Последний доктор
Описание книги
«Последний доктор» – необычное произведение Анны Ревякиной, открывающее новую серию «Неороман» редакции КПД, задуманную для т. н. «неформатной», «нероманной» или экспериментальной прозы.
Повесть крупнейшей донецкой поэтессы, ставшей одним из главных символов «русской весны», казалось бы, противоречит сложившемуся литературному образу Анны Ревякиной. Текст, сделанный на стыке лучших традиций европейского психологического романа ХХI века и элементов магического реализма, где героиня оказывается на самом краю бытия – как в экзистенциальном, так и в самом прямом, медицинском смысле.
«Последний доктор» может быть прочитан и как психоаналитический трактат, рисующий, по Алехо Карпентьеру, «обострённую реальность», и как феминистическое письмо, и как метафизический монолог «твари дрожащей» о праве на «главную», по Андрею Платонову, жизнь, обращённый в самые высшие сверхинстанции.
Однако глубина, проблематика и сам сразу обнажающий суть вещей стиль изложения напрочь отменяют пресловутую «повесточку», но дело куда интереснее и масштабнее – Ревякина использует новейшие литературные технологии, собственную нелинейную композицию и сам метод скрытого, внутреннего нарратива не для демонстрации своих, похоже, неограниченных возможностей, но для создания и показа свежих и непривычных потенций современной русской словесности.
Остро талантливое произведение, яркое, откровенное и парадоксальное – поклонники Анны Ревякиной откроют любимого автора с самой неожиданной стороны.
Отрывок из книги
Мы живём с вами в довольно несложном городе, проще говоря, в простом городе, и город этот, как и следует всякому несложному городу, очень хорошо сложён, изначально создан правильно: геометрически резким, линованным, удобным. Удобства эти вытекают лишь из одной его характеристики – задуман он был не так давно, со свойственным новейшим векам размахом.
Так бывает, когда въезжаешь в кирпичную новостройку возле реки. Парадная стеклянная дверь туго открывается и принимает тебя в недра серого, холодного подъезда, притрушенного цементной мукой. Новенькие почтовые ящики с крестообразными скважинами непрочных замков не таят никаких тайн, вся корреспонденция, виданная ими, не носит характер личных переписок и даже счетов за коммунальные услуги, только реклама да каталоги окрестных магазинов.
.....
Наш с Вами город обладает правильным городосложением, компактно вписан в атласы, прекрасен на картах таксистов; он идеален с точки зрения комфортабельности и неуюта. И как всякому новому неуютному городу ему дали странное, не обкатанное имя, чужеродное для языка и слуха. Потом имя поменяли, потом поменяли ещё раз, потом ещё, и наконец было решено остановиться. Нельзя сказать, что это последнее имя было лучше предыдущих, может быть, будь оно первым, его бы тоже настиг ластик истории.
Город наш ничем не славен и никем не славен, у нас здесь никого не снимали с креста, нет поросших травой развалин, он состоит исключительно из спален, прямоугольников дверных и оконных проёмов, бордюров, парапетов, площадей. И если частыми обитателями площадей других городов являются лошади, вздыбленные жеребцы или кобылы, несущие вечную ношу – бронзового всадника, то у нас нет ни одной лошади, кроме живого пони, катающего в тёплую погоду детей по кругу. Маленький круг – двадцатка, большой – пятьдесят. Память города сосредоточена в камне и стекле новеньких фасадов, она коротка и кое-где неявна, походит на воспоминания дошкольника, рваные, несуразные, детские. Юный, камерный городок со стальным характером и горящим сердцем, которому только предстоит найтись в толпе гигантских, матёрых, описанных под самыми разными ракурсами городов. Город – чистый лист, город – белый зимний полдень последней пятницы января 2007 года.
.....