Читать книгу Тендер на любовь - Анна Егорова - Страница 1

Глава 1.

Раннее субботнее утро пахло ледяной тоской. Город, ещё час назад утопавший в театральной черноте, теперь медленно проступал сквозь сизый предрассветный туман.

Роман Сергеевич Волков сидел на заднем сиденье автомобиля, мчавшегося по почти пустому Ленинградскому проспекту, и чувствовал во рту стойкий привкус недавно выпитого американо. На коленях Романа стоял раскрытый ноутбук, экран которого давно погас, но в его памяти горел ярким обжигающим пятном кадр вчерашнего вечера.

Петербургская гостиница. Волков, только что пришедший с последней деловой встречи, набирал по видеосвязи номер Елены Витальевны Морозовой, своего помощника. Нужно было не просто услышать цифры по отчёту, а посмотреть на экран компьютера, на чертежи, которые Елена должна была в это время доделывать. Картина же, которую увидел Роман, врезалась ему в мозг как осколок. Сначала был шум, затем – мелькание разноцветных стробоскопов, смазанные силуэты танцующих людей. Камера дёргалась, мужчина видел фрагменты образа Елены: ярко-алые губы, прядь рыжих волос, прилипшую к виску. Потом изображение стабилизировалось. Елена Витальевна держала телефон над собой на расстоянии вытянутой руки. Девушка была одета не в привычный строгий костюм, а в короткое чёрное платье, даже очень короткое. Вырез платья оставлял открытыми хрупкие ключицы и частично плечи.

– Роман Сергеевич! – крикнула Морозова, стараясь перекрыть музыку. – Что случилось?

Он не смог сразу ответить. Его взгляд сканировал кадр, выискивая детали: полутёмное помещение, барная стойка на заднем плане, бокалы на столике.

– Где Вы? – голос прозвучал металлически и глухо.

– Что? Не слышу.

– Я спрашиваю, где Вы, Елена Витальевна? – он чётко произнёс каждое слово, чувствуя, как напряжение сковывает шею.

– Мы празднуем. У Димы день рождения.

Голос Елены перекрыл громкий смех прямо за кадром. Знакомый жизнерадостный смех. И потом на экране появилось мужское лицо: светлые волосы, такие же, как у Романа, серые насмешливые глаза.

– Брат! Привет из Москвы! – закричал Дмитрий, широко улыбаясь. Он обнял Елену за плечи в дружеском, но слишком фамильярном жесте. – Не грузи бедную Ленку работой, у неё начались выходные. Мы тут вспоминаем старые добрые времена в Бауманке.

Роман увидел, как женское плечо под ладонью брата напряглось, но Елена не отстранилась, лишь слегка наклонила голову, и на её щеке в свете неоновых огней промелькнула ямочка от улыбки. Улыбки, адресованной другому.

– Отправьте мне чертежи. Сейчас же, – сквозь зубы произнёс Роман.

– Они у меня на компьютере дома, я завтра с утра… – начала она, но Дмитрий снова перебил, забрав у неё телефон.

– Завтра, всё завтра, Роман. Не будь букой. Лен, идём танцевать! – крикнул Дима, и на этом связь прервалась.

Экран ноутбука вернулся к иконке звонка. «Соединение прервано». Волков сидел и смотрел в чёрный прямоугольник, где только что бушевала яркая и запретная для него жизнь, и видел их вместе: Дмитрия, которому всегда всё легко доставалось, и её, Елену Витальевну, в том платье, с той улыбкой.

Машина плавно остановилась у здания из стекла и бетона. Роман вышел, оставив ноутбук на сиденье, и буркнул водителю через плечо: «Жди». Он шагнул в сияющий холодным мрамором холл и замер. Прямо перед ним, в центре пространства, где обычно стояла абстрактная металлическая инсталляция, теперь высилась пушистая трёхметровая ель. Она была украшена синими и серебряными шарами, гирляндами с тёплым жёлтым светом. Пахло хвоей прямо как от проклятой новогодней ярмарки в Питере, мимо которой он на днях проезжал. Всюду витал аромат праздника, который Роман ненавидел.

