Оливковая ветка
Описание книги
«Рядом с распятием на стене висит картина, возможно, написанная самой Наилей. На картине изображена оливковая ветка – символ мира и средиземноморской кухни. Для меня эта ветка имеет еще один особый смысл: полное имя моей младшей дочери Даши – Далия, что в переводе с иврита означает „оливковая ветвь“». Со времени выхода бестселлера Александра Стесина «Нью-Йоркский обход» мир драматически изменился. Пропасть между представителями разных культур теперь кажется почти непреодолимой. Есть ли у нас всех еще хоть что-то общее? Задаваясь этим вопросом, Стесин обращается к одному из самых базовых человеческих опытов – гастрономическому. Каждая новелла вращается вокруг национальных блюд и кулинарных традиций разных стран, но в центре всегда оказывается история о людях. Они живут в одном городе, но вышли из разных миров и не всегда знают, как сосуществовать и вести диалог друг с другом. И все же не теряют главной человеческой черты – привычки надеяться на лучшее. Александр Стесин – поэт, прозаик, врач и путешественник, автор книг «Рассеяние», «Троя против всех», «Нью-Йоркский обход», «Азиатская книга», «Африканская книга», «Путем чая» и др. Лауреат литературной премии «НОС».
Отрывок из книги
Мой «нью-йоркский обход» начался в июне 1998 года, когда я, студент второго курса, устроился на двухмесячную стажировку в Рокфеллерском университете – и таким образом попал в город, с которым с тех пор неразрывно связана моя жизнь. В то лето, слоняясь по Чайна-тауну, Маленькой Бразилии и греческо-арабской Астории, я придумал себе игру: в каждом этническом районе я должен попробовать национальное блюдо (любовь к кулинарной экзотике у меня с детства). Мне даже пришла в голову мысль написать эдакий путеводитель по разным кухням Нью-Йорка. Не Zagat's Guide[1], конечно, а что-то вроде цикла рассказов или очерков, где тематическим стержнем было бы гастрономическое разнообразие города, а вокруг этого толпились бы истории его обитателей. Каждая глава была бы посвящена одному району, одной составляющей нашего «плавильного котла», а названием послужило бы то самое национальное блюдо.
Таков был замысел, но дальше него я не продвинулся, потому что а) в ту пору писал только стихи и не знал, как подступиться к прозе, и б) слишком мало знал о предмете, то есть о городе. Мое существование в нем было беспечным, как бывает только в юности или в туристических поездках (в сущности, в то лето я и был в Нью-Йорке туристом). Разумеется, у такой беспечности есть преимущество, обычно называемое свежестью взгляда: все интересно, все внове. Но сочинительству нужен еще и драматизм, и самое худшее, что можно сделать, – это высасывать его из пальца. Драматизм появился позже, его обеспечил мне выбор профессии, и в конце концов я написал книгу, построенную по тому самому принципу, который пришел мне в голову летом 1998-го: портрет города и его обитателей, точнее сказать галерея портретов, а заодно – кругосветное путешествие по этническим районам, то есть все как было задумано, с той разницей, что «путеводитель» получился не по ресторанам Нью-Йорка, а по его больницам. Впрочем, и интерес к национальным кухням никуда не делся – он нашел себе применение в одной из частей «Африканской книги».
.....
– Да, трижды.
– А где вы там были?
.....