Читать книгу Гонки по вертикали - Борис Геннадьевич Цеханович - Страница 1

Я был сама подозрительность. И было отчего. Собрался на серьёзное дело, оделся, а мимолётно глянув напоследок на улицу со своей лоджии девятого этажа, сразу обратил внимание на незнакомый мощный джип, стоявший недалеко от площадки с мусорными баками. Может кому-то он и был малозаметен, на фоне остальных легковушек, но я здесь прожил чёрт знает сколько лет и знал все машины жильцов, так что появление незнакомого джипа, да ещё именно в такой щекотливый момент, мне здорово не понравилось.

Ещё больше не понравилось, когда вышел из подъезда и увидел внутри машины чёткие силуэты трёх крепких парней.

– А если это менты? А у меня за поясом пистолет!? Да ещё с патроном в стволе и на взводе. Только этого не хватало, чтобы в решающий момент меня повязали с огнестрелом и впаяли срок. Да даже если и не менты – приятного мало. Я просто знал – за что меня могли взять. Вернее, ЭТО лежало у меня в кармане. Если меня возьмёт тот, кому я перешёл дорогу и присвоил себе ЭТО, то после его изъятия и потрошения на предмет информации, просто и без эмоций грохнут.

Развернуться и уйти обратно домой было нельзя, да и поздно. Или прорвусь и сегодня сделаю то, что задумал или, как бы не крутился, меня возьмут и всё равно выпотрошат, раз уже пасут. И все мои мечты и планы похеряться с «громкой помпой».

От моего дома можно было идти только в трёх направлениях. Налево, к трамвайной остановке, мимо двухэтажного обшарпанного гаражного комплекса и задами ряда поржавевших металлических гаражей, а там самое удобное место меня брать. И сразу несколько таких закрытых мест, где никто ничего не увидит, да и редко ходят. Возьмут – и всё. Одно только неудобно – далеко потом тащить до машины бессознательное тело.

Можно пойти направо и у крайнего подъезда быстро юркнуть в проход между нашим домом и зелёным забором частной усадьбы, нырнув в частный сектор. Но там уже, совсем не скрываясь и перекрывая путь, стояла ещё одна машина, низкая тёмно-зелёная Соната, около которой небрежно стояли и курили ещё трое крепеньких молодых парней. Тут меня просто скрутят и затолкают в машину. Да, сначала по башке дадут, чтоб особо не рыпался и удобно было грузить, опять же бессознательное тело. Беда для них только в одном – очень открытое место и просматривается со многих сторон, особенно с окон напротив стоявшей пятиэтажки.

И остаётся только одна дорога: тоже направо, но на приличном расстоянии обходя Сонату и парней, а дальше по мало оживлённой улице, к далёкой автобусной остановке. Там только один тротуар, справа от дороги, вдоль высоких и глухих заборов и в одном месте довольно долго тянутся высокие, густые кусты, отсекающие тротуар от проезжей части и от той же длинной пятиэтажке. Там меня и будут брать, и никто не увидит и тут же можно подогнать машину и очень простенько и быстро загрузить готового клиента.

Что ж – туда и пойдём. Благо, я не с пустыми руками. Несколько дней тому назад достал из тайника доставшейся мне ещё в давние времена ТТэшник. И ни какая-то там китайская подделка, а самый настоящий и надёжный советский ТТ. Так что пусть попробуют взять. Мы ещё покажем – что мне терять нечего….

Всё произошло, как и предполагал. Они особо ничего не просчитывали, делая основную ставку на численное превосходство и физическую силу – он один, испугается, а нас толпа молодых и здоровых. Скрутим, свертим, загрузим и к шефу.

Только углубился по неширокому тротуарчику в улицу, как сзади дорожное полотно перекрыл медленно ехавший знакомый джип с тремя парнями внутри, а следом за мной на тротуар вступили ещё двое от другой машины, якобы случайные попутчики, фланирующие в том же направление что и впередиидущий. То есть я. А уже навстречу, через пару минут, вывернув с переулка, вышло ещё двое крепеньких «бычков» и неторопливо двинулись в мою сторону. До них оставалось метров десять, а мимолётно оглянувшись назад, увидел тоже в десяти метрах, следующую за мной пару. На дороге, коротко прогудев, джип прошёл чуть вперёд по улице и остановился, невидимый для меня из-за кустов.

Диспозиция противника, таким образом, сформировалась, а у меня в голове мелькнула известная фраза на французском языке – «Финита ля комедия». После этого уже на русском: – Я этого не хочу… И простите меня парни…

А когда до встречной пары осталось пять метров и они снисходительно улыбались, понимая свою силу и выгодность положения, распахнул курточку, одним движением выхватил из-за пояса пистолет и в быстром темпе произвёл по ним два выстрела. Им повезло, стрелял исключительно по ногам. А стрелял я всегда очень хорошо, да и промазать на таком расстояние было мудрено. Гром выстрелов, болезненные крики падающих противников, возмущённые и грозные крики сзади. Нарастающий топот ног…. Продолжая свою стремительную контратаку, я тоже сразу упал вперёд и на живот, мигом перевернулся на спину и, чуть приподняв над асфальтом верх туловища, два раза нажал на курок, целясь между носков ног в набегавших. Им повезло меньше: правому пуля попала в левое плечо и сильным ударом закрутило в сторону. Он испуганно взвизгнул, схватился за раненное место и, загрохотав тонким железом, завалился на рифлёный металлический забор, медленно сползая по гладкому металлу вниз. Второму пуля прилетела в живот и я его перестал интересовать. Мне даже пришлось сразу откатиться в сторону, так как он по инерции добежал до меня, схватившись руками за низ живота и выронив при этом на асфальт мощный электрошокер, теперь падал прямо на меня. Ударился лицом об асфальт и сильно, сильно засучил ногами, одновременно проворачиваясь на правом боку вокруг своей оси. А я уже был на ногах. В сильном прыжке проломился через кусты и выскочил на дорожное полотно. Джип, с распахнутыми дверцами, стоял в пяти метрах, а его пассажиры с пистолетами в руках напряжённо смотрели через кусты в сторону тротуара, пытаясь разобраться в ситуации, и не сразу увидели меня. Вернее, увидели сразу, но посчитали, что это к ним выскочил кто-то из своих. Самый ближний, повернулся ко мне и ещё успел крикнуть: – Что там? – И только после этого понял, что это не свой, а жертва, которая сама превратилась в охотника. Он первым и получил пулю в голову, свалившись замертво.

– Бросайте, суки оружие…! Убью!!!

Можно было и не кричать так грозно и громко, на грани срыва голоса. Забрызганные кровью убитого товарища, упавшего им под ноги, они застыли, загипнотизированные чёрным зрачком ствола пистолета в моих руках. Но всё-таки крик напомнил им об оружии и они послушно уронили пистолеты под ноги на дорожное полотно.

Джип тихо тарабанил на холостом ходу и я начал смещаться к переднему сиденью, одновременно подавая команды: – В сторону…, в сторону, уроды…. Отходите…

И те мелкими шажками, осторожно, без резких движений, с уже поднятыми руками на уровне плеч, медленно пятились к кустам, откуда вдруг выпал один из раненых в ногу, решивший поиграть в героя. Лучше бы он остался лежать и тогда прожил ещё некое Энное количество лет. А так он оказался за спинами своих товарищей, которые теперь мешали ему стрелять, а мне ничего не мешало. Раз они такие дураки – я ведь не виноват. Тут же выстрелил в мешающего и закрывающего своим телом траекторию стрельбы. Тот послушно упал и следующим выстрелом, опередив противника на долю секунды, уложил уже насмерть героя.

– Ты тоже хочешь поиграть в войнушку? – Заорал на единственно целого парня, целясь в него из пистолета с одним единственным патроном в стволе. Но тот энергично замотал головой: – Нет…. Нет… Всё нормально… Я ничего не хочу, – и выставил вперёд руки, как бы закрываясь от меня. Он был деморализован и сломлен и не представлял для меня никакой опасности. Поэтому, рванул к передней дверце, заскочил в машину, больно ударившись коленкой об железный край дверного проёма и, зашипев от боли, захлопнул дверцу, резко сорвав джип с места. И вовремя, сзади показалась ещё одна их машина, а из переулка вывернула другая, Хундай Соната тёмно-зелёного цвета. Всё это увидел в зеркало заднего вида и ещё больше утопил педаль газа.

До моей цели оставалось несколько километров и минут пятнадцать езды, несмотря на вечер, по ещё оживлённым городским улицам. Минуты три, ничего мне не мешало и я на ходу сменил обойму в пистолете, положив его на пассажирское сиденье. Прикинул кратчайший маршрут и, кинув очередной взгляд в зеркало заднего вида, недовольно поморщился, обнаружив погоню. Меня быстро нагоняла Соната и последующие две минуты мы азартно мерялись скоростями, рискованно перестраиваясь на улице из полосы на полосу. Опасно вылетали на встречку, истерично бибикали, летящим навстречу автомобилям, и вновь уходили на свою полосу, нырнув в свободные промежутки. Но я никогда не блистал особым мастерством вождения, а был обычным водителем, а вот преследователь был как раз безбашенным ездуном и совершенно неграмотным по поводу разных физических законов. Впрочем, на этом я его и подловил уже на первой же попытке, прижать меня к тротуару.

Закон массы никто не отменял. Машина, в которой я мчался, была тяжелее даже больше чем в полтора раза. Резко крутанул руль влево, когда он собирался корпусом бортануть меня. Чуть его опередил и ударил на приличной скорости более лёгкую машину, отправив её через встречную полосу в полу управляемый полёт, в конце которого Соната с громким металлическим лязгом врезалась в высокий фонарный столб, обрушив на себя светодиодный фонарь.

Больше меня никто не преследовал и пришлось снизить скорость, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимание уже дорожных полицейских. Хотя…, наверно им уже стало известно о стрельбе, о трупах и кто-нибудь сейчас истерично сообщал о сумасшедших гонках на дороге и аварии.

Оставшееся время я дисциплинированно ехал по вечерним улицам города. Послушно останавливался на всех регулируемых перекрёстках, терпеливо ждал на пешеходных переходах, когда люди, не имеющие машин, не спеша пройдут всю зебры, всем своим видом и поведением вызывающе демонстрируя водителям своё право пешехода – «Вот иду так медленно – так это моё право. И нечего тут бибикать нервно и моргать фарами. Как хочу, так и иду. И пока горит зелёный свет, так и буду идти».

Вовремя, и не мешая другим, перестраивался из ряда в ряд. И наконец-то подъехал к популярному в среде «золотой молодёжи» новомодному кафе. То, как меня вычислили и пасли, чётко вычислили время моего выхода на дело, предполагало с высокой долей вероятности, что и здесь меня могли ждать. А если сообщили и о том, что я вооружён…!? Брать меня буду по жёсткому сценарию. Хотя, вполне возможно, действие противника было неким удачным совпадением. Но, противника нельзя недооценивать и наверняка они просчитали и это кафе. И меня тут могли уже ждать, учтя все свои ошибки. А судя по спокойному поведению кучки молодых посетителей на входе, засаду могли организовать на стоянке, которая была на достаточном отдалении от увеселительного заведения.

Исходя из этого, сразу постарался сломать их сценарий. Неожиданно для сзади едущих автомобилей, под возмущённые, длинные вопли клаксонов, резко крутанул руль вправо. Жёстко ударился и резко подскочил на высоком тротуарном поребрике и, сбив металлические ограждения в виде никелированных столбиков, связанных между собой ажурными цепями, с вызывающим грохотом въехал под большой и вычурной навес, где и находился главный вход. Тусующаяся и курящая молодёжь, с весёлыми взвизгами девчонок и неумелым матом незрелых парнишек, брызнула в разные стороны, а два амбала в костюмах, охраняющие вход в кафе от рядового плебса, просто замерли от такой наглости.

– Ээээ…, мужик, – кинулся ко мне один из них, когда я, не мешкая, вылез из кабины, – А ну стой!

– Это вы мне? – В показном удивление обернулся на крик, небрежно направив ствол пистолета в живот секьюрити. – Насчёт машины или столбиков?

Амбал, увидев пистолет, тут же остановился и, убедительно приложив руки к груди, сбивчиво затараторил: – Нет…, нет. Всё нормально…, всё путём…

А я небрежно кинул ему ключи: – Если машина мешает, так – на…, поставь её сам на стоянку. – Охранник неловко словил их и продолжил пятиться назад. А молодёжь, прихлынувшая к нам в ожидание наказания автомобильного нахала, тут же попятилась назад, давя друг друга. Уронила тощей задницей, коротко взвизгнувшую девку на брусчатку, и молча остановилась, испуганно ожидая кровавой развязки.

Мне только и оставалось развернуться и пойти на второго охранника, который оказался гораздо разумнее. Увидев в моей руке оружие, он молча посторонился и открыл входную дверь, только негромко попросил: – Давайте без стрельбы….

– Да я и не собираюсь. Так…, побазарю кое с кем и всё. Через две минуты можете заходить.

Видать служба у них была налажена. Да и видеокамера на входе была не лишней. В просторное фойе под мрамор, со второго этажа, по широкой винтовой лестнице, сбегали ещё двое. Мой пистолет на экране они наверно не разглядели, поэтому кроме резиновых дубинок у них руках больше ничего не было.

– Стоять! – Громко крикнул и направил на них пистолет. Парни по инерции пробежали ещё ступенек пять и остановились в самом низу лестницы, сверля меня напряжёнными взглядами.

– Парни! Я сюда пришёл не стрелять, а только кое с кем перетереть свои дела. Обещаю. А если вы будете мешать, стрельба точно будет и кто-нибудь тогда очень пострадает. И вы в этом будете виноваты.

А в ответ – тишина. Вернее, напряжённое молчание, рысканье глазами по фойе в поисках решения – Как всё-таки заломать опасного наглеца? Чуть повернувшись боком к направлению движения, чтобы одновременно видеть и контролировать охранников на лестнице, вход с улицы, где тоже виднелись пришедшая в себя пара амбалов. Из-за спин которых выглядывали головы молодёжи просто жаждущих увидеть кровавые разборки наяву и завтра взахлёб рассказывать об этом таким же придуркам, как и они сами. Ещё несколько дверей, выходящих в фойе и потихоньку двинулся к двухстворчатым дверям, открывающихся в зал.

– Не надо…, – пришлось громко рявкнуть и вновь вскинуть, было опущенную руку с пистолетом, и направил его на охранников, которые сошли с лестницы и медленно двинулись за мной, – парни, я буду стрелять на поражение. Не ходите за мной и всё будет в порядке….

Но сегодня всё шло наперекосяк. Всю операция задумал провести тихо и финал в кафе тоже запланирован тихим, где в остатке у посетителей останется лишь недоумённое воспоминание о странном происшествие. То есть: я прихожу в кафе и если там находится нужный мне человек, то выжидаю удобный момент и делаю дело. Если его нет, то сажусь за столик и жду, когда он придёт и опять жду удобного момента. Если он сегодня не придёт, спокойно ухожу и переношу всё на следующий вечер. А тут…, только двинул к дверям, как двери распахнулись и прямо мне на пистолет вылетели две растрёпанные и под хорошим шафе девицы. Вылетели, наткнулись и замерли на несколько секунд, уставившись на пистолет…. А потом громко и отчаянно завизжали, даже слегка присев в диком испуге, заставив нас всех замереть на своих местах. Когда воздух в их лёгких закончился, девицы глубоко вздохнули и, выдав новую порцию визга, ломанулись обратно в зал, что наверно послужило неким сигналом для охранников. А может быть, они увидели мимолётную мою растерянность и решили воспользоваться удачным моментом.

По всем меркам фойе кафе было большим и при других обстоятельствах, тут могли спокойно располагаться несколько больших компаний, ничуть не мешая друг другу. Но в условиях схватки, когда либо ты их, либо они тебя, все преимущества большого пространства фойе терялись и счёт на принятие решения, да и ответных действий шёл уже на миллисекунды.

Я, даже не задумываясь и действуя чисто на рефлексах, открыл огонь навстречу ринувшихся на меня охранников. Что там для тренированного человека два выстрела!? Полторы секунды оглушительного грохота. И через эти секунды, два тела, в разных позах, к сожалению, в неестественных, лежало на холодном мраморном полу, а грохот выстрелов сменил дикий ор и визги обрушившийся на меня со всех сторон. Как от входной группы, откуда, роняя и топча друг друга, разбегалась любопытствующая молодёжь, так и из зала, сначала всполошённого визгом ворвавшихся туда девиц, а затем выстрелами и криками ужаса из фойе.

Повернувшись, толкнул дверь и вошёл в зал, только сейчас подумав – А если клиент не пришёл? А времени у меня ведь нету? Минут через пять-семь кафе будет оцеплено ментами и запасного варианта у меня нет. Но было поздно что-либо переигрывать. Придётся действовать по наитию, только меняя цель.

В зале пока паники не было, все застыли на своих местах, удивлённо повернув головы ко входу. Лишь давешние девицы, отбежав к барной стойке, продолжали повизгивать в пол силы. На мгновение остановился, окинув взглядом обращённые ко мне лица и с удовлетворением отметил – Клиент здесь. Сидит в обычной своей компании поддатых девчонок и парней. Под аккомпанемент испуганного повизгивания, двинулся через зал в сторону нужного мне человека, который тоже смотрел на меня пока без испуга и с любопытством. Все, кто сидел или находился на траектории моего целеустремлённого движения, прекрасно видели пистолет в моей руке и благоразумно вставали или поспешно отодвигались в сторону, освобождая путь. Несмотря на опасную ситуацию, когда в алкогольном приступе героизма кто-то из молодых людей мог на меня кинуться, я с удовольствием поглядел на эстраду, где застыли у своих шестов стриптизёрши. Все три как на подбор в моём вкусе.

– Чёрт побери! Хороши. Ничего девочки, скоро я с вами повеселюсь…, – и снова обратил взгляд на свою цель, а по мере того, как приближался к нему, любопытство в его глазах сменилось беспокойством, а потом испуганным пониманием – Это идут за ним! Это он, является целью, этого неизвестного ему человека с пистолетом в руках, который он стал подымать….

Пока приближался, левой рукой достал из кармана небольшую картонную коробочку, где прятался аппарат. И когда до цели оставалось пять метров, дистанция уверенного действия прибора, выстрелил из пистолета в ближайший настенный светильник, сломав тем самым обстановку в зале и, воспользовавшись шумом и криком, мигом возникшим после выстрела, нажал кнопку сквозь тонкую стенку коробки, незаметно уронил её на пол и лёгким толчком ноги толкнул к клиенту, но несколько в сторону, чтобы потом в панике её не растоптали.

– Всё!!! Теперь хоть вся полиция города оцепляет кафе, врывается, арестовывает, вяжет руки… Уже ничего не повернуть вспять. Пять секунд, пока нагреваются внутренности прибора…. И я пошёл…. Всёёёёё….

За два месяца до происшедшего

По случаю прохождения редкого, но ярко-густого метеорного потока, широко разрекламированного телевидением, уличное освещение в коттеджном посёлке было выключено, а все жители, вывалив из домов на участки, с удовольствием глазели в небо на звёздное шоу, через телескопы и другую сильную оптику. Так как сегодня была ещё и пятница, канун выходного, то и народ вдобавок активно и весело усугублял, встречая восторженно-пьяными воплями наиболее яркие и стремительные росчерки падения звёздных пришельцев. Поэтому, никто не обратил внимания на две тёмного цвета иномарки, тихо проезжавшие по улицам посёлка к его окраине. Это были два внедорожника, где в следовавшем сзади находилась охрана, а впередиидущей ехало двое. На пассажирском сиденье молча сидел один из самых богатых и влиятельных людей региона Мостовиков Андрей Иванович, а за рулём его первый и ближайший помощник Михайлов Юрий Петрович.

Первым нарушил молчание Михайлов, мимолётно глянув на мрачного шефа: – Может вам не надо ехать!? Там ведь не на что смотреть… Окровавленный кусок мяса, кричащий от боли….

Мостовиков, очнувшись от своих нелёгких размышлений, резко изменил позу и вплотную придвинулся к лобовому стеклу, как будто хотел что-то более лучше разглядеть на асфальте в свете ярких фар и, тяжело вздохнув, потянувшись всем своим крупным телом, откинулся обратно на спинку сиденья: – Юра…, надо. Надо…, надо. Столько денег, сил и нервов вбито в этот проект и когда до его окончания осталось чуть-чуть, из-за одного человека всё идёт коту под хвост. Поэтому хочу напоследок взглянуть ему в глаза.

Андрей Иванович замолчал, бездумно глядя на дорогу, бегущую под ярким светом светодиодов под колёса, потом повернул голову и спросил: – Что-нибудь новое появилось? А то эта командировка в Москву была полностью загружена деловой суетой до предела.

Михайлов резко крутанул рулём и тихо чертыхнулся, объезжая глубокую выбоину в асфальтовом покрытие, после чего стал докладывать: – Информации новой много и одновременно мало. Главное установили всех фигурантов. Их трое. Женщина 55 лет, военный пенсионер 64 года и молодой человек, лет 25-27. Вот он то и главный подозреваемый. Приехал на машине, прошёл в нужное место пешком. Быстро вернулся и уехал. Кто он и откуда – пока не знаем. Опросили всех охранников, двух небольших тамошних предприятий и они все в один голос заявили – видели его только один раз и именно в то время, что нас интересует. Ни номера машины, ни марки сказать не могли. Только что оранжевая, но хоть цвет редкий. А так этот молодой человек, вернее его появление там, здорово настораживает. Мы подключили своих людей с полиции и те обещали в течение недели найти его. Или…, по крайней мере, дать нам ниточку – где и в каком направление его искать.

– Юра, заинтересуй их, чтоб лучше копали.

– Это сделано, Андрей Иванович….

– Хорошо. А что с остальными – женщиной и пенсионером?

– Ну, тут всё просто. Они каждый день, вернее утро, в одно и тоже время маячат там. Баба идёт на работу, работает в типографии. Обычная, забитая жизнью работяга, такой же у неё муж сварщик. Есть дочь, расплывшееся молодая дура, сын, такой же как и отец – никакого будущего и муж дочери. Лежит полностью под женой. Короче, подкаблучник. И если бы у неё был контакт с нашим умирающим профессором, она бы тут же всем об этом растрезвонила. Но ведь мы там всё сразу зачистили, тело убрали и никто и ничего не знает вообще о смерти Шинкарёва.

– Хорошо. А что с этим пенсионером?

– Тут тоже пока всё чисто. Он каждое утро гоняет там на велосипеде и пока ничего не говорит, что он что-то знает о происшедшем. Как гонял там каждое утро, так и на следующее в тоже время поехал, так и до сих пор. Если что-то знал или имел контакт, наверняка прокололся бы. Но всё равно, мы продолжаем копать и по бабе, и по пенсионеру. Самый главный пока – молодой парень и всё говорит, что он и есть контактёр. Что именно туда и рвался профессор. То, что он с лаборатории вырвался с прибором – это однозначно и при нём, когда нашли мёртвым, прибора не было. С другой стороны, даже после жёсткого прессинга, ни охрана лаборатории, ни Олег Кириллович в один голос заявляют, что ни утечек, ни протечек оттуда не было. Но факт есть факт. Убиты трое лаборантов, охранник и убил именно профессор, вырвался на волю с прибором и видать шёл с кем-то на встречу. Как раз наверно с этим парнем, который должен был куда-то его отвезти и спрятать.

– Херово…, – с досадой констатировал Мостовиков и последующие несколько минут езды прошли в молчание.

Коротко бибикнув у массивных ворот, за которым скрывалась обширная территория с темнеющим на ней большим коттеджем. Ворота едва заметно дрогнули и тяжело пошли в сторону, впуская машины во внутрь огороженного пространства. Пока становились на стоянку, из дома выскочил старший и доложил об обстановке. После чего повёл начальство вокруг дома, подсвечивая дорожку фонариком, ко входу в подвал, около которого маячила фигура часового с помповым ружьём в руках. Тот, узнав своих, молча посторонился, загремели ключи в замке и массивная металлическая дверь легко и мягко открылась во внутрь полуосвещённого коридора.

Подвал был во всю площадь немаленького коттеджа и в противоположном конце коридора виднелась широкая деревянная лестница с перилами, ведущая на первый этаж коттеджа. А в сам коридор выходили четыре двери. Три с одной стороны и одна с другой. Вот её и стал открывать старший. Открыл, зашёл первым и включил свет, а потом туда зашёл Мостовиков и Михайлов.