– Елена Витальевна распорядилась, – произнёс охранник, увидев ледяной взгляд Волкова. – Для поднятия настроения.

Роман не ответил. Он молча прошёл к лифту. В голове стучал один ритм: тот самый из ночного клуба.

Двери лифта открылись на десятом этаже, и здесь, в приёмной, пахло ещё сильнее. Хвоей, мандаринами и парфюмом Елены с ванильными нотками. Свет был включён, и прямо перед дверью в кабинет Романа Сергеевича стояла ещё одна ёлка. Она была меньше, изящнее, а перед ней на стремянке стояла девушка в джинсах и белом свитере. Она тянулась, чтобы повесить на верхнюю ветку золотистое стеклянное украшение в виде птицы.

Мужчина смотрел на эту милую, почти домашнюю сцену, а видел на её месте другую: ту, где на его помощника в чёрном под цвет ночи платье смотрел влюблённым взглядом Димка.

– Вы наконец-то нашли время для работы? – прозвучал голос босса, тихий и опасный.

Елена вздрогнула, птичка выскользнула из пальцев и разбилась о паркет с тонким хрустальным звоном. Девушка резко обернулась, схватившись за стремянку.

– Роман Сергеевич, Вы вернулись раньше.

– Очевидно, – он снял пальто и, небрежно бросив его на диван, подошёл ближе к новогодней ёлке. – Объясните это. И объясните вчерашнее.

– Что именно? – Елена спустилась вниз, стараясь не наступить на осколки; её голос был ровным, но в глубине глаз полыхала тревога.

– Во-первых, ёлку. Я же запретил праздничную атрибутику.

– Помню, – кивнула Елена. – Но, Роман Сергеевич, люди – не роботы. Им нужна эмоциональная разрядка, ощущение праздника. Это повышает лояльность и продуктивность. Статистика говорит…

– Не смейте! – он ударил ладонью по столу. Звук был громким, но Елена не отпрянула, лишь подбородок её задрожал. – Я плачу Вам не за чтение дурацких исследований, а за исполнение моих приказов! Вы же их проигнорировали, как и мой видеовызов вчера. Вернее, не проигнорировали. Вы его приняли. В ночном клубе. В компании моего брата.

Роман видел, как его подчинённая краснеет, но не от стыда, а от гнева.

– Вчера была пятница. Вечером я не обязана была сидеть у компьютера в ожидании Вашего звонка.

– Вы мой личный помощник. Ваша обязанность – быть на связи всегда, когда это нужно компании, когда нужно мне.

– По закону у меня есть право на отдых, – парировала Елена, её глаза горели тем самым янтарным огнём, который Роман лицезрел вчера на экране ноутбука, но теперь это был огонь сопротивления. – И я была на связи. Я же ответила, и Вы это прекрасно знаете.

– Да, знаю, – его голос сорвался. Он сделал шаг вперёд, заставив девушку отступить. – Видел Вас в неподобающем наряде. Видел, как веселитесь с Дмитрием. Вы прекрасно знали, что это видеозвонок и что я всё вижу.

На её лице промелькнуло замешательство, а потом – ледяное понимание.

– Думаете, это было напоказ? Серьёзно? Я просто ответила на звонок, а Дима просто подошёл поздороваться с Вами. И мы с ним, кстати, всего лишь друзья.

– Друзья, – Роман с ненавистью выдохнул это слово. – Вы позволяете себе слишком много. Слишком много вольностей и в одежде, и в поведении, и в исполнении обязанностей. Вы забываете о дистанции.

Морозова смотрела на своего начальника, и вдруг гнев в её глазах сменился чем-то вроде жалости. Это было невыносимо.

– Я ничего не забываю, Роман Сергеевич. Вы мне постоянно напоминаете о пропасти между нами. Вы строите стены. А я просто хотела украсить Вашу крепость хотя бы к празднику.

