Читать книгу Во тьме Подземья всё имеет свою цену - Анна Урусова - Страница 1

Стадия нимфы

– Картошка, Руам, картошка!

Деаль размахнулась, попыталась с силой воткнуть лопату в землю, но не справилась – инструмент, рассчитанный на человеческих мужчин, был слишком тяжёл для тёмной эльфийки. Пошатнувшись, лопата упала, угодив черенком прямо по босой ноге девушки, и Деаль отскочила, зашипев от боли. Неотличимый от неё лицом тёмный эльф, до того молча копавший картошку, бросился к сестре, опустился на колено и положил обе руки, приглушённо засиявшие багровым светом, на пострадавшую ногу.

– Кость цела, плоть я вылечил. Но ты всё равно посиди пока, я сам закончу. – Над его головой раздался странный звук, похожий на всхлип, и Руам резко распрямился и замер в нерешительности: Деаль, его бойкая старшая сестра-близнец, способная одним словом окоротить зарвавшегося деревенского пьяницу, отчаянно рыдала, спрятав лицо в ладонях. – Ты чего, я ж боль убрал? Или ещё что-то задело?

– Как! Мне! Всё! Надоело! – Деаль резко отняла руки от лица, явив бесстрастно сияющему солнцу невиданное на поверхности зрелище – плачущую тёмную эльфийку. – Нас ненавидят в каждом городе, в котором мы пробовали жить! Нам продают только всякую гниль по цене хорошей еды! Долбаные кузнецы, чтоб их подземные щупальца приласкали, открыто смеются, когда мы просим подогнать под нас инструменты – и это, продавая лопаты гномам! Да гори эта долбаная поверхность, так любимая родителями, в лавовых потоках!

– Ну, ты же знаешь, почему всё так вышло. – Руам поднял свою лопату и вонзил лезвие в землю. – Мама любила папу, папа любил маму, но уклад жизни Подземья не предполагает возможности для не-мага жить во Внутреннем городе, и потому они решились бежать.

– И бежали, почему-то, не в ближайшую пещеру, а на поверхность, половина которой тёмных эльфов презирает, а вторая – ненавидит! Ну да, очень разумный выбор. Или ты думаешь, что они одни такие нашлись за те тысячи лет, что наш народ живёт в Подземье? Только вот остальные почему-то смогли смириться и проводить время вместе за пределами города! Ру, ты рождён с меткой зверя, за тебя передерутся все города, как в силы войдёшь – а ты вынужден сидеть на поверхности, гонять червей из картошки и репы и терпеть отвратительные взгляды и слова деревенских, когда приходишь продавать травы, которые я собрала в лесу. Кстати, ты помнишь, почему я перестала продавать их сама?

– Помню. – Руам наклонился, поднял картофелину, покрутил её перед собой и, размахнувшись, запустил в кусты. – Деаль, я всё помню и очень сожалею о том, что из-за резонанса крови для не-эльфов могу разве что хорошую иллюзию создать, но что мы можем сделать? Не в Подземье же возвращаться, в самом деле.

– Не в… – Деаль вдруг замолчала и задумчиво покрутила головой, словно впервые видя желтоватую картофельную ботву, скрывающие делянку от недобрых глаз пламенеющие осины, практически бесцветную на их фоне грубую холщовую одежду брата и нехитрый обед в сплетённом матерью кривоватом лукошке. – Руам, ты гений. Именно это мы сделаем!

Руам скептически посмотрел на широко улыбающуюся сестру, но спорить не стал: до заката оставалось не так много времени, ругаться же в очередной раз с родителями, с каждым годом всё чаще остающимися недовольными своими детьми, не хотелось. Увлекшись мерным движением рук и лезвием, взрывающим рыхлую коричневатую землю, он с трудом расслышал, когда сестра заговорила вновь.

– Я слышала, что на осеннюю ярмарку в Герцогской заставе приходят несколько жителей Подземья – приносят резные фигурки из странных костей и оружие. Ярмарка начнётся через восемь дней, как раз успеем добраться.

– Доберёмся, и что? Думаешь, они нас вот так сразу примут с распростёртыми объятиями?

– Да нет же, дурачок. Чтобы вернуться в Подземье, надо хотя бы узнать, где находятся входы, сложно ли миновать стражу и тому подобное. Расспросим их, а потом уж решим, как попасть внутрь. – Деаль резко поднялась на ноги, отряхнула платье, такое же серое и грубое как одежда брата, подхватила отброшенную лопату. – Сегодня закончим с картошкой – а дальше родители и сами справятся. Им даже лучше без нас будет: если еду, запасённую на зиму на четверых, есть вдвоём, то это даже и не впроголодь получится.

