Читать книгу Мой кот любит дождь - Анастасия Зарецкая - Страница 1

Нашей жизни свойственна удивительная многогранность.

Иногда событие, которое казалось нам сущей нелепостью или неприятностью, оборачивается крупным везением. Иногда наоборот – лакомый кусочек, так и манящий взгляд, таит внутри себя гнильцу.

Но всё же чаще всего оказывается слишком сложно разделить «хорошее» и «плохое». Вот взять хотя бы живых существ. Мы представляем собой комбинации, похожие на стремительные вихри. Мы цельны, но от этого не становимся более понятными.

Мой кот – это уж точно особая комбинация.

Наверное, во всём нашем городе не найдётся более ласкового и понимающего кота, чем мой Антошка. Находясь в любвеобильном настроении, он запрыгивает ко мне на колени и мокрым носом тычется в лицо. Когда я ложусь спать, он устраивается на груди, сворачивается в клубок, щекочет нос длинными серыми шерстинками и мурчит любительским фальцетом колыбельные.

Однако есть у Антошки одна значительная странность.

Он безмерно любит дождь. И всё то, что условно его напоминает.

Стоит открыться двери в ванную, и классические коты со скоростью сто метров в секунду заползают под кровать или залетают на шкаф. Для классического кота вода является самым страшным наказанием – даже более ужасным, чем строгое слово, или отсутствие второго завтрака, или одиночество длиной в рабочий день хозяина.

Для Антошки же прикосновение водных струй – не иначе как награда, высшая степень блаженства.

Ни один поход в ванную не обходится без Антошки. Если я вдруг решусь понежиться, замешав себе коктейль из морской соли и мыльной пены, приходится устраивать для Антошки ванную в раковине. Вот и бултыхаемся мы, переглядываясь, как рыбки в зоомагазине, аквариумы которых по чистой случайности оказались друг напротив друга.

Антошка сопровождает меня, даже когда я решу быстро принять душ. Забирается на бортик ванной, без лишней скромности отодвигает в сторону шторку – и запрыгивает ко мне. Стоит воде на него брызнуть, и Антошка начинает резвиться, прыгать на всех четырёх лапах одновременно, как лучший представитель рода горных антилоп. Так и скачет до тех самых пор, пока я воду не выключу.

Ничего с этим не сделаешь. Не оставишь кота за закрытой дверью. Иначе он устроит такой концерт, после которого соседи ещё долго будут не самыми ласковыми словами обсуждать тебя и этот музыкальный диссонанс.

Иногда мне кажется, что в прошлой жизни Антошка был человеком. Юношей, очень сильно влюблённым в какую-нибудь чудесную девицу. Он поклялся любить её вечно и всегда быть рядом – в воде и в пламени, во время развлечений, учёбы и сурового домашнего быта. А потом с Антошкой случилось нечто трагическое, и в следующий раз он проснулся уже котом. И отчего-то принял меня за ту, прежнюю свою подругу. Вот и сопровождает теперь при каждом удобном и неудобном случае…

Настоящий дождь, конечно, тоже не оставляет моего Антошку равнодушным.

Однако Антошка любит настоящий дождь на расстоянии. Заставляет себя наблюдать за ним издалека, поскольку непосредственное участие в этом празднике жизни означает, что придётся выйти на улицу. Прошло ещё не так много времени с тех пор, как он обзавелся крышей над головой, так что Антошка ещё не забыл, насколько суровой и беспощадной может быть улица.

Зато по Антошке прекрасно удаётся предсказывать погоду. Незадолго до дождя он занимает козырное место, коврик на подоконнике. Глазами-изумрудами впивается в окно и смотрит так, будто бы однажды его назначили надзирать за столкновением дождевых капель и асфальта. Так, будто бы, если он не уследит хотя бы за одной, начнётся сущий беспорядок: капли хаотично завихрятся по воздуху, и страшно даже представить, к чему это может привести.

Иной раз, во время дождя оказываясь рядом с Антошкой и оставаясь при этом в более или менее добром расположении духа, я открываю окно настежь, и наша маленькая квартирка мгновенно заполняется чарующим запахом жизни. Высовывая головы из окна, мы с Антошкой тянемся куда-то в сторону неба —грибы, впитывающие спасительную влагу, не иначе. И, пожалуй, даже чувствуем себя счастливыми.

Сегодняшний вечер выдался именно таким.

