Читать книгу Остаться жить - Алёна Сеткевич - Страница 1

Остаться жить

История первая: Холодов Игорь Аркадьевич, 32 года

История вторая: Чащин Иван, 21 год

История третья: Чернобровина Таня и Чеботарь Серёжа, 25 лет

История четвёртая: Алевтина Павловна, 47 лет

История пятая: Геннадий Андреевич, 54 года

Пролог

– Местами по республике ожидается ухудшение видимости из-за осадков и тумана, возможно налипание мокрого снега. Ночью и с сохранением в первой половине дня – гололёд, ледяной дождь.

«Обрадовали, – недовольно проворчал про себя человек за рулём. – Я и так вижу, что погода – дрянь».

В этот момент встречная фура мигнула фарами, но как оказалось не ему, а дурачку на чёрной «Приоре», который метался по своей полосе позади микроавтобуса, пытаясь его обогнать. Если бы ширина дорожного полотна позволяла, то водитель принял бы максимально вправо, чтобы пропустить торопыгу, но на этом участке дороги было всего две полосы и практически никакой обочины.

Лихач на «Приоре» понял предупреждение от большегруза и не стал лезть вперёд, заметив за ним колонну из таких же длинномеров. Как только встречка оказалась чистой, он всё же пошёл на обгон.

В следующее мгновение произошло непоправимое. Желая скорее вернуться на свою полосу, так как впереди вновь замаячили огни встречных машин, «Приора» слишком рано начала манёвр, тем самым подрезав микроавтобус. Уходя от столкновения, водитель дёрнул руль вправо и потерял контроль над ситуацией. Маршрутка свернула на припорошенную свежим снежком обочину, а затем на скорости съехала в кювет, приняв удар о землю передним правым колесом, и завалилась на бок, заблокировав пассажирскую дверь-купе.

Лихач на «Приоре» быстро оценил последствия своих неосторожных действий и дал по газам.

Глава 1

Из кабинета, на дорогой двери которого висела табличка с золотой надписью: «Генеральный директор», в приёмную вышел главный. Игорь Аркадьевич Холодов возглавлял строительную фирму с лаконичным, но громким названием «Здание» около четырёх лет. Поднимал, как принято говорить, своё детище с нуля. Сейчас в организации значилось три крупных подразделения и штат сотрудников около восьмидесяти человек, не считая разнорабочих. Несмотря на молодой возраст, а это всего тридцать два года, к шефу было принято обращаться уважительно, по имени-отчеству, и только замы при закрытых дверях кабинета могли себе позволить «тыкнуть» и просто сказать: «Игорь».

На генеральном сегодня ввиду отсутствия в рабочем распорядке на текущий день важных встреч и переговоров был надет серый кашемировый джемпер в обтяжку и графитового цвета брюки в еле заметную клетку. Спортивное телосложение Игоря Аркадьевича и высокий рост позволяли ему выглядеть привлекательно без броских деталей в гардеробе. Лицо его можно было назвать приятным, если не считать небольшого дефекта. На левой щеке у мужчины темнела то ли родинка, то ли бородавка, которая несколько портила общий вид. Впрочем, самого Холодова данная особенность ни капли не смущала. Крупный нос и выразительные глаза, по его мнению, перетягивали внимание на себя. Современная причёска, завершающая образ, говорила, что её обладатель идёт в ногу со временем, но заподозрить Холодова в несерьёзности не позволял его взгляд. Острый, цепкий, пронзительный. Под таким взглядом некоторые чувствовали себя неуютно. Казалось, что Игорь Аркадьевич видит людей насквозь.

– Виктория, – шеф всегда обращался к личному секретарю полным именем, – передай водителю, чтобы подогнал машину ко входу. Выйду через пять минут.

Вика, молодая мама, недавно вышедшая из декрета, приказы начальства исполняла быстро и чётко. Она понимала, что в отличие от молоденьких девочек, которые пачками ходили на собеседования, когда у зама генерального внезапно уволилась секретарь, у неё есть одно преимущество: опыт. И этот самый опыт подсказывал ей, как вести себя с руководством, чтобы хвалили, дарили подарки и почаще выписывали премию.

Пока Виктория связывалась с водителем, Холодов прошёлся по офису. Он любил неожиданно нагрянуть в сметный отдел и убедиться, что сотрудники практически не отрывают головы от экрана компьютера; заглянуть к снабженцам, у которых в каждой руке было по мобильному, а перед носом ноутбуки с электронными каталогами стройматериалов; сунуться в каморку службы безопасности, оснащённой галереей мониторов, и увидеть, что подчинённые действительно работают, а не гоняют шарики по экрану. И везде при его появлении сотрудники вжимали головы в плечи, прятались за компьютерами и начинали работать ещё усерднее.