– А еду ты где брать будешь? – Руам покачал головой. Вернуться в Подземье, где его способность влиять на разумы сородичей и обращаться в некоторых животных оценили бы в любой семье, звучало очень заманчиво… Но дойдут ли они с сестрой хотя бы до Герцогской Заставы?

– Украдёшь чего-нибудь в придорожных постоялых дворах. Что, кот не утащит мешочек с монетами?

– Аль, ты же помнишь, что если поблизости есть тёмные эльфы, то все неприятности мгновенно приписываются им? Помнишь, как нам пришлось ночью уходить из предыдущей деревни из-за того, что я стащил у того головы всего лишь связку вяленой птицы?

– Значит, сделаем так, чтобы рассказывать некому было. На дорогах полно одиноких путников, твоих иллюзий и моего ножа вполне хватит, чтобы уговорить их поделиться деньгами. – Деаль взглянула в глаза брату, скептически покачивающему головой, и проникновенно произнесла. – Я больше не могу так жить. Не пойдёшь со мной – уйду сама.

Руам присел, взял в руку особо мелкий и отвратительный клубень, изрядно обгрызенный неизвестными паразитами, внимательно рассмотрел его со всех сторон, затем с силой запустил в сторону леса.

– Хорошо. Я с тобой. Давай только отнесём домой картошку, да с родителями поговорим. Может, и они с нами уйти захотят.

Заканчивали работу молча. Когда солнце окончательно скрылось за деревьями, и стало совершенно невозможно отличить иные картофелины от комьев сухой земли, Руам бережно отобрал лопату у вошедшей в раж сестры.

– Дальше копать бессмысленно. Оставшиеся две полосы родители и сами закончат, если понадобится.

– Жалко как-то, сажали же, старались. – Деаль отряхнула руки и, противореча сама себе, принялась резво расплетать косу, в которую всегда собирала свои длинные серебристые волосы перед тем, как приняться за работу.

– Да пусть её хоть лавовые черви теперь сожрут. – Руам, поднатужившись, взвалил на спину два туго набитых мешка, сшитых из той же грубой некрашеной ткани, что и его с сестрой одежда. – Лопаты твои. Через деревню пойдём или вдоль полей?

– Давай через деревню. – Поймав удивлённый взгляд брата, Деаль грустно усмехнулась. – Должны же мы иметь свежие воспоминания на тот случай, если в дороге совсем тошно станет.

Первый комок грязи прилетел в волосы Деаль намного позже, чем обычно, – близнецы уже успели пройти мимо двора Ченедары, орчихи, невесть как оказавшейся в землях Вольных городов. Девушка вздрогнула, прошипела себе под нос пару ругательств, но с шага не сбилась и голову не опустила.

– Опять старостин сынок младший развлекается. И зачем косу расплетала? Вдруг спокойнее бы прошли. – Руам пригнулся, услышав подозрительный свист сзади, и следующий комок грязи пролетел мимо, безвредно ударившись о землю. – И где они столько сырой земли берут? Дождей уже две седмицы как не было.

– Сами наводят с сестричкой. – Пальцы Деаль сильнее сжались на древках лопат. – Малашка всё позабыть не может, как городской красавчик, на которого она заглядывалась, моими волосами восхищался.

– Тот посланник виноторговца? – Руам фыркнул, вспомнив молоденького парнишку, неизвестно с чего решившего, что жителям их деревни могут понадобиться изысканные вина из разных концов ведомого мира. – Так она ж сама над ним смеялась, чёрвём-говнюком обзывала.

– Идут как равные, ты посмотри, и глаза свои отвратительные от людей не прячут, выкормыши похитителей детей! Да как их только тут терпят…

В скрипучем старческом голосе, скороговоркой произносившем всё это, было столько искренней ненависти, что близнецы, не сговариваясь обернулись вправо, к приземистому домику, сложенному целиком из отшлифованных камней. Небольшое окошко, обычно спрятанное за толстым железным листом, теперь было открыто, и в нём виднелись лица двух сморщенных гномих.

– А ведь раньше нас тут боялись… Пока драный грамотей-староста про резонанс крови в городе не прознал. – Деаль мечтательно вздохнула и вдруг вскинула голову, стараясь уловить презрительные взгляды гномих. – Что, детишек у вас спёр кто-то из моих родичей?! Так что бы они с ними не сделали – всё равно таким, как вы, мало будет!

– Ты чего? – Руам ускорил шаг, испугавшись, что из окна сейчас полетит что-то очень грязное или вонючее – что первым попадётся под руку оскорблённым гномихам.

– Я чего? Будто эти две старые карги не знают, что мы Подземья в глаза не видели? Не могут добраться до обидчиков, на нас шипят, а мы молчи и утирайся? Хоть в последний раз душу отвести. – Деаль перехватила лопаты поудобнее, догнала брата и зашагала рядом с ним. – Всё равно скоро нас тут уже не будет.

– Что ты хочешь? – Руктар – отец близнецов и тот самый охотник, из-за которого благородной девице пришлось распрощаться с родовым поместьем, родным городом и Подземьем, – грозно взглянул на сына. – Повтори ещё раз, быть может, я ослышался?

– Мы с сестрой хотим вернуться домой. В Подземье. Нам надоело выслушивать вечные оскорбления за то, чего мы не совершали, надоело постоянное презрение, надоели вечные опасности. Что бы ни было в Подземье, там точно будет лучше, чем здесь.

– Щенок. Если бы мы с твоей матерью не сбежали оттуда, вас бы, неблагодарные ленивые твари….

– Любимый, погоди, не злись так сильно. – Маллиль, мать близнецов, вышла из-за плетёной циновки, подвешенной к потолку и отгораживающей кухонный закуток от общей комнаты, на ночь становящейся спальней для Руама и Деаль. – Дети, наверное, думают, что в Подземье кто-то ждёт их с распростёртыми объятьями. Глупышки, жизнь среди тех, кого вы считаете своими сородичами, куда страшнее и тяжелее, чем всё, от чего вы бежите здесь. Вам нужно лишь быть немного мягче, добрее к людям, оркам, гномам и прочим расам Поверхности. Поверьте, они действительно намного лучше нас, тёмных эльфов.

– Мама, что ты несёшь? – Деаль недоумённо взглянула на мать, надеясь увидеть на её лице хотя бы проблеск веселья или неуверенность в своих словах. Но лицо Маллиль было серьёзно и сурово, и не было ни единой причины решить, что она говорит не то, что думает. – Ты серьёзно? Ты правда готова валяться в грязи у ног обитателей Поверхности, лишь бы они позволили тебе жить рядом с собой? Может, ещё и ноги перед ними раздвинешь, для более тесного взаимодействия?

– Тварь!

Руктар взмахнул рукой, словно бы хотел дать дочери привычную пощёчину, но Руам успел заметить, что на сей раз отцовская ладонь сжата в кулак. Магия оказалась быстрее мысли – мгновенный всплеск силы, и отец, ещё мгновение назад полыхавший яростью, стоит и удивлённо смотрит на чудом увернувшуюся от удара Деаль.

– Что… Что ты с ним сделал?! – Маллиль кинулась к мужу, обняла, заглянула в глаза, но Руктар так и остался стоять, глядя сквозь жену и никак не реагируя на её слова и ласки.

– К утру очнётся. Деаль, собираем вещи и пошли.

– Проклятые порождения ядовитых озёр! Чтоб вас на ближайшей дороге в кустах прикопали, выродки неблагодарные! Чтобы из твоего чрева вышли только гной и слизь!..

Маллиль продолжала кричать и ругаться, осыпая проклятиями неблагодарных детей, всё время, пока они – молча и деловито – собирали нехитрый скарб и увязывали его в тюк, который можно было бы легко забросить за спину. Также, молча, Руам и Деаль вышли из хижины в опустившуюся уже на деревню ночную тьму. Некоторое время до них долетали ещё отголоски материнских проклятий, но, когда близнецы вышли на утоптанную множеством ног и копыт дорогу, ведущую на тракт, стихли и они.

Так, в полной тишине, освещаемые светом осеннего пятилуния, близнецы начали новую жизнь, навеки отрекшись от старой.

Стадия имаго

Идти всю ночь близнецы не рискнули, как совсем стемнело – остановились переночевать у корней огромной ели, надёжно скрытые от ветра, дождя и чужих глаз её кряжистыми нижними ветками. За годы странствий между деревеньками, окружающими двенадцать Вольных городов, они отлично научились спать под открытым небом: кидали на землю несколько еловых лап, на них укладывалась Деаль, а сверху – превратившийся в большущего пушистого кота Руам. Получалось настолько тепло и удобно, что можно было даже не рисковать с костром, изредка привлекающим из глубин леса тварей, жаждущих крови, мяса или золота.