Обширное, светлое и симпатичное помещение в половину подвала было хорошо оборудованной электронно-технической лабораторией, где всё говорило, не только о очень дорогих и глубоких исследований, но одновременно и создаётся что-то очень интересное и перспективное. Но эту благостную картину портило несколько моментов. Во-первых: четыре рабочих стола с креслами вызывающе пустовали, хотя там должны были сидеть люди в белых халатах и увлечённо выполнять важную работу…. Правда, сами халаты присутствовали и, небрежно скомканные, валялись под столами в обильных рыжих пятнах, очень напоминающие засохшую кровь. Такие же большие пятна виднелись и на полу. Во-вторых: даже сам рабочий беспорядок недвусмысленно говорил о произошедшей здесь недавно трагедии. И в-третьих: в дальнем углу, на замызганном матраце лежало подобие человека в разорванной одежде, также покрытой коркой засохшей крови, блевотины и других непонятных пятен. Открытые части тела являли взору вошедших красноречивые следы жестоких пыток, а в воздухе витал застарелых запах мочи, говна и обречённости. Лежащий человек находился уже в состояние смирения с неизбежной смертью и даже желал её скорейшего прихода.

Полутруп на матрасе медленно открыл глаза на ярко вспыхнувший свет и тяжело повернул голову в сторону вошедших. Это был полковник полиции, долгие годы приближённое и доверенное лицо Мостовикова, которого тот взял начальником службы безопасности, как только полковник вышел на пенсию. Грамотный, энергичный, деятельный, инициативный и много было сделано разных хитрых дел под крылом своего шефа или по его приказу и не один раз он смотрел на истерзанные тела врагов и конкурентов своего шефа. А сейчас оказался в таком плачевном положение сам. Как только Мостовиков присел на корточки около него, бывший безопасник сделал попытку чуть привстать, но у него ничего не получилось и он с трудом заговорил свистящим шёпотом, делая долгие паузы, чтоб снова произнести короткое предложение.

– Андрей Иванович, не прошу прощения…, знаю…, не простишь…, но перед смертью мне врать нет смысла…. Чист я перед тобой… Я никогда не предавал тебя… И утечки никакой не было…. Но в том, что случилась есть и моя вина… Обленился…, оборзел…, всё тут пустил на самотёк… Но кто думал, что эта заумная моль способна на это…. Я понимаю… Ты меня не простишь, но прошу только об одном… Не бросай мою семью… Они ничего не знают и не виноваты ни в чём… Очень прошу…, – тут силы его оставили и он замолчал, закрыв глаза и лишь тяжёлое прерывистое дыхание говорило, что он ещё жив.

Мостовиков, когда ехал сюда, хотел много что сказать этому человеку. Бросить в лицо обвинения, увидеть страх в глазах обвиняемого, заставить его ещё больше страдать, чтоб тот, даже уходя на тот свет, каялся и проклинал тот момент, когда допустил ошибку…. Но…, сейчас, сидя у угасающего, изуродованного тела, которое ещё несколько дней тому назад было цветущим, сильным и здоровым Олегом, которому уже бесполезно делать ещё больнее…

Поэтому, помолчав некоторое время, Мостовиков тихо тронул лежащего за плечо, а когда тот открыл глаза, пообещал: – Хорошо. Простить, конечно, тебя не могу, но насчёт семьи – обещаю. По крайней мере, хорошую страховку они получат…. Прощай.

Резко выпрямился и быстро вышел из помещения в коридор, где остановился и задал короткий вопрос помощнику, вышедшему за ним: – Где остальные?

Михайлов кивнул головой на одну из дверей коридора: – Там… Все пять человек.

– Они такие же, как и Олег? – Мотнул головой назад Мостовиков.

– Нет. Там нужно было перекрёстно проверять их показания, поэтому с ними обошлись помягче. Хотите посмотреть?

– Нет. Не надо…. Пошли, поговорим. – И решительным шагом направился к выходу.

В машине, после продолжительного молчания, Андрей Иванович, вдруг повернулся к своему помощнику, также сидевшему молча за рулём: – Юра, настало время поговорить откровенно. И очень откровенно…

Михайлов повернул голову к шефу, внимательным, долгим взглядом поглядел на него и откликнулся на предложение: – Я готов. Действительно настало время расставить точки в наших отношениях. Я вас слушаю.

Мостовиков поёрзал немного, поудобнее устраиваясь боком на пассажирском сиденье: – Олега, конечно, мы уже не считаем и нас осталось только двое, которые прекрасно знают, что для нас значит этот прибор. Вернее, его возможности. Мы вон запросто за него списали Олега и пять охранников. И миллион людей ликвидировать за его возможности не жалко будет…. А нас двое. И у каждого, давай не будем лицемерить, мыслишка проскальзывала – А если я один буду владеть? Как я приборчиком воспользуюсь? Ну…, уберёшь ты меня. Я уверен, что ты сумеешь им воспользоваться. Роскошно будешь жить для себя, поимеешь всех красивых баб, что-то там замутишь. Но…. Юра, давай честно, у меня всех вот этих возможностей – финансовых, политических и других, гораздо больше. И связи совершенно другие. Да и цели более глобальные. Если мы будем действовать поодиночке, то в конце концов оба проиграем. А вдвоём – мы сила. Тем более, что на тебя у меня есть очень большие планы и мне нужен уже не помощник, а партнёр.

– Хотелось бы их услышать…. Планы ваши…, Андрей Иванович….

– Юра, поверь – пока рано. Сначала нам надо поиметь обратно в свои руки прибор и выяснить – Одноразового действия или многоразового? Если одноразового – херово и долгоиграющий сценарий развития. Хотя…, тут тоже есть варианты. Например, сделать несколько приборов. Если многоразового – оптимистический. Вот тогда и карты можно раскрыть и сделать тебе предложение, от которого ты никак не откажешься. Да ещё может втихушку посмеёшься над своими мечтами.

– Пф…, пфффф…, пффф… Туманно, туманно, Андрей Иванович. Конкретики нет.

– Вот как раз конкретика у тебя есть – рыть, копать и найти прибор. Мы, Юра, с тобой работаем уже десять лет и за это время ты меня ни разу не подвёл. По-крупному. Те неприятные мелочи, какие были – это рабочий процесс и на них я не обращаю внимание. Я сам иной раз ошибаюсь. Да и ты, думаю, за эти десять лет не разочаровался в своём шефе и покровителе. Так ведь?

– Так, Андрей Иванович.

– Давай, Юра. Как только прибор будет в наших руках, садимся напротив друг друга и тебе откровенно расписываю нашу совместную диспозицию и предложу тебе партнёрство.

– Хорошо. Уговорили. Я согласен с вашими, к сожалению, пока неопределёнными доводами. Но, надеюсь – это искренне.

– Юра – это пока. А по сегодняшним делам сделаем так. Олега оттуда достать, обмыть привести в божеский вид и в другое приличное помещение под охрану. И охранников тоже пока не трогать. Как ты найдёшь этого молодого человека и мы убедимся либо в его причастности или непричастности, вот тогда их и придётся убрать. А пока рано….

7 дней спустя

Чёрная, представительная машина, в сопровождение охраны, плавно отъехала от входа ВИП зала здания аэровокзала и, набрав скорость, помчалась в сторону загородной резиденции своего хозяина.

– Ну как поездка? – Стеклянная перегородка отгородила их от водителя и теперь можно было разговаривать свободно.

– Юра…, не о том спрашиваешь…! У тебя-то здесь как? – Резко вспыхнул Мостовиков. Он был уставший и раздражённый от долгого перелёта, от очередного экономического форума, от бестолкового общения с членами губернаторской делегации, куда он тоже был включён от крупного бизнеса региона. Ему нужны сейчас положительные вести и эмоции и это прекрасно понимал Михайлов. Он лишь улыбнулся на вспышку раздражения шефа и спокойно ответил.

– Да здесь у нас нормально. Всё стало на свои места и теперь могу почти с уверенностью сказать, где наш прибор.

– Фууууу…. Ну наконец-то… Нашли что ли парня? – Облегчённо выдохнул Мостовиков, сразу повеселев, – только меня слово «почти» чего-то настораживает.

– Нашли…, нашли, Андрей Иванович. И уже обстоятельно с ним поговорили. Пустышка он. Там он оказался совершенно случайно, из-за того, что банально блуданул. И никого за ним нет, да и он сам ни о чём….

– Не врёт? – Выразил лёгкое недоверие Мостовиков.

– Ну…, Андрей Иванович, обижаете. У него просто не было резона врать, тем более что после нашего разговора он выглядел точно также, как и Олег, когда вы его видели в последний раз.

– Хорошо – парень пустышка. Иииии…!? А прибор???

– Вот теперь о приборе. Параллельно с поиском нашего парня, мы искали и сам прибор, не исключая той возможности, что профессор мог его в ходе побега кинуть куда-нибудь в сторону или спрятать до лучших времён. Мы прочесали весь путь побега, благо он всего полтора километра. И прочесали не просто по его следам, но и сто метров по обе стороны от его следов. Причём, наши люди прошли этим маршрутом четырнадцать раз туда и обратно. И не только визуально и глазами смотрели, но и применяли весь спектр приборов, начиная от металлоискателей, тепловизоров и разных других штучек, улавливающих магнитные волны, разные излучения и другую хрень. Нет там прибора. Либо профессор его кому-то передал, либо этот прибор взяли уже с мёртвого тела… Он же там минут двадцать беспризорно валялся, пока мы его нашли.

– И ты меня подводишь к оставшимся двум…!? Так надо понимать!? Но ты же сам утверждал, что они ведут себя естественно и не поменяли своих привычек. – Утвердительно констатировал Мостовиков.

– Да. У нас остались двое – женщина и пенсионер. Они тоже параллельно разрабатывались. Бабу я сразу откидываю – не та фигура. И не способна вести двойную игру, также не способен её муж и их полу дебильные дети и зятья….

– И остаётся у нас военный пенсионер, – Мостовиков раздражённо и на повышенном тоне, закончил фразу своего помощника и тут же продолжил, – что ты мне тут разжёвываешь, как полудурку? Излагай прямо и покороче. А то ходишь «вокруг и около». Ты его взял? Что, с прибором что-то не того? Юра не томи…

В машине повисла неловкая пауза. Через некоторое время Михайлов тяжело вздохнул, чётко отмерив величину вздоха, чтобы шеф, не дай бог, не подумал, что его действительно принимают за дурака, которому всё надо разжёвывать.

– Андрей Иванович, не взял я его и не поговорил. А с прибором наверняка всё в порядке. А так подробно рассказываю, чтоб потом между нами не было никаких недомолвок или обид, типа – «Не так ты сделал, а надо было вот так…» или «…а чего ты со мной не посоветывался?». И с этим военным пенсионером, кстати полковником, не простая ситуация. Он в армии был авторитетным и уважаемым командиром….

– Да…, когда это было – авторитет и уважение? Лет двадцать тому назад!? – Мостовиков возмущённо заворочался на сиденье, переходя в наступление на Михайлова, – Юра, ты вспомни, сколько мы с тобой авторитетных и уважаемых людей закатали на тот свет или разорили. Одним -больше, одним меньше…. Взял и всё из него вытряс. Я не понимаю твоих реверансов вокруг этой фигуры или ты начинаешь свою игру?

Михайлов тоже слегка вспылил: – Андрей Иванович, мы кажется с вами договорились, что на этом этапе играем вместе. Вот когда прибор будет в наших руках, мы садимся и спокойно обсуждаем свои действия дальше. Как вы сами говорили – вы делаете мне некое офигенно выгодное предложение. И я по этому предложению принимаю своё решение. Поэтому, мне обидно слышать слова о «своей» игре. И повода не давал так думать. Я хочу поиметь этот прибор и хочу в спокойной обстановке сесть за стол с вами и выслушать это предложение. Подчёркиваю – в спокойной обстановке, а не когда нас буду жать со всех сторон и по следу будут идти волкодавы. А может они нас и опередят, и мы тогда окажемся в очень, очень непростом положение. Это я ещё мягко выразился.

– Ладно…. Ладно… Не заводись. Давай рассказывай…, – Мостовиков пошёл на попятную и пояснил свою вспышку, – мне этот форум…!!! Во как!!!

Черкнул себя по горлу и продолжил: – А ведь ещё надо было слушать тот бред, что несли с трибун и выдавали за последние истины в экономике. Да там не с кем было даже что-то обсуждать. Губернатор всё это прекрасно понимал, но должен был играть в политику и тоже нести бред, поддерживая высших чиновников из Москвы. А его подчинённые глядели ему в рот и только поддакивали и не могли ничего сказать своего или нового. Потому что своего то у них ничего не было, да и нового тоже. Одни только бабки на уме и желание положить в свой карман. Так что было отчего озвереть…

– Да я понимаю, Андрей Иванович. Так вот, у этого полковника его бывшие подчинённые ушли из армии в другие силовые структуры – МЧС, ФСБ, полиция. Все стали полковниками и даже генералами и до сих они с ним частенько встречаются, выпивают. Поэтому если бы я изъял его и он исчез, тут копанья начались сразу с нескольких сторон, выясняя – В чём причина исчезновения? Но самое главное его дети. Старший сын – генерал Главного Разведывательного Управления. Мне сказали, что сидит он на очень серьёзном отделе с охеренной силовой поддержкой. А младший сын – армейский подполковник. По отзывам знающих людей – совсем с головой не дружит. Его даже когда события на Украине в 14 году начались, не взяли туда. Так ему и сказали – «Ты отвязанный отморозок, накуролесишь ещё там…».

– И что такие отморозки служат в армии? – Не сдержал своего удивления Мостовиков.

– Да нет… Служит он как раз нормально. Но иной раз на него, как говорят знающие люди, находит и тогда становится неуправляемый. Так что самый простой ход с подполковником – не проходит.

– И что? Что дальше?

– Решил действовать следующим образом. Обкладываем его кругом своими людьми и ждём удачного момента. Во-первых: точно надо знать насчёт наличия у него прибора. Во-вторых: как только узнаём о приборе, так выбираем момент и изымаем прибор, с минимальными для нас последствиями.

– Нуууу…, нууу… Раз такое дело – согласен. Лучше подождать и ударить наверняка, – с кислым лицом утвердил решение Мостовиков. – А как ты это будешь делать?

– Уже начал делать. В ту фирму, где наш клиент работает менеджером, поступил на работу наш человек и тоже менеджером. И очень удачно получилось. Его учеником как раз к нашему Сергею Михайловичу прикрепили на стажировку. Так что на работе он под полным контролем. А чтоб и вечером был под контролем, рядом с его гаражом купили соседний бокс и туда определили другого нашего.

– Бабу ему ещё подсуньте…, чтоб со всем со всех сторон…, – предложил шеф.

– По этой линии Лену готовлю. Она как раз в его вкусе. Сейчас просто момент нужно выбрать, чтоб познакомиться с ним ненавязчиво…

Мостовиков удовлетворённо хмыкнул: – Ну, Лена, его быстро раскрутит. Девка видная и умная… Я б на неё больше ставил…

* * *

– Пока ничего конкретного…, – прошли две недели и Михайлов пришёл к шефу с очередным отчётом.

– Чёёёёрт! Юра, вы что там делаете? Спите, что ли…? – Мостовиков в сильном раздражении кинул на стол карандаш и тот тотчас скатился со стола, что добавило новую порцию недовольства, – да за эти две недели можно….

Андрей Иванович замолчал на половине фразы, пытаясь найти более сильное выражение, но не смог и уже почти спокойным тоном спросил: – А, Лена, там что? Трахается с ним и всё? Удовольствие получает…? Так передай ей – хрен что получит.

– Да я тоже на неё ставку делал. А он к ней настороженно относится. Трахать трахается с ней, но не откровенничает. Лена, говорит, что ему нужно было подсовывать не её, а женщину постарше. Лет 45-50. А тут он весьма удивлён – С чего бы ему такое счастье досталось? И поэтому осторожничает, говорит на любую тему, но близко даже не подходит к нашей теме….

– Хм…, – почти весело усмехнулся Андрей Иванович, – а ведь верно. Ему 64 года, как ты говоришь и действительно, довольно странно выглядит знакомство с шикарной блондинкой. Передумали мы тут с тобой что-то.

– Да нет…, всё нормально. Мужику хоть и 64, но ему эти года совершенно не дать. Крепкий, сильный, моложавый и выглядит лет на 52-55. Так что, отсутствие откровенности косвенно говорит – что ему есть что скрывать.

– Хорошо. Говоришь конкретики нет. А что тогда есть?

– Вот тут кое-что есть. Правда, тоже косвенно, но когда это всё в одной куче… Наш парень, что работает с ним в фирме, докладывает…. Опять же, осторожно порасспросил других работников: полковник стал гораздо меньше уделять время и усилий к работе. Причём, это произошло очень резко. Вот типа, неделю назад пахал с азартом, а в эту неделю – почти забросил дела. Стал сильно задумываться на рабочем месте, что не характерно для него. Раньше был более общительным и открытым, а сейчас ушёл в себя. Сидит в интернете и что-то там ищет. Наш парень залез несколько раз ему в компьютер, когда оставался один в офисе, и посмотрел историю поисков. Так там целый список богатых людей нашего региона. И вы в том числе.

– Ну…, ну… И что дальше? – Мостовиков заинтересованно уставился на помощника.

– Уходит под разными предлогами раньше с работы и начинает посещать те места, где тусуется золотая молодёжь. Это в основном кафе, ресторанчики, бары, стриптиз. Посидит там с часик, пиво попьёт и уходит.

– Оооо… А, вот это уже интересно. – Мостовиков оживился, – и логично. Значит, он с прибором разобрался и ищет цель. Я бы на его месте тоже с золотой молодёжи начал. Чёрт побери, хоть я и не такой старый. Всего-то пятьдесят один год, а с удовольствием поменялся бы с кем-нибудь годами. Ну что, Юра, может быть, пришло время брать за задницу вояку?

– Я тоже так думаю, Андрей Иванович, что он нацелился на кого-то из сынков кого-нибудь из богатых.

– Хорошо, что у меня дочь…, – порадовался Андрей Иванович.

– Так вот, Андрей Иванович, – продолжил Михайлов, – считаю брать его рано. Он с женой вечером в пятницу уезжает на дачу и там живут до вечера воскресенья. Вот и наведаюсь в его квартиру со своим людьми в ближайшую пятницу и поработаем ночью. Может и найдём прибор. Хотя на это мало надеюсь. Гараж тоже прошерстим. А если возьмём и он упрётся рогом? И чем на него давить? Жену брать – явный перебор, тогда тут будет очень тесно от его сыновей и бывших подчинённых… Так что – нет. Надо ждать дальше. Попытаться определить его цель и брать наверняка.

Мостовиков устало откинулся на спинку кресла и некоторое время бездумно смотрел в потолок. Потом опустил взгляд на помощника: – Ладно, Юра… Ты сидишь внутри ситуации, лучше её чувствуешь, так что действуй дальше по своему плану. Только ради бога не дай ему ни единого шанса нас опередить.

* * *

В приёмную главы корпорации скорым шагом зашёл озабоченный Юрий Петрович и, нагнувшись к секретарше, тихим голосом распорядился: – Елена Николаевна, в приёмную никого не пускать, с Андреем Ивановичем никого не соединять, пока мы не решим с ним разные наши хитрые вопросы. Да и сами не обращайте внимание на вполне возможный наш громкий разговор. Наверняка, – тут Юрий Петрович кисло поморщился, – он будет очень эмоциональный и несколько нервным – добавил задумчиво ближайший помощник шефа и решительно зашёл в кабинет.

Это было пятнадцать минут тому назад и всё это время в кабинете стоял невообразимый шум, грохот падающей мебели, яростный ор, возмущённый мат и Елена Николаевна, проработавшая секретарём у Мостовикова много лет, знавшая его как облупленного, уже несколько раз нерешительно поглядывала на кнопку вызова в приёмную начальника службы безопасности, но всякий раз отказывалась от своих намерений.

– Аааа…, – наконец-то решилась она, мудро и по-женски рассудив, – поругаются, поорут друг на друга, даже может быть и подерутся…. Мужики…!!! Что с них возьмёшь!? Потом выпьют и помирятся. Дело то одно делают. А пока, мы подносик подготовим….

И действительно минут пять спустя шум и гам, доносившийся из кабинета, быстро пошёл на спад. А ещё через минуту на пульте замигал светодиод вызов секретаря. Елена Николаевна встрепенулась, перед дверьми кабинета шефа поправила блузку, быстрым движением взлохматила белоснежное жабо на пышной груди и открыла дверь.

Дааа… Разговор здесь проходил ну очень… горячий. Весь пол был усеян бумагами деловой переписки, один стул валялся в углу обширного кабинета, стол для совещания сдвинут далеко в сторону, задранная ковровая дорожка, тоже добавляла свою долю в общий диссонанс. Даже портрет президента висел на стене неприлично перекошенный. А стол шефа был завален переломанными карандашами и линейками. Рядом со столом валялся разбитый сотовый телефон. Только непонятно чей. Тут же пиджак шефа и явно по нему топтались. Оба – хозяин кабинета и его помощник были под стать разгромленному кабинету – красные лица, разлохмаченные волосы…, раздёрнутые рубахи…. Но оба сидели за столом для совещания, упёршись напряжёнными взглядами друг в друга.

– Лена, принеси нам… Там…, – не глядя на секретаршу приказал Мостовиков.

– Сейчас…, – и через полминуты между мужиками уютно опустился поднос с двумя бутылками коньяка и мясными нарезками, при этом Елена Николаевна знающе прижалась мягкой грудью к плечу шефа, отчего тот сразу обмяк и благодарно посмотрел на женщину.

– Спасибо, Лена, только ты предугадываешь мои мысли. Никого не пускай, мы ещё тут посидим немного….

Когда за секретарём закрылась дверь, Мостовиков щедро разлил коньяк по объёмным и пузатым бокалам и, не дожидаясь своего помощника, быстро опрокинул свою порцию в рот. После чего, даже не закусывая, вывалил кучу почти риторических вопросов: – Как так, Юра!? Куча трупов… Как разруливать будем? Это раз. А теперь два – И куда он соскочил? Вот это не просто вопрос – а вопросище…. Я уже не спрашиваю – А где, Юра, сам прибор?

Михайлов тоже плеснул в рот свою порцию, но в отличие от шефа, взял кусочек мяса и задумчиво зажевал. Проглотил.

– Со своими трупами и ранеными, мы решим сами. Тут даже и волноваться нечего. А за кафе пусть разбираются менты – Чего с ума сошёл вполне адекватный и благополучный пенсионер, устроив стрельбу в кафе? Конечно, узнают, что прошёл с войны и всё спишут на поствоенный синдром. Кстати, и наших убитых и раненых… А вот с прибором – несколько посложнее.

– Я же тебя просил, Юра…, а ты прокололся на голом месте…, – начал нервно Мостовиков, но Михайлов смело его прервал, повысив голос.

– Андрей Иванович, давайте обойдёмся без второго круга обвинений. Да и нечем меня обвинять. Я просчитал всё точно – когда он пойдёт на дело и прибор будет у него в кармане. Вот и решили брать. Да…, признаю… Единственно не просчитал, что у законопослушного пенсионера в другом кармане будет боевой пистолет…, – Михайлов замолчал, увидев протестующий взмах руки Мостовикова. Тот разлил коньяк по бокалам и поднял свой.

– Ладно. Поорали друг на друга, по психовали, пар скинули, давай думать дальше. Не досчитали мы полковника, а тот нас переиграл. Давай сначала выпьем…

Чокнулись, выпили, закусили и Михайлов продолжил: – Я в кафе прискакал со своими людьми минуты через две, как там произошла стрельба. Что сказать!? Паника, визги, золотая молодёжь и не золотая давят друг друга на выходе, кто-то лезет в окна. В принципе, нам это было только на руку. Заскочили в зал, а там начальник смены охраны кафе и два оставшихся в живых охранника, что стояли на входе и наш клиент. Валяется на полу, бессмысленно улыбается, бестолково сучит ногами, руками и агукует… Блядь, честно сказать, странно было видеть взрослого мужика в роли младенца только что родившегося. А через минуту он ещё и заревел… Отстой, короче. Ну, я на эту лирику особо внимание не обращал. Сразу сунул в зубы начальника и охранников не хилые деньги и приказал молчать, то что они сейчас увидят. Быстро прошманали всё помещение насколько это было возможно, вывернули все карманы и ощупали одежду… Нет прибора. Так что клиент благополучно соскочил и унёс во время паники прибор. Через пять минут прилетели менты…

Михайлов замолчал, заполнив паузу очередным кусочком мяса, отправив его в рот, а Мостовиков в нетерпении заторопил его: – Юра…, не томи. Ты явно не всю информацию выдал…

Прожевав и сглотнув, запив мелким глотком коньяка, Юра ощерился в хищной улыбке: – Есть ниточка. Есть! Но она вам вряд ли понравиться.

– Ну…? – Насторожился шеф.

– Пока мы ползали по всему помещению в поисках прибора, из-за барной стойки вытащили бармена. Ничего он не видел, но когда стукнули его по роже и задали наводящий вопрос – Кто тут гулеванил из богатеньких? Так вот – три сынка, все остальные около тусовочная шушера. И как вам такие фамилии: Игорь Паршиков?

– Блядь! Только не он….

– Понимаю. Нам только войны с ним не хватает. Следующий Сергей Чумаков.

– Это уже лучше.

– И Николай Чередниченко…

– Знаем мы его папашу. Прохиндей. Рьяно набивается в друганы к губернатору. Но не наша весовая категория.