Несмотря на то, что фирма располагалась в полуподвальном помещении дома сталинской постройки, офис казался светлым и новым. «Встречают по одёжке» – помнил главный и первым делом, получив в распоряжение эту офисную площадь, затеял ремонт. Заказчики, партнёры и даже подчинённые должны были видеть, что у фирмы дела идут прекрасно. Остальные отделы располагались в пределах одного квартала. Такие же полуподвальные арендованные за копейки помещения, куда проще дойти пешком, но Холодов предпочитал подъезжать на автомобиле.

Сегодня пятница, а это значит, что в отделе капитального строительства, коротко именуемом ОКСом, в пять вечера производственное совещание. Леночка, новенькая секретарь начальника ОКСа, его заместителя, Сергеева Максима, как всегда будет сидеть с напряжённым лицом, ведя протокол совещания. Ей бывает очень сложно разобраться в строительных терминах, которыми все участники рабочей встречи, не стесняясь, сыплют с избытком. Макс незаметно подсказывает ей, кто берёт слово, потому как девушка до сих пор не выучила начальников других отделов по именам. Совещание обязательно затянется, но никто не посмеет даже намекнуть главному, что пора бы «закруглиться», ибо рабочий день, а вместе с ним и неделя, подошли к концу.

Холодову нравилось видеть, как перед ним робеют и пресмыкаются. Он в свои тридцать два владел и успешно руководил целым холдингом, а они, взрослые, зачастую отъевшиеся мужики, с километровыми послужными списками, пахали на него и боялись слово сказать поперёк.

Вот и сегодня молчат.

В небольшом душном кабинете, разложив на широком столе подшивки с проектной документацией, несколько человек уставились в чертежи.

– Почему отдел вентиляции и кондиционирования до сих пор не приступил к монтажу вент. каналов в зоне продуктового гипермаркета? – с лицом, не терпящим возражений, поинтересовался Игорь Аркадьевич.

«Интересно, как выкрутятся? – думал он про себя, прекрасно зная ответ. – Прямо в лицо скажете, что счета на материалы не оплатили, что из-за этого поставка задерживается, что поэтому сроки срываются? Или всё же найдёте какие-то оправдания?».

Начальник отдела «кондеев», как для быстроты сокращали длинное название данного структурного подразделения, откашлялся и привстал:

– Производственный цех нам оцинковку не согнул. Что монтировать-то?

– А из чего гнуть? – вскипел начальник работяг, – от предыдущей партии одни обрезки остались.

– Снабжение что скажет? – допытывался Холодов.

Невысокий и худой начальник снабженцев, соскочил с места и торопливо произнёс:

– Бухгалтерия с оплатой тянет. Мы счёт им ещё в начале недели отправили.

– Значит, договоритесь так, чтобы оплата прошла после поставки.

– Они только по предоплате работают, – оправдывался он.

– Найдите других!

– У них сроки никуда не годятся.

– Работайте! – фыркнул генеральный и посмотрел на главного энергетика. – Когда автоматику закончите?

Молодой крепкий парень весь подобрался, видя, что внимание теперь обращено к нему.

– У меня электрики увольняться начали. Они на шабашках больше зарабатывают и стабильнее. Аванс опять выдали меньше, чем обещали, вот они и побежали все. Некому работать! Сверхурочные давно уже не платили, я поэтому парней лишний раз и не дёргаю. Тянут тихонько кабели, и пусть.

– Значит, пусть без сверхурочных успевают. Поменьше на перекуры бегают!

На последнюю фразу главный энергетик не посмел возразить.

– У ОКРа что?

Помимо отдела капитального строительства, который сейчас бросил все силы на возведение крупнейшего в городе торгового центра, имелся ещё отдел капремонта, сокращенно ОКР.

– Пару объектов к концу месяца планируем сдать, если «дефектовки» подпишут. В стадии заключения договоров ещё три помещения нарисовались. Ждём, когда юристы согласуют, – добродушно улыбнулся в усы начальник ремонтников.

– Если у тебя люди закончили свою работу выполнять, давай их временно в ОКС переведём?

– Я им, Игорь Аркадич, недельку отдыха обещал. Пусть переведут дух, а то тоже без сна практически доделывают.

– Ладно, – смягчился Холодов, предвкушая крупный денежный перевод от заказчика за выполненные работы.

ОКР в последнее время сильно выручал, поэтому давить на начальника отдела и его подчинённых стало бы равнозначно плевку в колодец.

– Жилой фонд?

– Диспетчер уволилась. Кадрам заявку подали, но пока безрезультатно. Дежурный диспетчер на износ работает. Может, премию ей выпишем? – начальник ЖКХ не отказался бы и сам премию получить, в этом месяце он два раза ночью на аварии подрывался, но взгляд главного не располагал к попрошайничеству.

– Аванс ей пусть в полном объёме выдадут. А потом, скажи, все лишние часы оплатят. Ещё вопросы?

