Читать книгу Поэзия, как дыхание Бога - Александр Станиславович Сих - Страница 1

Вступление

Эту небольшую вступительную статью я решил написать лишь для того, чтобы откровенно сказать не только о своей поэзии, но и о себе Я понимаю, что люди любят, когда им вешают лапшу на уши и пускают пыль в глаза. Но мне это ни к чему. Так вот, я не поэт. И в этом может убедиться всякий грамотный любитель стихов, а не только прославленный поэт и признанный литературный критик. Любой стихотворный грамотей поймёт, прочитав сей сборник, что имеет дело не с закоренелым профессионалом, а с дилетантом. И я это безоговорочно признаю.

Лучше явка с повинной, чем яростные и безжалостные обвинения критиков. Которыми считают себя все. Даже те, кто кроме пошлых надписей на заборах и стенах ничего не писал. А в сравнении с некоторыми из них, кстати, даже прокуроры выглядят гуманистами.

Да, я поэтом не был, не являюсь и им никогда не стану. Исключительно, естественно, с точки зрения науки стихосложения – версификации. Собственно, я и не стремлюсь к тому, чтобы меня непременно именовали «Поэтом». Чтобы постичь все академические тонкости сей науки, нужны терпение и время. А терпение и время находятся тогда, когда к данному делу лежит душа. Я попробовал и понял, что теоретиком мне не быть. Более того, в последнее время меня всё реже и реже посещают поэтические музы Каллиопа и Евтерпа. Я не скажу, что этому рад, но и огорчён не сильно. Как пришло, так и ушло. Видимо, всё что я хотел сказать рифмой, я сказал. Ведь для того, чтобы написать талантливое и хотя бы чуть-чуть мудрое стихотворение, недостаточно в совершенстве владеть стихотворной наукой. Написать хитроумный стих может и компьютер, куда будет заложена вся научная стихотворная программа. Поэту же нужно, чтобы его душа слилась с космическими вибрациями в одну тональность. А настроить её на гармонию с Вселенной не всегда в силах человека. Тайна кроется не столько в уме, сколько в нашей душе. Я лишь с годами понял красоту стихов. Безусловно, не всех, но избранных. Только стихотворением можно выразить мысль, идею и целое мировоззрение лаконично, красиво и мудро.

Однако, всё-таки, очень интересно. Как подобная оказия могла со мной приключиться? Признаюсь честно, что я никогда, в отличие от прозаической литературы, не увлекался стихотворными формами. Я говорю не о писательстве, а о чтении. Грубо говоря, меня стихи почти вообще не интересовали. Ну хорошо, не почти, а мало интересовали. Наверное, не попадались те, которые по-настоящему всколыхнули бы мою душу. А возможно, попросту ещё было не моё время. Повторюсь. Желательно, чтобы человек к подобным занятиям созрел духовно. Чтобы мог легко и точно отделять зёрна от плевел.

И если бы в юности какой-нибудь шутник сказал, что я в будущем стану рифмоплётом – в лучшем понимании этого слова, – в ответ я мог бы только рассмеяться. Сколько странного, непонятного и таинственного с нами происходит, а мы зачастую этого и не замечаем. Или того хуже – приписываем без всякого стеснения дар свыше собственным заслугам. И сразу же просыпается наш самый страшный враг – гордыня. А это, как говорится, уже чревато.

А вот что касается прозы, то здесь всё наоборот. Можете не поверить, но я с раннего детства знал, что буду писателем. Прошу извинить, если кого-нибудь оскорбил, причислив себя к славной когорте пишущих мыслителей, мечтателей и фантазёров, разросшейся, правда, уже до многих легионов.

Но это действительно так. Не объясняя и не выдвигая предположений – и без них всё ясно, – констатирую, что уже лет с 8—10 я был уверен в своей писательской стезе. И уверенность эта не только никогда меня не покидала, но и с годами крепла. Хотя, кроме чтения книг и первых детских потуг писательства, страстно любил рисовать и играть в футбол. Намного больше, чем писать. И скажу без ложной скромности – это получалось у меня очень даже хорошо. На тот момент играл в футбол и рисовал гораздо лучше, чем писал. Что, впрочем, и не мудрено.

Моё писательское созревание длилось долго. Даже слишком. Нет, я, как уже упоминал, писал, но всё это было… своего рода тренировкой перед матчем. Хотя, всё верно. На тренировки всегда уходит больше времени, чем на игру. А я очень долго тренировался. Но творчество, это, конечно, не спорт. И тренировки здесь совершенно из другой плоскости. Почти из той же, что и стихи. А роднит всё это талант и мастерство. Талант – дар, мастерство – труд. Зарыть талант можно без труда, а чтобы раскрыть его и покрыть позолотой мастерства, надо потрудиться. Духовно, умственно и, как ни крути, физически. Правда, для успеха нужен триумвират. К таланту и мастерству просто необходима удача. Но это уже не из сферы творчества.

Однако, как сказал один писатель, книгу легче написать, чем потом её издать. И это верно. Но это было до «нашей эры». С приходом в нашу жизнь высоких технологий и эта проблема отпала. А я оттачивал перо столь тщательно и продолжительно, откладывая рукописи в стол, что не сразу заметил свободу творчества и свободу электронных издательств. Имеется в виду свобода от субъективной цензуры владельцев, критиков и главных редакторов крупных и мелких печатных изданий. Свободы же от цензуры власти, видимо, не добиться никогда. Она может либо крепчать, либо ослабевать, но не исчезать.

До этого времени, правда, я не раз пытался «завязать» с писательством. Как, например, завязывают с наркотиком или с алкоголем. Был этап в моей жизни, когда я не писал лет семь. Ничего! Вообще! Стал нормальным среднестатистическим обывателем.

И вот как только я почувствовал себя свободным от этого недуга и расслабился, откуда ни возьмись идея в голову – бац! И как я своей головой ни крутил и ни тряс, пытаясь её оттуда вытряхнуть, ничего не получалось. Все усилия оказались напрасны. Идея застревала не только в голове, но и в душе.

И, следуя призыву последней, нёс я свою поникшую голову к писательскому столу, чтобы она постаралась эту идею красиво оформить. На голое тело, так сказать, набросить одежду. И надо сказать, она старалась это делать на совесть.

Да, именно на совесть. Потому что писатель или поэт при таланте, но без совести, это… Последнее слово или фразу каждый читающий может додумать сам. А я считаю, что именно совесть и душа должны быть главными критериями литературного модельера. И тогда поэзия будет одухотворена дыханием Бога.

Вот, пожалуй, на этом и закончу. Остаётся только поблагодарить путника, заглянувшего на огонёк моей поэтической свечи, которая, очень надеюсь, его осветит и согреет. И буду очень рад и признателен, если он погостит подольше. Даже если потом плюнет и пошлёт меня куда подальше. Хотя, конечно, последнего не хотелось бы.

Присутствие личного мнения говорит о свободе индивидуума, а присутствие хамства говорит об отсутствии духовного воспитания.

С огромным уважением – автор.

Посвящаю эту книгу самым дорогим мне людям:

маме Владиславе Викторовне,

жене Анне и

сыну Александру.

Философские пейзажи души