Читать книгу Цена молчания или благими намерениями… - Алла Нестерова - Страница 1

Октябрь в этом году был неприлично тёплым, будто природа решила отсрочить зиму и подарить нам ещё несколько погожих дней. Я вышла из издательства без четверти шесть: небо уже серело, фонари зажглись, а солнце давно скрылось за крышами. В руках – пакет с только что отредактированной рукописью, в голове – мысль, что дома меня ждёт муж, который, как всегда конечно же, забудет, что сегодня ровно двадцать пять лет со дня нашей свадьбы.

И тут я увидела её.

Она стояла у низкого заборчика скверика напротив, держа за руку мальчишку лет трёх в синем комбинезоне. Ребёнок сосредоточенно ковырял носком ботинка асфальт, а женщина смотрела прямо на меня. На вид ей было не больше двадцати пяти: худенькая, в простом сером пальто, светлые волосы собраны в небрежный хвост, лицо бледное, под глазами тени.

Когда я подошла ближе, она сделала шаг навстречу.

– Диана Александровна Воронова?

Голос был уверенный, звонкий.

– Да, – ответила я, чувствуя, как пальцы сами собой стискивают ручку пакета.

– Меня зовут Лиза. Лиза Серова. А это… – она чуть подтолкнула мальчика вперёд, – это Миша. Ваш внук, ему три года.

Сначала я не поняла, что она мне сказала, слова доходили словно сквозь вату. Спустя минуту до меня всё же дошёл смысл сказанного.

– Мы можем поговорить? – спросила Лиза. – Пять минут. Надолго вас не задержу.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова. Мы отошли к скамейке под каштаном, где уже горел фонарь, отбрасывая жёлтый круг на опавшие листья. Миша тут же полез их собирать, а мы с Лизой сели рядом.

– Мне двадцать семь, – начала она без предисловий. – Четыре года назад я встретила вашего сына в одном из баров Москвы. Мы с ним начали встречаться, он мне не говорил, что женат. Я думала, что у нас всё серьёзно. Поверила ему. Два месяца мы были вместе. А потом я узнала, что беременна. Сказала ему об этом, он кинул мне несколько пятитысячных купюр, настаивал на аборте и только тогда признался, что женат, и что его жена, Катя, вчера родила девочку, и я ему больше не нужна. А Андрей… просто исчез. Заблокировал номер. И только потом до меня дошло. Ведь я ничего о нём не знала, ни фамилии, ни места работы. Ничего. Мы встречались у меня, в съёмной квартире. Я осталась одна. И беременная.

Она говорила спокойно, только пальцы дрожали.

– Папа мне помогал деньгами, оплачивал съёмную квартиру, мама умерла, когда мне исполнилось восемнадцать. И вот, три месяца назад, его не стало. Деньги кончились, жить нам не на что, за квартиру платить нечем. В садик устроить Мишу не могу, нет мест, и на работу меня никто не берёт: во-первых, у меня нет образования, мне пришлось бросить институт, во-вторых, мне не с кем оставить Мишу, нанять няню – денег нет, но, это я вам уже говорила.

Миша в этот момент подбежал, протянул мне жёлтый каштановый лист и улыбнулся – точно той же улыбкой, что и мой сын в детстве.

Я взяла лист. Пальцы не слушались.

– Как… как вы меня нашли? – выдохнула я.

– Вы помните, две недели назад были всей семьёй на презентации, какого-то журнала? В газете ваше общее семейное фото. Вы, ваш муж, Андрей и Катя. Узнать, кто вы, было делом пяти минут…

Она не договорила.

Я смотрела на этот жёлтый лист в своих руках и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Я не прошу многого, – продолжила Лиза. – Мне не нужны ваши извинения или сочувствие. Мне нужно, чтобы Миша был обеспечен. Чтобы у него была крыша над головой, еда, одежда. Чтобы он мог пойти в садик, а потом в школу.

Миша тем временем снова убежал к куче листьев, начал подбрасывать их вверх, смеясь.

– Поговорите с сыном, – Лиза смотрела мне прямо в глаза. – Пусть платит алименты. Добровольно. Я не хочу скандала, не хочу разрушать его семью, обещаю: его жена ничего не узнает. Но если он откажется… – она сделала паузу, – я подам в суд. Экспертиза ДНК. Гарантирую огласку на всю Россию. Представьте заголовки: «Сын главного редактора издательства выпускающего журнал «Семья. Верность. Дети» изменил беременной жене, сделал любовнице ребёнка и бросил её беременную».

