Швы Кинцуги
Описание книги
Эта книга – не сборник советов и не руководство по самопомощи. Это набор ключей от комнаты внутри вас, о существовании которой вы, возможно, догадываетесь, но редко решаетесь посетить. В той комнате хранятся осколки прошлого, тени обид и густой воздух невысказанных слов.
Опираясь на древнюю японскую философию кинцуги, которая видит красоту в восстановленных изъянах, книга через лиричные истории и образы напоминает: наша уязвимость и боль – не дефект, а источник глубины и силы.
Вместо того чтобы учить вас «чинить» себя, эти страницы предлагают путешествие на встречу с героями, которые, как и вы, теряют и сомневаются. Это путешествие, из которого можно выйти с неожиданной лёгкостью и тихим вопросом: «А что, если и правда?..»
Просто поверните ключ, откройте дверь и перелистните страницу. Ваше путешествие к себе – со всеми трещинами, тенями и историей – начинается здесь.
Оглавление
Анна Лу. Швы Кинцуги
Предисловие
Глава 1. Швы Кинцуги
Глава 2. Спичка, которая боялась темноты
Глава 3. Человек-оркестр и тишина
Глава 4. Собиратель теней
Глава 5. Карта несуществующих земель
Глава 6. Баллада о не-ките
Глава 7. Слова, которые мы не произнесли
Глава 8. Хроники забвения
Глава 9. Человек, который носил свой дом на спине
Глава 10. Садовник не высказанных слов
Глава 11. Часы с одной стрелкой
Глава 12. Библиотекарь в собственной голове
Глава 13. Течение, которое несло к берегу
Эпилог: не закрывая дверь
Благодарность
Отрывок из книги
Бывают потери, что не оставляют пустоты. Пустота – это ещё хоть что-то. Пространство, дыра, которую можно если не заполнить, то хотя бы обойти. Потеря Марины оставила после себя не пустоту, а странный, искажённый звук. Мир, настроенный на ее присутствие,который они делили на двоих- лопнул, как струна, и всё в нём зазвучало фальшиво, болезненно, на грани срыва. Андрей замечал это по мелочам: эхо в прихожей, где не звучал ее смех; чашка на столе, стоящая криво, "не по-ее", свет из окна, падающий под каким-то невыносимым углом. Он был реставратором фарфора. Он знал толк в хрупкости.
И вот он стоял в своей мастерской, заваленной осколками чужого прошлого, и держал в руках то, что осталось от их чашки. Не просто разбитой. Превращенной в мелкую, почти пыль, крошку. Она сорвалась с полки в ту ночь, когда ее не стало. Он не убрал ее, а просто смел осколки в картонную коробку, словно хороня последний след. И вот теперь, спустя год, он смотрел на это месиво. Выбросить? Рука не поднималась, становилась тяжелой, будто налитой свинцом. Склеить? Это было бы насмешкой над памятью, насмешкой над самой идеей реставрации.
.....
Чашка не возвращалась к прежней форме. Она превращалась в нечто иное. В артефакт. В карту потери и обретения. Золотые реки расходились по ее телу, создавая новый, причудливый рисунок, куда более сложный и глубокий, чем был изначально.
И вот наступил день, когда работа была закончена. Он поставил чашку на стол. Она была тяжелой. Невероятно тяжелой. Она не была прежней. Она не была идеальной. Она была прочной, странной и до слез красивой в своем золотошвейном уродстве. В нее можно было налить воду. Она не протекала.
.....