Они стояли так близко, что он чувствовал исходящее от неё тепло и запах ванили. На её свитере красовалась еловая иголка. Абсурдная трогательная деталь.

Роман отступил. Ему нужны были пространство, воздух, контроль над собой и своими чувствами.

– Хорошо. Поскольку Вы так стремитесь к отдыху и праздникам, я Вам их обеспечу. С сегодняшнего дня Вы освобождаетесь от обязанностей моего личного помощника.

Елена замерла. Казалось, даже перестала дышать.

– Увольняете? – прошептала она.

– Нет, – ответил он резко. – Это не увольнение, а оплачиваемый двухнедельный отпуск. Принудительный. Освободитесь от всего: от желания украшать то, что не нуждается в украшениях, от иллюзий, от неверно понятой свободы.

Молчание повисло между ними, и оно было густое как туман за окном. Морозова медленно кивнула.

– Поняла. Как прикажете.

Она повернулась, подошла к своему столу, взяла сумку, двигалась плавно, не торопясь. Надела пальто. Поправила волосы. Не позволила себе ни одного лишнего жеста, ни одного неверного взгляда.

Роман же стоял и смотрел, чувствуя, как победное бешенство утекает, оставляя странную тоскливую пустоту. Он только что отвоевал свой стерильный контролируемый мир. Почему же он чувствовал себя так, будто проиграл?

Елена дошла до лифта, нажала на кнопку и, когда вошла в кабину, обернулась. Её лицо было белым от утреннего света, падающего из панорамных окон, но глаза были тёмными и печальными.

– Знаете, Роман Сергеевич, вчера, когда Вы позвонили, Дмитрий сказал одну вещь. Сказал, что Вы всегда так: видите только часть картинки и додумываете остальное. Вы увидели клуб, моё платье, услышали смех и додумали, что я легкомысленна, непрофессиональна и нарушаю все границы, – она сделала паузу. – А я, увидев Ваш вызов, подумала, что Вы просто очень одиноки в своём номере в Питере. Я даже на секунду пожалела, что не могу просто пожелать Вам хорошего вечера. Как человек человеку. Но Вы правы, между нами – пропасть, и мостиков через неё быть не должно. Счастливо оставаться.

Двери лифта закрылись, Роман остался один. Он посмотрел на разбитую стеклянную птичку у своих ног, на искрящиеся среди хвойных иголок осколки. Потом его взгляд упал на стол. На экране монитора, который Елена не выключила, был открыт скриншот чертежа, того самого, который он вчера требовал. В углу скриншота стояла вчерашняя дата и время сохранения файла: 23:47. Поздно вечером. После разрыва видеозвонка.

Волков подошёл ближе, не веря своим глазам. Она загрузила чертежи. Не «завтра с утра», как сказала, а той же ночью. После клуба. Значит, она вернулась домой и сделала работу. Профессионально, несмотря ни на что.

Роман потянулся к мышке, чтобы выйти из профиля, но рука замерла в воздухе. Вместо этого его пальцы сами набрали комбинацию клавиш, выводящую историю действий. Последняя запись гласила, что файл «Отчёт_Питер_чертежи_FINAL» отправлен на почту Волкова сегодня в 00:03.

Она отправила ему всё. Через три минуты после полуночи. А он, ослеплённый гневом, даже не проверил почту. Роман Сергеевич медленно опустился в кресло. Оно было ещё тёплым, и от этого физического доказательства недавнего присутствия здесь Елены в груди что-то надломилось. Он сбросил с ёлки оставшуюся золотую птичку, но не от злости, а потому что её совершенство теперь казалось ему укором.

На столе рядом с клавиатурой лежала еловая веточка, аккуратно перевязанная красной лентой, и записка, написанная уверенным женским почерком: «Для настроения. На всякий случай. Е.В.».

Мужчина взял в руки веточку. Иголка уколола палец. Боль была острой, живой и настоящей. Совсем не такой, как он ожидал.