– Вот и весь расклад. Прибор у кого-то из них. Поэтому предлагаю – вот под эту шумиху, изъять сынков Чумакова и Чередниченко. – Михайлов замолчав, перекинул инициативу на решение начальнику.

– Мда… 66% против 33%. Интересно, конечно. Да и шума большого не будет, когда пропадут. Но, честно говоря, я бы лично сделал ставку на Игоря Паршикова. Чумаков и Чередниченко хоть и богатые люди, но крутятся в своей нише. С нами почти не пересекаются… А вот сам Паршиков Григорий Константинович, тот нам ровня. Поэтому мы с ним и бодаемся за власть и влияние в регионе. Чёрт. Так что давай пока без криминала. Собирай, на всякий пожарный, на всех озвученных парней досье. А я попробую пойти на мировую с Паршиковым старшим. Тут мне на днях предложили поучаствовать в одном проекте, федерального уровня. И я немного не тяну по финансам, поэтому предложу наполовину сработать с Паршиковым и через него выйти на его сына. Понимаю…, долгий путь, но давай не будем пороть горячку.

Москва. Высокий кабинет Федеральной Службы Безопасности.

– Артём Николаевич, к вам гости. Подполковник Брыкин…

– Оооо…, хороший гость. Давай его сюда, – Хозяин большого кабинета радостно оживился, отпустил кнопку селектора и, несмотря на своё высокое положение и звание, стремительно поднялся из-за стола и пошёл навстречу заходившему в кабинет гостю.

– Слава! Не поверишь…, ещё сегодня утром вспоминал про тебя…, – развёл руки в дружеском объятии Артём Николаевич.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, – почти официально поздоровался подполковник, но это было лишь «почти». Брыкин сам радостно и доброжелательно улыбался в ответ, искренне принимая лёгкие объятия хозяина кабинета. И этому были причины. Двенадцать лет тому назад, единственный сын Артёма Николаевича, который тогда был пока ещё только генерал-майором и должность была поменьше, так вот сын, грубо и походя, поправ горячее желание отца тоже стать офицером и служить в ФСБ, ушёл учиться в гражданский ВУЗ, на какую-то там полярную геологию, чем кровно обидел отца. И отучившись положенное количество лет, легко попал в полярную струю и теперь годами пропадал в Антарктиде, совершенно забыл про семью и родителей. А тогда из училища, к нему в отдел, пришёл зелёный лейтенант Брыкин, внешне здорово похожий на сына генерала. И всю свою отцовскую любовь, чётко регламентированную служебной субординацией и обязанностями по службе, излил на молодого лейтенанта. Который ещё оказался толковым и добросовестным, что помогало генералу легко двигать Брыкина по карьерной лестнице вверх. Да и не только по службе – помогал и опекал и в личной жизни. А Брыкин никогда его не подводил и не разочаровывал, даже в мелочах.

Год назад, перед окончанием Брыкиным академии, уже генерал-полковник Леонтьев предложил ему свой вариант дальнейшей карьеры: – Слава, тут годика через два появиться возможность поставить тебя на очень хорошую должность. Полковничью, с генеральской перспективой. Но для этого ты должен послужить не в Москве, а в одном из регионов. Послужишь там. Уверен, что покажешь себя и я потом тебя смело двину вот на эту должность…

Так и получилось. Брыкин поехал служить в тот регион, который ему предложил генерал и возглавил там небольшой, но серьёзный отдел. Успешно влился в работу и когда, скучавший по Брыкину генерал периодически звонил тамошнему начальству, то прямо млел у телефона, когда хвалили его протеже.

– Давай, Слава, проходи сюда… Садись… Нина, – крикнул он секретарю, с улыбкой наблюдавшей от дверей за встречей, – Нина…, кофе., бутербродиков и всё остальное. С дорогим гостем разговаривать будем…

Пока Нина готовила кофе, бутербродики и другое, гость кратко рассказал о своей жизни, да и сам услышал добродушное ворчание Артёма Николаевича на свою жизнь: – Да что там у меня – работа, дом. Дом – работа, да иной раз по выходным внуки… А так… Это работа. Оооо… и Нина нам несёт…

Секретарша бережно поставила поднос на столик в гостевой зоне и удалилась, лишь напомнив, что через сорок минут надо проводить совещание, а пока она к ним никого не пустит.

– Ну…, а в Москву чего? Ты как – будешь? – Леонтьев принёс из комнаты отдыха коньяк и вопросительно мотнул им.

– Да, как и вы… В кофе…

Генерал щедро плеснул Брыкину в чашку с кофе коньяка, а себе лишь немного, сожалеюще пробормотав: – Тебе можно, а вот мне уже по чуть-чуть… Так чего ты в Москву?

Сделав глоток, Брыкин небрежно произнёс: – Да ничего интересного. Обычная текучка. Что-то проверить, поднять старые дела и там покопаться, – пока он это говорил, резво мотнул несколько раз по кругу указательным пальцем, на что генерал понимающе закрыл глаза, встал и прошёл к своему столу и из выдвинутого ящика стола достал небольшой пульт. Присел обратно к Брыкину и нажал одну из кнопок. Увидев зелёный огонёчек, удовлетворённо положил пульт на стол: – Ну, а теперь можно… Новая, кстати, глушилка… Глушит всё в радиусе 10 метров, в том числе и сотовые телефоны.

– Так вот, Артём Николаевич, в основном приехал по вашему вопросу, по которому вы мне звонили месяц назад и тут вырисовывается очень интересная картина. Я даже не знаю, как её изложить и не выглядеть в ваших глазах человеком с буйной или даже может быть больной фантазией. Поэтому, вот папочку вам приготовил и вы её почитайте. Только желательно, чтобы о содержание её никто не знал. Пока знаю я, а потом будете вы и если информация уйдёт, то даже ваша должность и звание не спасут.

– Слава, на моей службе меня трудно чем удивить, но заинтриговал…, – генерал взял папку и положил её перед собой, – почитать почитаю, но ты кратенько, в двух словах расскажи мне. А уж выводы я сделаю.

– Ну что ж… В двух словах не получится, но постараюсь быть кратким. Ваш бывший сослуживец, полковник в отставке, Эдуард Константинович, который и дал вам сигнал, живёт в небольшом коттеджном посёлке, на окраине областного центра, жена уехала на целое лето к детям, а он заскучал. А недалеко от его дома, стоит новенький шикарный коттедж с большой огороженной территорией. В нём никто не живёт, но его с самой постройки охраняет семь человек. В этом ничего криминального нет, охрана себя ведёт нормально. Как бы и претензий к ним нет. Но он как-то раз обратил в местном магазине внимание, что охрана берёт продукты, явно не на семь человек, а гораздо больше. И это на протяжение нескольких недель. Стал на коттедж более пристально поглядывать и хоть дом и нежилой, но обратил внимание, что туда периодически на пару часов приезжают солидные мэны. Но в один прекрасный день, он обнаружил, что охрана сменилась полностью. А тут ещё через три дня, гуляя по окрестностям, встретил товарища по детству. Тоже служивый, но не ФСБэшный, а армейский. Обрадовались друг другу. Тот в охране небольшой базы работал. Договорились на следующий день встретиться уже в посёлке и посидеть, повспоминать, поговорить, шашлыки поесть. Что и сделали на следующий день. Но…, как всегда у русских бывает, спиртного не хватило и они пошли в магазин. Но пошли за пивом и проходили мимо вот того коттеджа, а оттуда машина выезжала и его товарищ увидел в машине несколько парней и так между делом рассказал, что эти парни несколько дней тому назад, в его смену, кого-то рано утром искали недалеко от их базы. И к нему приходили и спрашивали, представившись ментами. Хотя у него тогда уже сомнение насчёт этого было. А увидев их сейчас, и так стало понятно, что они не менты. Походили, поспрашивали и уехали. Да…, – спохватился Брыкин, – его товарищ сказал, что вроде бы перед их приходом слышал выстрелы.

А тут проходит ещё какое-то время и в областных новостях по телевизору проходит информация, что такого-то числа, на такой-то трассе в дребезги разбивается микроавтобус, в котором ехали погибшие сотрудники службы безопасности местного олигарха Мостовикова. И трупы в аварии так были изуродованы, что их всех хоронили в закрытых гробах. Виновный в аварии водитель микроавтобуса. А ваш товарищ ещё раньше пробил, что коттедж как раз и числился за корпорацией Мостовикова. Вот вам и позвонил, предполагая, что там может находиться нарко лаборатория, а трупы погибшей охраны говорят, что идут внутренние разборки.

Получив информацию Эдуарда Константиновича, и уже от вас, я по своим каналам пробил обстановку в области и в регионе на наркотики. Всё как обычно, не отмечено появление новых наркотиков, объём поставок и сбыта не увеличился. Так что, вариант с наркотиками и внутренними разборками отбросил. С коттеджем тоже всё в порядке, построен на законных основаниях, полтора года назад. А потом, честно говоря, отставил на некоторое время в сторону это дело. Просто не было зацепок.

А тут, слыхали наверно, у нас в городе случилось ЧП!? Ещё по федеральным каналам дня два рассказывали и показывали…!? Там, вполне благополучный военный пенсионер, на почве поствоенного синдрома кучу трупов наделал…

– Да…, краем уха что-то слыхал…

– Я тоже особо не интересовался. Таких случаев по стране до полна… А тут, буквально на следующий день, после этого ЧП, звонит ваш Эдуард Константинович и предлагает приехать, так как появилась новая информация. Приезжаю, а там у него сидит его товарищ детства, который рассказывает, что вот этот военный пенсионер, полковник, каждое утро гонял на велосипеде мимо их базы. И в то утро, когда люди Мостовикова кого-то искали, тоже в то время ездил и им они тоже интересовались. Я вникаю в это дело и оказывается, он помимо кафе ещё устроил стрельбу и у своего дома и пострелял там людей опять же Мостовикова. Три трупа. Два сразу, один умер по дороге в больницу и два раненых.

– Ты гляди… Бравый вояка… Ещё есть у мужика порох в пороховнице…

– Был, Артём Николаевич… К сожалению был.

– Почему был? Насколько помню, его живым взяли…

– Я отдельно на этом остановлюсь. Так вот, поставил своим парням задачу, неофициально тряхануть свидетелей в кафе. И вот что рассказал бармен. Сразу после стрельбы, примчались люди Мостовикова во главе с его ближайшим помощником, неким Михайловым и до прибытия полиции что-то искали. Даже по карманам пенсионера шарили.

– А что, этот бармен, лично знает людей Мостовикова?

– Нет. О них я узнал от одного полицейского, который мне был должен. Полиция по вызову приехала в кафе и застала там их. Объяснение с их стороны было следующее – Люди Мостовикова отдыхали на такой-то улице, когда на них беспричинно напал вот этот человек. Пострелял их, захватил машину и погнал в город. Они за ним и приехали в кафе сразу после стрельбы….

А теперь перехожу к самому главному. Военного пенсионера, Сергей Михайлович зовут. Фамилию я пока намеренно не говорю, но вы её знаете. Взяли живым и здоровым прямо на месте преступления, с левым стволом. И с этого ствола и пострелял около своего дома первых людей Мостовикова. То есть, он шёл в кафе целеустремлённо и очевидно предполагал, что на него нападут и нападут именно эти люди. Поэтому он и действовал так дерзко.

Но у него полностью стёрта память. Вообще полностью. Его привезли в СИЗО, а он ссытся, срётся, и вообще все повадки новорождённого. Его отправили в психиатрическую больницу на обследование и я разговаривал с главным врачом. Говорит уникальный случай: либо полностью стёрта память, либо она загнана в такие слои мозга…. И они грешат на проснувшуюся контузию, которую он получил на войне. Вроде, как под сильным стрессом, всё это произошло. Так вот я сложил всё вместе – коттедж Мостовикова, вполне вероятная лаборатория, люди Мостовикова, которые интересовались им, стрельба у его дома и трупы опять же людей Мостовикова там, кафе, где опять люди Мостовикова и они что-то там искали. Предполагаю, что они искали что-то похищенное пенсионером.

Брыкин замолчал, чтобы промочить горло, а Леонтьев после некоторого молчания утверждающе спросил: – Так что…, у них есть некий прибор, которым можно стирать всю память?

– Я тоже так сначала подумал, но всё оказалось ещё хуже. У меня сложилась следующая логическая цепочка – коттедж с охраной – пенсионер велосипедист – устроенная стрельба пенсионером у его дома с людьми Мостовикова, которые явно хотели его захватить или что-то забрать у него – кафе, где снова люди Мостовикова его обыскивают и что-то ищут. Раз шаряться по карманам, значит это что-то небольшое. Стирание памяти – значит прибор. Примерно так. А раз прибор и охрана покупает большее количество продуктов, значит там не нарко лаборатория, а скорее частная тюрьма и лаборатория, но связанная что-то с электроникой. И тогда я взял сводку о пропавших не просто людях, а связанных с наукой. И тут же наткнулся на заявление о пропаже сразу нескольких научников с местного академ городка. Причём они исчезли друг за другом с разницей в несколько дней полтора года назад и все работали в одной лаборатории. А сопоставив даты, получилось – они пропали через месяц после сдачи коттеджа Заказчику, то есть корпорации Мостовикова. Были возбуждены уголовные дела по факту пропажи. Даже наше ФСБ занималось им, считая, что они смотались за границу, но потом затихло всё безрезультатно. Бесследно пропали и всё расследование зашло в тупик. Я сгонял в академ. городок и под эгидой продолжения расследования поговорил с ведущим профессором, такой весь вальяжный из себя, курирующим их исследования. Чем они занимались!? А занимались они темой передачи больших масс энергии на большие расстояния без проводов – важно так заявил он мне. А потом я спустился до заведующего лаборатории, где они работали и поговорил там приватно. Так заведующий, довольно простой и гораздо больше знал, чем его начальник. Говорит: – Да…, в рабочее время они занимались этой тематикой и были хорошие подвижки в этом направление. Но, практически каждый день, они оставались на сверхурочные и работали уже над своей темой.

– Какой темой? – Спрашиваю его. Тот покривился лицом, помолчал и заявил буквально следующее.

– Да хернёй они занимались. Утверждали, что раз мы подходим к решению передачи энергии без проводов, то тогда возможны передача и другой информации. Более тонкой…. И метафизической. Прямо так с презрением и сказал – Метафизической… Я, мол, в это не верю и считаю алхимией от науки и бессмысленными поисками мифического «философского камня». Поэтому особо туда не вникал…, – но я на него надавил и он мне написал, чем они там занимались. Пообщался с их жёнами, те заявили, что их мужья занимались какими-то секретными разработками… Больше они ничего не знают. Но одна всё-таки обмолвилась. Её муж по пьянке разоткровенничался и кое-что рассказал.

Брыкин ткнул пальцем в папку: – Там полностью все материалы. Дальше рассказывать не буду. Хочу, чтобы вы с листа восприняли эту проблему. Только просьба, Артём Николаевич, никого больше не посвящайте в это.

И как бы ставя точку в их разговоре, дверь открылась и секретарша Нина доложила: – Офицеры на совещание прибыли….

– Хорошо, Нина. Ещё пару минут. Я прочитаю. Как тебя потом найти?

– Вот левый номер телефона…, – Брыкин быстро написал на салфетке номер, Леонтьев глянул на него, кивнул головой и озадаченно задрал брови в верх.

– Что так серьёзно?

– Очень серьёзно.

* * *

Леонтьев, довольно вздохнув, опустился в кресло и с удовольствием оглядел накрытый стол, своего протеже, сидевшего напротив. С интересом обвёл взглядом богато отделанную нишу, тяжёлые бархатные портьеры красного цвета, отделанные по краям бахромой, которые по желанию клиента ресторана могли его мигом отсечь от общего зала. С любопытством выглянул туда и чисто профессиональным взглядом прокачал пока ещё немногочисленных посетителей, не забывая полюбоваться женщинами, непринуждённо сидевшими за столиками со своим спутниками и небольшой стайкой уютно расположившихся у барной стойки. Потом снова обратил свой взгляд на столик и с энтузиазмом хлопнул ладошами: – Ну что, Слава, давай начнём общаться…

Первые десять минут они непринуждённо общались на общие темы – семья, служба, интересы, отдых и со стороны, для наблюдателя, если такой имелся, они хорошо вписывались в образ общения отца и сына. Или старшего, умудрённого опытом товарища с младшим.

Но, успешно создав такую благостную картинку и усыпив бдительность вполне возможного наблюдателя, генерал незаметно достал из кармана глушилку и нажал на кнопку.

– Смотри-ка, действует, а то всё-таки сомневался, – генерал с улыбкой кивнул в зал, где сидевшие недалеко от ниши, мужчина и женщина, недоумённо крутили в руках сотовые телефоны, по которым они только что разговаривали. Нажимали на кнопки и прикладывали телефоны к уху и снова крутили их в руках.

Генерал откинулся на спинку длинного дивана и начал серьёзный разговор: – Слава, я поражён. Ты сам-то в это веришь?

Брыкин непроизвольно надул губы, потом протяжно пфыкнул воздухом: – Да я понимаю ваши сомнения, Артём Николаевич. Вы пока только просто прочитали. А я провёл работу, пропустил всё это через себя и верю на 99%. Один процент всё-таки оставляю на разную там околонаучную хрень.

– Что ж…, весьма высокий процент… Весьма…, – генерал задумчиво забарабанил пальцами по коже дивана, – сам-то что думаешь?

– Вот к вам за этим и приехал, – Брыкин пододвинулся поближе к Леонтьеву, – я ещё молод, чтоб принимать такие решения. Сигнал пошёл от вас, а у вас богатый жизненный опыт, высокая должность, куда стекается гораздо больше информации, что даёт вам возможность шире мыслить.

– Аааа…, – с досадой махнул рукой генерал, – всё это – жизненный опыт, высокая должность после того, что прочитал – совершеннейшая ерунда. Как всё равно песчинка на фоне всей вселенной. И это очень опасное знание для нас обоих. Сам-то о чём подумал, когда узнал с чем столкнулся?

– Ооооо…, Артём Николаевич…. Ооого… го… го, конечно, мысли чисто эгоистичные и обычные человеческие. Вот только по возрасту я не совсем подхожу…

– Ха…, ха…. У меня, Слава, тоже первые мысли были, когда подумал – А вдруг это правда? И тоже, отметь мою откровенность, тоже эгоистичные и человеческие. Тем более, что по возрасту как раз подхожу… Но…

Генерал значительно посмотрел на Брыкина и со значением поднял указательный палец вверх: – но мы с тобой, товарищ подполковник – ОФИЦЕРЫ. Государевы люди и должны мыслить интересами государственной безопасности. Если этот прибор с его возможностями попадёт не в те руки – это будет полный звиздец с неуправляемым процессом. Если об этом приборе информация станет известна всем… А особенно там – за бугром. Я даже не представляю, какая это будет задница. Что начнёт твориться в мире и какие последуют предъявы нам на государственном уровне. Да нашу страну просто раздавят и ничто нам не поможет, только бы этот прибор себе заиметь. Конечно, это по максимуму, но и так такие проблемы возникнут….

Чёрт…, правильно говорят – «Тяжела шапка Мономаха». Но раз так дело пошло, придётся брать ответственность на себя. Если бы только Мостовиков со своим помощником были наши противники, это один вариант и самый простой. Зачистка всех, кто хоть как-то к этому причастен. Но вот то что, этот военный пенсионер Пятунин Сергей Михайлович является отцом известного нам обоим генерала ГРУ, принципиального нашего конкурента – всё осложняет.

Леонтьев досадливо чмыкнул уголком губ и задумчиво посмотрел на собеседника. Брыкин, молчал и на последние слова генерала лишь помотал головой, соглашаясь с озвученным выводом. За столом повисла тишина, нарушаемая лишь мягкой и приглушенной живой музыкой, доносившейся от далёкой эстрады. Ресторан был дорогой и респектабельный, клиентура соответствовала, поэтому на эстраде расположился небольшой оркестрик и в полумраке играл что-то приятное и располагающее к откровенному общению. И генерал и его соратник невольно подались очарованию музыки и поплыли по её волнам, погрузившись в свои мысли. Если бы они были сугубо гражданскими людьми с интеллигентским воспитанием, наверняка они так бы и плыли…, плыли…, а когда музыка закончилась, ударились в милые детские воспоминания и к концу вечера нарезались до минора. А профессионалы высшей марки, лишь прислушались к расслабляющей музыке и продолжали напряжённо мыслить в поисках решения. Первым стряхнул с себя очарование музыки Брыкин, решительно пододвинулся вплотную к столу, опёршись на него грудью, продвинулся ещё вперёд, насколько позволил ему это сделать края столешницы.

– Так-то оно так…! Но мы-то на несколько шагов впереди. Я уже свою работу провёл и весь расклад перед нами. Мы ведь уже можем принимать решение, а ГРУшнику ещё надо всё это перелопатить и прийти к такому же выводу, что и мы. И если он такой крутой, как мы думаем, то к результату он придёт тоже только через месяц. Так что, никаких сложностей я пока не вижу. Фора у нас достаточная.

Генерал спокойно выслушал горячечное заявление подполковника и тоже пододвинулся к столу, спокойно осмотрел стол, выбирая, что ещё положить себе на тарелку и, сделав выбор, стал накладывать мясной салат и коротко распорядился: – Давай, Слава, наливай по чуть-чуть…, и начал не спеша рассуждать, – то, что ты знаешь о генерале Пятунине – ерунда. Мелочь. Я его по долгу службы и по межведомственным отношениям знаю гораздо лучше. Это молодой, дерзкий, даже можно сказать борзый генерал. И если он на чём-то не споткнётся или не перейдёт кому-то высшему дорогу – он далеко пойдёт. Ты вот, Слава, провёл всё расследование по стандартной схеме и один за месяц. А он, к нашему великому сожалению, мыслит весьма нестандартно. Я даже не сомневаюсь, что он сейчас уже ведёт собственное расследование насчёт своего отца. И будет действовать очень жёстко и не один, а кинет ещё туда своих волкодавов. Так что времени в месяц у нас нет…. А если он ещё плюнет на все условности – Что он тогда может сделать…? И как только упрётся в Мостовикова, да…, возьмёт его и его помощника…. И тут я просто уверен – он их обоих расколет до самой жопы. И когда он узнает всю правду, тогда мнение общественности и последствия ему будут вообще «до лампочки». Давай…, поехали…

Леонтьев и Брыкин выпили. Генерал с удовольствием жевал свой салатик, с полуулыбкой поглядывая на задумчиво ковыряющего в своей тарелке Славу и ожидая от него вопроса, который вскоре последовал.

– И что, генерал Пятунин, такой серьёзный противник, что мы мало что можем ему противопоставить?

– Да нет…, есть у него минус. Причём очень существенный, – Артём Николаевич задумался на мгновение, прожевал закуску и значительно постучал вилкой по столу, обращаясь к Брыкину, но на его стук у стола мигом возник официант.

– Да… Что угодно? – Застыл вышколенный официант в ожидание распоряжения клиента.

– Ээээ…, дорогой, да я не тебя звал. Но…, впрочем, раз ты тут… Давай быстренько, наведи порядочек на столе и повтори вот эту закусочку.

В течение минуты, пока официант наводил порядок, убирая использованную посуду, заменяя её чистой, генерал и Брыкин в расслабленных позах сидели на своих местах, бросая мимолётные взгляды в зал и ничего там не видели, потому что в их головах шла напряжённая работа мысли.

– Есть минус, – повторил генерал, когда официант улетучился за новыми порциями салатов, – он очень эмоционален и вспыльчив и в этом состояние часто совершает ошибки. Правда, быстро приходит в себя и исправляет их. Но свой вред они всё-таки приносят. На этом и попытаемся сыграть. На следующей неделе у нас совместное совещание, вот там я попытаюсь его прощупать, чего он достиг в своём личном расследование. А пока действуем вот так. Ты возвращаешься к себе. Очень быстро должен определить круг людей Мостовикова, кто причастен к этому делу, вернее хоть что-то могут знать о приборе. Как ты это будешь делать, я не знаю. Тебе там на месте виднее. Но как только ты с кругом определяешься, я высылаю к тебе группу зачистки. Они будут действовать независимо от тебя. Ты только списочек мне приготовь, а задачу они получат от меня. Так будет лучше. А ты параллельно изучи этого отпрыска Паршикова. Как только разберёмся с Мостовиковым и другими, берём этого Кирилла за жабры и без жалости трясём его. Нам он сам не нужен. Нужен прибор и вся по нему информация. Тогда и будем думать, что делать и как делать с этим прибором. Задача понятна?

– Да понятна… Только мы опять идём по стандартной схеме, а вы сами говорили, что Пятунин может пойти совершенно с неожиданного хода.

– Слава, чем проще схема, тем выше результат. Он ведь тоже сначала начнёт работать, как и все – со сбора первоначальной информации…, – генерал вдруг сделал серьёзное лицо и официальным тоном произнёс, – а теперь, товарищ подполковник, хорош о делах и давайте пообщаемся на общие темы, – и рассмеялся, поднимая свой бокал с коньяком навстречу бокалу Брыкина.