Конечно, вопросы были. День зарплаты, например, прошёл без пополнения карточек. Игорь Аркадьевич предупредил, что в этом месяце деньги немного задержатся. Но насколько не уточнил. А ведь у большинства сотрудников имелись кредиты, по которым за дни просрочки берут проценты. Подчинённые рассчитывали, что хоть перед выходными шеф порадует. Стрелки часов уже шагнули в начало седьмого, а это значило, что банки закрылись, так и не перечислив положенные суммы работникам.

Смельчаков озвучить щепетильный вопрос вслух не нашлось.

– Ну, до понедельника, – нарочито бодро проговорил Холодов, наконец-то отпуская по домам всех собравшихся.

Около Максима он остановился:

– Артур сегодня где?

Артуром звали начальника отдела проектировщиков. Он числился самым главным лентяем, но умудрялся так изворачиваться, что за руку его до сих пор поймать не удалось.

– С утра позвонил, сказал, что приболел.

– Справка будет?

– Нет, отлежится в выходные, в понедельник придёт.

– Последний раз такое терплю. Чтоб на следующем совещании был как штык.

– Разумеется.

– Елена, – это Холодов обратился к секретарю Сергеева, – протокол жду в понедельник до обеда.

– Хорошо, – потупив взгляд, сказала девушка.

Она рассчитывала, что сможет потянуть с протоколом хотя бы до вечера, потому что с утра в понедельник и так будет много навалившихся дел, но с генеральным лучше не спорить. Лишь бы Максим Андреевич в начале недели не сразу на объект поехал, а первым делом в офис заскочил. Ей, как всегда, нужно у него уточнить то, что она не поняла.

Холодов надел своё тёмно-синее пальто и вышел прочь. Он уже погрузился в собственные мысли и не обратил внимание, что большинство окон офиса потемнели. Заметь он это, обязательно бы высказал неудовольствие:

– Работы у вас нет? Раньше начальства домой сваливаете! Обнаглели!

Глава 2

Чащин Иван переоделся на вечернюю тренировку, погасил свет при выходе из раздевалки, зная, что, кроме него сегодня тут никого не будет, и пошёл в тренерскую.

В маленькой и сильной захламлённой комнатке, давно не видевшей ремонта, за старым письменным столом с выдвижными ящиками, склонившись над бумагами, сидел второй тренер. На стене кое-где в рамочках, а где-то просто так висели дипломы победителей разной степени и разных лет, тут же с длинных гвоздей, вбитых прямо в бетон, свисали гроздья медалей, на шкафу высились кубки за «бронзу», «серебро» и «золото».

– Владимир Юрьич, – обратился молодой человек к мужчине, – мне бы ключ от «оружейки»?

По правилам тренеру следовало самому открыть комнату хранения оружия и под подпись в журнале учёта выдать парню винтовку, патроны отдать на огневом рубеже. Каждый год в начале сезона спортсмены проходили инструктаж по технике безопасности, и ежегодно выслушивали одну и ту же историю, как в 2010 году во время учебно-тренировочного сбора юный биатлонист из Ямало-ненецкого автономного округа случайно выстрелил в голову своего товарища по команде. В итоге пятнадцатилетний спортсмен, учащийся ДЮСШ Олимпийского резерва, скончался. Эта печальная история стала наглядным примером того, что пренебрежение техникой безопасности может привести к трагедии. Но к Чащину давно уже было особое отношение, и в силу возраста и благодаря личным качествам. Его в стрелковом комплексе знала каждая собака. Иван зарекомендовал себя как ответственный и честный человек, к тому же тренеры его любили: трудяга, столько побед «привёз» на своих плечах. Вот и сегодня, главный с юниорами на Кубок России уехал, а Чащин остался. Ему в прошлом месяце исполнился 21 год, пора переходить в группу «мужчины». Но парень себе даже один день передышки не взял. В пятницу вечером приехал на биатлонный комплекс, чтобы лишний раз потренироваться.

Юрьич, кряхтя, наклонился под стол и открыл металлический сейф, взял с верхней полки ключ и передал спортсмену. Вместе с ключом на колечке болталась гильза от патрона мелкокалиберной винтовки.

– Занесёшь, – не глядя, бросил вслед Ивану тренер.

Погода для тренировки была самой что ни на есть подходящей. Температура к вечеру опустилась до минус восьми, влажность воздуха значилась около шестидесяти процентов, ветер почти отсутствовал.

«Ты придёшь к финишу первым!» – сказал сам себе Чащин и пошёл на «старт». В голове прозвучал неслышный сигнал, лыжи «вцепились» в лыжню. По прямой набрал приличную скорость, на повороте слегка притормозил, но сильно не сбросил – впереди подъём.

«Чёрт бы побрал этих спонсоров!» – про себя выругался парень, вынужденный практически в темноте преодолевать сложный участок трассы.