Когда я возвращалась из университета, начался дождь – по-летнему бодрый и бойкий, он прорывался через вечерний полумрак искрящимися серебряными искрами. Запрыгивая в подъезд, как в последний вагон уходящего поезда, я бросила взгляд на окно – делать это в моём случае весьма удобно, мы с Антошкой живём на первом этаже. Кот, верно следуя делу своему жизни, занимал пост надзирателя. Я махнула Антошке рукой, но он то ли не заметил меня, то ли решил, что ещё успеет со мной поздороваться, зато дождь может закончиться в любой момент. А потому никак не отреагировал.

– Я вернулась, – заметила я после того, как отомкнула дверь и перешагнула порог квартиры. – Знаю, знаю, кто я такая, чтобы меня встречать…

Я скинула пальто на пуфик в прихожей, расстегнула молнию на ботинках. Поправила рукава блузки – отчего-то всегда, когда я надеваю поверх этой блузки пальто, её рукава закатываются по самые плечи.

Сумка с конспектами осталась лежать в прихожей. Я прошла в единственную комнату и, не останавливаясь на таких мелочах, как переодевание или ужин, приблизилась к окну и Антошке.

– Здравствуй, мой внимательный, – произнесла, опуская руку ему на пушистую спину, поглаживая неспешно. – Как твой день прошёл? У меня, честно скажу, глупо как-то. Весь день пыталась понять, о чём нам с таким энтузиазмом толкуют на лекциях. И какой итог? Ничегошеньки я не поняла, только голова разболелась.

Антошка замурчал. Хотелось верить: это значит, что дела у него идут неплохо.

– Если меня не отчислят после первого же семестра, это будет настоящей победой, – продолжила жаловаться я. Вздохнула и обратилась к Антошке: – Что же мы с тобой будем делать, когда придёт зима? Я сойду с ума от учёбы, ты – оттого, что во дворе лежит снег и дожди не идут аж несколько месяцев подряд. Надеюсь, тебе понравится снег, Антошка. Дай-ка я окно открою. Хотя бы подышишь свежим воздухом.

Слегка отодвинув коврик с мохнатой тушкой, я дотронулась до оконной ручки. Легко, как по маслу, ручка перешла в горизонтальное положение. Щёлкнул замочный механизм, и я потянула ручку на себя. Свежий дождливый воздух влетел в комнату стремительно, даже слишком, будто до моего появления квартира страдала от асфиксии, но теперь наконец-то дорвалась до жизненно необходимого кислорода.

Я вернула коврик с Антошкой на место.

Уже в следующее мгновение несколько брызг отлетело от большой капли, приземлившейся на карниз с той стороны окна, и попало прямиком Антошке на длинные усы. Он резко тряхнул головой из стороны в сторону, но от окна всё-таки не отодвинулся.

Смеркалось неуклонно. Пространство двора заполняла та самая осенняя темнота, которая приходит рано и лишает тебя всяких ориентиров. Осеняя темнота меня пугает больше всех прочих. Поскольку летом я предпочитаю возвращаться домой до того, как успевает полностью стемнеть, а зимой окончательному погружению города во тьму препятствует снег, отражающий даже отдалённые уличные фонари. Зато от осенней темноты никуда не деться.

Я почувствовала, как скользнул по коже озноб.

Что ж, нечему и удивляться: каждый следующий день становится холоднее предыдущего, таков уж закон осени.

– Отдыхай, – смилостивилась, ещё несколько раз погладив Антошку по спине. – Я сейчас переоденусь – и к тебе вернусь. Ужинать пойдём. А потом доклад делать на завтра. И термины учить к новому семинару. Нам предстоит весёлый вечер, плавно перетекающий в утомительную ночь.

Подхватив домашний костюм, я скрылась за дверью в ванную комнату – не решилась переодеваться при открытом окне. Как я уже говорила, оно весьма неплохо просматривается со стороны подъезда.

И именно с этого момента всё пошло наперекосяк.

Не делай добро и не получишь зла! Я-то, наивная, думала, что у меня достаточно разумный и сообразительный кот. Однако Антошка оказался самым настоящим авантюристом. Выйдя из ванной с охапкой одежды в руках, я застала ужасающую картину: хвост этого бесстыдника, насмешливым маячком скользнувший по подоконнику и растворившийся в вечернем полумраке.

Забыл, выходит, какова она – жизнь под открытым небом!

Я подбежала к окну так быстро, как, наверное, никогда не бегала. Видел бы меня сейчас школьный физрук, с которым мы последние шесть лет моей учёбы друг друга на дух не переносили! Я бросила одежду, куда пришлось, – часть в сторону дивана, часть на компьютерный стул. Перегнувшись через подоконник, наполовину оказалась на улице.

И едва ли не вскипела от возмущения!

