Стихотворения

Стихотворения
Автор книги:     Оценка: 0.0     Голосов: 0     Отзывов: 0 149 руб.     (2,04$) Читать книгу Купить и скачать книгу Купить бумажную версию Электронная книга Жанр: Поэзия Правообладатель и/или издательство: Эксмо Дата публикации, год издания: 2020 Дата добавления в каталог КнигаЛит: ISBN: 978-5-04-109155-2 Скачать фрагмент в формате   fb2   fb2.zip Возрастное ограничение: 16+ Оглавление Отрывок из книги

Описание книги

Благоговейные гимны в честь несравненной Дамы, пронзительные стихотворения о России, стихотворения из знаменитых циклов «Стихи о Прекрасной Даме», «Снежная маска», «На поле Куликовом», «Страшный мир», «Кармен», «Итальянские стихи» и многих других вошли в эту книгу. «Трилогия вочеловечения», составленная Блоком, как и каждый блоковский цикл, – великое событие в русской поэзии, и каждое стихотворение – неотъемлемая часть этого события. Тема былой возвышенной любви, былого счастья, навсегда утерянного Света проходит через все творчество поэта. Символисты ждали второго пришествия Христа, а началась революция… «Блок – союз, всеобъединяющая, всесильная музыка…» – пишет Дмитрий Быков в статье «Нерушимый Блок», открывающей эту книгу. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Оглавление

Александр Блок. Стихотворения

Нерушимый Блок

Предчувствую Тебя

Из цикла «Ante lucem»[1] (1898–1900)

Servus – Reginae[2]

Из цикла «стихи о прекрасной даме» (1901–1902)

«Я вышел. Медленно сходили…»

«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо…»

«Я жду призыва, ищу ответа…»

«Я, отрок, зажигаю свечи…»

«Вхожу я в темные храмы…»

«Мне страшно с Тобой встречаться…»

Из цикла «распутья» (1902–1904)

«Я их хранил в приделе Иоанна…»

Песня Офелии

«Ей было пятнадцать лет. Но по стуку…»

«Пристань безмолвна. Земля близка…»

«Когда я уйду на покой от времен…»

«Мой любимый, мой князь, мой жених…»

Молитвы

Из цикла «За гранью прошлых дней»

«Неправда, неправда, я в бурю влюблен…»

Да святится Имя Твое!

Из цикла «Распутья»

Вступление

Из цикла «Разные стихотворения» (1904–1908)

«В голубой далекой спаленке…»

Ангел-хранитель

Из цикла «Снежная маска» (1907)

Влюбленность

Благословляю все, что было…

Из цикла «Страшный мир» (1909–1916)

«С мирным счастьем покончены счеты…»

«Дух пряный марта был в лунном круге…»

«Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный…»

«Ну, что же? Устало заломлены слабые руки…»

Из цикла «Возмездие» (1908–1913)

«Она, как прежде, захотела…»

«Когда я прозревал впервые…»

«Кольцо существованья тесно…»

Из цикла «Ямбы» (1907–1914)

«Не спят, не помнят, не торгуют…»

«Я – Гамлет. Холодеет кровь…»

Из цикла «Разные стихотворения» (1908–1916)

«Когда замрут отчаянье и злоба…»

«Ты так светла, как снег невинный…»

«Благословляю всё, что было…»

«О, нет! не расколдуешь сердца ты…»

«На улице – дождик и слякоть…»

«Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух…»

Из цикла «Арфы и скрипки» (1908–1916)

«Я не звал тебя – сама ты…»

«Когда-то гордый и надменный…»

«Была ты всех ярче, верней и прелестней…»

«Пусть я и жил, не любя…»

Из цикла «Родина» (1907–1916)

«Ты отошла, и я в пустыне…»

Осенний день

Последнее напутствие

«Я не предал белое знамя…»

Из цикла «О чем поет ветер» (1913)

«Милый друг, и в этом тихом доме…»

«Приближается звук. И, покорна щемящему…»

Сквозь мглу, и огни, и морозы к музе

Из цикла «Ante lucem» (1898–1900)

«Пусть светит месяц – ночь темна…»

«Полный месяц встал над лугом…»

«Помнишь ли город тревожный…»

«Медлительной чредой нисходит день осенний…»

«Поэт в изгнаньи и в сомненьи…»

Из цикла «Стихи о прекрасной даме» (1901–1902)

«Нет конца лесным тропинкам…»

