Воззрением на Святую Троицу
Описание книги
1411 год. Русь истекает кровью в междоусобицах, а память о нашествии терзает души. В Троицкой обители игумен Никон ищет оружие против раздора. Не меч – образ. Икону, способную явить ослеплённому враждой миру саму суть Божественного единства и согласия. Исполнить эту миссию, равную духовному подвигу, поручено тихому иноку-иконописцу Андрею Рублёву.
Чтобы написать невозможное, ему предстоит измениться. Пройти через безмолвие, совет Феофана Грека, творческий крах и озарение, чтобы рукой начала водить не его воля, а сама Гармония.
Это история о том, как рождался шедевр, изменивший сознание нации. О борьбе с внутренней бездной. О том, как тишина становится красками, а смирение – главным инструментом творца. О тёмной чаше на светлом столе и пустом окошечке в престоле, которое задаёт вечный вопрос каждому, кто стоит перед ликом Троицы: «А что твоё?»
Отрывок из книги
Холод стоял в келье не от сырости камней, а от вестей, что приносили с дорог. Осень 1411 года, или около того. Летописец назовёт эти годы «размирьем». Не война – хуже. Война имеет края и конец. А это – тление. Удел за уделом, брат на брата, князь на князя, город на город. И над всем – серая, невысказанная память о нашествия Едигея, о погромах, о долгом страхе. Казалось, сама земля русская забыла, что такое целостность.
В Троицкой обители, что под Москвой, дышалось чуть легче. Но стены монастыря не были стеной от мира. Боль просачивалась внутрь тихими вздохами на молитве, потухшим взглядом брата, получившего весть о гибели рода. Основатель обители, преподобный Сергий Радонежский, давно отошёл ко Господу, но его дух чувствовали, а завет помнили. Звучал он не как утешение, а как набат, как единственный рецепт:
.....
– Вот он, старый образ. Он – о событии. Нам же нужен образ – о Сущности. О том, что было до Авраама и будет после конца времён. О Предвечном Совете. – Он обернулся к Андрею. В его глазах горел тот самый огонь, что когда-то зажигал сердца у Сергия. – Я хочу поставить в новом Троицком соборе не просто икону. Я хочу поставить иконостас всей нашей веры. И сердцем его должен стать новый образ Святой Троицы. Не в память о преподобном Сергии, но как исполнение его завета. Чтобы, глядя на него, люди вспоминали не о смерти основателя, а о живом Боге, едином в трёх Лицах. И побеждали рознь в своих сердцах.
Он сделал паузу, дав тишине впитать вес сказанного.
.....