* * *

Мостовиков недовольно поморщился, заканчивая разговор, и положил сотовый телефон в карман, после чего, слегка нагнув голову, с любопытством стал смотреть по сторонам через лобовое стекло. Он наконец-то согласовал встречу с Паршиковым и ехал сейчас, так сказать, по территории своего конкурента.

Сам он к месту своего проживания подошёл по-простому. Купил несколько участков в новом, строящемся коттеджном посёлке и отгрохал там себе огромный дом, закрыл обширную домовую территорию высоким, глухим забором и особо не заморачивался – как там за забором? Чем живёт посёлок? А вот Паршиков поступил по-другому. Всё его бесшабашное детство у него было связано с недалёкой от областного центра деревней бабушки и дедушки, куда родители сплавляли его на летние месяца. Местный совхоз был богатым и многолюдным и летние месяца Гришка Паршиков проводил весело и познавательно в компании таких же местных хулиганов. А с началом 90х и с развалом СССР деревня стала быстро хиреть, молодёжь сбегать в окрестные города и близкий областной центр. Вначале нулевых гикнула большая животноводческая ферма, потом постепенно стали сжиматься пахотные угодья и ещё лет пять и земли сельхоз назначения оказались бы под бурно развивающейся логистикой или ушли под промышленные предприятия, которые активно выводились из столицы региона. Или там как грибы выросли бы многочисленные коттеджные посёлки. К этому времени Паршиков вошёл в силу и заработал свой второй миллиард. Быстро подсуетился в администрации области и города и через какое-то время все жители деревни вдруг узнали, что вся земля вокруг деревни, да и сама деревня выкуплена не без известным Гришкой Паршиковым в частную собственность. Деревня вскинулась в возмущении – Как??? По какому праву и на хрена????

Местными активистами был быстро созван сход сельчан, на который был вызван и сам олигарх Григорий Константинович Паршиков, чтобы он разъяснил – По какому праву…? На хрен…???

И Паршиков приехал мигом и очень убедительно сумел нарисовать красивую картинку Нью-Васюков, что уложилось всего в две фразы – «Потерпите два года и вы будете жить в Европе и получать как в Европе. Областной центр будет продолжать жить в России, а вы в Европе…»

Конечно, сельчане не сразу поверили в такое смелое заявление бывшего хулигана Гришки, которого не раз ловили в своих садах и лупцевали по заднице. Но когда вокруг полуразрушенного Дома культуры бродит многочисленная сумрачная охрана, приехавшая с Гришкой, а в зале такие же амбалы многообещающе и запоминающе смотрят на кричащих смутьянов, начинаешь верить во всё, что тебе скажут со сцены…

Не уложился в два года. В три. Уложился. И теперь на месте умирающей деревни появилось мощное сельскохозяйственное предприятие, где на окраинах появился большой автопарк с новенькой техникой, сама деревня преобразилась настолько, что её деревней уже было сложно назвать. Всё заасфальтировано, выровнено, новенькие заборы… Освещение. Где было с домами совсем худо – безжалостно всё снесено и построен на этом же месте новый дом, по современным технологиям, где по всем комнатам боязливо бродили испуганно-изумлённые хозяева. Испуганные, потому что их практически силой вывозили из старого жилья, куда-то селили, а через четыре месяца возвращали на старое место, но в новый дом с новым подворьем. И они ещё пару месяцев боялись что-то там включать и пользоваться неведомыми бытовыми приборами, которые они видели только по телевизору. А тут ещё в доме, в качестве бесплатного приложения, стоял и сам огромный телевизор, где только инструкцию по пользованию нужно изучать пару недель.

Где не требовалось такого радикального вмешательства: фасады, дворовые постройки приводили в порядок, заводился газ и бонусом шли остальные приятные мелочи. Школу, два детских садика, новенький Дом Культуры, современный спортивный комплекс, двухэтажный торговый центр даже не стоило описывать. В областном центре такие учреждения с современной начинкой можно было пересчитать по пальцам. И деревенские вдруг очнулись – оказываться, жить то можно и хорошо жить. А новый свинокомплекс по итальянской технологии. Животноводческая ферма с чистенькими, задумчивыми голландскими коровами, с выменем в чуть ли не в двадцатилитровую бадейку, тепличное хозяйство, распаханные угодья, что сразу заняло хорошо оплачиваемой работой всё взрослое население, заставило изменить взгляды на жизнь подавляющего большинства сельчан. Ну, а кто не изменил – были безжалостно выселены за пределы населённого пункта….

А в центре деревни, на обширном заброшенном пустыре, который когда-то, в далёкое советское время играл роль стадиона, Паршиков возвёл свою резиденцию. Деревню, отступив от её окраины на километр, обнёс забором из высокой и прочной сетки Гиттер. Вдоль неё, с внутренней стороны, проложил асфальтовую дорожку, по которой каждый час проезжал с проверкой квадрацикл охраны. А это по периметру около 12 км. Помимо того, что сетка была под сигнализацией и видеокамерами. Теперь в деревню можно было проехать только через два КПП и то только по предварительному согласованию. Местные ездили по спецпропуску и вся охрана знала всех местных в лицо. А их было достаточно много – около полутора тысяч жителей. И во всё это он, не пожалев, капитально вложился. Это было десять лет тому назад и сейчас всё вложенное давало приличные деньги через продажу собственной торговой сети и государству. А местные прямо боготворили своего земляка и если бы на Паршикова захотели совершить наезд, тем более здесь, тогда нападавшие или враги Паршикова, имели сначала бы дело со всей деревней, а лишь потом с самим олигархом….

– Молодец, Григорий Константинович…, – Мостовиков откинулся на сиденье, увидев открывающиеся капитальные ворота усадьбы, а через них, спускавшегося по высокой и широкой каменной лестницы самого хозяина. Машина проехала немного вперёд и зарулила на стоянку для авто гостей.

Андрей Иванович не спеша вылез из машины и пока запахивал на себе лёгкое пальто, мимолётно окинул взглядом приусадебную территорию, слегка позавидовав основательности и обустройству, и снова, про себя, похвалил Паршикова. Крепкий, высокий бетонный забор, выполненный под дикий камень, массивные ворота, которые даже тараном не пробьёшь….

– Танком да…, а машиной – хрен…, – прикинул Мостовиков.

Просторный кирпичный домик слева от ворот для дежурной смены охраны, там уже стояли двое крепеньких ребятишек и настороженно глядели в сторону приехавших. Ещё двое маячали по обе стороны громадного центрального здания и так стояли, что при необходимости они могли нырнуть за угол и тут же выскочить оттуда с тяжёлым вооружением для поддержки огнём остальных. И явно, откуда-нибудь ещё пару человек контролировали приезжих, тем более ярых конкурентов и врагов. Но Мостовиков вышел из машины один и, навесив на лицо жизнерадостную маску, направился навстречу Паршикову, спускавшемуся с высокого и просторного, выложенного мрамором, крыльца.

На крупном, волевом лице Паршикова тоже холодно сияла дежурная улыбка и хоть и враги-конкуренты, но этикет нужно было соблюдать. Обменялись краткими и крепкими рукопожатиями, приобнялись, слегка похлопывая друг друга по плечам и отстранились, после чего Паршиков гостеприимно махнул рукой в сторону и повёл гостя к лёгкой беседке, где всё уже было готово к переговорам.

– Честно сказать, Андрей Иванович, твой звонок и предложение встретиться было для меня неожиданностью. – Они шли по вымощенной диким камнем дорожке, настраиваясь на серьёзный разговор и предворяя его лёгкой пикировкой.

– Неожиданности всегда бывают неожиданными, – скаламбурил Мостовиков, а Паршиков хмуровато буркнул на это своё видение.

– Главное здесь, чтобы неожиданности были приятными, а то мне сейчас не до скверных новостей. Надеюсь, ты без них приехал. Без предъяв…?

– Без них…, без них… мне и своих неприятностей хватает, тем более что слышал, какая неприятность случилась с твоим сыном.

– Да уж…, да уж…, не дай бог никому такое…, – задумчиво протянул хозяин и сделал приглашающий жест гостю, показывая, куда тому сесть.

– Согласен с тобой. У меня вон дочка, чуть моложе твоего, так я со страхом жду того момента, когда она кого-то за руку приведёт в дом и скажет – Мама, папа, познакомьтесь… Ладно, если толковый и нормальный будет…!? А вдруг чмо какое-нибудь современное приведёт? Потом наделают мне таких же внуков…!? Как они сами….

– Во…, во… Мой ведь такой же шалопай. Надеюсь, что – Был… Лишь бы гулять и девок трахать. О будущем вообще не задумывался и я тоже не знал, что делать. А чего задумываться, когда папа с мамой есть. И денег всегда дадут. Но, Слава Богу, этот случай заставил его встряхнуться и задуматься. Дня три ходил по дому молчаливый, а потом подходит ко мне и говорит – Папа, подумал я тут. Всё…, нагулялся, пора жизнь свою строить. Пристрой меня куда-нибудь. Вот в тот вечер, мы впервые с ним по серьёзному поговорили.

– Ну, так вот…, – радостно заулыбался Мостовиков, разводя руки в сторону, – давай его ко мне устроим, пооботрётся в моей фирме и глазами твоими ещё будет у меня. Тем более, что к тебе с деловым предложением приехал.

Паршиков на правах хозяина разлил по пузатым бокалам насыщенного янтарного цвета коньяк и протянул один гостю: – Давай, Андрей Иванович, выпьем за моего сына, чтоб у него всё нормально было. Я уже всё обстряпал, так что работать он у меня будет в другом месте. Пока рано ему по нашему пути идти. Может оно и к лучшему…, – задумчиво закончил Паршиков, покрутив в воздухе бокалом, и несколько отстранённо выпил свой коньяк.

Мостовиков в свою очередь отсалютовал хозяину, приподняв стеклянно сверкнувшую посудину, и одним большим глотком выпил, крепко, по-мужицки дыханул и спросил, закусывая: – Куда, если не секрет?

– Да в общем и не секрет, но лучше промолчу. Мне самому интересна его реакция на его первые рабочие дни. Да что мы о сыне? Ты чего приехал? – Вдруг вскинулся Паршиков.

Мостовиков энергично защёлкал пальцами над небольшим столиком, взглядом окидывая его содержание, потом быстрым движением протянул руку к бутылке с коньяком и сам стал наливать по бокалам коньяк, приговаривая: – Ну, ты наверно слышал, что меня москвичи пригласили в крупный федеральный проект в нашем регионе…!?

– Слышал, слышал. Тебе предложили, не мне. И губернатор за то был рьяно.

– Ну да. Сработали связи и всё прочее. Но…, чёрт побери, не тяну я там немножко. Можно, конечно и кредит взять. И ведь с охотой дадут. А тут подумал, покрутил всё это… Может старею уже, может ещё что!? Но подумал – губернаторы и москвичи приходят и уходят, а мы тут родились, живём, а значит и останемся. И чего мы тогда тут воюем друг с другом!? И родилась очень положительная мысль – Надо объединяться. Вместе мы сила, а поодиночке нас сожрут эти варяги. Так что я с предложением дружбы и приглашаю в проект на паритетных условиях. Давай всё забудем, что было и пошли вперёд вместе.

– Хм…, – Паршиков задумчиво покатал бокал в руках, – предложение интересное и неожиданное. Надо подумать. Слишком много мы с тобой бодались, поэтому твоё предложение нужно рассмотреть со всех сторон, всё взвесить, а не кидаться, как в ледяную прорубь… А!?

– Что ж, люди мы с тобой деловые. Я на твоём месте поступил бы точно также. А для того, чтобы, хорошо думалось, вот тебе тот проект. Посмотри, оцени и моё доверие к тебе тоже. А я пожалуй поеду, дел полно…, – Мостовиков перегнулся через стол и положил перед Паршиковым красивую, кожаную папку.

– А не боишься вот так отдавать информацию, – Паршиков упёрся пальцем в папку и пристально посмотрел на Мостовикова.

Тот встал, усмехнулся и покачал головой: – Не боюсь. Этот проект полностью заточен на меня. С тобой просто никто не будет разговаривать.

После того как за машиной Мостовикова закрылись мощные ворота, в беседку поднялся начальник службы безопасности. Был он из ФСБэшников, высоко летал в региональном управлении, деловой и хваткий, ещё старой советской школы, отчего у него везде были свои люди, подвязки и нужные связи. Поэтому, ещё до выхода на пенсию, Константинов получил предложение о своей будущей работе и, не колеблясь, согласился. А Паршиков ещё ни разу не пожалел о своём приобретении. А будучи начальником службы самой мощной и богатой частной службы безопасности в регионе он владел через свои источники и связи эксклюзивной информацией. И не только владел, но мог на неё и влиять в пользу своего шефа, если в этом возникала необходимость.

Кратко рассказав о ходе беседы, Паршиков сделал вывод: – Олег Андреевич, хорошо зная Мостовикова, я не верю в искренность его предложения о дружбе и сотрудничестве. Что ты думаешь о таком неожиданном ходе? И есть ли какая сторонняя информация? А то у меня такое создалось впечатление, что началась крупная игра, с очень высокими ставками и нас хотят использовать вслепую. И что самое печальное, об этом мы не ничего не знаем. Давай, Олег Андреевич, подымай все свои связи, дави на все кнопки, но к вечеру мне нужна хоть какая информация.

– Хорошо, но у меня тогда встречный вопрос по Мостовикову, по вашей линии, чтобы не отвлекаться при сборе информации в лишнюю сторону – У него сейчас есть проблемы в бизнесе? Или какие-нибудь конфликты интересов?

– Конфликт интересов всегда есть, но на данный момент я не вижу в нашем регионе какой-либо крупной борьбы, чтобы нужно было нам объединяться. А с бизнесом у него всё в порядке и вот этот проект, – Паршиков сильно постучал пальцем по папке, – твёрдое доказательство тому. Давай…, до вечера.

Поздно вечером они вновь встретились. Правда, уже не в беседке, а в специальной комнате для особо секретных переговоров, где было минимум самой простой мебели, голые бетонные стены и мощная дверь, надёжно перекрывающая любые звуки. И то, перед разговором, бывший ФСБэшник, минут пять сосредоточенно водил прибором по комнате, проверяя её на жучки, после чего удовлетворённо кивнул головой.

– Чисто…, – коротко доложил Паршикову и оба вышли в коридор, где достали свои сотовые телефоны и положили внутрь стального сейфа и скрылись в комнате, плотно закрыв двери, которую тут же своими спинами закрыли доверенные охранники.

– Что, так очень серьёзно? – Паршиков вопросительно смотрел на Константинова.

– Пока непонятно, но если эта информация уйдёт налево или станет известна, то полетят кой с кого не хилые погоны, а то и может хуже. И нас это коснётся тоже и серьёзно. Но прежде чем начать, мне бы хотелось услышать ваши соображения со стороны предложения совместного бизнеса.

Паршиков вышел из вольной позы на простом стуле и облокотился руками на голую, полированную поверхность, опять же простого стола, где даже при великом желании не пристроишь жучка.

– Да нет там ничего. Нормальный, денежный проект, сулящий хорошие перспективы. У меня сначала мысль возникла, что этим проектом Мостовиков хочет меня подставить и убрать как конкурента или хотя бы принизить, чтобы самому выйти на первый номер. Но нет – всё чисто. Да и большого смысла меня убирать из бизнеса у него нет. А так у нас в регионе есть баланс сил и интересов, и мы не лезем по большому на чужую территорию. Мы тут с ним банкуем. А если кого-то из нас убрать, то начнётся передел сфер влияния, а это война. Тут что-то другое…, – Паршиков замолчал и коротко кивнул, типа: а что у тебя?

– Вот что я, Григорий Константинович, нарыл. Тут много чего непонятного, но то что у нас под боком идёт большое и тайное движение – несомненно. И в нём помимо Мостовикова задействованы очень мощные силы, в том числе и московские государевы структуры. И кто или что за цель всего этого – непонятно. По-моему у нас в регионе нет таких фигур, чтобы Москва начала устраивать здесь свои тайные пляски с дальним прицелом. Без обид, но вы, Мостовиков и даже губернатор для столицы слишком мелкие фигуры. Если бы было что, то всё прошло по стандартной схеме – арест и объявление об очередном крупном коррупционере с показом коллекций часов, ручек и другой лабуды для телевизионного быдла. Значит – другая цель. И тут пока не знаю, как это вам озвучить, но косвенные данные указывают на вашего сына.

Константинов замолчал, а Паршиков изумлённо воскликнул: – Опля…, это ж куда он вляпался? То-то он после всего этого молчаливый и задумчивый ходит. Так этот спятивший вояка за ним шёл? – Тут же сложил мозаику шеф.

– Не исключено…

– И какая связь между ним и моим сыном? И причём тут Мостовиков? – Тут же выдал ряд вопросов Паршиков.

– Григорий Константинович, я сейчас вам расскажу всё по порядку и дальше надо думать, и очень крепко думать. Весь этот случай с воякой изложен в официальной версии следующим образом. Полковник, участник боевых действий, да не в одной войне, контуженный, насмотрелся негатива по телевизору и на фоне поствоенного синдрома сошёл с ума. Достал где-то оружие, а скорее всего привёз как трофей с одной из войн и пошёл в кафе пострелять золотую молодёжь. Но по пути вступил в конфликт с группой мужчин и начал там стрелять, в результате трое убитых и два раненых. Забрал их машину и двинулся в кафе, там тоже убил двоих охранников и потом у него окончательно заклинило мозги и он впал в обоссаное и обосранное детство, в прямом смысле слова….

– Так… Это я знаю. И…? – Паршиков упёрся руками в кромку стола и впился глазами в своего главного охранника.

– Так вот. Люди, которых пострелял на улице полковник, заметьте, практически рядом с его домом, оказались людьми Мостовикова. С его доверенного круга охраны. И когда в кафе всё произошло, туда вперёд полиции прискакал доверенный помощник Мостовикова, известный нам Михайлов Юрий Петрович, с несколькими охранниками и что-то там искали. Значит, у них уже была наводка на этого полковника и, судя по быстроте, как они там появились, они вполне могли знать, куда и зачем направлялся вояка. – Константинов откинулся на спинку стула и замолчал, давай время для того, чтобы шеф сумел переварить эту часть информации.

Паршиков молчал, морщил в раздумьях лицо, а Олег Андреевич терпеливо ждал, когда шеф всё услышанное взвесит на своих внутренних весах и будет готов к дальнейшему.

Через некоторое время Григорий Константинович поднял глаза на своего подчинённого: – Я так понял, что это не всё и главное впереди.

– Да, Григорий Константинович, всё что я вам сейчас рассказал лишь вершина айсберга, которую все видят и могут даже потрогать. Всё самое интересное находиться под водой и подводную часть могут видеть только водолазы, да и то не всё…

– Так…, – болезненно поморщился Паршиков, – давай без этой романтической лабуды.

– Да я согласен, – несколько раздражённо, даже с некоторой долей обиды заговорил Константинов, нервно поёрзав на стуле, – Но если вы хотите без лабуды и сухо, тогда в двух словах. Официальное следствие по этому случаю ведёт РУВД Ленинского района. Но вряд ли следователь знает, что помимо него неофициальное расследование ведут сразу несколько силовых структур и куча разных нехилых людей с большими погонами, в высоких должностях, и с не маленькими полномочиями. Но это местные и они пока придерживаются неких рамок приличия, но копают с разных сторон и самое хреновое в одном направлении. И давят, давят на следствие, чтобы те не спустили всё на тормозах. А вот то, что город резко наводнён московским ФСБ и конкурирующей с ними тоже московским ГРУ, вот это уже совсем херово. Те отвязные и отмороженные, церемониться не будут, тем более на фоне их острой конкуренции. Мои источники в ФСБ сказали, что сверху никаких указивок насчёт московских и их действий оттуда не приходило. И они сами о них узнали совершенно случайно. Так вот, самое главное – москвичи, ФСБ и ГРУ, усиленно собирают информацию по Мостовикову и его ближним людям. А самое главное – не по вам, а по вашему сыну. Ну вот, в двух словах. Как вы хотели, – несколько вызывающе закончил доклад Константинов. И откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, как бы отгораживаясь от того, что сейчас рассказал, всей своей позой, красноречиво говоря – Хотели получить главную информацию!? На те…, получите! Я свою работу сделал, теперь крутись сами.

– Охренеть…, – Паршиков был подавлен обрушившейся на него негативной информацией. Обхватил голову ладонями, упёрся локтями в крышку стола и замер. Константинов впервые видел шефа в таком состоянии и в душе сочувствовал ему, но и прекрасно понимал, что быть сейчас рядом с Паршиковым, значит самому оказаться в опасности. Но встать сейчас и сказать, что это твои дела и уйти в сторону, он тоже не мог. Это только для дебилов и незамутнённых интеллектом взглядов со стороны, картинка службы начальника охраны богатого босса выглядит красивой и радужной – поездки на красивых и дорогих машинах, обученные и вышколенные телохранители, готовые выполнить любой приказ, совместные посещения и участие с шефом в различных интересных мероприятиях и тусовок, куда простому смертному нет доступа, сопровождение тела босса за границу, приличный оклад и премиальные… Конечно, и это есть. Но самая настоящая служба, она скрыта от любопытствующих глаз и там, где крутятся огромные суммы денег, нет ничего красивого, а много подлости, жестокости и крови. Так что на такой службе либо до конца с шефом, либо тебя отпускают с фальшивыми улыбками, пожеланиями долгих лет жизни и даже с хорошим «золотым парашютом». Но вот только долгие годы жизни оказываются почему-то очень короткими. Дорожная авария, сердечный приступ, случайное выпадывание из окон элитной высотки или ещё какая-нибудь беда с нехорошим исходом. Богатые похороны, показные слёзы бывших шефов, прочувственные речи на поминках. А всё от того, что слишком много знал, а человек существо слабое и запросто мог проговориться либо захотеть сыграть свою игру.

Всё это прекрасно понимал Константинов, поэтому не встал и не ушёл, а лишь навесил на лицо маску слегка обиженного вида.

– Олег Андреевич, извини. Я был не прав. Ты профессионал, а я вспылил и поддался эмоциям. Всё-таки сын…, – Паршиков тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, – давай и остальное.

– Хорошо, дальше…, – оживился Константинов, – за несколько дней до случая с полковником, у Мостовикова, в автомобильной катастрофе гибнет почти с десяток охранников. Об этом по телевизору ещё сообщали, но так…, лишь поверхностно, а мне известно, что погибли опять доверенная и ближняя охрана Мостовикова, а до этого ещё пропал начальник его службы безопасности. То есть, если всё это связать, то внутри у Мостовикова идут разборки из-за чего-то, про что никто не должен знать. И вот какая логическая цепочка по времени и по длине событий выстраивается – охрана Мостовикова – сам Мостовиков – полковник – ваш сын.

Увидев, что Паршиков встрепенулся и захотел задать встречный вопрос, Константинов протестующе выставил руку вперёд: – Погодите…, это не всё, это пока только простая схема. Дальше – да и сам полковник оказался не прост. И даже в таком состоянии, в каком он сейчас находиться, его нельзя скидывать со счетов. Его старший сын является авторитетным генералом ГРУ и он прислал сюда своих волкодавов для разборок. А про него говорят, что он непредсказуем в своих действиях. Но он ещё как-то вкладывает во всю эту схему. Он заинтересованное лицо. А вот что тут делает в этом плане московское ФСБ, зная, что ГРУшный генерал решает здесь свои родственные дела – непонятно. То ли они его пасут, чтобы подставить на этом деле, типа: использование структуры в своих личных целях. Либо работают по отдельному своему плану, либо страхуются, чтобы опередить ГРУшников.

Вот таков расклад. Да…, чуть не забыл. Перед тем как уезжать в город, поставил задачу заму проанализировать за последние несколько дней насчёт охраны деревни. Так вот, попыток проникнуть через забор было зафиксировано 13 случаев. Тогда как месяц назад, была только одна, и то успели словить бомжа. А тут 13 попыток и ни одного случая задержания, хотя охрана выскакивала практически сразу на все сработки. Было сбито 3 дрона с видеокамерами и пять случаев попыток проехать в деревню через КПП под разными предлогами. Теперь почти всё.

– А что вкладываешь в это «почти ВСЁ»?

– Ээээ…, это, Григорий Константинович, чисто рабочие моменты.

В помещение на некоторое время повисла тишина, которую решительно прервал Паршиков, прихлопнув ладонью по столу: – Так… Заказываю билеты и увожу завтра сына за границу. Да подальше, пока тут не разберёмся…

– Я против и рано.

– Почему?

– Любые решительные действия с нашей стороны, сразу нас выдадут. Противник поймёт, что мы о чём-то знаем или догадываемся и тоже перейдут к кардинальным решениям.

– Какие кардинальные решения? Максимум охраны и хрен они возьмут.