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Позор на всю страну, а Катя… Милая, доверчивая Катя, которая боготворит Андрея. Их дочке, Машеньке, четыре года. Три года назад мы им купили отдельную трёхкомнатную квартиру, ухнули все деньги, которые накопили, сын настаивал, что они с Катей хотят жить отдельно, хотя наша четырёхкомнатная квартира позволяла жить нам всем вместе. Игорь согласился с их желанием и дал согласие на покупку отдельного жилья.

– Я хочу, чтобы вы поняли, – добавила Лиза, словно прочитав мои мысли. – Если будет необходимо, я пойду до конца. ДНК-тест всё подтвердит. Хотя – посмотрите на Мишу – он же вылитый отец. Разве не очевидно?

Очевидно. Мучительно очевидно. Ямочка на подбородке – фамильная черта Вороновых, она была у моего свёкра, есть у мужа, есть у Андрея. А теперь и у этого малыша.

– Сколько… – я откашлялась, – сколько вам нужно?

Лиза задумалась.

– Мне необходимо платить за квартиру, покупать продукты, одежду для Миши, он быстро растёт. Также я хочу восстановиться в институте, поэтому нужна няня. Примерно тысяч двести в месяц.

Я почувствовала, как во рту пересохло. Двести тысяч в месяц? Цифра повисла в воздухе, между нами, тяжёлая, как камень.

– Откуда такая цифра? – выдохнула я.

Лиза смотрела на меня внимательно, изучающе. В её взгляде не было ни жалости, ни злости – только решимость получить своё.

– Я вам объяснила, – сказала она. – Или суд. Выбирайте.

Я смотрела на эту молодую женщину и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Катя и Андрей… Господи, они же со школы вместе. Я помню, как Андрей в девятом классе пришёл домой и заявил: «Мам, я женюсь на Кате». Мы с мужем тогда посмеялись – какая свадьба в пятнадцать лет? Но он не шутил. Они действительно поженились, едва обоим исполнилось двадцать. Молодые, влюблённые, наивные. Катя в белом платье, которое мы вместе выбирали, Андрей в костюме, который сидел на нём мешковато – он ещё не успел раздаться в плечах.

Десять лет вместе. Катя стала частью нашей семьи задолго до свадьбы – приходила к нам домой делать уроки, оставалась на ужин, помогала мне с готовкой на праздники. Когда у неё умерла мама, Вера, моя лучшая подруга, я заменила ей мать, она плакала у меня на плече. Отца у Кати никогда не было, Вера мне так и не сказала, от кого родила дочь. Они были нашими соседями по лестничной площадке, жили втроём, Катя, Вера и почти безумная Тамара Андреевна, мать Веры.

Я учила Катю печь яблочный пирог, который так любит Андрей. Она звонит мне «мама» с такой теплотой, что иногда я забываю, что она мне не родная дочь.

А теперь… Я посмотрела на Мишу, который старательно собирал в кучу из листьев каштана. Боже, он так похож на Андрея в детстве, что сердце сжималось. Те же светлые вихры, тот же упрямый подбородок с ямочкой, та же сосредоточенная складка между бровей, когда он занят важным делом.

Как Катя переживёт это? Она ведь до сих пор смотрит на Андрея влюблёнными глазами, как в школе. Верит каждому его слову. Когда он задерживается на работе – не сомневается. Когда уезжает в командировки – ждёт с нетерпением. Она построила всю свою жизнь вокруг него, вокруг их семьи. Бросила учёбу, когда родилась Машенька, сказала, что потом она всё наверстает и посвятила себя дому, мужу, ребёнку.

И вот теперь выясняется, что пока она вынашивала их дочь, мучилась токсикозом, лежала на сохранении, мой сын… Мой сын развлекался с какой-то девицей в съёмной квартире. Более того – сделал ей ребёнка. Машенька родилась в июле, значит, Катя забеременела в октябре. А Миша, если ему три года… Я быстро посчитала в уме. Получается, Андрей изменил Кате, когда она была на седьмом месяце беременности.

Меня затошнило от отвращения к собственному сыну.

– Диана Александровна? – голос Лизы вернул меня к реальности. – Вы меня слышите? Что вы решили?

Я кивнула, не доверяя своему голосу. В горле стоял ком.

– Лиза, могу я подумать? Мне нужно подумать в тишине и покое, посоветоваться с мужем и уже тогда принять решение. Оставьте ваш номер телефона, пожалуйста.

– Конечно подумайте, но не долго, – ответила она и продиктовала номер телефона. – Только знайте, я всё равно добьюсь своего.

Сказав, Лиза встала со скамейки, позвала Мишу, и они пошли к выходу из сквера. Я же осталась сидеть погруженная в свои мысли.