Конечно, территория комплекса огромная, часть лыжной трассы проложена в лесу, туда не достают огни фонарей, размещённых на фасаде здания комплекса. В прошлом году местная энергетическая компания с помпой презентовала уличную гирлянду протяженностью сто пятьдесят метров, как раз на этот участок трассы. Подарила на камеры под громкие аплодисменты воспитанников спортивного комплекса и членов их семей, специально собравшихся ради рекламной съёмки с телевидения. Только с того года к началу этого сезона из всего количества лампочек в гирлянде рабочими осталась примерно треть. Договора о их замене с энергетической компанией, естественно, не было. И сейчас при спуске, после которого шёл резкий поворот, действовать приходилось больше по памяти, надежды на собственное зрение в данном случае не осталось.

На первый огневой рубеж по времени пришёл неплохо, в своём временном диапазоне, отстрелял чисто, хоть на последнем выстреле потратил чуть больше секунд, чем обычно. Лёжка дала возможность мышцам ног чуть-чуть отдохнуть. Второй круг дался тяжелее. Появилась усталость. Во время подъёма, казалось, уже не бежал, а практически шёл пешком.

«Ты можешь!» – вновь мысленно сам себя подбодрил Иван и ускорился. На спуске пустил в ход палки, к концу перешёл на коньковый бег, за счёт чего в гору практически влетел. Силы оказались на исходе, а впереди ещё половина круга.

«Давай! Давай!» – проскандировал вместо отсутствующих зрителей спортсмен.

Когда толпы болельщиков пристально смотрят за каждым шагом, не остаётся права на ошибку, нельзя их разочаровать.

Вновь плохо освещённый участок трассы. Он только что был здесь, можно даже не смотреть под ноги, знай работай руками и ногами в заданном темпе. Впереди снова показалась площадка для стрельбы. На этот раз мишень требовалось поразить стоя.

Дыхание сбилось, восстанавливать некогда, соперники не дремлют. Неполный выдох – первая мишень повержена. Следующий выстрел – вторая.

«Так держать!».

Третий выстрел – и досадный промах. Лишние сто пятьдесят метров. Сам себе привёз. Плохо! Очень плохо! Четвёртая и пятая пули угодили точно в цель.

Закинув на плечо винтовку, опять ринулся вперёд. До финиша сто пятьдесят метров. Сто. Пятьдесят.

«Неужели не обойдёшь соперника? Каких-то полтора метра! Последний рывок! Что тебе стоит! Терять уже нечего! Давай!»

Собрав последние силы, ускорился, насколько это возможно. Финишная черта! Время?

Посмотрел на секундомер и сам же разочарованно покачал головой.

«С таким временем тебе не победить! Ты можешь лучше! Ты должен лучше!». Невидимые трибуны, до отказа заполненные зрителями, аплодировали и выкрикивали его имя! Он в тройке лидеров. Уже неплохо.

По телу растеклось приятное тепло и сладостная истома, мышцы привычно заныли, но так и должно быть.

Сдал винтовку, занёс ключ тренеру.

– Я думал, что уж и не дождусь тебя, – проворчал тот, стоя в дверях полностью одетый и готовый уйти. – Как время?

Вопрос прозвучал с более тёплой интонацией. По всему было видно, что Владимира Юрьевича волнует результат.

– Мог бы и лучше, – недовольно буркнул Чащин и двинулся в сторону раздевалки.

На автобусной остановке оказался уже в начале десятого вечера. Прождал около получаса, доехал до дома в половине одиннадцатого. Мама, как всегда, запричитала, что до ночи голодный. Отец перед сном заглянул с неизменным вопросом:

– Ну, как?

«Реально интересуется или для галочки спрашивает?» – вертелся в голове непрошеный знак вопроса.

– Пойми, мне не всё равно. Ты на это дело детство и юность положил. Жалко бросать.

– Я не брошу!

«Про деньги молчит. Слава богу! Сообщить о предложении или пока промолчать? Пока подожду».

– Бать, устал я, но не отступлюсь, не переживай.

– Это хорошо! Это ты молодец!

Отец ласково похлопал Ваню по плечу и прикрыл за собой дверь.

От усталости лучшее лекарство – это отдых, а лучший отдых – это сон. Но забыться сном у молодого человека долго не получалось. Перед глазами вставал образ симпатичной девчонки Натальи Масловой. Она лыжница. Светлые кудряшки, выбившиеся из-под шапки после лыжной гонки, обрамляли приятное ещё совсем детское лицо. На щеках сильный румянец, а в глазах задорный блеск.

Но Ваню больше волновала девичья грудь, сильно вздымающаяся после заезда. Девушка долго не могла восстановить дыхание, а Чащин этому был только рад.

Он поздравлял с отличным результатом, но смотрел не в лицо, а на то, что находилось под майкой с номером участника. Девушка улыбнулась, и кажется, догадалась о его тайных мыслях.

– Довольна? – спросил её тренер.

Улыбка стала шире, что дало надежду Ване, может, это всё-таки от радости победы, а не от того, что она заметила, куда устремлён его взор.

Воспоминания, как слайдшоу, медленно меняли один снимок на другой, а парень не знал, как нажать на паузу, чтобы остановиться на понравившемся моменте.

«Спи уже!» – осадил сам себя и через пару минут действительно погрузился в пучину крепкого сна.

Насыщенный день подошёл к концу. На исходе ноября смена времени суток выглядела наиболее странной. Световой день давно закончился, а по часам он должен завершиться только часа через три или четыре. И эта борьба света и тьмы за обладание силой над днём и ночью становилась болезненной, заразительной для окружающих. Явными признаками такой болезни были апатия и усталость. Если бы доктор выписал рецепт для лечения этой хвори, то там непременно бы значилось: «Рекомендовано лето и отдых». Только Чащин – биатлонист, и у него нет такой роскоши, как ускоренная перемотка зимы. Зима для биатлона – самый сезон. И пропустив один сезон, спортсмен рисковал вылететь из обоймы навсегда. Иван не упустит свою возможность, он не имеет права вылететь из обоймы. Перед ним только-только открываются новые перспективы.

Глава 3

Таня Чернобровина училась на четвёртом курсе исторического факультета, когда на одной из студенческих вечеринок познакомилась с Серёжей Чеботарём. Невысокая симпатичная девчонка-хохотушка со смехом-колокольчиком сразу приглянулась парню-весельчаку. У неё были короткие вьющиеся локоны, огромные распахнутые глаза и очаровательная улыбка. Про таких говорят: «Хорошая домашняя девочка». К девушкам, подобным ей, требуется особое внимание, как к комнатной фиалке, потому что, если зальёшь водой – корни сгниют, поставишь под палящее солнце – листья сгорят, а любить и хвалить не будешь – никогда не увидишь, каким цветом распускаются её нежные лепестки.

Он совсем другой. Среднего роста с чёрными, как квадрат Малевича, волосами и бровями, красивыми мужественными чертами лица, Сергей с первых минут знакомства всех располагал к себе. Решительный, смелый, лёгкий на подъём. Он был ровесником девушки, учился в техническом вузе, где представительницы женского пола считались дефицитным товаром. Не переставая шутить, Чеботарь моментально оказывался в центре внимания любой компании.

Со стороны виделось, что ребята просто созданы друг для друга, как прочный устойчивый стол и красивая ажурная скатерть. Но Тане новый знакомый в качестве потенциального ухажёра вообще не понравился.

– Не в моём вкусе, – делилась она с подругами. – Шут гороховый!

Отступать Серёжа не собирался. Он окутал девушку заботой и теплом, влился в круг общения Тани в качестве друга, но старательно подчёркивал свою симпатию, чтобы не застрять во «френдзоне».

Со временем она привыкла к парню, искренне хохотала над его шутками и начинала ощущать пустоту, когда Серёжи не было рядом, словно шла по знакомой улице, но вдруг теряла из виду чёткий ориентир.

– Забери меня, пожалуйста, – попросила она как-то, задержавшись на дне рождения подруги.

Праздник устраивался за городом, некоторые гости уехали раньше, а Таня рассчитывала ещё немного задержаться. Когда засобиралась домой, выяснилось, что водители такси не жалуют сей коттеджный посёлок из-за плохого состояния дороги. Тщетные попытки в течение получаса вызвать машину, толкнули девушку на такой шаг, на который она вряд ли решилась бы в иной ситуации.

Машина у Сергея была, имелась и квартира, но парень вовсе не кичился благами, доставшимися от родителей.

– Скоро буду, – весело ответил он в трубку и прыгнул за руль.

Подружки Тани жест оценили:

– Вот, на что ради тебя готов. Чего тебе ещё нужно?

То ли выпитое шампанское заставило девушку посмотреть на Серёжу другими глазами, то ли восторги подруг возымели своё действие, но этим вечером неприступная крепость пала – Таня сама чмокнула ухажёра в щёку, когда машина притормозила у её дома.

Парень не растерялся, обнял девушку и осторожно притянул к себе. В темноте салона авто их губы легонько соприкоснулись, затем отпрянули друг от друга, но уже через мгновение потянулись навстречу друг другу вновь.

– Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь, – впервые без шуток произнёс Сергей.

– Спасибо, – ответила Таня и в глубокой задумчивости вышла из машины.

Чеботарь позвонил на следующий день и пригласил в кафе. Не желая выдумывать причину для отказа, Таня легко согласилась.

С тех пор молодые люди были вместе. Дни рождения друзей стали общими для посещения. Воскресные ужины то у одних родителей, то у других вошли в привычку. Своенравная породистая кошка Тани, которая и своим-то в руки давалась по настроению, неожиданно спокойно приняла Сергея. А старший брат парня, давно семейный человек, после знакомства с возлюбленной Серёжи искренне поздравил младшего с удачным выбором.

Ковровая дорожка совместного будущего Татьяны и Сергея стелилась ровно и мягко, шла прямо, без резких изгибов и трамплинов.

По окончании института девушка осталась работать на кафедре. Чеботарь сразу занялся IT-бизнесом. В конце лета сыграли пышную, на зависть дальним родственникам и вредным соседям, свадьбу, на которой было всё, как у всех, только чуточку лучше, дороже и красивее.

Оставшись Чернобровиной, чтоб не менять документы, Таня впервые вошла в дом Сергея в качестве хозяйки. А через полгода новоиспечённые супруги переехали в жильё побольше – родители Татьяны тоже внесли свою лепту в будущее молодых. Жизнь стала ещё стабильнее и размереннее.

Так незаметно и быстро, будто титры кинофильма, пролетели ещё два года. За окном установился снежный, но безветренный ноябрь.

Серёжа, беспросветно работавший всю весну и лето, попросил Таню переговорить с начальством, чтобы отпустили на десять дней за свой счёт в разгар рабочих будней университета.

– Танюш, в это время в Германии столько всего интересного можно увидеть. Ты же хотела по Европе путешествовать. Вот и начнём.

Таня не сомневалась, что заведующая кафедрой её отпустит, волновало, как другие на это посмотрят. Многие и без того сильно завидовали девушке: молодая, а уже замужем; едва поженились, а уже жильё своё и без ипотеки; все на общественном транспорте ездят, а её муж на машине подвозит.

– Неудобно мне как-то, – упиралась Таня, – что люди скажут?

Серёжа тут же вспыхивал:

– Тебе не всё ли равно, что они подумают и вслух озвучат? Ты целое лето в пыльном городе просидела, пока я работой был завален. Имеешь право отдохнуть по-человечески. А завистникам своим сувениры привезёшь. Пусть на холодильник прицепят и три раза в день про твой шикарный отпуск думают.

Девушка улыбнулась.

– Я поговорю со Светланой Анатольевной.

На этом вечерний семейный совет закончился. Серёжа вновь уткнулся в экран компьютера, а Таня взглянула на часы. Восемь вечера. Ужин позади, до «отбоя» ещё как минимум часа два или два с половиной.

Составила посуду в моечную машину, в стиралку закинула бельё, по комнатам запустила ездить робота-пылесоса. Чем ещё заняться? Можно было бы рубашки мужу погладить, но Сергей предпочитал свободный стиль в одежде. Строгий дресс-код в его сфере деятельности никто не требовал, и он этому был только рад. Носки заштопать? Тоже мимо. Чеботарь относился к той категории расточительных людей, которые, заметив даже небольшую дырочку, носки выбрасывали и покупали новые.

К счастью, позвонила подруга Оля, с которой можно было провисеть на телефоне полтора часа и всё равно не наговориться.

Оля дружила с Таней с первого курса, высокая и крупная она была полной противоположностью Чернобровиной.

– Ну, что там у тебя опять? – спросила молодая хозяйка в ожидании новых подробностей бурлящей, как весенний ручей, жизни одногруппницы.

И Оля рассказывала, как опять связалась не с тем, с кем следовало, как только на утро выяснилось, что ухажёр без пяти минут женат на другой, как хотела позвонить и всё рассказать ей, таким образом, открыв глаза на мерзавца. Передумала.

– Вот и правильно! Будь выше этого, – советовала Таня, которая даже не представляла себя в подобной ситуации.

– Угу, – шмыгнула подруга носом.

– Как считаешь, в Германии в это время года есть на что посмотреть? – сменила тему Татьяна.

– Ещё спрашиваешь! Везде, где нас нет, есть на что посмотреть, – не задумываясь, ответила Оля.

– Значит, буду отпрашиваться.

– А Серёга опять работает?

– Ага.

– Ради Германии можно и потерпеть, – с некоторой долей зависти сказала подруга.

Нет, Оля желала Тане только хорошее, но эта червоточинка в виде едва уловимой для обеих девушек нотки ревности к успеху, сидела в ней и мешала спокойно жить.

Положив трубку, Таня приняла душ, развесила постиранное бельё и заглядывая в большую комнату, где стоял компьютер, спросила у мужа:

– Серёж, ты ещё долго?

Не поворачивая головы на голос любимой, супруг ответил:

– Ложись, скоро приду.

Обманул. Опять заработался. Пришёл в постель далеко за полночь, когда Таня крепко спала. Будить не стал. Укрыл одеялом её плечи, обнял и сам провалился в сон. Мозг ещё пытался сопротивляться, но глаза, уставшие от монитора, слиплись, дав команду отдыхать остальным частям тела. «Ради неё ведь стараюсь», – успел подумать, а дальше забытье.

Глава 4

В просторном светлом кабинете, где полки стеллажей, тумбочки и половину рабочего стола занимали папки с бухгалтерскими документами, на кресле перед монитором вольготно расположилась женщина в очках. На голове стильная укладка из коротких светлых, крашеных волос, на руках кричащий красный маникюр, одета в дорогой брючный костюм, из украшений золото. Никто не давал Алевтине Павловне её сорока семи лет, но она знала, что это лишь подхалимство. Должность главного бухгалтера процветающей фирмы просто так не получают. Да и работа накладывала отпечаток на внешность. Как ни старалась женщина, а салоном красоты для поддержания «товарного вида» уже не обойтись.

