Жуки в муравейнике. Братья Стругацкие

Жуки в муравейнике. Братья Стругацкие
Автор книги:     Оценка: 0.0     Голосов: 0     Отзывов: 0 149 руб.     (2,64$) Читать книгу Купить и скачать книгу Купить бумажную версию Электронная книга Жанр: Биографии и Мемуары Правообладатель: Автор Дата добавления в каталог КнигаЛит: ISBN: 9781773132457 Скачать фрагмент в формате   fb2   fb2.zip Возрастное ограничение: 16+ Оглавление Фрагмент

Описание книги

Писатель о писателях. Увлекательнейший взгляд создателя миров из двадцать первого века на своих предшественников. "Жуки в муравейнике" – книга Александра Романова о творчестве братьев Стругацких, открывающая новую серию “Литературное наследие писателей двадцатого века”, включает в себя большое обзорное эссе, а также анализ каждого крупного произведения знаменитых советских фантастов. Результат этого глубокого анализа окажется интересным как широкой аудитории читателей, так и молодым писателям, делающим свои первые шаги в области создания фантастической художественной прозы. Писатели приходят в этот мир, чтобы передать частичку своей души, но, к сожалению, часто бывает так, что отдавать ее приходится целиком. Тяжесть создания большого многогранного и совершенного литературного произведения под силу понять лишь избранным. Об этом невозможно рассуждать ни разу не попробовав посидеть над рукописью годами, в поисках наиболее удачной формы и содержания, в поисках красивого изложения глубокой, выстраданной всеми частичками своей души, идеи.

Оглавление

Александр Романов. Жуки в муравейнике. Братья Стругацкие

Необходимое предисловие

Братья Стругацкие

Заметки на полях. Разбираемся в деталях

“Страна багровых туч”

“Извне”

“Путь на Амальтею”

“Полдень, XXII век”

«Стажеры»

«Попытка к бегству»

«Далекая Радуга» 1963 г

«Трудно быть богом»

«Понедельник начинается в субботу»

«Хищные вещи века»

«Улитка на склоне »

«Гадкие лебеди»

«Второе нашествие марсиан»

«Сказка о тройке»

«Обитаемый остров» 1969

Отель «У Погибшего Альпиниста»

“Малыш”

“Пикник на обочине” 1971 год

“Град обреченный”

“Парень из преисподней”

«За миллиард лет до конца света»

«Повесть о дружбе и недружбе»

«Жук в муравейнике»

«Хромая судьба»

«Волны гасят ветер»

«Отягощенные злом, или Сорок лет спустя»

Необходимое послесловие

Книги Александра Романова:

Отрывок из книги

Творчество братьев Стругацких, годы жизни которых почти полностью совпадают со временем жизни эмбриона социалистическо-коммунистической мечты, прекрасно иллюстрируют собой то, каким становится литературное искусство людей, взращенных на почве утопических идей советского режима. Одной из сквозных идей их повестей и романов стала жизнь человека внутри замкнутой системы, не позволяющей ему посмотреть на реальный мир широко раскрытыми глазами, но, забавно, что трагизм их собственного творчества, в конечном итоге, стал самым явственным воплощением этой же самой парадигмы. Повинуясь этому губительному закону, даже фантастический жанр, выбранный ими как основной, заковывается в цепи топорной, кондовой, социалистической реальности. В ранних книгах Стругацких даже испытания новейших моделей межпланетных танков – транспортеров проходят при непосредственном участии председателя горисполкома и секретаря горкома партии. Будучи взращенными в идейно-коммунистической экспериментальной машине под названием СССР, без их на то воли, они просто не были в состоянии выбраться из нее. Ведь выбраться – означало осознанно принять изгнание, подобному тому, как его выбрали Куприн и Набоков сразу после революции, а затем Солженицын в 1963 году.

