Камера хранения. Мещанская книга

Камера хранения. Мещанская книга
Автор книги:     Оценка: 0.0     Голосов: 0     Отзывов: 0 199 руб.     (2,63$) Читать книгу Купить и читать книгу Купить бумажную версию Электронная книга Жанр: Современная русская литература Правообладатель и/или издательство: "Издательство АСТ" Дата публикации, год издания: 2015 Дата добавления в каталог КнигаЛит: ISBN: 978-5-17-090410-5 Возрастное ограничение: 16+ Оглавление Отрывок из книги

Описание книги

«Эта книга – воспоминания о вещах моей жизни. Вся вторая половина ХХ и порядочная часть XXI века сохранились в этих предметах. Думаю, что о времени они могут сказать не меньше, чем люди. Я твердо стою на том, что одежда героев и мелкие аксессуары никак не менее важны, чем их портреты, бытовые привычки и даже социальный статус. “Широкий боливар” и “недремлющий брегет” Онегина, “фрак наваринского дыму с пламенем” и ловко накрученный галстух Чичикова, халат Обломова, зонт и темные очки Беликова, пистолет “манлихер”, украденный Павкой Корчагиным, “иорданские брючки” из аксеновского “Жаль, что вас не было с нами”, лендлизовская кожаная куртка трифоновского Шулепникова – вся эта барахолка, перечень, выражаясь современно, брендов и трендов есть литературная плоть названных героев. Не стану уж говорить о карьеристах Бальзака и титанах буржуазности, созданных Голсуорси, – без сюртуков и платьев для утренних визитов их вообще не существует…» Александр Кабаков

Оглавление

Александр Кабаков. Камера хранения. Мещанская книга

Необходимые пояснения

Часть первая. В закоулках большого стиля

Россия – родина слонов

Малые народы Севера

Подъем переворотом

Пружина

Румыния ни при чем

Пижама, платье, наряд, туалет

Треники как национальная идея

Гараж особого назначения

Ручка-карандаш складная

Деталь интерьера

Чужая жизнь

Когда качаются фонарики ночные

«Крокодил» и «Дружба»

Прирученное время

Ручная и ножная вечность

Тихие игры

Комод Атлантиды

Случай с пуговицей (интермедия)

Комод Атлантиды II

Комод Атлантиды III

Кто убил лошадь

Незабываемая красота вредной привычки

Заходите, раздевайтесь

Очки в мою пользу

Абонент временно доступен

Горело всё синим огнем

И свет во тьме светит

«Общепит» и черепки жизни

Куда без шапки пошел?!

На полочке лежал

Любительская съемка

На добрую долгую память

Часть вторая. Подрывные вещи

Русский гольф

Любовь и принципы

Как погибла телогрейка

Комок

Заправка шариковых ручек

Помойка как эстетический идеал

Помойка как экономическое чудо

«Самострок под лэйболами»

Трубки и другие потери

Ladies, как говорится, first

KLM, по́ртфель и торба

Изделие № 2

Могущественная бумага

Наручники свободы

Веселый закат суровой империи

Великие антисоветские штаны

Комсомольский остров

Шапочный разбор

И другие мелкие вещи

Тайна сапог

У всех стерео, а у него – моно

Обошлось (несколько слов под настроение)

Люди в шкурах

Люди в шкурах, явление второе

Конец истории, как и было сказано

Здравствуй, оружие

…Мы пошли собственным шелковым путем

Гремела ламбада

Простите, если что не так

Отрывок из книги

Мемуары – жанр, по моему мнению, для автора малоприятный и, наверное, по этой причине любимый читателями. За всякий успех у потребителя производитель продукта должен платить, и чем безусловней успех, тем больше плата. Вспоминая свою жизнь, пишущий подсознательно прощается с нею: ведь вспоминать можно только то, что уже случилось, безвозвратно произошло. Писание мемуаров есть завершение пожизненно совершаемого сочинительского труда, после мемуаров начать роман или даже рассказ было бы нечестно – такое действие стало бы обманом аудитории. Только, значит, вы дочитали полную и завершенную жизнь, удовлетворились тем, что про автора теперь известно все и окончательно, как он вылез с непредусмотренным продолжением. Такая жизнь после жизни вызывает законное раздражение. Том воспоминаний должен завершать полное собрание сочинений, именно полное – все предшествовавшие были просто собраниями. После любого из них можно начинать хоть новеллу, хоть сагу, хоть эпопею, можно и даже нужно, чтобы следующий трех– или пятитомник был по-честному дополнен новинкой… А после мемуаров в сущности возможен единственный жанр, но в нем, как правило, выступают уже коллеги и друзья героя.

Это – с точки зрения сочинителя. С точки зрения персонажей дело обстоит еще сомнительней. Доживший до соответствующего возраста мемуарист, особенно если по роду своих занятий он встречался на протяжении биографии и карьеры с известными людьми, не может избежать в своих воспоминаниях нелицеприятных описаний, даже разоблачений, раскрытия секретов, прямых оценок и резких суждений. Собственно, ради всего этого мемуары читаются, да и пишутся тоже, если говорить откровенно. В пример можно привести десятки сочинений, в том числе очень талантливых и успешных. Хорошо еще, если пишущий награжден – или наказан – долгожитием, так что все персонажи его воспоминаний померли раньше публикации, а если кто-то уцелел? Как повернется рука судить стариков, писать о них то, что, ради сохранения мирных отношений, и говорить не решался, даже когда все были молоды и многое могли вынести и еще было время помириться потом… Не говорю уж о том, что быстро, от страницы к странице слабеющая память подводит, путаются последовательности, возникают из тумана никогда не произносившиеся слова, старые анекдоты представляются былями – словом, мемуарист «врет, как очевидец» по французской, кажется, поговорке.

.....

Я настаиваю.

Добро пожаловать на мою персональную барахолку, снисходительный читатель.

.....

Подняться наверх