На стуле для посетителей примостилась подчинённая.

– Может, всё-таки кофе, Наташ? – спросила её хозяйка кабинета, отпивая глоток из своей чашки и взглядом указывая на кофемашину.

– Нет, спасибо, – скромно отказалась гостья.

Алевтина Павловна была на десяток лет старше Натальи и по этому праву относилась к ней с некоторой долей заботы. Под её покровительством подчинённая со временем научилась не только без ошибок начислять зарплату сотрудникам, но и вовремя вносить полагающиеся взносы во все фонды, легко справлялась с инвентаризацией и оценкой активов предприятия, поддерживала систему внутреннего контроля за правильностью оформления хозяйственных операций, соблюдала порядок в документообороте – словом, стала настоящей правой рукой главбуха.

– Да, не переживай ты! Справишься! Я не насовсем ухожу. Буду на связи, – успокаивала Алевтина свою заместительницу.

Конечно, на такой длительный срок женщина уходила в отпуск впервые. Раньше брала по неделе, максимум по десять дней, и снова в стойло. Но тут, понимала, что так быстро не справиться.

«Бог ты мой, Наташа, была бы ты, побойчей, я бы вообще не переживала за нашу бухгалтерию, но ты же до сих пор в каждом своём шаге сомневаешься, не можешь принять самостоятельное решение. Как тебя оставить?» – мысленно сокрушалась главбух.

– Иди уже. До конца рабочего дня я на месте. Если что-то нужно будет, уточнишь. И не забывай, что у тебя девочки в помощь есть. Их тоже нагружай.

Наталья была исполнительной, но не инициативной, другие девушки в отделе – молоденькими и почти без опыта. Руководство уже не один раз убеждалось, что из всей бухгалтерии Алевтина Павловна – самый ценный и незаменимый кадр. Именно поэтому ей и подписали длительный отпуск, опасаясь, что в противном случае она может уйти совсем.

Тащить всё на своих хрупких плечах Аля научилась ещё в молодости. Жизнь заставила. Учась в экономическом техникуме, встретила его. Любовь всей жизни, как тогда казалось. Быстро выскочила замуж и уже к двадцати годам была молодой мамой с корочкой о среднем профессиональном образовании.

Когда сынишка пошёл в садик, папа стал появляться дома всё реже и реже: то другу в гараже помочь надо, то на рыбалку с товарищами собрался, то к матери в деревню на три дня, а то смены дополнительные на работе поставили. Выходные с семьёй редко обходились без сорокаградусного «допинга». Денег почти не приносил.

Через год таких мучений официально развелись.

Никитке исполнилось пять, когда Аля забеременела от любовника. Ребёнка оставила, даже зная, что отец никогда не будет рядом, у него своя семья. Алина появилась на свет поздней осенью, а уже следующим летом, отправив малютку вместе с братом к бабушке в посёлок, Аля вышла на работу – детей кормить надо, самой одеваться.

В тридцать два пошла получать высшее образование. Погода на жизненном небосклоне женщины к этому моменту улучшилась: небо прояснилось, почва под ногами просохла, стих боковой ветер, даже какой-то стабильностью в воздухе запахло.

Появился Он. Пусть не один на всю жизнь, но хоть какая-то опора и поддержка. В этот период Аля впервые за долгие годы ощутила себя женщиной. Желанной, любимой, нужной. Отношения продлились семь лет. Увядание любви случилось быстрее, чем морщатся и темнеют лепестки у срезанной сирени.

Разрыв пришёлся на повышение в должности. Вот теперь отдалась работе так, как даже в порыве страсти не отдавалась мужчинам.

Наконец-то в доме появился достаток: сделала ремонт в квартире, купила себе дамскую машину, выбралась с детьми на море. В такие моменты обычно приходит удовлетворение: я всего достигла сама, а за ним следом неизменно настигает ощущение одиночества: а лучше бы с кем-то. Ведь шагают люди по жизни рука об руку, вместе выплачивают ипотеку, вместе копят на новую машину, вместе по выходным уезжают на дачу и решения всегда и во всём принимают вместе, сообща. Огляделась по сторонам и охнула. Всех мужчин, в том числе и самых плохоньких уже разобрали. Даже её бывшего мужа, до сих пор сильно закладывающего за воротник, и то прикарманили.

Вот тут на фоне собственного успеха и страшного одиночества вдруг решила всё изменить. Ей сорок семь, ещё не старая, ещё многое желающая и могущая.

Подруги и двоюродные сёстры, её неизменная поддержка и одобрение во всех вопросах, на этот раз почему-то категорически были против её затеи. Им легко судить, они если не семейные, то хотя бы при любовниках, а у неё и последние-то превратились в разовых «удовлетворителей» с сомнительной периодичностью. Ни о каких постоянстве и регулярности речи уже давно не шло. С кем после корпоратива заночует, а кого в баре «подцепит». Самой себе Аля уже становилась противна. Самооценка упала ниже ценников во время распродажи, и от этого появилась решимость. Надо просто сделать и получить результат, а там и мнение о себе улучшится, и мужчины, как пчёлы во время цветения, рядом закружатся.