«Мы живем в старинной келье…»

«Люблю высокие соборы…»

«Там – в улице стоял какой-то дом…»

«Ужасен холод вечеров…»

«Свет в окошке шатался…»

«О легендах, о сказках, о тайнах…»

Из цикла «Распутья» (1902–1904)

«Всё ли спокойно в народе…»

«По городу бегал черный человек…»

«Сижу за ширмой. У меня…»

Фабрика

Из газет

Из цикла «За гранью прошлых дней»

«Бежим, бежим, дитя свободы…»

Рассвет

Из цикла «Пузыри земли» (1904–1905)

«На перекрестке…»

Болотные чертенятки

«Я живу в отдаленном скиту…»

«Полюби эту вечность болот…»

«Болото – глубокая впадина…»

Из цикла «Разные стихотворения» (1904–1908)

«Шли на приступ. Прямо в грудь…»

«Потеха! Рокочет труба…»

Балаганчик

Моей матери

«Старость мертвая бродит вокруг…»

«В туманах, над сверканьем рос…»

«Девушка пела в церковном хоре…»

«Вот он – Христос – в цепях и розах…»

Вербочки

«Ты был осыпан звездным цветом…»

Русь

Балаган

«Зачатый в ночь, я в ночь рожден…»

«Она пришла с заката…»

Из цикла «Город» (1904–1908)

«Город в красные пределы…»

«Поднимались из тьмы погребов…»

«В кабаках, в переулках, в извивах…»

«Барка жизни встала…»

Невидимка

Митинг

«Вися над городом всемирным…»

«Еще прекрасно серое небо…»

«Ты проходишь без улыбки…»

Сытые

Незнакомка

«Там дамы щеголяют модами…»

В октябре

Окна во двор

Из цикла «Снежная маска» (1907)

Снега

Маски

Тени на стене

Насмешница

Неизбежное

Обреченный

Из цикла «Фаина» (1906–1908)

«Вот явилась. Заслонила…»[5]

«Я в дольний мир вошла, как в ложу…»

«Ушла. Но гиацинты ждали…»[6]

«И я провел безумный год…»

Заклятие огнем и мраком

«Когда вы стоите на моем пути…»

«Она пришла с мороза…»

«Я помню длительные муки…»

«Своими горькими слезами…»

Из цикла «Страшный мир»(1909–1916)

«Поздней осенью из гавани…»

В ресторане

Демон

«Как тяжело ходить среди людей…»

«Я коротаю жизнь мою…»

Пляски смерти

«Миры летят. Года летят. Пустая…»

«Есть игра: осторожно войти…»

«Как растет тревога к ночи…»

Черная кровь

Демон

Голос из хора

Из цикла «Возмездие» (1908–1913)

«Когда, вступая в мир огромный…»

«Какая дивная картина…»

«Чем больше хочешь отдохнуть…»

Из цикла «Ямбы» (1907–1914)

«О, я хочу безумно жить…»

«Я ухо приложил к земле…»

«Тропами тайными, ночными…»

«Так. Буря этих лет прошла…»

«Да. Так диктует вдохновенье…»

«Земное сердце стынет вновь…»

Из цикла «Итальянские стихи» (1909)

Равенна

Девушка из Spoleto

Венеция

Флоренция

Сиена

«Глаза, опущенные скромно…»

Сиенский собор

Благовещение

Успение

Есть времена, есть дни, когда…

Из цикла «Разные стихотворения» (1908–1916)

За гробом

«Всё это было, было, было…»

Сусальный ангел

«И вновь – порывы юных лет…»

Анне Ахматовой

«Ты помнишь? В нашей бухте сонной…»

Художник

«Похоронят, зароют глубоко…»

Из цикла «Арфы и скрипки» (1908–1916)

«И я любил. И я изведал…»

«Свирель запела на мосту…»

Три послания

«Я пригвожден к трактирной стойке…»

Через двенадцать лет

Утро в Москве

«Всё на земле умрет – и мать, и младость…»

На смерть Коммиссаржевской [11]

На Пасхе

«В неуверенном, зыбком полете…»

«Есть минуты, когда не тревожит…»

«Болотистым, пустынным лугом…»

Испанке

«В сыром ночном тумане…»

«Есть времена, есть дни, когда…»

«Ты говоришь, что я дремлю…»

«Натянулись гитарные струны…»

«Смычок запел. И облак душный…»