Константинов поморщился на такие наивные заявления: – Григорий Константинович, ну вы рассуждаете как… Как…, как гражданский, не смыслящий в этом деле. А я профессионал и сделал бы всё тихо и культурно. Да хоть всей охраной окружили. А после регистрации билетов, в пограничной зоне, где будет максимум два-три ваших, вернее наших телохранителей, арестовать вашего сына – простая техническая задача. Вот только потом из СИЗО ФСБ вытащить Игоря будет невыполнимой задачей.

– Хорошо…, непримиримо продолжал гнуть свою линию Паршиков, – сидит здесь. Выбираем удобный момент. Сажаем прямо сюда вертолёт и через десять минут в аэропорту, там самолёт уже под парами, оформленный и со всеми разрешениями, взлетаем и уходим за кордон.

– Дилетантство. Сидение Игоря здесь под охраной, тоже тот же сигнал, что мы знаем обо всём. Ночью маски-шоу, ордер на арест и опять СИЗО. А там церемониться не будут, маленький укольчик. В лучшем случаи нам его отдадут ущербным по мозгам, даже разговаривать будет. Может быть… В худшем – всю жизнь будет овощем. Это во-первых. Во-вторых: давайте не будем фантазировать. Жили бы мы в ста километрах от границы, этот финт мог бы пройти. Но мы в середине страны и не в сраной, мизерной Швейцарии. Сбить не собьют, но улететь не дадут.

– Что ты меня всё отговариваешь? – Вспылил Паршиков, – я хоть что-то предлагаю. Возьми ты предложи. Хотя бы вывезти Игоря в багажнике автомобиля, или ещё что-нибудь…

Константинов усмехнулся: – Насчёт багажника, это в последнюю очередь. Когда совсем прижмёт. А сейчас предлагаю следующее. Мы ничего не знаем, ни о чём не догадываемся, ведём жизнь, как всегда. Тем самым давая противнику спокойно работать и дальше, а мы выигрываем несколько дней, чтобы раскрутить ситуацию и выработать на её основе правильное решение. Игорь завтра едет на первый свой рабочий день. Ну…, усилим ему охрану, это будет выглядеть вполне естественно. А сейчас, вы, Григорий Константинович, идёте к своему, сыну, будите его и откровенно разговариваете. Я уж не знаю, как вы будете с ним разговаривать, вы его лучше знаете, но вы должны разговорить его.

Паршиков скривился лицом и, смущённо заёрзав на стуле, почти беспомощным тоном попросил: – Олег Андреевич, может ты с ним сам поговоришь?

– Григорий Константинович, ну это ж ваш сын…, – Константинов развёл руками.

– Да что сын! – Тут же вспылил Паршиков, – да ни хера я его не знаю, совершенно другое поколение, мысли, желание – всё другое. Да и я всё время работаю и всё общение у нас ним сводиться к одному – Как дела? Нормально, папа… Дай денег, мы тут с ребятами… Сколько тебе надо…? Смотри только там… Да нормально, папа, всё будет…. Вот и всё общение. И мама его не знает, потому что живёт в своём бабском мире шмоток, салонов СПА, заграничных поездок и таких же тупых подруг-куриц. А ты всё-таки допросы проводил, знаешь какие вопросы задавать, как задавать… Давай ты, Олег Андреевич. Он же мне соврёт, и я ведь поверю. Это я с другими, с подчинёнными резок и крут. А тут сын, и даже его ударить не смогу, – почти умоляюще закончил Паршиков.

– Ладно, – Константинов устало потёр лоб, – только пойдём вместе и вы объясните суть вопроса, потом уйдёте, а я продолжу…. Только без обид, мне на него придётся довольно жёстко нажать. Наверняка потом прибежит жаловаться…

– Олег Андреевич, смотри сам, только, ради бога, не бей, – болезненно попросил Паршиков.

– Ну…, это крайности. Только психологическое давление…

* * *

Совместное совещание ГРУ и ФСБ по общему для обоих структур делу проходило в обычном режиме и Леонтьев с любопытством наблюдал, как дерут генерала Пятунина. Тот, ещё когда прибыл на совещание и здоровался, был в недовольном расположение духа, а сейчас на мрачное лицо наложилась густая краснота, от едва сдерживаемых внутри негативных эмоций. Драли генерала за мелочи, за упущения, допущенные его подчинёнными в ходе расследования каких-то там дел, но драли как всё равно за полнейший провал. Жёстко, качественно, нелицеприятно и громко. Да ещё и тот, кто лихо катался по болезненному самолюбию генерала, был из обычных паркетных шаркунов, а не как провинившийся, который всю службу провёл «в полях» и был признанным и уважаемым волкодавом-одиночкой. Но генерал-лейтенант Наговицын, был его начальником, вот и приходилось Пятунину багроветь и молча катать желваками. Но через пару минут, опытный, штабной политикан, точно уловив момент, когда нужно вовремя остановиться, разнос закончил и в кабинете повисла тишина. Наговицын сделал пару глотков воды, прочищая горло, и уже нормальным голосом продолжил: – Я понимаю вас, Валерий Сергеевич, и на вашем месте наверно поступил точно также. Но…, за личным, вы забыли о своей работе. И не надо давать мне повода влезать глубоко в работу вашего отдела, поэтому прошу вас отозвать своих оперативников и заняться тем, для чего они предназначены.

Генерал Пятунин тяжело и долго посмотрел на своего начальника и тот сразу смягчил свои требования: – Хорошо…, хорошо. Только из уважения к вам, разрешаю, но только на неделю….

Выйдя из кабинета, по окончанию совещания, Леонтьев догнал Пятунина и, примерившись к его широкому шагу, пошёл с ним по длинному коридору.

– Валерий Сергеевич, прими моё сочувствие.

Тот недовольно дёрнул щекой, но ответно буркнул благодарность.

– Как отец?

Пятунин на ходу мрачно покосился на собеседника, помолчал, но всё-таки ответил: – Херово, впал в детство… Хотя, если бы в детство, хоть разговаривать с ним на этом уровне можно было бы. А так, хрен поймёшь в каком возрасте он находиться… Короче – не важно.

Толкнув от себя тяжёлую дверь, вышли на высокое, выложенное красным гранитом крыльцо и Леонтьев слегка придержал Пятунина за рукав: – Чего-то твои накопали?

– А тебе то что, Артём Николаевич? Это мои проблемы…, – Пятунин повернулся всем телом к Леонтьеву и навис тяжёлой глыбой над невысоким генерал-полковником.

– Не кипятись, генерал, – жёстко одёрнул собеседника Леонтьев, а сделав секундную паузу, уже нормальным голосом продолжил, – это мы можем с тобой конкурировать и бодаться на межведомственном уровне, а тут личное. Сегодня я тебе помогу, а завтра ты мне. У меня там верный человечек служит и сидит внутри ситуации. Знает и имеет там на всех информацию, поэтому возьми номер телефона и как возникнет надобность, пусть смело обращаются. Я его предупрежу. Читай, – и Леонтьев на ладони показал аккуратный клочок бумаги с номером левого телефона, а когда Пятунин кивнул подтверждающе головой, убрал руку с бумажкой в карман.

– Спасибо, – и они разошли с крыльца, каждый к своей машине.

* * *

Поплутав по оживлённым улицам и пустынным переулкам центра Москвы, несколько раз неожиданно меняя направления и убедившись, что за ним слежки нет, генерал Пятунин, наконец отправился к месту встречи в неприметное кафе. Сегодня он встречался со своим подчинённым, бывшим старшим над опергруппой, расследовавшей дело его отца.

Заказал бокал пива, а через пять минут за столик приземлился и майор Зинченко, одетый в джинсы и в свободной рубашке навыпуск.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – негромко поздоровался он с начальником.

Пятунин нервно дёрнул щекой: – Здорово и давай без официоза.

Майор кивнул, внимательно оглядев сидящего напротив, мигом увидев, что генерал находился не в настроении, поэтому докладывать надо чётко и кратко.

– Чтобы сократить время расследования, решили на связях вашего отца и чем он занимался последнее время, не заморачиваться. А начать с перестрелки у его дома и заканчивая кафе, что сразу дало свои определённые плоды.

– Так…, – заинтересованно протянул Пятунин, отхлебнул из бокала и поощрительно предложил, – а ты чего без пива? Иди, закажи…

Через пару минут доклад продолжился: – Официальная версия гласит, что у отставного офицера, прошедшего несколько войн случился синдром и он на этой почве и устроил всё это. Но, копнув поглубже, стало понятно, что его у дома ждали и плотно обложили, поэтому ему пришлось прорываться с боем, с последующими погонями, битиём на улице автомобильной техники и он сумел прорваться к кафе, куда он стремился.

– То есть, у него была там назначена встреча…!? И встреча очень важная раз он был вынужден туда с таким шумом прорываться, – с вопросительными нотками в голосе, резюмировал генерал. – И с кем?

– Мы тоже так сначала подумали, – майор сделал глоток и отставил бокал, – но кафешка чисто молодёжная и на тот момент там никого из достойных на серьёзную и деловую встречу не было. Повторяю – одна молодёжь и сам факт, как только он вошёл, так и превратился, извините, Валерий Сергеевич, в дебила.

Пятунин молчал, продолжая смотреть на подчинённого, и тот внутренне поёжился от тяжёлого взгляда.

– Тогда мы вернулись к эпизоду с перестрелкой у дома. В принципе, тут ничего сложного не было. Он там столкнулся с людьми из службы безопасности местного олигарха Мостовикова и они же гнались за ним до самого кафе. Тоже официальная версия – преследовали, чтобы задержать и обезоружить, но когда мы тряханули персонал – они, люди Мостовикова, прибыли в кафе раньше полиции и что-то искали по карманам у вашего отца. Что – непонятно? Тогда, опять же, под видом следователей ещё раз допросили персонал уже на предмет, кто там мог интересовать вашего отца. И вот что вылезло. В тот вечер там тусовалось около тридцати человек и все обычные посетители, тусовщики из золотой молодёжи и крутящихся вокруг них. Самый золотой мальчик там был сын другого олигарха некого Паршикова и ваш отец двигался по залу именно в ту сторону, где сидела его компания. Правда, не дошёл несколько метров и вот таким стал. То есть, есть два фигуранта – Мостовиков и Паршиков старший. Оба остро конкурируют друг с другом, но горячей войны между ними нет. Правда, у Мостовикова позиции в регионе и на федеральном уровне покрепче, чем у Паршикова. Но если Паршикову дать хотя бы часть преимуществ Мостовикова, то Паршиков стал бы сильнее, чем Мостовиков.

– То есть, отец нёс какой-то компромат на Мостовикова, чтобы передать его через сына.

– Нет. По информации очевидцев он ничего не передал, как уже говорил – он даже не дошёл до их столика. И у него тоже ничего не нашли.

– Тогда я не понял – причину его появления там…

– Самое интересное начинается позже. Через три дня два непримиримых конкурента, вернее Мостовиков приезжает к Паршикову и предлагает не только дружбу, но и долю в очень жирном и перспективном проекте федерального уровня.

– Хм…, интересно. А ты то сам откуда всё это узнал?

– Так позвонил по тому телефону, что вы дали и попросил дать самую последнею информацию по Мостовикову, Паршикову старшему и Паршикову младшему. Так вот этот контакт – подполковник Брыкин, человек генерал-полковника Леонтьева и тот дал развёрнутую справку по фигурантам.

– Хммм…, хо…– хо…-хоооо, хо… хо… То, что он человек Леонтьева, я знаю… – Пятунин ядовито и многообещающе усмехнулся, после чего распорядился, – значит так, Георгий. К этому Брыкину больше не обращаться. Вернее, если только возникнет тупиковая и опасная ситуация – тогда можно. Или не возникнет острая ситуация. Леонтьев с Брыкиным наверняка ведут собственное расследование, помимо ментов и теперь после твоего звонка, они знают на каком этапе мы находимся. И скорее всего, они нас опережают. Вот только любопытно в чём там их интерес. Вряд ли экономический. Что ещё?

– Есть перспективная и интересная информация в плане дальнейших действий по Паршикову младшему. Его зовут Кирилл.

– Так…, так… Ну и…?

– До известных недавних событий в кафе, это обычный шалопай из золотой молодёжи. Закончил институт и, имея на карманные расходы, приличные деньги от папы и мамы, прожигал их во всех тусовках. А вот после кафе, происходит резкая перемена в его поведении. Он запирается в своём доме, вернее в доме отца, где у него есть своя комната, но проживал он постоянно до этого случая в городе в своей квартире. А ещё через несколько дней он обращается к отцу с просьбой устроить его на работу и Паршиков старший устраивает его в администрацию полномочного представителя президента. Он там уже работает два дня и ездит на работу под усиленной охраной. То есть, всё-таки проблема в сынке олигарха или он что-то знает. Предлагаю: изъять сынка и качнуть из него всю информацию. Но это естественно с вашей санкции.

– Хммм…, – задумался генерал и, машинально хлебнув пива, недовольно поморщился, – чёрт, тёплое, как моча…, – и отставил бокал в сторону.

Пятунин широко расставил руки по столу и опёрся на них, как будто хотел встать, но остался сидеть: – Сделаем чисто?

– Всё обставим как криминальные разборки…

– Хорошо, санкцию даю и прикрою если что. Но брать этого Кирилла надо во вторую очередь. Думаю, сначала берите начальника службы безопасности Паршикова. Кто он кстати?

– Бывший ФСБэшник, характеризуется положительно, в смысле оперативной работы…

– Вот его и берите, и потрошите. Если у него будет интересная информация по…, как его там…? Кириллу…!? Вот тогда и того тащите…. Но промежуток должен быть как можно короткий. То есть вечером берёте начальника службы безопасности, а утром сынка. Ну и смотрите, без проколов. Очень уж много я поставил на это. Если ты проколешься и меня возьмут за жопу, то и тебя прикрыть будет некем. Давай, дерзай. Когда вылетаешь?

– Вечером…

– Удачи.

* * *

Подполковник Брыкин сидел в своём кабинете и ничего не видящим взглядом смотрел на недалёкую, противоположную стену. Он был в раздрае. Так то, группа на зачистку прибыла, цели определены, отмашку от Леонтьева они получили. И теперь нужно только надеяться на профессионализм исполнителей. И если бы в этом деле не было конкурентов, то и волнений никаких не было. Но сейчас ГРУшники Пятунина целеустремлённо уткнулись в Паршикова младшего… Вот это как раз сейчас беспокоило и грызло подполковника. С одной стороны, сейчас брать за жабры сынка Кирилла рано. Сначала надо брать Мостовикова и его помощника Михайлова и потрошить их до самого донышка, а вот после этого и за Паршикова младшего можно взяться, имея все козыри на руках. Хотя, конечно, можно сначала похитить Кирилла, а потом взять за Мостовикова с его помощником. Но это только в гангстерских фильмах лихо похищают всех подряд. А тут Мостовиков ездит в окружении подготовленной и крепкой охраны, и у сына олигарха усилена охрана, не так-то просто к обоим подберёшься. Это ведь не кино, где любой прокол создаст совсем не киношные проблемы.

С другой стороны, если ГРУшники возьмут Паршикова младшего, да втёмную… Они ж всё испортят по незнанию. И Кирилла не будет, вернее, вместо него будет ОНО, с которым уже решать и говорить просто не о чем. Одна надежда на то, что всё-таки мы знаем больше ГРУшников и идём на шаг впереди.

Была ещё какая-то смутная и отдалённая тревога на душе, но в чём она – понимания не было. Просто душа томилась в неясном предчувствии нехорошего и явно это было связано с грядущим делом.

– Хммм…, – Брыкин поменял положение тела в кресле выпрямился и рассеянно оглядел рабочий стол. Срочных дел не было, помощника Мостовикова и его самого группа будут брать поздно вечером и по очереди привезут в уединённое место, где и будет Брыкин жёстко выбивать информацию и времени впереди до допроса было море и его как-то надо «убить».

Домой ехать не хотелось, в кабинете сидеть надоело и прежде чем выйти в город и где-нибудь сделать вечерний перекус с парой бокалов пива, решил глянуть новостную строку в Яндексе – Что хоть там в мире и областном центре происходит?

В мире всё как обычно – Сирия и успехи правительственных сил вкупе с военно-космическими силами России, переговоры Турции и России по целому ряду вопросов международного плана…. Президент Украины Порошенко, как всегда отчебучил то ли по пьянке, то ли так уж получилось – заправил полы пиджака в штаны во время фотографирования в Иерусалиме…. Всё как обычно.

– А что там в нашем городишке и его окрестностях? – И Брыкин перещёлкнулся на местные новости, – тоже ничего обычного. Потерялся мальчик десяти лет… Ищут. Городская Дума выразила протест по…. Фигня. А мэрия города обратилась в полицию, ну и пусть обращаются…. А это что со значком молния. Оооо… Ёп…онский городовой…, ёб… тв… блин… В ходе большого приёма, устроенного полномочным президентом в своей резиденции…

Брыкин, мгновенно вспотев, стремительно вскочил с кресла и тут же упал обратно и лихорадочно стал рыться в карманах, откуда наконец-то выудил левый телефон для связи с Леонтьевым. Несколько раз глубоко вздохнул, шумно выдыхая воздух и, успокоившись, набрал в СМС сообщениях кодовое предложение невинного характера, но по получению его генерал-полковник должен отправить своё кодовое слово присланной группе, обозначающее остановить операцию.

Так получилось, что в это же время, но на другом конце города майор Зинченко, тоже срочно сворачивал операцию против начальника службы безопасности Паршикова старшего.

* * *

Честно говоря, в этой хитрой ситуации, которую создал вокруг себя или по-другому сказать – так сложилась судьба, и вину за это чувствовал только перед женой. Причём, с таким…, предательским душком. И как там не крути, а я её бросил. Бросил на старости лет, ради удовлетворения своего самолюбия. А она мне была верным и надёжным партнёром по жизни, да и по моей нелёгкой военной судьбе. А я её бросил. Как-то умиротворённо сидели с ней вечерком на даче, винцо потягивали, разговаривали за жизнь и она мне выдала: – Хочу умереть раньше тебя… Боюсь одна остаться. Пенсия маленькая – как на неё жить? За одну только нашу квартиру вон сколько нужно выложить…. А с твоей пенсией и работой мы живём хорошо и благополучно…, – я тогда её успокаивал, типа: да ты что? Ну, если даже так получиться, что уйду раньше тебя, так на счету денежки есть. Гараж, вон продашь, машинку, она ещё в очень хорошем состоянии. За дачу хорошие деньги выручишь. Женщина ты рациональная, экономная, так что – проживёшь….

А тут такой шанс в руки сам упал. Да какой шанс!!!! Наверно, один на всё население земного шара и проходить мимо него, ну просто преступно. Тем более, что прибор попал в нормальные руки, а не в руки опять же олигарха. Который его будет использовать только в своих личных целях. А раз мне он достался, то я его поверну на пользу государства и попробую это провернуть в одиночку.

Трудно, конечно, одному это сделать, но мне и на хрен не нужны в этом деле помощники из самых авторитетных силовых структур, перспективных политиков и даже президент здесь будет помехой. Тут работает другой принцип – «Чем меньше народу – тем больше кислороду». И один, есть один. Не получиться, так в этом буду виноват только я, да и вряд ли об этом кто-то узнает. Как только пойму, что не получается, уничтожу прибор, а всем знающим, просто придётся молчать «в тряпочку», чтобы самим не стать крайними. Понятно, тогда и меня помножат на ноль. И тут ничего не поделаешь – проигравший платит сполна…

А я уж постараюсь, навести порядок в стране, чтобы нездоровый народный пессимизм превратился в бодрый оптимизм и люди увидели свет Надежды на хотя бы нормальное будущее….

……. Я тогда чуть не наехал велосипедом, вывернув из-за поворота, на окровавленное тело, недвижно лежавшее поперёк неширокой асфальтовой дорожки. Вовремя затормозил, соскочил с велосипеда и присел над мужчиной, пощупал сонную артерию и не успел приступить к осмотру раны, как раненый открыл глаза и протянул мне руку, где была судорожно зажата небольшая картонная коробочка.

– Возьми и уходи… Уходи…, они скоро будут тут и тебя тоже…, – мужик захлебнулся кровью, надрывно закашлял и кровавый брызги, Слава Богу, пролетели мимо меня. Чуть успокоив кашель, мужик продолжил уже слабеющим и сипящим голосом, – уходи… Инструкция внутри…, никому не давай, а то тебя тоже…, – захрипел, дёрнулся и ослаб всем телом. Отошёл.

Никогда не был трусом, но и геройствовать в этом мутном, мокром деле, когда на умершем аж три огнестрельных раны, не хотелось. Тем более, он сам предупредил, чтобы я сваливал отсюда. Да и громкие голоса, доносившиеся из леса, явно преследователей, а я безоружный… Ну… его к чёрту. Мотаем отсюда, к обеду информация об этом убийстве явно появиться в интернете на местных сайтах, к вечеру будут и версии, а там посмотрим – стоит идти к ментам или как он предупредил, никому не говорить.

Сунул суетливо коробочку в карман и через минуту был уже далеко от нехорошего места. Для чистого алиби, проехал по всему моему велосипедному маршруту, засветился всем, кто меня видит на нём каждое утро и как обычно, приветственно махнув рукой, заехал через охрану в наш гаражный кооператив. Закрылся внутри гаража и теперь можно спокойно и посмотреть, за что грохнули мужика. Ожидал там увидеть что-то типа драгоценностей или в крайнем случае какой-нибудь коллекционный раритет, но там лежал некий простенький приборчик в виде тонкой коробочки, с двумя кнопками, красной и зелёной, защищённые от случайного нажатия и крохотной диодной лампочкой. С обратной стороны большая крышка, скорее всего отсек для питания прибора. Разъём и шнур со стандартной вилкой – тоже наверно для зарядки. Хм…, покрутил, повертел – единственно, что выбивалось из вот такого осмотра – при малом габарите, весьма тяжёленький.

Ладно, нажимать на кнопочки не будем – а то чёрт его знает, вдруг где-нибудь что-то взорвётся, тем более что мужик говорил про какую-то инструкцию. Положил коробочку на столик и достал несколько листков бумаги, исписанных мелким, нервным почерком, где на верху одной крупно выведено – Инструкция. И ещё один помятый, оборванный в спешке кусочек стандартного листка, явно эпистолярного жанра. Вот с него и начнём.

Уважаемый…!!!!

Не знаю, кто сейчас читает это письмо. Может друг, а может враг Мостовиков, совсем не хочется, чтобы это письмо читал полицейский, ведущий расследование… Не верю я им, потому что как и Мостовиков, полицейские захотят это использовать в своих личных целях.

Но…, раз вы читаете это письмо, значит от меня уже ничего не зависит. Но…, надеюсь, что его держит в своих руках всё-таки порядочный и честный человек, который правильно распорядится им. Вообще-то, по идее надо бы прибор уничтожить. Но…, не поднялась у меня рука на это. Этот прибор, дело всей моей жизни и не только моей, но и моих товарищей, коллег, которых я вынужден убить. Я уничтожил всю документацию, разгромил лабораторию и сейчас он в единственном экземпляре. Суть его объяснять не буду, времени нет. Всё в инструкции. Мы его закончили, но вот испытать не успели и я даже не знаю – сработает он, как мы задумали или нет? Скорее сработает, но уверенности только на 99%. Читайте инструкцию и если у вас есть смелость попробуйте запустить и может быть у вас появятся идеи, как его использовать на пользу людям, а не таким негодяям, как Мостовиков. Прощайте, сейчас буду пытаться прорваться на улицу.

Покрутил, повертел клочок бумаги и положил его на столик и теперь взял листок с чёткой надписью – Инструкция. Первый абзац – Предназначение. Прочитал – и не понял. Вернее, содержание понял, но оно не уложилось в голове. Вроде бы и слова знакомые, понятные, но вот о чём они мне сказали – вот это как раз общий смысл и не сложился. Недоумённо перевернул листок, оглядел обратную исписанную сторону и снова вернулся к первому абзацу. Прочёл…, и непонимающе поднял глаза на полку над столиком, где у меня стояли разные безделушки. Вздохнул и уже, чуть ли не вдалбливая по словно содержание абзаца, снова прочитал. Бред сивой кобылы, то ли писавший сошёл с ума, то ли словил качественную Белочку. Бросил рассерженно Инструкцию на стол. Я что…, дурак что ли? Чтобы верить в разную лабуду, да даже пусть и перепившего бывшего научного сотрудника или сумасшедшего.

Последние рассуждения натолкнула меня уже на здравую русскую мысль и я открыл крышку подвала, где у меня хранилось несколько бутылок свежей спиртовой настоечки на чёрной смородине. Уже несколько лет не пил магазинную водку, которая совершенно не выдерживала конкуренции с водкой советского прошлого. Вот и сейчас, достав бутылочку, и хоть и прошло только десять дней, как её поставил в подвал, но настойка уже имела насыщенный тёмно-фиолетовый цвет. А выпив грамм пятьдесят, оценил качество и вкус – градусов 45 и никаких спиртовых привкусов и достойное послевкусие.

