрепровождение»[9] 1509 года о жизненном пути рыцаря Гронда Амура), де Ворд – тот, кто вам нужен. (Потрепанный, испещренный червоточинами фрагмент этой книги есть в Бодлианской библиотеке. В углублении между второй и третьей страницами красным карандашом оставил когда-то свою подпись читатель – Nycolas.) Пинсон, конкурент де Ворда, инвестировал в английскую поэзию лишь время от времени, и характерная для него осторожность еще больше показывает смелость такого выбора. Можно утверждать даже, что де Ворд – родоначальник идеи печатать поэтов-современников. В 1499 году он выпустил сатиру Джона Скелтона «Придворный рацион»[10], которая стала первым прижизненным изданием длинной поэмы английского автора и перевела печатную поэзию в разряд чего-то, что бытовало в то время. Если аллегория и сатира – это сложновато, можно спуститься на ступеньку-другую по литературной лестнице. Де Ворд поможет и там. Ничуть вас не осуждая, он предложит хит средневековых английских романов вроде «Сэра Бевиса из Хэмптона» 1500 года и комические рассказы вроде «Веселой шутки о мельнике из Абингдона» (1532–1534 год), которые представляют собой переработку чосеровского «Рассказа Рива».
.....
