Отрывок из книги
Утро выдалось на редкость ясным. Солнце било в лицо из окна так сильно и настойчиво, что Альбрехт зажмурился и отвернулся к стене. Хоть он и лёг глубокой ночью, а встал с первыми петухами, выспался на удивление хорошо, и в голове не было тяжёлой мути.
Ноги, ещё вчера едва державшие его, теперь бодро несли к умывальнику. Руки, дрожавшие прежде как у паралитика, набирали воду спокойно. Даже лицо, недавно серое как асфальт, порозовело, точно кто-то зажёг внутри крошечный огонёк.
.....
В цехе он был безмолвным призраком. Рабочие невольно сторонились его, как нечистого места. Его движения напоминали работу механизма: ни улыбки, ни лишних жестов, только редкие фразы, будто искры из-под пресса.
Когда к нему обращались, он отвечал кивком или сиплым, словно проржавевшим «да», а порой просто замирал, уставившись в лицо собеседнику взглядом, от которого бессознательно холодело внутри, а иногда даже хотелось плакать. Лишь с Шульцем, этим толстым, вечно потеющим начальником, он говорил чуть больше, но и те беседы сводились к фразам «пресс заело», «подшипник треснул» и прочим фразам того же рода.
.....