Оставшись “в системе”, Стругацкие были вынуждены заковать себя в цензурные цепи и эти цепи сковали их так сильно, что со временем, смирившись, они просто перестали ощущать эту, сдавливающую их руки, боль. Иллюстрацией этому может служить цензурное вмешательство, на котором настаивали в издательстве при выпуске книги "Хищные вещи века". Повесть была предложена к изданию в редакцию фантастики «Молодой Гвардии» в феврале 1965 года. По совету Ивана Ефремова (написавшего предисловие к книге), авторы дополнили название подзаголовком «Книга первая. Авгиевы конюшни», чтобы создать впечатление о планах написания в дальнейшем «Книги второй», где коммунистическое человечество якобы должно будет победить возникшую на его теле злокачественную опухоль. По требованию главного редактора, разглядевшего в книге намеки на СССР, авторам пришлось написать вступительную часть, куда были вставлены все необходимые “идеологические добавки”. Также был убран и первоначальный эпиграф (стихотворение Вознесенского, давшее имя всему произведению). После внесения изменений книга была принята и даже почти запущена в производство, однако вскоре вопрос о выпуске книги был поднят снова. На нее обратила внимание цензура. Начались длительные обсуждения и споры, решение вопроса было затянуто до приезда из загранкомандировки директора издательства Мелентьева. В результате дальнейших обсуждений выяснилось, что позиции директора (кандидата в члены ЦК КПСС) серьезно расходятся с мнением цензора. Если цензор упрекал авторов в пропаганде “принесения революции на штыках”, то Мелентьев требовал включить в книгу недвусмысленное указание на то, что ситуация была разрешена ”прямым активным вмешательством прогрессивных коммунистических сил”. После долгих и мучительных для авторов правок, к сентябрю 1965 года книга все же была запущена в печать. Однако, даже цензурные правки не спасли книгу от критики партийных инстанций. Журнал «Коммунист» опубликовал разгромную критическую статью. В исходном, оригинальном авторском виде «Хищные вещи века» была издана лишь только после распада СССР и крахе коммунистической системы и идеи, о которых так много говорилось в самой повести.

.....

Рассуждая логически, неизменно приходишь к выводу, что лишь художественная составляющая литературного искусства способна по-настоящему остаться в сердцах и умах читателей сквозь века, а никак не скрытые политико-социальные подтексты, смысл которых так хрупок и утрачивается при первой же смене политической парадигмы в стране, где жили и творили авторы. Именно поэтому в начале прошлого века Владимир Набоков был вынужден признать, что с победой в стране октябрьской революции литературный взлет, начавшийся столь стремительно в девятнадцатом веке, потерпел полный крах в двадцатом. Вполне можно понять, непростую ситуацию, в которой оказались братья Стругацкие (и не только они), начиная свой путь в литературе. Тоталитарная репрессивная машина не давала и не могла дать им возможности реализовать свои идеи и мечтать о выходе их книг в той форме, в которой они бы хотели сами видеть их изложение. Из этой ситуации, как известно, было лишь два выхода. Первый – путь Набокова, второй – Булгакова. Стругацкие выбрали второй, и этот выбор определил весь их творческий путь на десятилетия вперед, ибо оставшись “в системе” ты неизбежно начинаешь играть по ее правилам и тем самым неминуемо становишься ее частью (как бы сами авторы подобно Кандиду из ”Улитки на склоне” не пытались из нее безуспешно выбраться).

Чтение большинства творений Стругацких лично для меня постоянно проходило в параллельном осознании того факта, что я читаю, чтобы в конце концов дойти до того момента, когда из общего художественного и сюжетного хаоса начнет проступать хоть какая-то ощутимая, хотя какая-то пусть иллюзорная, но разгадка. Но многие книги заканчиваются именно там, где эти разгадки должны были бы появляться, где обычно сюжет выводит к какому-то, хотя бы и завуалированному, но мнению автора. Но нет… Стругацкие не дают и этого, постоянно оставляя не ручеек, а целый океан для самостоятельного “додумывания”, для поиска все того же незримого и неосязаемого “смысла”. Неоднократно ловя себя на этой мысли я, наконец, нащупал еще одну аналогию, которая постоянно крутилась у меня в голове в такие моменты. Молодой человек дарит на свидании девушке цветы, но хотя и протягивает ей руку с букетом, его ладонь продолжает стальной хваткой сжимать его. Девушке остается лишь мучительно размышлять над тем, почему, решив сделать ей этот подарок, он не может, наконец, отдать уже его ей. Что чувствует девушка в результате? Она чувствует только одно – огорчение. Хаос в книгах Стругацких остается хаосом, недосказанность постоянно зависает на полуслове, букет так и остается в руке дарящего, с ним в руках молодой человек так и уходит со свидания прочь. Зато в их книгах есть очень много философского сюрреализма, вроде говорящего клопа пытающегося рассуждать о человеческой совести (см. комментарии к повести ”Сказка о тройке”). Смеяться над этим у меня никак не получается, впрочем, как и воспринимать серьезно.

.....

Подняться наверх