Поскольку Антошка вёл себя самым непринужденным образом! А если точнее, то как козлёночек, который наконец-то научился держаться на ногах. Антошка скакал по луже, крутился вокруг собственной оси, пытался словить все те тысячи брызг, которые подлетали в воздух при каждом его прыжке.

– Эй, ты! – окликнула Антошку я. – Да, именно ты, бессердечный кот! Быстро возвращайся домой! На улице темно, холодно и мокро!

Бессердечный кот на мгновение замер, внимательно посмотрел на меня – жёлтым огнём сверкнул изумруд в глазах. Антошка в очередной раз махнул хвостом – это значило, как я уже успела убедиться, что ничего хорошего от Антошки ждать не стоит. А потом вынырнул из лужи и помчался прочь, вглубь двора, к детской площадке.

Конечно! Зачем размениваться на какую-то там лужу, когда впереди маячит такой привлекательный, но неизведанный океан?

Я никогда так быстро не собиралась.

Даже опаздывая на занятия, я чаще всего нахожу время на то, чтобы посмотреться в зеркало и ещё раз проверить сумку – вдруг забыла что-то положить? А в этот раз я нацепила ботинки на голые ступни и потом в этих же ботинках, которые сегодня уже успели побыть под дождём, сбегала закрыть окно. На то, чтобы застегнуть пальто, времени тоже не осталось. Если я заболею после таких приключений, Антошке придётся готовить мне чай с мёдом и лимоном. Оправдаться лапками ему не удастся.

И ещё я телефон бросила где-то в прихожей, прихватив с собой только позвякивающие ключи.

Но отсутствие телефона я заметила уже поздно, когда оказалась во дворе и обнаружила, что ничегошеньки-то я и не вижу.

– Антоша! Антоша! Кис-кис-кис, чудо ты моё своенравное!

Путей было два: вернуться за телефоном с фонариком (и тем самым позволить Антошке ещё больше отдалиться от нашего дома) или продолжить поиски кота на ощупь, надеясь, что он просто-напросто спрятался под ближайшим кустом и рано или поздно даст о себе знать.

Я предпочла второй вариант. Просто пошла вперёд, потому что не могла не идти.

Быть может, этот наглец в самом деле пытался дать мне подсказку в наших неожиданных салках! Но дождь напрочь заглушал Антошкино протяжное глиссандо. Да и меня лишал всяких ориентиров. Лез в глаза, швырял волосы в лицо, забирался под пальто и просачивался через тонкую ткань пижамы. Убеждая в серьёзности намерений саму себя, я сжимала ладони в кулаки. И шла вперед, периодически окрикивая кота.

Мимо лавочек у подъезда, мимо тополей с лысыми макушками, мимо детской площадки. За угол дома, к чужой, непривычной для меня местности. И непонятно, что именно меня ведёт и почему это что-то настолько уверено в задаваемом направлении.

Смахивая капли дождя с лица, одергивая пальто, я переступала с ноги на ногу, будто двигалась по клавишному механизму.

Но в какой-то момент я остановилась, точно сраженная громом. Сквозь шипение огня и шум автомобильной магистрали, скрытой за домами, я расслышала музыку. Завораживающее арпеджио – последовательный переход из одной ноты в другую, как если наблюдаешь за каплями, скользящими по стеклу: сначала одна, за ней вторая, движение гармоничное и такое, что каждая капля вступает в партию лишь тогда, когда впервые появляется на нотном стане, не отстаёт, но и не пытается обогнать.

Вряд ли мой Антошка успел стать музыкантом. Глупость какая!

Но всё-таки я последовала за музыкой, околдованная её звучанием. И неожиданно оказалась во владениях большого уличного фонаря, подсвечивающего клочок соседнего двора: лавочку для мам, гуляющих с детьми, облетевший куст акации и песочницу с двускатной крышей, позволяющей спрятаться от дождя.

Мне показалось, что я вдруг упала в оркестровую яму. Вряд ли дочери композиторов, погнавшись за серыми котиками, способны угодить в какую-либо иную, правильно?.. Однако, что примечательно, я очутилась здесь не одна. Нас образовалась целая компания, престранная, как и положено.

Кроме меня здесь был, во-первых, мой бессердечный Антошка, который прошелестел той самой акацией и ломанулся к песочнице, будто пытался укрыться от погони.

И, во-вторых, молодой человек, который эту песочницу занимал. Чёрная кожаная куртка, длинные худые ноги в потёртых серых джинсах, акустическая гитара – вот и всё, что я успела в нём приметить, разглядеть через плотное полотно темноты. А потом этот молодой человек сказал: