Читать книгу Женское в мужском - Айрат Ахсанович Хайруллин - Страница 1

Женское в мужском, или краткий трактат о границах

Психология утверждает, что в каждом из нас живут оба начала – мужское и женское, инь и ян, аполлоническое и дионисийское. Юнг называл это анимой и анимусом, восточная философия говорила о балансе энергий, а мы, советские мальчишки, выросшие на Стругацких и Казанцевых, просто знали: человек – существо многослойное, и никакие социальные роли не заключат его в жесткие рамки. Но знать – одно, а прочувствовать на собственной шкуре – совсем другое.

Вспоминая тот студенческий эпизод, я понимаю: речь шла не о шалости, не о банальном розыгрыше. Это был экзистенциальный эксперимент, пусть и неосознанный, пусть и проведенный с легкомысленностью двадцатилетних. Мы играли с идентичностью, когда само это слово еще не вошло в наш лексикон, когда гендерные исследования существовали где-то за океаном, а мы просто жили, дурачились и – не ведая того – ставили вопросы, на которые человечество ищет ответы тысячелетиями.

Преображение

Общежитие Уфимского авиационного института в конце восьмидесятых жило по своим законам. Длинные коридоры с облупившейся краской, вечный запах студенческой снеди – смесь подгорелой картошки, тушеной капусты и той самой колбасы за два двадцать. Комнаты на троих у старших курсов, у первокурсников – на четверых или даже на шестерых. Каждый метр на учете, личное пространство – понятие условное, границы между «я» и «мы» размывались сами собой.

Девчонки с моего курса были существами особой породы. Гулька Искужина из Магнитогорска, Ольга Пустовалова из поселка Солдатский под Ташкентом, Ирина Кордак из Сум – они сочетали традиционную женственность с той железной хваткой, которая требовалась для выживания в техническом вузе. На сотню парней приходилось от силы десять девушек. Они умели и накрасить глаза, и разобрать двигатель, могли процитировать Цветаеву и тут же выдать формулу сопротивления материалов.

Идея эксперимента возникла случайно. Мы сидели в их комнате – нейтральной территории, где можно было укрыться от шума мужского коридора, – пили чай с «Юбилейным» и говорили о кино. Кто-то вспомнил шекспировские времена, когда женские роли исполняли мужчины. Кто-то упомянул Кабуки.

– А давай проверим, Айрат, сможешь ли ты? – вдруг сказала Гулька, самая отчаянная из троицы.

Я не сразу понял, о чем речь.

– Сможешь ли ты перевоплотиться в девушку, – уточнила Ольга, и в ее глазах загорелся азартный огонек.

Надо сказать, внешность не возражала. Чуть выше метр шестидесяти, телосложение среднее, лицо с мягкими чертами – теплый карий взгляд, густые темные брови, волнистые каштановые волосы, легкая располагающая улыбка. Ничего брутального. Андрогинность, о которой я тогда не знал ни слова.

Но дело было не во внешности.

Дело было в том, что я согласился.

Метаморфоза

Превращение началось с одежды. Девчонки рылись в своих вещах, вытаскивая женские брюки, юбки, блузки.

– Только не эту, слишком открытая. – А вот это в самый раз.

Я стоял посреди комнаты, как манекен в витрине ЦУМа, и чувствовал себя странно. Не стыдно – стыд придет позже, когда настанет момент выхода. Пока что было просто любопытно и немного смешно.

Одежда оказалась первым откровением. Брюки сидели иначе – обтягивали в других местах, заставляли держать ноги не так широко, как привык. Блузка была слишком тонкой, и я остро ощутил незащищенность, будто снял броню. Позже понял: это и есть одно из тех невидимых различий. Женская одежда делает тебя более уязвимым, более открытым взглядам и прикосновениям мира.

Макияж был отдельной эпопеей. Ирина орудовала кисточками и карандашами с сосредоточенностью хирурга перед сложной операцией.

– Не дергайся, а то тушь размажется.

Я сидел неподвижно, закрыв глаза, ощущая легкие прикосновения к лицу. Это было интимно – позволить кому-то так близко подойти к твоим границам, доверить свое лицо чужим рукам. Странное чувство беззащитности и одновременно заботы.

– Открой глаза.

В зеркале на меня смотрела незнакомка.

Черты лица остались теми же, но акценты сместились. Глаза казались больше, губы – полнее, скулы – выразительнее. Я узнавал себя и одновременно не узнавал. Это было похоже на тот момент в «Портрете Дориана Грея», когда герой впервые видит свое отражение – только наоборот. Я смотрел не на скрытую суть, а на возможность. На того, кем мог бы быть в другой вселенной, где хромосомы распределились иначе.

– Ничего себе, – присвистнула Гулька. – Айрат, ты офигенная девчонка.

Я не знал, как реагировать. Комплимент? Констатация факта? Или ирония?

Искусство походки

Настоящая работа началась с походки. Именно здесь обнаружилась пропасть между внешним преображением и внутренней трансформацией.

– Ты идешь как мужик, – безжалостно констатировала Ольга. – Слишком широко ставишь ноги, слишком размашисто двигаешь руками. Походка как у Годзиллы.

Я попробовал идти иначе. Ставить ноги ближе друг к другу, покачивать бедрами, двигать руками плавнее. Получалось карикатурно – где-то между Чарли Чаплином и кабаре.