Хм…, нормально. Можно и повторить. Я открыл железный двух ячеячный сейф, доставшийся мне с армейской службы, и достал оттуда небольшой кусочек твёрдой, сухой колбасы. А теперь можно повторить. Выпил ещё и сначала с удовольствием пососал кусочек колбасы, а потом стал её разжёвывать, размышляя над происшедшим, пытаясь разобраться в логической связи. Как не крути, а мужик был ранен и умер на моих глазах. И умер вот из-за этого, что сейчас скромно лежит на столе. А за фуфло не убивают. Правда, смотря ещё что за фуфло!? Ладно, почитаем что дальше.

Так…, первый абзац мы уже читали. Кратко и без научной чепухи – данный прибор осуществляет полный перенос личности человека в другое тело на его выбор, с сохранением своей сущности.

– Хммм…!? А куда, ТА личность девается? Или они там вместе делят мозги – это твоё, а за это буду отвечать я!? Ладно, читаем, может там дальше написано что-то!? Так…, так…, понятно…, дальше тоже понятно…, так…, – через несколько минут закончив читать, опять покрутил в недоумении листок с инструкцией. Налил, выпил и кинул в рот колбаски.

– Не…, я понимаю. За такое, конечно, убивают. Но вот ты живёшь в реальном мире, где всё уже расписано и ты примерно из научно-популярных тем в интернете прекрасно понимаешь, что все вот такие изобретения – это продукты весьма далёкого будущего. И вдруг вот так, на голом месте, ты попадаешь не в будущее, а в какую-то реальную фантастику, которая вот она спокойненько лежит у тебя на столике. Бери и пользуйся. Кстати…, а кто такой Мостовиков, на которого ссылается убитый? Так, что нам расскажет наш айфон и что пишут про него журналюги? Так…, Яндекс и набираем в поисковой строке Мостовиков…. Ааа…, я то думал – где это слышал такую фамилию!? Наш местный олигарх… Чем он у нас тут прославился? Ага…, ага…, ага, вон какой шлейф за ним тянется. Хитрожопый олигарх. Что ж, прекрасно понимаю вот этого Мостовикова, у которого украли такой хитрый прибор, разрабатываемый явно под него. Наверняка, хорошую денежку вложил, чтоб на выходе вот такую коробочку получить.

Так…, ну-ка ещё раз инструкцию почитаем. Итак, что мы тут имеем – Прибор включается красной кнопкой. И для того, чтобы он настроился на личность носителя, во включенном состоянии он должен находиться вплотную к телу носителя в течение тридцати минут. Ага…, в скобочках написано, например – карман джинсов, брюк. Пиджак не подходит. По готовности загорается лампочка. Так…, понятно. Для того чтобы перенестись в другое, выбранное тело, достаточно нажать на зелёную кнопку и смотреть на цель переноса, желательно в глаза, пять секунд, необходимых для синхронизации обоих тел….

Ну…, в общем-то всё понятно. Есть некий реальный олигарх, есть убитый…. Пока ещё непонятно сумасшедший он или как? Есть прибор. Весьма сомнительного предназначения…. И есть возрастной дурачок, сидящий в гараже и читающий данную инструкцию….

Я ещё с полчаса посидел в гараже, размышляя, как мне быть в этой хитрой ситуации и пришёл к следующему решению: на всякий пожарный прячу в тайник прибор и инструкцию и жду – как осветят данное убийство местные журналисты, пишущие на криминальную тему.

Но не в обед, ни вечером, ни на следующий день никакой информации об убийстве нигде не было размещено. А вот это уже чревато. Значит те, кто за ним гнались, тело забрали и спрятали, чтобы не было огласки и, не обнаружив при убитом прибора, начнут искать. И тут не надо иметь пядь пядей во лбу, чтобы понять – в меня они уткнутся очень быстро. Буду надеяться, что там не тупые быки, а прежде чем брать меня, они прокачают – что и кто за мной стоит.

Три последующих дня прошли в информационном вакууме по убийству в нашем районе. Просто тишина, как будто и ничего и не было. Но…, а я в эти дни перелопатил весь интернет и ещё раз убедился, что будущее, связанное с этим прибором, очень, очень далекое и никаких работ по этой теме ни у нас, ни за рубежом не ведутся. По крайней мере в открытых источниках ничего такого даже не упоминалось. И чем больше погружался в эту тему, тем больше она меня захватывала своими возможностями.

По идеологии и как человек родившийся, воспитывающийся, служивший в армии в советское время, а потом в российской армии, я был коммунистом, причём центристом. Все эти правые и левые уклоны меня совершенно не привлекали своим радикализмом. Видел и пережил лихие 90е, нулевые годы, поучаствовал во всех современных войнах и половине горячих точек, покрутился и поработал на гражданке и прекрасно видел все проблемы и язвы нашего общества. Конечно, при всех своих проблемах как внешних, так и внутренних, страна не стояла на месте, а развивалась и шла вперёд, но всё это такими микроскопическими темпами, что могло уже в ближайшем будущем привести к потрясениям до самых глубинных столпов. Как говорил товарищ Пушкин Александр Сергеевич в своём произведении «Капитанская дочка» – «Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный…»

И есть очень много людей, которые склонны именно путём революции ускорить развитие и движение России вперёд. С одной стороны, некая логика в этом есть, когда путём кровавой революции, сметающая зажравшуюся чиновничью пену всех уровней, приближённых к власти олигархов, их детей, а вместо них придут новые люди и тут тоже совсем не факт, что лучшие. Революцию делают одни, а возглавляют её другие.

Но я приверженец другой методы – постепенное изменение ситуации внутри страны, но естественно не такими темпами, а более быстрыми и эффективными.

Другая противоположная и менее радикальная часть общества хотела бы видеть у власти либерально-демократическую оппозицию. А вот этого не только мне, но и тоже достаточной части населения, категорически не хотелось, прекрасно понимая, что много из того что есть уже сейчас, налаженное и работающее, будет разрушено. А налоги, коммунальные платежи и цены на важные продукты не уменьшаться, как многие надеяться, а скорее всего увеличатся. Армия будет капитально ослаблена, если даже не разрушена, как в 90ые, потому что вместо западных врагов, у нас мигом снова появятся западные «друзья и советчики», многие внешнеполитические успехи будут обнулены, я уж не говорю про западные ценности и толерантность, которые прямо хлынут к нам. И будет у нас – «Мир, дружба, жвачка и дебильная толерантность…». И гикнется наша страна, наш русский менталитет в пучину разброда и шатания.

Вот вокруг всего этого и идут сейчас ожесточённые споры на кухнях, на работе, в гаражах, на дачах и в других местах, где люди собираются и имеют возможность высказаться, ничего не боясь. Каждый примеривает в этих спорах на себя роль президента страны и каждый имеет свой взгляд на оздоровительный рецепт для этой громадины.

И я тут не был исключением и в своей компании, после возлияния, тоже двигал свои горячие мысли насчёт наведения порядка в стране в массы своих друзей и собутыльников. Но…, это так…, в горячечном споре. А вот если бы был действительно президентом – то начал чистку. И причём, как Андропов, став генеральным секретарём, стал чистить ряды руководства с верхнего партийно-чиновничьего аппарата. Как мне после его смерти знающие люди говорили – он успел дойти до уровня обкомов партии…

Так и здесь – жесточайшая проверка деклараций и имеющего имущества, в том числе и дети, учащиеся за границей, причём с самого низа. Начинать надо с себя, а уж потом критиковать верхнее руководство. Государственный чиновник обязан иметь всё только в пределах своей страны и своего официального заработка. Потом следующий слой чиновников, следующий…. Олигархов со своим яхтами и другим имуществом тоже тряхануть. Может и садить не надо, но привести к нормальному состоянию. Пусть будет и яхта с самолётами, но не такие вызывающе дорогие и по реальным доходам. И так на каждый слой по полгода, а уж верха, думаю, сделают правильный выбор. Либо попытаться устранить президента – то есть меня, либо подчистят за собой хвосты и влезут в некие разумные рамки, либо пусть мотают на свою заграницу, но без права возвращения. Многие на такие мои слова откровенно смеялись и ответствовали – «Да они там будут на свои деньги жировать и ещё смеяться над нами…».

Всё это фигня и так говорят, которые заграницу видят только в своих турпоездках на две недели. Я в советское время пять лет прослужил в Германии и каждый год с нетерпением ждал отпуск, а один раз у меня получилось, что в отпуск поехал в Союз в феврале, а следующий мой отпуск был только в ноябре последующего года. А это почти два года службы в Германии. Так я перед отпуском уже ненавидел немцев, их кельтские немецкие рожи. Я не мог без раздражения смотреть на чистые и ухоженные улицы, а когда оказался в Бресте, перешёл по пешеходному переходу над вокзальными путями и спустился на улицы города, чуть не заплакал, когда увидел мирно и беззаботно спящего пьянчушку под кривым заборчиком. Я тогда зашёл в магазин, купил чекушку водки, разбудил его и вручил ему. Есть в нас, в русских, что-то подобное влечение к Родине. И у них тоже. Уж на что беглый олигарх Березовский и тот писал президенту покаянные письма с просьбой вернуться в Россию. Да и нажитые и ворованные богатства…, они большие и дают нормально жить только тогда, когда ты у власти и у кормушки. Как только тебя от этого устраняют, эти богатства тают как дым. Да и никому там они не нужны с их опытом воровства.

В кругу моих приятелей есть тоже довольно богатый человек, который не любит Россию, желчно и по-чёрному её поносит, радуется любой её неудаче и уж который год собирается переехать в Германию, где у него полно друганов по бизнесу. И вот как-то раз, надоев слушать его злобное нытьё, я резко заявил: – Ну и мотай в свою Германию… Что ты живёшь здесь, раз у нас всё херово?

Он засмеялся на мой эмоциональный выпад, приобнял и искренне признался: – Да кому мы там нужны? Все ниши там заняты и надо начинать с нуля. Да и честно работать я уже не могу и не умею. А начну там нечестно дела делать, уклоняться от налогов, меня ж мигом в тюрьму посадят… Уж лучше здесь…

Вот такие суки…

Так что… Наверно…, раз так подфартило, надо мне браться за это глобальное дело.

Прибор, Слава Богу, сработал. Но…, чёрт побери, в нём оказался один очень большой минус морально-психологического свойства. Я то всё-таки надеялся, размышляя, что если благополучно перенёсся в чужие мозги, значит моя сущность доминантна над сущность настоящего хозяина. То есть, я его задавливаю и могу пользоваться его знаниями или опираться на некие фундаментальные моменты его воспоминаний, на основе которых плавно и незаметно включаюсь в новую жизнь.

А тут скакнул в тело Кирилла… А там пусто. Либо его сущность в момент моего перехода полностью и мгновенно была стёрта, чтобы освободить место для меня, либо загнана в такие далёкие слои мозга… А вот это самое хреновое. Лучше бы была стёрта, а то в какой-нибудь неподходящий момент она вылезет и ещё неизвестно чем закончиться наша схватка внутри черепушки.

А так… Тело только на мгновение потеряло равновесие в момент перехода, но я не дал ему упасть. Сработал опыт военной службы, прошедшие войны, в результате мигом перехватил управление. Правда, на некоторое время меня оглушили визги, крики, всеобщий ор, а также немного растерялся, увидев своё бывшее тело, лежавшее на полу. Чёрт, какой я всё-таки старый!? Но быстро пришёл в себя, подхватил удачно подкатившеюся к ногам коробочку с прибором и вместе с перепуганными посетителями, рванул на выход из кафе. Отбежал метров десять от входа и остановился, не зная, что делать дальше, а вокруг меня захороводились впавшие в панику, по всей вероятности, мои друганы, хватавшие и теребившие меня за руки, в попытке утащить в сторону автостоянки. Но я отбился от них и те, махнув на меня рукой, исчезли с моих глаз. И, Слава Богу, теперь мог спокойно наблюдать за остальным в безопасности со стороны.

К этому времени на нескольких машинах примчались какие-то незнакомые мужики, в момент исчезнувшие внутри кафе, не исключаю, что они были из числа «пасших» меня около дома. Ещё через несколько минут подскочила одна патрульная машина, тут же следом и с воем сирены ещё одна, а дальше целая толпа машин, включая спецназ, пожарные и несколько Скорых.

Всё ясно, теперь и мне надо отсюда линять, и двинул в сторону автостоянки, где был припаркован Кирилла, а теперь мой, классный тёмно-фиолетовый джип Рендж Ровер Спорт. По пути пошарил по карманам, откуда выудил ключи от машины, права в хорошей и дорогой обложке, где внутри, в отдельном отделении, уютно лежали пара золотых банковских карточек и пять пятитысячных купюр. И довершил всё роскошество дорогой, последней марки айфон. Неплохо… А вот уже подойдя к машине и, мельком глянув через боковое стекло, разразился коротким досадливым смехом.

Готовился, готовился и думал, что готов к исполнению роли Паршикова-младшего, а оказывается совсем не готов и ничего не знаю. Вот и машина – я ведь ездил только на механике, а у него автоматика, чего на нюх даже не переношу. Блин…, и как на ней ездить вообще не имею никакого опыта. Знаю, что у Кирилла, то есть теперь у меня, есть шикарная трёхкомнатная квартира в элитном жилом комплексе… Даже номер дома знаю – А вот какая квартира? А там ведь одних подъездов целых пять штук и 28 этажей. И если копануться поглубже, оказывается, много чего не знаю.

Вот в этот момент и взяла меня полиция: – Молодой человек, были там? А ну пройдёмте с нами…, – предложено вроде бы и вежливо, но настороженные глаза говорили – «Только дёрнись, сразу мордой в асфальт и пойдёшь паровозом». Пришлось подчиниться и в кафе оказался в качестве свидетеля. Ну, а пока сидел, вдоль стены, среди таких же неудачников, ожидая очереди на опрос, догадался позвонить «папе». Так был прописан один из номеров: – Папа, я тут влип в качестве свидетеля в ментовку. Пришли кого-нибудь забрать отсюда и машину тоже… Ага…, я по этому адресу… Да нее…, я тут совсем ни причём. Мы в кафе сидели с парнями, а туда ворвался какой-то дяхан сумасшедший и открыл стрельбу… Охранников там повалял… А тут менты и свидетель…

До меня очередь дойти не успела. В кафе с шумом и гамом ворвался лысоватый, с обширным пузом дядька, размахивая красными корочками, а его пытаясь утихомирить следом за ним влетевшие полицейские. А тот, не обращая на них внимания, решительно потребовал, заорав на всё немаленькое помещение – «Кто тут старший?»

На его вопль откликнулся полицейский полковник, довольно крутого киношного вида, напористо наехавший сначала на полицейских – «Кто пропустил?», а потом на мужика дерзким встречным вопросом: – Кто вы такой? В чём проблема?

Но…, глянув в развёрнутые корочки, которые ему сунули чуть ли не в нос и, выслушав несколько тихих фраз от мужика, полковник сразу поскучнел лицом и бросил только две односложные фразы, кивнув в нашу сторону – «Забирайте!». Следующая, уже замершим рядом полицейским – «Пропустить!» и через минуту я выходил из кафе под заботливой опекой, как оказалось, семейного адвоката Юрия Юрьевича, который тут же «взял быка за рога».

– Кирилл, что тут произошло. Только честно, чтобы тебя отмазать, если ты хоть каким-то краем…

– Да…, вообще никаким…, – деланно возмутился, глядя почти честными глазами, – как обычно сидели, а тут стрельба в фойе, крики, визги и в зал вламывается сумасшедший дядька с пистолетом в руке и двинулся в нашу сторону. Стрельнул в стену и тут же упал, а мы побежали на выход, – замолчал, оглядываясь кругом, надеясь, что всё изложил убедительно. Но недаром он был семейным адвокатом в семье олигарха.

– Что-то ты врёшь, Кирилл… Не договариваешь…, – мигом уловил фальшивые нотки в моём рассказе, – мне правда нужна, а не детский лепет.

– Да правду говорю. Сами потом узнаете из ментовских отчётов. Чего вы привязались…?

Но мои возмущённые вопли не испугали ушлого адвоката и тот вновь задал вопрос: – Ты его знаешь? Или где-то пересекался?

– Да я вам говорю – не знаю его и нигде не видел… Вы на него посмотрите и сами подумайте – Что может меня связывать…, – хотел сказать «со стариком», но не повернулся у меня язык, ведь это всё-таки я там валяюсь, вернее моё тело и не такое оно уж старое, – …вот такого возрастного мужика. Да он столько денег за год не зарабатывал, сколько у меня сейчас в карманах лежит….

Адвокат или может быть правильней юрист, внимательно посмотрел на меня, хмыкнул и отстал: – Ладно…, пока достаточно. Потом поговорим, но смотри – подумай. Ты всё-таки не сам по себе, а сзади стоит твой отец и его репутация. Так что если что-то вспомнишь или всё-таки знаешь, лучше скажи мне…

Несколько последующих минут мы просто стояли и не разговаривали, а наблюдали за суматохой вокруг кафе. Если я смотрел чисто из любопытства, то Юрий Юрьевич профессионально и очень обрадовался, увидев знакомого ему мента в погонах подполковника и с облегчением передал меня двум крепеньким парням из службы безопасности отца, подъехавших на чёрном, насмерть затонированном Гелендвагене, а сам ринулся к подполковнику.

Сорок минут езды до дома родителей прошли в попытках разобраться c самим собой и настроиться на встречу с уже своими отцом и матерью и определиться с линией поведения, поняв, что если в чём-то прокололся перед опытным Юрием Юрьевичем, то уж родители, знавшие меня как облупленного, только так поймут, что c их чадо чего-то не то во. Единственно, что пришло на ум – изображать из себя до жопы потрясённым и этим тогда можно будет объяснить все нестыковки.

Ну…, а дома…, всё закрутилось и завертелось. Юрий Юрьевич, пока я ехал, узнал все подробности происшедшего у знакомого подпола, отзвонился моему отцу и доложил, что любимое чадо не причастно никаким боком и чудом избежал смерти от свихнувшегося человека, который ещё до кафе наделал кучу трупов. Но всё равно, будет держать на контроле дело.

Поэтому был удивлён, ожидая взбучки и справедливых упрёков от строгого отца за свою беспутную жизнь, но вместо этого был встречен и окружён сдержанным мужским теплом и заботой. После отца перешёл в руки зарёванной и растрёпанной в тревоге матери, где был зацелован и множество раз прижат к её роскошной груди. Быстро перекусив и под предлогом «прийти в себя», ушёл и закрылся в своей комнате.

Фуууу…, сразу рухнул на мягкий диван, облегчённо откинувшись на спинку, наконец-то оставшись один. И целых десять минут просто недвижимо сидел, без всяких мыслей, разглядывая комнату и всё что в ней, доставшееся мне в наследство. Угу…, тут наверно Кирилл просто занимался – спортивный уголок с кожаной грушей и парой достойных тренажёров. Большой и дорогой компьютерный стол, с таким же явно накрученным компом. На столе очки виртуальной реальности с прибамбасами. Несколько застеклённых шкафов и полок, забитые приятными и дорогими безделушками. Хорошая комнатка, квадратов так на 36. И ещё три двери. Ну…, раз он тут жил, две точно наверно в ванную и туалет. А вот вторая… Спальня что ли!? Может быть, сидел и дольше, но резко зазвонил мобильник, а на засветившемся экране появилось имя – Колян. Кто такой Колян – хрен его знает, но судя по фамильярности, один из ближайших друганов. Ладно, проверим.

– Кирилл, ну ты как там? Живой хоть? А то стал столбом, мы тебя попытались утащить, а ты как влип в пол… Как ты хоть сейчас?

– Да нормально… Я уже дома… Колян, меня тут предки дробят… Не до общения. Давай, потом созвонимся….

– Да…, понял, понял…. Держись! До связи…

– Ну и хорошо…, – и вообще выключил мобилу.

Живо поднялся и не просто встал с дивана, а именно резво и бодро. Всё тело переполняла энергия, живость, требующая выхода и с ходу подпрыгнув, в прыжке ловко и сильно ударил висевшую в спортивном углу кожаную грушу. Ха…, а нормально то так… Вон как ножку задрал в ударе! И снова упруго подпрыгнув, нанёс мощный удар. Нормальнооооо… Вот что значит молодость, когда в тебе играет каждая жилочка и требует действий, расхода кипящей энергии. Выплеска… Так, теперь проверим эту дверь? Хмммм… Точно…, ванная и большое зеркало. Вот оно мне и нужно. Что оно нам покажет?

Я быстренько разделся и, подхихикивая, как какая-то озабоченная девушка, покрутился перед ним, с удовольствием оглядев себя: – Что ж, паренёк мне достался неплохой, даже если не брать в расчёт богатенького папу, успехом у женщин явно пользовался. Мордаха симпатичная, чисто русская и занятия в фитнесе тоже зря не прошли. От то…, то…, то… Тихо.., тихо…, тихо… Только о бабах подумал и пошёл он… Тихо. Успеем. – Я негромко рассмеялся, вспомнив стриптизёрш в кафе, – если в этом теле задержусь, обязательно ту, средненькую, попытаюсь закадрить…

Остаток вечера прошёл в увлекательном обыске, чтоб понять суть жизни и увлечений Паршикова-младшего. Честно говоря, думал что Кирилл пустышка, который только и думает, как более эффективно воспользоваться папиными деньгами, для молодецкого прожига жизни. Но…, судя по найденному, он был довольно разносторонней личностью. Много читал, интересное хобби, требующее усидчивости и терпения. Занятие спортом… А если отталкиваться от внешности, то все модные прибамбасы, которыми увлекаются нынешние молодые парни – разноцветные и причудливые причёски, козлиные бородки, негритоские дреды, серьги в ушах, татуировки – всё это незамутнённо прошло мимо его. Что ж…, одобрямс. Приятно удивила и приличная сумма денег, на которую наткнулся совершенно случайно – 265 тысяч рублей. Наличкой. Простенький, но эффективный тайник находился в красивом и толстом томе «Русская история» В. О. Ключевского. Середина книги была аккуратно вырезана и там лежала тоненькая, но приятная пачечка пятитысячных купюр. Я бы и не нашёл, но увлекался историей и соблазнился полистать золочённый, тяжёлый том и так наткнулся на это клад. Отлично. Пусть и дальше там лежит.

Долго изучал длинный список абонентов в телефоне, где только четыре номера относились к взрослым – отец, мать, и неизвестные мне Олег Андреевич с Вячеслав Викторовичем. Остальные: двенадцать номеров на женские имена и двадцать два на явно друзей или прилипал. С парнями всё проще, а вот с девками, а особенно, кто из них на этот момент его пассия – гораздо сложнее. Ладно, на сегодня надо закругляться и спать.

Чёрт побери и спал ведь… Давно так не спал – глубоко и спокойно. В моём, в том возрасте, спал хреново, часто за ночь просыпался и потом лежал, лупая глазами в темноту, засыпал и снова просыпался. А тут как упал и до утра, и ещё еле проснулся. Может быть, и снова заснул, но в дверь постучали и донёсся нежный голос матери: – Сынок, вставай. Сейчас завтракать будем…

А…, ладно. Ещё успею выспаться, а сейчас надо быть пай мальчиком. Поэтому через пятнадцать минут спустился в богато обставленную комнату, где на большом полированном столе, на полотняных салфетках, стояли три прибора и сидели отец с матерью.

Мать в удивлении широко раскрыла глаза, а отец усмехнулся: – Хорошо видать вчера тебя встряхнуло… Ты ж эту рубашку на нюх не выносил…, – и благодушно рассмеялся, получив от матери укоризненный взгляд.

– Гриша, не напоминай о вчерашнем. Я так вчера переволновалась, что всю ночь не спала…, ну это она конечно загнула насчёт сна. Спала, наверно, без задних ног и выглядит сейчас на все сто. Я только теперь мог её рассмотреть взглядом взрослого мужика. Вчера она была растрёпанной и сильно испуганная, а сегодня, когда вся уложенная и накрашенная, вкусно пахнувшая – совсем роскошная женщина. И чтоб такой быть, немалые деньги мужа она в себя вложила. Или так скажем – имея от природы высокий рост и приличные внешние данные, она только эффектно улучшила всё это, на что можно было с удовольствием глядеть и с наслаждением трогать или лапать. А вот с мозгами – типичная курица, где самым главным были отсутствие разных треволнений, от которых появляются – «эти ужасные морщины». А так – есть у папы вкус. А вот мой нынешний отец мне понравился – волевой и умный мужик, держится с достоинством и цена его именно те четыре миллиарда долларов, что позволяет ему быть на первых ролях в регионе.

Завтрак прошёл в мелочной беседе, а по окончанию, отложив салфетку в сторону, отец с лёгкой язвительностью, явно в сторону матери, предложил: – Кирилл, не будем тревожить маму, пойдём в кабинет поговорим….

Мать встрепенулась и закудахтала, обращаясь одновременно к мужу и ко мне: – Гриша…, ну ты там… Я знаю тебя… Кирилл ещё не отошёл, а ты уже… Кирилл, ты не принимай к сердцу, что будет папа говорить… Он тебя любит… ну ты сам понимаешь…, – это кудахтанье летело и в наши спины и исчезло, лишь когда за нами закрылись тяжёлые двери отцовского кабинета.

– Садись…, – махнул рукой отец на кожаное кресло и сам сел в другое, напротив меня. Я думал, что отец начнёт меня сейчас упрекать, пилить, капать на мозги, но тот просто молчал и смотрел на меня. Что ж, наверно до этого случая в мой адрес уже было сказано достаточно, чтобы всё это повторять опять и теперь именно от меня ждали…. Наверно, правильных и покаянных слов. И я начал.

– Пап, давай не будем сейчас затевать серьёзный разговор. Я сегодня ночью тоже не спал, много думал и пришёл к выводу, что вчерашнее событие прозвучало хорошим, предупреждающим звоночком. Действительно, наверно не так живу и вижу жизнь не под тем углом. Мне необходимо сейчас пожить несколько дней у вас с мамой, хорошо подумать, кое-что переосмыслить и прийти к какому-то определённому выводу или решению. Давай, дня через три и поговорим.

Отец удовлетворённо вздохнул и, наклонившись в кресле вперёд, потрепал меня за коленку: – Я согласен. Давай, думай. Надеюсь, что думать будешь не в кругу своих бестолковых друзей…

– Не папа, дома. Действительно, пришла пора подумать. Так что только в родных стенах…

Перекинувшись с отцом ещё несколькими фразами, я вышел из кабинета и, немного постояв у дверей, двинулся в ознакомительную прогулку по огромному дому, который совсем не соответствовал званию – коттедж. А повыше, что-нибудь и около так небольшого дворца.

Три этажа, каждый по метров по четыреста-четыреста пятьдесят, соответственно и подвальные помещения, в основном хозяйственного предназначения. Обширный двор, выложенный аккуратной и явно дорогой керамогранитной плиткой в разные цвета, клумбы или как они там на иностранный манер называются…, несколько красивых и густых декоративных деревьев по краям вот этой площади. Крытая стоянка под машины, где стоял и мой Гелендваген. Недалеко от дома, лёгкая и красивая беседка, куда вела дорожка из дикого камня. Опять же красивый забор и монументальные ворота с внушительным и красивым помещением для охраны. Тут, перед фасадом дома всё. Да и для «парадной витрины», для приезжающих гостей и посетителей большего и не надо. И этого достаточно, чтобы внушить трепетное уважение к проживающим здесь.

За домом более интересная территория: гараж так машин на пять и ещё места полно. Место для мойки машины, опять же помещение то ли для ремонта, то ли для отдыха механика, обслуживающего хозяйские автомобили. Несколько добротных и капитальных хозяйственных построек, сад размером в гектар с ухоженными дорожками и большой, но уютной беседкой. За садом два небольших каменных домиков для проживания прислуги. Большой крытый бассейн, манящий чистой и прохладной водой, теннисный корт. Наверно, Кирилл, когда тут жил играл в теннис с мамой или друзьями. Но сейчас видно, что им давно уже не пользовались. Нет…, за ним ухаживали и следили, и всё там чистенько, в готовности принять на себя играющих. Но Кирилл уехал на квартиру в город, а маме лень трясти телесами, больше полагаясь на диеты и другие моменты, помогающие сохранить фигуру.

Прогулка заняла минут сорок и я снова спрятался в своей комнате, где можно было побыть наедине и немного подумать. Видать Кирилл был не чванливым и довольно компанейским парнем, поэтому многочисленная охрана и обслуга открыто и охотно шла со мной на контакт – здоровались, общались, улыбались и что важно не дежурной улыбкой. И я старался в той же манере общаться с людьми, но спрятался в своей комнате, чтобы не проколоться. А то было пару моментов, где на конкретные вопросы приходилось отделываться неопределённым мычанием. Но зато в ходе общения с охраной хоть понял, что незнакомые мне Олег Андреевич и Вячеслав Викторович – это соответственно начальник службы безопасности и его зам.

Достал айфон и включил его. Мда…!? Компанейским парнем я был – телефон был забит не отвеченными многочисленными звонками, СМСками, вацапами, смайликами…, чёрт подери… И последующие полчаса добросовестно отправлял ответные сообщения, общий смысл которых сводился к следующему – «В свете происшедшего и чтобы реабилитироваться перед родителями, мне нужно недели две побыть пай мальчиком».

Последующие три дня прошли в размышлениях и в скуке.

– Папа…, – мы снова с отцом сидели в его кабинете, – очень хорошо подумал, по-моему мне Бог послал в виде этого мужика хорошее предупреждение, поэтому твёрдо решил. Нагулялся, пора браться за ум и за настоящее дело. Я сам не знаю, куда хочу и надеюсь, что ты меня пристроишь в нормальное место, чтобы потом мне плавно влился в наш семейный бизнес.

– Ну…, – отец облегчённо всплеснул руками, – и, Слава Богу. Давай сын, впрягайся, у меня вся надежда на тебя и весь этот бизнес, – он плавным и круговым движением обвёл руками кабинет, – ляжет в последствие на тебя. Твоей сестре с её зятем тоже кое-что достанется, но основной наследник у меня это ты. Я предполагал это твоё решение, поэтому кое с кем переговорил и через несколько дней, пойдёшь работать заместителем начальника одного из ведущих отделов в представительстве президента. Осмотришься, заведёшь там связи, нужные знакомства, оботрёшься, покажешь себя и годика через два, наверно и заберу к себе, чтобы ты начал плавненько входить в наше семейное дело.

Хорошо мы тогда с ним поговорили, даже выпили немножко, но в целом мне было его жалко. Нормальный дядька, с планами на будущее, но вот его сынок лишь промежуточная точка и когда прыгну дальше, у парнишки уже не будет никаких перспектив….

Последующие два дня прошли уже лучше, я впервые попробовал проехаться по улицам деревни на своей машине, на автомате. Блин, пока доехал до магазина, а потом ещё немного покатался по улицам – употелся совсем. Но хоть разобрался с автоматической коробкой передач и теперь мне нужна только практика. Правда, нимало удивил такой ездой охранников, сопровождающих меня. А через полчаса новый прокол. Купил себе в деревенском магазине пару бутылок пива «Балтика 7».

Ты ж, Кирилл, на нюх Балтику не выносил…!? – Пришлось со смехом что-то там изобразить.

И трахнул горничную. Бабе тридцать пять лет и когда у родителей зависал на несколько дней, я её….

Но я ж не знал про это, хотя обратил внимание ещё с первого дня, что она посматривает в мою сторону весьма озадаченно. И вот вчера… Хорошо купанулся в бассейне, да с пивком и как был в плавках, так и завалился в свои апартаменты, застав там за уборкой Марину. Так её звали. Кстати, в телефонных контактах тоже одна Марина была… Как потом оказалось – это она. Но я то пока не сном ни духом, поэтому несколько смущённо извинился за, так сказать, эротический вид, на что она довольно смело и намекающе заявила об определённых обстоятельствах, при которых она не только видела меня в неглиже, но и….

А дальше всё было понятно и уже через пятнадцать минут, мы не без удовольствия барахтались в постели. Ох уж на ней оторвался, используя свой молодой организм по максимуму и получая острое наслаждение. Расстались мы весьма довольные друг другом. Я разрядкой организма, а она помимо удовольствия от такого интенсивного траха, унесла в карманчике своей униформы и красненькую купюру.

И остаток дня прошёл в отличном расположении духа, а вот ночь принесла не хилую тревогу. Я еле проснулся от громкого стука в дверь, из-за которой доносился гневный голос отца: – Кирилл…, Кирилл, чёрт тебя побери…, Кирилл…

Сонный, ещё плохо соображающий, прошлёпал голыми ногами по прохладному полу и щёлкнул дверной защёлкой: – Папа, что случилось? Что за переполох? – Спросил, отчаянно зевая во весь рот, вошедшего отца, а за ним начальника службы безопасности.

– Ну ты и спишь…, хер достучишься до тебя. Телефон отключен, ты спишь, как хорёк. Иди, одевайся, серьёзный разговор есть…, – всё это отец высказал в не особо скрываемом раздражении, усаживаясь с молчаливым Олегом Андреевичем на диван.

– Что хоть случилось? – Попытался для вида возмутиться, но сам уже смекнул – либо где-то и в чём-то сам прокололся, либо всплыла некая левая информация. Для вида ещё раз чертыхнулся и направился в спальню.

– Кирилл…, – я сел напротив ночных визитёров. Отец был явно чем-то угнетён, начал и замолк, не зная, как продолжить. Глянул явно за помощью к Олегу Андреевичу, но тот не прореагировал на отчаянный зов и отец, тяжело вздохнув, нашёл в себе силы продолжить, – вокруг нашей семьи и в частности и тебя возникала неприятная и угрожающая ситуация…, очень неприятная. И что самое опасное – совсем непонятная. Непонятно откуда ждать удара и в какую точку. И даже я со своими связями и возможностями, не смогу противостоять, потому что там задействованы в том числе очень влиятельные силовые структуры из Москвы. Я сейчас уйду, а вот Олег Андреевич, который полностью во всей этой обстановке, задаст тебе вопросы для прояснения всего этого. Я тебя очень прошу – ответь ему откровенно и честно, даже если тебе отвечать будет неприятно, потому что это в большей степени касается тебя и твоей безопасности.

Отец замолк и исподлобья смотрел на меня. Я немного и для вида, всплеснул кистями рук, демонстрируя своё непонимание, но в тоже время и легко кивнул головой, давая согласие на беседу с безопасником: – Ну, конечно, папа, хоть и не понимаю в чём мне признаваться или откровенничать… Хммм…, конечно, готов ответить…

– Ну… всё, я тогда пошёл, – отец встал с дивана и уже в дверях оглянулся, – Кирилл, надеюсь на твою откровенность…

Как только дверь за отцом закрылась, так безопасник легко хлопнул ладонями по своим коленкам и наклонился в мою сторону, предполагая тем самым определённую доверительность: – Кирилл, отец твой знает столько, сколько посчитал ему рассказать. Но и этого хватило, чтобы его так встревожить. Я знаю почти всё, кроме того, насколько ты погружён в это дело и мне сейчас нужна твоя часть информации, чтобы действовать дальше без ошибок и достойно выйти из того огромного дерьма, которое вокруг вашей семьи, в том числе и тебя. Надеюсь, ты посыл мой понял? – И начальник службы безопасности выжидающе уставился на меня.

Что ж, взгляд его был хорошо поставлен, он давил, он требовал и если сейчас напротив его сидел настоящий сын Паршикова, то одним только взглядом он сумел бы сломать парня. Но мне было за далеко шестьдесят и в прошлой жизни прошёл хорошую армейскую школу и меня одним взглядом трудно было напугать, поэтому постарался изобразить искреннее удивление, перемешанное с лёгким возмущением: – Олег Андреевич, понятие не имею о чём вы говорите и что должен рассказывать… Вот ни на столечко…, – и показал мизерную часть мизинца.

– Хмммм…, хмуууу…, муууу…, – неопределённо хмыкнув, Олег Андреевич с силой втянул в себя воздух и замер, задумчиво разглядывая меня. Причём так смотрел, как будто выбирал место, куда меня ударить и побольней. Я даже неопределённо поёжился, что он принял за испуг, и наконец-то выпустив воздух из груди, зловеще прокомментировал, – вот и хорошо, что ты меня боишься.

– Ничего не боюсь… Что мне бояться? Вы ничего не сможете мне сделать… Отец узнает, он вам…, – ответно взъерепенился и не стал заканчивать фразу.

– Сынок…, – это было произнесено таким жёстким тоном, что у меня ледяные мурашки побежали по коже, – да твой отец промолчит и ничего мне не скажет, потому что если мы не разрешим сейчас эту ситуацию, то всему вот этому, – Олег Андреевич обвёл комнату руками, – семье твоей, да и моей тоже, так как я тесно связан с твоим отцом делами, придёт хааароший амбец. Это ещё хорошо будет, если все мы останемся живыми и на свободе. И в этом случае мы будем жить – чисто, но бедненько. Как и вся страна, и как все обычные люди. Только моя семья будет жить получше твоей, потому что у меня останется моя ФСБэшная и полковничья пенсия. А у тебя и этого не будет. Ты готов к такой жизни? Хер ты готов, поэтому отвечай на мои вопросы честно. Желательно не односложно «Да» или «Нет», а подробненько и с деталями. Вопрос первый. Фамилия такая – Мостовиков тебе известна?

С его стороны этап запугивания завершился и я послушно изобразил на лице налёт испуга. Мне и самому было интересно насколько Олег Андреевич с отцом погружены в это дело.

– Пфууу…, – поиграл губой, выпуская воздух и признался, – слыхал пару раз. Отец, когда злой с работы приезжал домой и мать спрашивала о причине. Вот отец и отзывался нехорошо о нём, называя его фамилию.

– А сам-то ты знаком с ним?

– Нет, даже в лицо не знаю…

– А сегодня, когда приезжали к отцу…!?

– Во сколько? А то я сегодня в комнате половину дня просидел, выезжал в деревню в магазин и купался в бассейне.

– Хорошо. То есть, кто приезжал ты не видел и не знаешь!?

– Да…

– Я ж просил – односложно не отвечать.

– Да… Не видел и не знаю, кто приезжал.

– Ладно. А Михайлова Юрия Петровича знаешь?

– А кто он такой?

– Это я тебя спрашиваю….

– Нет. Михайлова Юрия Петровича не знаю и кто он такой тоже не знаю.

– Вот этот сумасшедший военный пенсионер – Ты его знаешь?

– Нет, не знаю. Первый раз его тогда увидел.

– Но ведь он шёл конкретно тебе на встречу. У тебя с ним должна была встреча…, – Олег Андреевич впился в меня глазами.

– С чего вы это взяли? – Искренне удивился.

– Логика… Кирилл, логика. И если ты не совсем в курсе, то его ещё около дома попытались взять. Там он отбился, захватил машину, и заметь…, – Олег Андреевич выразительно поднял указательный палец вверх, – не стал сматываться из города, который для него мог превратиться в ловушку, а помчался самым кратчайшим путём именно в то кафе, где был ты. Опять же не заехал через нормальный заезд, а целенаправленно сбил ограждение и опять же по кратчайшему пути подъехал ко входу. И перед тем, как стрелять, объяснил охране, что он приехал на встречу с кем-то только побазарить, а не стрелять. И когда после стрельбы в фойе он зашёл в зал, то сразу направился в твою сторону и шёл не убивать, потому что стрельнул не в тебя, а в стену. Вот и вся логическая цепочка. И что ты противопоставишь этому?

– Тюююю, да только так…, – и я ринулся в спор, в азарте противостояния совершенно забыв, что должен изображать из себя молодого, неопытного и запуганного молодого парня, – я не знаю, что там у мужика было до кафе, но если вы сами не были в кафе и не знаете его расположение, а оттуда у вас и неправильные логические выводы. Во-первых: если вы заходите в зал, то там некуда сворачивать, кроме как идти прямо. Справа идёт стена, вдоль которой стоят узенькие столики на две персоны, друг против друга, и вешалки. Слева стоят сплошняком уже столы на целые компании по четыре, шесть и восемь человек. Там пройти можно, но это надо подымать посетителей – короче неудобно. И там самый удобный путь это мимо нашего столика, и поворачивать к бару. Во-вторых: вы сами сказали – он направился в мою сторону, а не конкретно ко мне. А со мной за столом сидело семь человек. Так что если он и шёл в нашу сторону, то он мог идти к любому из нас. И в-третьих: опять же, если расспросите персонал кафе, то узнаете, что я всегда перед приходом звоню туда и резервирую именно этот стол. Это моё любимое место, оттуда весь зал как на ладони и видно, кто заходит и кто уходит. Вот и пшик с вашей логической цепочкой….

Олег Андреевич удивлённо выпрямился на диване и засмеялся: – Браво, браво… Кирилл, я тебя не узнаю. Видать тебя это хорошо встряхнуло… Ладно, немного умыл меня, но это ещё не все мои козыри. Идём дальше….

Ещё целый час он меня «пытал». Вопросы сыпались как из рога изобилия и били они не в одну точку, а в разнобой, зачастую путая меня или сбивая с мысли, заставляя возвращаться обратно к какой-то детали, которую я уже описывал при предыдущем вопросе, но от обилия уже высказанного, забыл, что говорил. Всё было грамотно обставлено, выверено и недаром ел он свой хлеб в ФСБ. Но уже в середине допроса, было понятно, что главного то он и не знает, даже приблизительно, поэтому и конечного результата он не смог достигнуть.

– Понятно, – Олег Андреевич устало вздохнул и ещё раз повторил, – понятно…, понятно, что ты врёшь и что-то всё-таки скрываешь. Но я всё равно докопаюсь, к сожалению…, вот только ни я, ни твой отец не знают, сколько нам отмерено времени. Ну…, да ладно. Но напоследок задам тебе ещё несколько вопросов.

И тут же в упор задал вопрос: – Ты чего или кого боишься?

– С чего вы это взяли?

– Ну ты ж спрятался тут. В доме отца, а не в городской квартире. Сидишь и даже носа за ограду не высовываешь…

– Да ну… Я ж сегодня выезжал в деревню…

– Ага…, под охраной троих охранников.

– Если вы так считаете, то завтра поеду со своими друганами в то кафе и сяду за тот же столик…, – непримиримо буркнул в ответ.

– Никуда ты не поедешь, пока тебе не разрешат, – парировал Олег Андреевич и тут же задал новый вопрос, – если не боишься, чего телефон отключил? Он ведь до сих пор отключен.

Я покрутил глазами в разные стороны в поисках ответа и выдал, как мне показалось удачный: – Раз новую жизнь начинаю с чистого листа, так и здесь с чистой и новой симки.

– Тогда ловлю на слове, – Олег Андреевич протянул ко мне руку, – давай тогда мне твой телефон.

– А вам зачем? Мне он и сам пригодиться ещё, только симку поменяю.

– Давай, давай сюда. Я скажу и отец тебе купит новый ещё лучше, а этот у меня побудет или боишься, что там что-то найду?

– Да ни чего я не боюсь. На те…, – и протянул ему мобильник.

– Ладно, иди спать, – Олег Андреевич покрутил мобилу в руках и сунул в карман, – только дай мне пароль от твоего компьютера. Я там полажу…

– А ничего, что это не совсем прилично? Вдруг там на порнухе дрочкой занимаюсь, – я даже понять не мог, что он там может нарыть, но по инерции вяло сопротивлялся.

– Давай, давай… Ты в таком возрасте, когда трахаться постоянно хочется, так что в наше время ты этим никого не удивишь…

– Ладно, мне стесняться нечего, дам вам пароль, – встал, подошёл к столу и на стандартном листе написали сочетание букв и цифр, – спокойной ночи, Олег Александрович.

* * *

Какой тут сон, когда по твоему следу уже идут и дышат в затылок столько людей и структур. Понятно Мостовиков – тому нужно то, что принадлежит ему. Силовые структуры!? Ну кто? Если старший сын, то тут понятен его интерес – найти причину, почему я пострелял людей и что меня толкнуло? Или кто? Менты ведущие расследования!? У них вообще приземлённые в этом плане задачи и они фантастикой заморачиваться не будут. Скорее всего спишут на помрачение рассудка фигуранта и благополучно отправят в архив… Кто ещё может быть – ФСБ? Так они-то тут причём? Акта терроризма нет и им не должно быть до обычного криминала никакого дела…. Вот кто ещё? Может и мне сваливать пора или всё-таки повременить? Опять же, если сваливать – то куда? К сожалению, спланировал сделать всё по-тихому, а всё сложилось по громкому…

Если бы всё сладил по-тихому, то спокойно отсиделся под личиной Кирилла несколько недель, а потом выбрал новую и более высокую цель. Но, к сожалению, не просчитал случившийся вариант и не подготовил запасной. Нет у меня сейчас приличной цели и прыгать сейчас получается надо не вверх, а в бок, чтобы попытаться скинуть со следа преследователей.

Так и промучился в раздумьях до самого утра, правда, придя к довольно шаткому варианту и как говорил Олег Андреевич – не зная сколько отпущено времени, хотя для себя определил – два дня и сваливаю. Принял решение и уснул здоровым, солдатским сном.

Отец за завтраком кидал на меня сумрачные и озабоченные взгляды, но молчал, чем полностью пользовалась мама, без умолку треща о своём, курином, совершенно не замечая сгустившийся над столом напряжении. Это был последний, свободный день перед моим выходом на работу в представительстве президента. Отец после завтрака уехал к себе в офис, начальника безопасности не было, вместо него всем рулил его зам и мне ничто и никто не мешал шлифовке плана предстоящих действий.

На работу меня повезут под усиленной охраной и к 10 часам. Там меня встретит местный клерк, который отведёт к начальству для представления. Так всё и получилось. Встретил меня на улице перед воротами молодой хлыщ, по-другому его назвать было нельзя. В приталенном костюмчике, непонятной расцветки, но которая в ходу у нынешней молодёжи. В цветном, попугайском галстуке, весь прилизанный с бегающими глазками и что больше всего не люблю – хилая и редкая поросль на лице, с претензией на будущую импозантную бороду, куда потом можно будет важно воткнуть какую-нибудь внешне дорогую курительную трубку. Но по факту вряд ли она потянет даже на бородёнку, да и ума с солидностью не прибавит. Видать, он был уже оповещён, кто я такой или вернее чей сын, поэтому с широкой и располагающей улыбкой протянул руку в приветствии, представился – Максим и постарался в первых словах и действиях донести до меня, что он очень нужный человек и он готов к дружбе и к помощи в службе.

Отдел, куда завёл меня Максим, располагался в просторном и светлом помещении, где несколькими рядами стояло около пятнадцати рабочих столов.

– Господа и дамы…, – вычурно выкрикнул мой провожатый, как только мы зашли в помещение, – прошу вашего внимания. Вам представляется наш новый сотрудник Паршиков Кирилл Григорьевич. Прошу любить и жаловать…, – и сразу стал представлять сотрудникам.

Первой была крашенная блондинка лет двадцати пяти. Явно она и все остальные тоже были в курсе, кто я такой и что холост, поэтому на ней была боевая раскраска, никак не вязавшиеся с деловой деятельностью. Да и одета…, словно собралась на пятничную тусовку в кафешке. Решила видать подстроиться под золотого мальчика шлёндующего по разным заведениям.

– Нина…, – чуть ли не присела в книксене, добавив улыбаясь, – но можно Нинон, так ко мне больше обращаются.

Девушка была в моём вкусе, но вот этот «Нинон» многое о чём мне сказал и я холодно представился: – Кирилл, очень приятно…

И Нина сразу поскучнела, чутко уловив, что лучше бы ей остаться – просто Ниной.

Такая же процедура прошла и с остальными молодыми особами, выглядевшими словно перед штурмом некой крепости. Даже и те, у кого из них были обручальные кольца на тоненьких пальчиках, наверно впервые пожалели, что так быстро выскочили замуж.

Парни, в возрасте от 23 лет до 28 были в этом плане более многообразнее. Кто-то выказал открытое и показное равнодушие, типа: – ну и что, что сынок олигарха!? Хотя наверно, глядя как представлялась женская половина, внутри колыхалось целое болото зависти, что не они на моём месте.

Другие выпирали из себя крутизну и изо всех сил жали руки, третьи… – они были ботаниками и прекрасно понимали свою роль третьего плана.

Пройдя по кругу и перезнакомившись, Максим усадил меня на моё уже рабочее место: – Ты тут посиди минут пять. Шефу отзвонюсь и уточню, когда он будет.

Моё появление в отделе скорее всего прервало бурную деятельность, которая сразу возобновилась, как только я сел за стол. Половина отдела сразу ухватились за телефоны и теперь со всех сторон неслись громкие телефонные переговоры, зачастую в повышенном тоне, требующие от невидимого абонента – Ускорить. Сделать быстро…. Чтоб завтра минимум к обеду всё было здесь, а то вам…. Или… – меня вот эти дела не волнуют, потому что ты сам назначил это время…. И вообще, ты понимаешь, что если ты это не сделаешь или опоздаешь с этим, что тебе будет и кого ты подводишь? И так далее и тому подобное. Другая часть уткнулась в компьютеры и тоже что-то лихорадочно там печатали и отправляли по электронке. Третьи ругались между собой, деля какие-то незаконченные дела. Короче – рабочий бедлам и в самом разгаре.

Около меня нарисовался Максим и, поморщившись от такого рабочего шума, предложил: – Пошли в кабинет начальника, там спокойно поговорим, да и немного введу в курс дела.

В кабинете нас объяла тишина и приятная прохлада.

– Что у вас, всегда вот так…? – Слегка удивлённо и засмеявшись, кивнул головой на дверь.