«Превратила всё в шутку сначала…»

«Он занесен – сей жезл железный…»

О да, любовь вольна, как птица

Из цикла «Кармен» (1914)

«Как океан меняет цвет…»

«Есть демон утра. Дымно-светел он…»

«Бушует снежная весна…»

«Вербы – это весенняя таль…»

«Ты – как отзвук забытого гимна…»

«О да, любовь вольна, как птица…»

«Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь…»

Соловьиный сад (1915)

Русь моя, жизнь моя

Из цикла «Родина» (1907–1916)

«Задебренные лесом кручи…»

На поле Куликовом

Россия

«Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам…»

На железной дороге

Посещение

«Там неба осветленный край…»

Сны

«Ветер стих, и слава заревая…»

«Грешить бесстыдно, непробудно…»

«Петроградское небо мутилось дождем…»

«Рожденные в года глухие…»

«Дикий ветер…»

Коршун

Из цикла «О чем поет ветер» (1913)

«Из ничего – фонтаном синим…»

«Было то в темных Карпатах…»

Скифы

Пушкинскому дому

Отрывок из книги

«Я художник, а следовательно, не либерал», – писал Блок в мае восемнадцатого года, отвечая на одну из бесчисленных тогдашних анкет. В последних пароксизмах свободная печать (в мае прикрытая временно, в июле окончательно) обсуждала единственный вопрос: может ли все-таки интеллигенция сотрудничать с большевиками? «Может и должна», – ответил Блок в январе тремя словами; спустя четыре месяца, для неосуществившегося журнала «Печать и революция», он высказался более развернуто, но и там – по вечной своей неспособности объяснять и расшифровывать – заметил, что обосновывать этот тезис не время и не место. Художник – не либерал, вот и все.

Попробуем сделать это за него, тем более что к нашим услугам его позднейшие фельетоны, яростные дневниковые записи, письма с редкими, но драгоценными проговорками. Все это давно уже зацитировано, но требует нового осмысления – как, впрочем, и вся русская история и русская же литература: пройдя через соблазны тоталитаризма и либерализма, она в который раз получает шанс беспристрастно разобраться в себе – и, боюсь, как всегда, этим шансом не воспользуется.

.....

Так вот: если брать в рассмотрение именно такой либерализм, кроткий и добропорядочный, основанный на старом европейском гуманизме, – то художник либералом быть не может и не должен. Когда-то современник и приятель Блока, Георгий Чулков, насмешил всю Россию беспрецедентным аргументом: «Всякий поэт обязан быть анархистом. Потому что как же иначе?» Все смеялись – не смеялся только Блок. Он вообще редко смеялся. Одна из лучших его статей посвящена развитию некрасовского тезиса – «Я не люблю иронии твоей, оставь ее отжившим и нежившим». Не любил иронии и релятивизма. Не признавал относительности всех ценностей. Ставил перед собой серьезные вопросы, отличал черное от белого, хранил верность вертикальной иерархии. Любил Вагнера, в особенности теоретические его работы – «Искусство и революцию», например. Любил Ибсена с его титанизмом, с его «Брандом», с его ненавистью к буржуазности. Хрестоматийной стала фраза из дневника, из той самой записи, где изливается ненависть к соседу-буржуа, с дочкой, играющей на фортепьянах: «Гнусно мне, рвотно мне, отойди от меня, Сатана!» Отсюда же – ненависть к так называемой материальной культуре, к коллекционированию, к музеям («Не меньше, чем вы, ненавижу Зимний дворец и музеи» – из чернового письма к Маяковскому). А как он ненавидел парламентаризм, и газеты, и политическую жизнь, которую называл «тухлой заводью, вроде Маркизовой лужи»! Все это было для него – жидовство; и хотя антисемитизм его был не чета нынешнему, зоологическому современных наследников сменовеховства, – скажу, что и вовсе не было никакого «антисемитизма» в обычном смысле, – но «антижидовство» было: была ненависть к пошлости и мелочности, трусости и болтливости, корысти и бездарности, модернистской иронии…

Ну, и тогда – умри, так называемая «нормальная жизнь». Разрушить и начать с нуля. «Ломайтесь, тайте и умрите, созданья хрупкие мечты». Сусального ангела в самом деле не жалко, даром что авторское «я» в этом самом сусальном ангеле прочитывается совершенно отчетливо. Только о себе мог он говорить с таким брезгливым умилением:

.....

Подняться наверх