Так случилось и в этот раз. Близнецы спокойно проспали всю ночь, не потревоженные лесными гостями или обитателями, холодом и ветром. Точно также, как и уходили из дома, – молча, они съели по куску хлеба, прихваченного с собой, и снова зашагали по дороге, ведущей к тракту.

– Никогда не понимал, почему бы не сделать вот такими ответвления к каждой деревне. – Руам легко перепрыгнул изящное металлическое ограждение, отделяющее главный тракт от ведущих к нему тропинок, и довольно улыбнулся, глядя на теряющуюся за деревьями широкую серую ленту из расплавленного и вновь охлаждённого камня. – А они наоборот – взяли и отгородились. То-то торговцы ругались, что приходится по лесным тропам к нам добираться.

– А князьям оно зачем? Мы ж им не платим. – Деаль перескочила ограждение, полюбовалась тонкими металлическими нитями, напоминающими изысканное кружево, затем поморщилась. – Ты бы ещё спросил, почему до сих пор нужны кузнецы, если существуют разумные, способные создать вот такую штуку из куска сырой руды.

– Это мне и так ясно. – Руам ласково провёл рукой по металлу. – Ты просто не чувствуешь, сколько магии сюда влито. Умей я такое, тоже не стал бы на всякие мотыги размениваться.

– Ну вот. – Деаль фыркнула. – Давай, превращайся в собаку, пока никого нет. Я как увижу подходящего путника – позову его в лес, ну и там, как обычно. Только в этот раз предлагаю всё-таки прирезать.

Руам поморщился, но спорить с сестрой не стал: помнил, как после прошлой вылазки пришлось четыре дня сидеть в лесу, прячась от охотников за головами, нанятых обиженной гномихой.

Ждать подходящего путника долго не пришлось: солнце ещё не прошло и середины своего ежедневного пути, как впереди послышался глухой цокот деревянных копыт, и из-за поворота выехал Тамир, хорошо знакомый близнецам помощник виноторговца. Он явно не бездельничал те полгода, которые не появлялся в деревне, – живую лошадь сменила изысканная деревянная, даже покрытая кое-где резьбой, одежда стала дороже, а на руке появился тоненький золотой браслет. Тележка с виду осталась прежней, но чуткие собачьи уши слышали изменившийся скрип – не меньше одной пары колёс были смазаны составом движения и могли тащить за собой все остальные без участия лошади или человека.

Руам заскулил и с надеждой поднял голову, надеясь, что сестра покачает головой или хотя бы покажет условный знак, означающий, что ограбленного можно будет оставить в живых. Но Деаль быстро сложила в кольцо большой и указательный палец левой руки, затем просунула сквозь них указательный палец правой руки и коснулась его большим. Это означало, что с путником она справится и сама, но сначала желает немного позабавиться. Руам покорно опустил голову, уселся у ограждения и принялся яростно чесаться, не желая слышать и видеть происходящее.

Но, как бы он ни старался, до его ушей всё равно долетали некоторые звуки: воркующий голос Деаль, возбуждённый – Тамира, скрип осей тележки, принявших увеличенный груз и, наконец, короткий предсмертный вскрик человека.

– Превращайся давай в кота, у нас же теперь лошадь есть.

Деаль вылезла из тележки с таким недовольным выражением на лице, что Руам даже немного посочувствовал сестре. Но изменять облик не стал – перепрыгнул через ограду и отошёл за деревья, наблюдая, как Деаль сначала перекидывает мешок, затем перепрыгивает сама и, уже изрядно разозлённая, идёт к нему.

– Не кипятись, сестрёнка. – Он успел превратиться до того, как Деаль успела подойти, и примирительно выставил руки вперёд. – Не нужна нам эта лошадь: кто знает, какие чары на неё светлые эльфы накладывают? Тем более, по лесу она долго не пройдёт, а нам в ближайшие дни дорога на тракт заказана. Хотя бы деревни две надо лесами пройти.

– Не успеем. Иллюзию на нас накинешь, будем двумя низкорослыми мужиками-выпивохами, и пойдём по тракту. – Деаль тяжело вздохнула и добавила. – Без лошади. Хотя, если так подумать, когда её тут найдут и порасспросят в ближайших деревнях, не случалось ли чего…