Затея заключалась в полном обновлении внешности, но только не с помощью косметических процедур, а за счёт пластики. Придирчиво глядя на себя в зеркало, решила, что необходимо подтянуть отвисшие веки, увеличить грудь и убрать с живота жир. Потом добавить инъекции ботокса в область лба, шеи и губ, курс массажа по выравниванию контура лица – и получите-распишитесь, конфетка в новой обёртке готова!

Алевтина Павловна даже посчитала, во что ей это обойдётся. Дороговато, конечно, но красота, как говорится, требует жертв, в том числе материальных.

Ещё одним нюансом стал отказ местной клиники пластической хирургии сделать симультанную, то есть совмещённую операцию. Хотелось отмучиться за один раз, к тому же общий наркоз – штука совсем не полезная, но здешнее светило пластической хирургии был согласен только на две операции за «присест», третью мог сделать после полного восстановления. Для Али, нетерпящей слова «нет», это стало дополнительным стимулом найти такого специалиста, который готов брать на себя ответственность, если уж она, в свою очередь, готова за это платить.

Чудо-врач нашёлся, правда за границей, но сейчас подобный опыт не был проблемой. Многие россияне уже давно, и вполне успешно, лечатся и улучшают собственную внешность не на Родине. Чем Алевтина хуже? Ничем! Абсолютно ничем.

Глава 5

Геннадий Андреевич проснулся поздно. Накануне он только в два часа ночи вернулся из рейса. Пока пожарил яичницу, пока сполоснулся в душе – обе стрелки часов почти подползли к цифре «три». Уснул под включенный телевизор – давняя привычка, чтобы хоть что-то работало фоном.

Утро уже больше походило на день, когда мужчина, нащупав ногами тапки, встал с дивана. Каким прекрасным было ощущение светлой головы спросонья! Геннадий Андреевич помнил, что значит просыпаться с похмелья, когда кажется, тело тебе не принадлежит, а от больной головы ты бы и сам избавился с превеликим удовольствием. Но всё это в прошлом. Впрочем, в прошлом остались его жена, выросшая дочь и здоровое сердце. Именно из-за проблем с главным органом человеческого организма Гена и завязал с выпивкой. Резко и насовсем. Жить хотелось. Полувековой рубеж он перешагнул уже четыре года назад, и именно после этого порога жить почему-то захотелось ещё сильнее.

Вскипятил чайник, сделал себе «чай с тряпкой», как говорила покойная матушка, имея в виду пакетированный чай, бухнул две ложки сахара и устроился на табурете. Первую кружку выпил без всего. Надел куртку, вышел на застеклённый балкон и засмолил сигарету. От этой пагубной привычки так и не смог избавиться. Курил в своей жизни Геннадий Андреевич столько же, сколько и ездил за рулём, с шестнадцати лет. Сначала на мотоцикле гонял, а уж по достижении совершеннолетия пересел на четырехколёсный транспорт.

Когда настала пора идти в армию, не преминул козырнуть водительским удостоверением. Старшина «продуманных» терпеть не мог, выдал ему четырёхколёсную тележку и заставил перевозить со старых складов на новые сначала вещевое имущество, а затем и продовольственное. Только после «освоения» данного транспортного средства посадил за руль продуктовой машины. На втором году службы доверил возить командный состав. «Тёплое» место обеспечил авторитет, заслуженный верой и правдой, а вовсе не способность козырять корочками, где надо и не надо.

После службы Гена поработал в нескольких местах водителем, но безрассудная молодость и жажда заработать быстрые деньги подсказали иной путь. В лихие девяностые кто попал в струю, тот и поднялся. К бандитам парень не сунулся, но и торговать на морозе носками да значками тоже не захотел. Взялcя с приятелем машины из-за бугра перегонять. Четыре раза успешно скатались, а на пятый местные братки их прижали к стенке, всю выручку отобрали и аванс. Этот аванс в счёт будущей машины Гене отдал один влиятельный человек. Поняв, что ни машины, ни денег от парня ждать бесполезно, заказчик разозлился и включил административный ресурс. Отсидел Гена четыре с половиной года.

После срока пришлось начинать всё сначала.

Пришёл в таксопарк, освоился, осмотрелся. Смекнул, что с диспетчером нужно дружить и делиться. На фоне этой взаимовыгодной «дружбы» закрутился роман. Женился, вскоре родилась дочь.

Потихоньку таксопарк развалился. Во всю стали «бомбить» частники. Купил первую собственную машину, а уже через полгода расплатился с родственниками, у которых занимал на неё средства. Днём отсыпался, с ночи до утра зарабатывал извозом. В семье появились деньги.