– Аааа…, – с лёгкой досадой махнул рукой Максим, сел на симпатичный кожаный диванчик и хлопнул рядом с собой рукой, приглашая сесть, – бывает иной раз. Через два дня у нас здесь проходит большой приём региональной бизнес элит. Твой отец в том числе. Наш представитель послезавтра вечером прилетает от президента и на следующий день, во второй половине будет награждения кое-кого. Ну…, сначала деловая часть, постановка задач и как всё это видит президент, потом торжественная часть, там-то награждения будут, осмотр небольшой выставки с экономическим уклоном и банкет, фуршет кому как…. А наш общий отдел как раз и отвечает за такие, в том числе, мероприятия. Вот все кипят, как всегда кто-то не успевает, кто-то опаздывает, чего-то не довезли…. Но ничего, потом три недели откровенного балдежа и снова новое мероприятие и опять такая же запарка. И ты к этому времени осмотришься и постепенно вольёшься в работу. Но не ссы… Я заместитель и тебе помогу если что.

– Понятно… А начальство когда будет?

– Да обещал. Но если бы не ты и совсем не пришёл…

– А чего такого?

Максим придвинулся ко мне с хитроватой улыбкой и, понизив голос, доверительно заговорил: – Только между нами… Блядует по страшной силе, но его жена в кулаке держит. Сильная стерва и такая же красивая, чёрт побери. Есть у нашего Дмитрия Николаевича вкус на баб и весьма отменный. И сейчас с такой бабой отрывается…. Отпад. Видел её, хоть и старше меня на 20 лет, но я бы хотел такую иметь – и красивая, и богатая, – ещё немного и у Максима от зависти могли и слюни потечь, но побыв самую малость в эротических мечтах, он всё-таки сумел спуститься на реальную землю.

– Жена у него позавчера уехала за границу отдыхать на несколько дней и тот сразу к ней, к Елене Борисовне, и там вторые сутки чпокаются. Иэххх…, – не удержался парень, видать снова вспомнив любовницу шефа, а может быть и его жену.

– А не боится он? Скоро такое мероприятие, а вдруг какой косяк или вызовут? – Полюбопытствовал.

Но тот беспечно махнул рукой: – Ерунда, всё пройдёт нормально. Это то, что они гудят, так это осталось мелочи. А если и что, то никто и не заметит. Да и трахается он тут, совсем рядышком. Жилой комплекс на набережной, рядом с резиденцией, вот там и живёт его баба, на седьмом этаже. Я вчера кое-что носил ему туда, квартира во весь этаж. Представляешь? Хотя чего я, говорят у твоих родителей вообще целый дворец. Так что, если и вызовут, через пять минут здесь будет.

– Как он сам, как начальник?

– Нормальный мужик, без дела не гоняет, но и твёрдо держит тут всё в своих руках…, – Максим резко прервался, прислушался и встрепенулся, – о…, кажется он пришёл.

И точно, дверь открылась и в кабинет уверенно шагнул довольно приятный, уверенный в себе мужчина, лет так 35-37.

– Как я понимаю, вы Паршиков-младший…, – подошёл и поздоровался за руку.

– Да…, Кирилл…

– Прошу, – начальник широким жестом показал на стул у его рабочего стола, а сам спросил у Максима, – Как у нас тут обстановка?

– Нормально, Дмитрий Николаевич. Всё будет вовремя и без срывов.

– Ну и хорошо. Ты давай иди туда, а я поговорю с Кириллом. Да…, – он остановил Максима уже в дверях, – я потом уйду и если что…, тут же мне звонок.

Максим кивнул головой и исчез за дверьми, а я приготовился внимать инструктаж, но как такового разговора и изложения моих служебных обязанностях не произошло.

Сначала он молчал, уйдя в свои мысли, наверно приятные – глаза теплели, а по лицу иной раз проскакивала мимолётная полуулыбка. Но вскоре очнулся и задал несколько вопросов – где учился, что закончил и ещё несколько дежурных вопросов. Помолчал, потужился в поисках ещё чего спросить и сдался.

– Ладно. Всё понятно. У тебя своя жизнь и свой путь, у нас свой. А так думаю, сработаемся. Иди к Максиму и он тебя гораздо лучше введёт в рабочий процесс. Удачи, – приподнялся, пожал через стол руку и я вышел из кабинета.

– Ну что, я к тебе, давай инструктируй…, – мы с Максимом открыто, а все остальные с видом углублённых в работу, скрытно посмотрели в спину уходящего начальника и как только дверь захлопнулась за ним, тихо рассмеялись и интригующе запереглядывались.

– Эх…, хотел бы я быть сейчас на его месте, – завистливо протянул Максим, но потом видимо спохватившись от излишней откровенности, сделал суровое лицо и рявкнул, – хорош хихикать, как будто сами святые…. Работайте.

Потом повернулся ко мне: – Кирилл, честно говоря, сейчас не до тебя… Сам видишь, только бестолку день просидишь. Так что, езжай домой. А завтра к началу рабочего дня и немного поучаствуешь, наверно и самому будет интересно посмотреть на всё со стороны…

– Да ну… Я дома уже насиделся. У вас обед во сколько?

– Через час. С 12 по 13 часов… А что?

– Домой не поеду, а лучше часика на два смотаюсь по делам в город, а после обеда приду… Вон сяду за комп, погляжу на всё со стороны, да по клаве пощёлкаю…

– Смотри сам. Если какие вопросы будут, подходи….

Максим отошёл, а я ещё несколько минут задумчиво смотрел на работающих коллег, иной раз ловля на себе, искоса брошенные, любопытные взгляды. А потом встал и направился по своим делам. Увидев новое место работы, поглядев на всё со стороны, даже вот это короткое время, позволило мне окончательно сформировать в голове свой план очередного прыжка. Только надо немного подготовиться, благо меня на время рабочего дня никто не опекал. Охрана, по решению начальника службы безопасности, довозила меня до резиденции и уезжала, считая, что мне на территории полномочного представителя ничего не угрожало. А если мне надо уйти или уехать с территории, то я должен отзваниваться и машина с парнями в течение десяти минут подъезжала за мной от отцовского офиса. Или в конце рабочего дня приезжала за мной и забирала. Так что я воспользовался такой относительной свободой и умотал в город решать последние дела.

* * *

Генерал Пятунин, под благовидным предлогом навестить отца, которого после ряда исследований, разрешили жене забрать домой, прилетел в город, но прежде чем ехать на квартиру к родителям, прямо в аэропорту выслушал доклад встретившего его майора Зинченко.

Пятунин хмуро выслушал майора и сумрачно оглядел второй этаж полупустынного сектора ожидания для авиапассажиров, потом перевёл взгляд на подчинённого.

– Да уж, действительно, какая-то мутная херня. И это ты правильно сделал, что вовремя всё остановил. Нам эта шумиха ещё и с начальником службы безопасности совсем ни к чему была бы. Только всё осложнила.

– А что у Паршиковых происходит и Мостовикова?

– По Мостовикову информации нет, а вот по Паршикову, мы тут немного снахальничали, – Пятунин приподнял брови, выказав заинтересованность, и Зинченко довольно осклабился, – сегодня ночью прижучили одного из охранников Паршикова. Так…, из среднего звена. Мешок на голову и в лес, пару раз пнули по рёбрам и предложили выбор – смерть или информация. Конечно, выбрал информацию. Знает правда немного, но пока хотя бы так: там сейчас всем рулит начальник службы безопасности. Отец с матерью вокруг сына суетятся, а шеф их копает и пытается разобраться, что же происходит. И несколько раз гонял в ФСБ, где у него наверняка остались связи. Да…, вчера утром приезжал Мостовиков, наш парень подробностей не знает, говорит Мостовиков, как ошпаренный из дома выскочил буквально через пять минут…

– Угу…, – довольно усмехнулся Пятунин, – как я понял вербанул ты его!?

– Да ему деваться некуда. Сунули ему под нос диктофон, куда он наговорил и предупредили. Так что будет работать и скидывать информацию…

– Молодец, далеко пойдёшь, если всё это провернём…, сам то что думаешь? Куда дальше двигаться?

– Думаю, Валерий Сергеевич, с ФСБэшниками надо объединяться. Я просто уверен, что они знают больше нашего и с ними мы быстрее придём к истине. Но без санкции сверху, Брыкин со мной откровенничать не будет.

– Хорошо. Я тебя услышал. Сегодня я у родителей, завтра возвращаюсь в Москву и сразу попытаюсь организовать встречу с его начальством. Но не факт, что результат будет положительный. Но всё-таки, если не договорюсь, тогда и будем решать, что дальше, – они ещё минут тридцать обсуждали разные варианты, а потом Зинченко отвёз его домой.

* * *

Если в усадьбе Паршиковых царила сумрачное настроение, где всех, от горничных до охранников, придавила тяжесть горя в семье их работодателей. Конечно, обслуга особо и не переживала, но из приличия или боязни попасть в этой обстановке в немилость, носили тоже маску скорби.

То вот в кабинете Мостовикова настроение было боевое. А как же!? Они убедились, что прибор многоразовый, что давало огромную надежду на захватывающие перспективы. Юрий Петрович через своих людей, хорошо заплатив телевизионщикам, снял копии со всех плёнок и телекамер и сейчас они сидели, закрывшись в кабинете, за небольшим накрытым столиком и просматривали на большой плазме съёмки большого приёма в резиденции полномочного представителя, пытаясь определить – Куда скаканул военный пенсионер? А потом… Это тело, не важно какого ранга, должно быть похищено и из него любыми путями надо было вытряхнуть прибор. И не хер с этим «тянуть кота за хвост». Но вот с определением конкретно персонажа или тела ничего не получалось. Даже есть огромный кусок съёмки, где Кирилл что-то маленькое выпускает из рук, но в этот момент, чья та тёмная фигура заслоняет действо, а уже через несколько мгновений Кирилл лежит на блестящем паркете и вокруг него суета людей. Быстро подымают и выносят через ближайшую дверь из банкетного зала.

– Чёрт…, ну кто из них? Я ведь всё время рядом находился и ведь отошёл всего на полминуты…, – корил себя Мостовиков каждую минуту, – там же круговорот, все с бокалами бродят по залу, общаются… Чёрт…

– Андрей Иванович, главное мы определили, кто стоял около него и давайте обсудим кого он мог выбрать? – Помощнику надоело слушать причитания шефа и он сделал попытку переключить его на обсуждение.

– Аааа…, действительно, чего это я раскудахтался? – Досадливо промолвил тот, – наверно старость Юра подкатывает так незаметно. И чем быстрее мы заберём прибор, тем раньше окажусь в молодом теле. Ну…, конечно, не в таком молодом, как этот Паршиков-младший… А так лет в тридцать три. Ладно, поехали… Что там у нас по списку?

– Тринадцать человек… Рядом с Паршиковым стоял Андреев, чуть дальше и спиной наш полномочный…

– Я, Юра, думаю что Андреева нужно исключить. Ну…, посмотри сам, – Мостовиков ткнул бокалом в остановленный кадр, – толстый, полу лысый и лет ему около пятидесяти.

Михайлов критически посмотрел в глубину экрана, даже наклонился вперёд и согласно кивнул головой: – На месте военного пенсионера я бы выбрал подтянутого, моложавого, лет так на сорок… Ну и естественно богатого человека. Чтоб здоровый был, при деньгах и по бабам ударить…

– Ха…, ха… Юра, нет там таких. И я видишь, сам не подхожу под такие критерии. А вот было бы забавно если он меня выбрал!? – Немного оба посмеялись, отхлебнули из бокалов и теперь уже Юрий Петрович предложил.

– Полномочного представителя президента я бы тоже исключил. Там только должность громкая, а так ни денег особенных и зажат капитально в определённых рамках – не гульнёшь.

– Согласен, – после короткого молчания согласился с помощником Андрей Иванович. Так они перебрали всех, кто подпадал под подозрения и не пришли к единому мнению. А потом Мостовиков, заинтересованно поднял голову ткнул пальцем в огромный экран: – Юра, крутани обратно… Там один мельканул. Ещё…, ещё… О…, стоп! Это кто такой?

– Вот этот? – Михайлов встал с кресла и подошёл вплотную, ткнув зажатым в руке пультом в моложавого мужика, суетившегося около упавшего Кирилла, – аааа…, этого тоже можно смело исключить… Начальник отдела и нашего пострадавшего… Ничего стоящего.

– Блядь! А кто ж тогда? – Смачно и сочно протянул Мостовиков и слегка осунулся в кресле, после чего с надеждой посмотрел на своего более молодого, энергичного и изворотливого соратника.

А тот, набрав в глубоком вздохе полную грудь воздуха, задумчиво и долго стравливал его через уголок рта, а по окончании плотно сжал губы и уставился ничего не выражающим взглядом в стеклянную витрину, забитую любимыми безделушками хозяина кабинета. Мостовиков молчал, тихо сидел, вжавшись в спину кресла и терпеливо ждал, когда у Михайлова закончиться мыслительный процесс, который всё затягивался, уходя уже в неприличное молчание, игнорируя своего шефа. При других более благоприятных обстоятельствах Мостовиков давно взорвался и разразился попрёками, но сейчас молчал, боясь нарушить ход мыслей. Мостовиков ведь тоже был далеко не дурак и мог сходу решать любые сложные проблемы и находить выход из многих щекотливых ситуаций, где большинство более зрелых мужиков просто тонули. Но…, возраст, наслоение прошлого опыта, иной раз излишняя самоуверенность, прямолинейность и вера во власть денег могли сыграть злую шутку. А его помощник владел гибким умом и опытом именно этого времени, когда не нужно оглядываться назад и сверять свои действия с неким эталоном, да мечта стать богатым и независимым человеком была хорошим подспорьем и стимулом в поисках нужного и единственно правильного решения.

Вот и сейчас, очнувшись от трудных размышлений, он предложил, глядя на шефа: – В нашей ситуации есть два варианта решения. Первый… Тут всё будет зависеть от вас. Но это надо провернуть за завтра-послезавтра. Вы обзваниваете всех из нашего списка. Ну…, может быть, – Михайлов на несколько секунд задумался и продолжил, – исключая только представителя президента. Его оставим на потом. Короче договаривайтесь, продумайте причину встречи, такую чтоб вам обоим было понятно и мы оба едем на каждую встречу, общаемся и смотрим, анализируем – тот ли человек в теле или там наш пенсионер, ни хера не знающий и не понимающий сути вопроса.

– Юра, ты гений! Знал, что умный, но вот так, я бы никогда до этого не додумался, – выразил своё искреннее восхищение Мостовиков, – сделаю. А второй вариант?

– Тут я сработаю. Сейчас поеду и поставлю задачу нашему менту – пусть он, под любым предлогом, добудет все записи с камер наблюдения внутри резиденции за эти дни, которые младший Паршиков там работал и постараюсь оттуда вычленить – как и какую цель он себе определил? У меня просто стойкая чуйка, что разгадка там.

* * *

Такое же совещание проходило и в кабинете генерал-полковника Леонтьева. Напротив него сидел Брыкин, вызванный к своему неофициальному шефу и только что закончил подробнейший доклад. Он замолчал, давая возможность Леонтьеву осмыслить услышанное. А тот сидел, глубоко погрузившись в кресло, задумчиво и неосознанно водя обеими ладонями по гладким боковинам рабочего мебельного аксессуара. Потом замер, склонив голову к полу, посидел в такой позе с полминуты и встал, несколько раз размеренно прошёлся по просторному кабинету. Брыкин следил за ним глазами, отпивая мелкими глотками горячее кофе. А генерал-полковник уже неторопливо шагал к окну, остановился и стал смотреть через окно на улицу, но вряд ли видел её. Потом резко повернулся: – Хорошо – мы в тупике. Где наш герой, мы не знаем…. И что ты предлагаешь?

– Думаю, Артём Николаевич, у него есть цель и очень большая…, – раздумчиво начал Брыкин.

– Тоже так думаю и даже предполагаю, что за цель, – вклинился Леонтьев в неторопливую речь подполковника.

– Я сегодня вечером улетаю обратно к себе… Вы дайте команду своей группе, чтобы она переподчинилась мне. И в течение недели, собираю отовсюду всю информацию на Пятунина-старшего. В гаражном кооперативе, на работе, в доме у его соседей, приятелей – о чём думал, спорил, разговаривал, какие взгляды у него, чем интересовался и ваша группа поможет мне в этом. Всё это провернём под видом следствия… Тогда вполне возможно станет понятна его цель и мы сможем устроить ему засаду. Перехватим его в тот момент, когда он нас ждать не будет, успокоившись, что сумел оторваться от преследователей.

– Кстати, а что полиция?

– Возбуждено дело по статье 105 пункт «а» – убийство двух и более лиц и статья 222 незаконное приобретение, хранение, ношение оружия и боеприпасов. Менты тут не будут заморачиваться и пойдут по стандартной схеме, в рамках которой будут выяснять детали, связанные только с этими статьями. Поэтому с этой стороны нам ничего не грозит… А…, – в этот момент зазвонил телефон и Леонтьев, сделав останавливающий жест Брыкину, поднял трубку.

– Да… Аааа…, здравствуй…, здравствуй, Валерий Сергеевич. Да вроде бы и не занят…. Аааа…, ты по этому делу. Угу…, угу…, угу…, – генерал повернулся к Брыкину и многозначительно поднял брови вверх и снова сосредоточился на разговоре, невольно изображая на лице задумчивость, как будто невидимый собеседник мог его видеть, – давай мы по-другому поступим – я сейчас не готов к разговору, а вот дней через десять – Да… Ну…, что ты говоришь!? Не ухожу я в никакую сторону… Сейчас просто тебе ничем не могу помочь. А вот сейчас позвоню своему человеку и поставлю задачу, чтобы он там копанул, да поглубже. Вот тогда и может быть что-то и скажу. Во… Да, кстати – как отец? Угу…, угу…, угу… Мда… А врачи что говорят? Ага…, ага…, ага… Да…, сочувствую тебе. Врагу такое не пожелаешь, а тут у соратника такая беда. Ты главное не психуй и держи свои эмоции в кулаке. А так давай договоримся. Сегодня третье число, вот тринадцатого, в любое время звони, договариваемся и при любом раскладе встречаемся на нейтральной территории. Ну, всё… Хорошо. Давай.

– Пятунин звонил, – кивнул на телефонный аппарат Леонтьев, положив туда трубку.

– Да я понял. Встречу просит?

– Да. Только пока не знаю, что ему говорить и как отговаривать, чтобы он не лез в это дело. А встречаться надо – хоть узнаем, на чём он остановился. – Леонтьев сел в кресло и повернулся к Брыкину, – а ты давай иди, до вечера ещё далеко, по Москве прошвырнись, поди соскучился…

– Есть такое дело, надо кое-куда заскочить…, – улыбнулся подполковник, а Леонтьев в шутливой угрозе погрозил ему пальцем.

– Знаю, знаю, куда ты проскочить хочешь. Жениться тебе пора…, детей уже надо.

– Да я согласен, она не может отсюда ко мне переехать… Работа тут у неё любимая…

– Ладно, потерпите немного, я тебя сюда перетащу. Ты главное там сработай….

* * *

Олег Андреевич сидел на переднем, пассажирском сиденье и бесстрастно смотрел через лобовое стекло на стремительно бегущую под колёса ленту серого асфальта. Он возвращался от Мостовикова. Откровенный разговор не получился и свалился во взаимные обвинения и угрозы, после которых обе стороны расходятся в разные стороны врагами. В том, что Мостовиков и его помощник Михайлов каким-то образом замешаны в том, что случилось с Кириллом, сомнений ни у Григория Константиновича, ни у Константинова не было. Но вот как? Вот сегодня утром Григорий Константинович и говорит: – Езжай-ка ты, Олег Андреевич, на разведку к врагу. Типа, хочешь извиниться за поведение своего шефа, когда он приезжал. Ну и заодно попытайся расшевелить их, надавить на них… Тут я не знаю, что советывать, ты в этих делах более опытный. Но нужна ясность – то ли ему войну объявлять, то ли ещё как-то…!?

– А как же совместный проект? Всё-таки большие деньги там…

– Да пошёл он в жопу со своим проектом. Жили без него и проживём дальше…

Вот и съездил…! Главное всю ведь информацию какую можно собрал и надеялся, что после разговора появиться некий последний кусочек, который поможет сложить всё в единую картину. И тогда можно было бы принять правильное решение – Как действовать дальше? А тут вот такой облом.

Ещё раз, безрезультатно прогнав всю информацию через себя, чертыхнувшись тоже про себя, Константинов машинально почесал лоб и не сразу въехал в то, о чём спрашивал его водитель.

– Что ты, Витя, спросил?

– Олег Андреевич, мне завтра надо в сервис сгонять. Диски сцепления поменять, а то оно уже высокое… Вон, смотрите…, – водитель заелозим ногами по педалям и стал переключать передачи, но Константинов ничего не почувствовал, недовольно проворчав.

– Все нормальные люди давно на автомате ездят, а ты всё на механике. Давай пересаживайся на автоматическую коробку передач.

Водитель кисло поморщился: – Олег Андреевич, да привык я к механике, а тут недавно попробовал проехать на Кирилла машине по деревне…. Да я там ехал, блин, рывками, неуверенно себя чувствовал, только вспотел. Да согласен и на этой ездить, только чтоб механика была.

– Аааа…, хрен с тобой. Езжай завтра, меняй…, – Константинов махнул рукой и вновь погрузился в размышления, невольно слушая бухтенье водителя про автоматическую коробку передач и вдруг сверкнуло, – ааааааа…, ёлки-палки…. Блинннн!!!! Виктор, Стой!

Сзади отчаянно засигналили, безумно завизжала резина, черня двумя полосами асфальт и сзади идущий автомобиль чудом и практически впритирку проскочил мимо, облив бранью так опасно затормозивших посередь дороги.

– На обочину… Что ты тут расшеперился…, – рявкнул Олег Андреевич и сразу выскочил на щебёночный край дороги, доставая из кармана мобильник.

– Сергей, – начал он тут же ставить задачу, как только абонент ответил, – срочно найди Быкова… Много вопросов задаёшь… И узнай какое у того любимое пиво? Да не Быкова, блядь…, а у вояки. Помнишь в кафе, который чуть нашего Кирилла не кокнул!? Всё, чтоб через три часа доложил….

– Олег Андреевич, что случилось? – Слегка нагнув голову, сквозь открытую пассажирскую дверь испуганно смотрел водитель.

– Всё нормально, Витя, – весело и облегчённо рассмеялся Константинов, садясь в машину, и ещё больше озадачил водителя, когда засмеялся и добавил, – это я старый долбодятел. Там всё на поверхности лежало, а сообразить не мог. Если ещё пиво совпадёт, то…. Эхххх…

– Это вы про что, Олег Андреевич? – Поступил новый вопрос от недоумевающего Виктора.

Константинов рассмеялся и ткнул в плечо кулаком водителя: – Про автоматическую коробку передач на машине Кирилла…, – совсем ввергнув того в прострацию. – Ну что стоишь? Поехали твою коробку передач чинить… Там хоть кафе рядом приличное есть?

– Так вроде бы завтра и у вас наверно дела есть!? – Совсем растерялся Виктор от таких неожиданных поворотов.

– Вот как раз покушаю, пива попью и о делах подумаю…

– Ну…, поехали и кафе там недалеко.

Всю недолгую дорогу Константинов шутил с водителем, рассказывал анекдоты и всеми силами гнал мысли о своём открытии, боясь сглазить. Сейчас всё решал один единственный звонок с ответом – Какое пиво любил пить сошедший с ума пенсионер?

И этот звонок прозвучал в унисон, когда Олег Андреевич сделал первый глоток холодного чешского пива. Пенсионер любил пиво «Балтика №7».

Ест…! На Константинова накатило спокойствие. Расслабленно и неспешно сделав несколько глотков, он полностью погрузился в яркую и многослойную картину, возникшую перед мысленным взором единым целым. И как её теперь не крути, разглядывая с разных углов – даже к верх ногами, она не теряла цельности и туда укладывались все логические цепочки, хоть и фантастические, образуя каждый свои узоры, чётко прорисовывая мелочи, но всё равно сливаясь в единую объёмную фигуру.

И теперь нужно спокойно всесторонне проанализировать, как действовать дальше. А вариантов было всего два – либо он идёт один, либо к этому делу нужно пристёгивать Паршикова. Как говориться – Победителю достаётся ВСЁ. И одно дело, вот это ВСЁ забрать одному, а другое дело делить на двоих. И тут, совершенно на голом месте, могут возникнуть разногласия – как использовать результат Победы? И тогда соратники в один момент могут превратиться во врагов.

– С одной стороны, – размышлял Константинов, – я профессионал и мне, используя в тёмную свои связи в ФСБ, гораздо проще сработать одному. Но это если бы точно знал в каком теле сейчас гуляет пенсионер. И вычислить его может быть очень долгим делом. Да и финансово это затратно. Деньги, конечно, они есть… Кое-что по зёрнушку, да накопил. Но если уйти в самостоятельное плавание их могло и не хватить именно на последний рывок. А Паршиков хоть и бесполезный балласт, но большой и влиятельный денежный мешок, через которого можно гораздо быстрее решить все возникающие проблемы….

Даже, когда через два часа к кафе подкатила отремонтированная машина, он так и не смог принять решения.

Пытался решить дилемму под удовлетворённое квохтанье водителя и пока ехали до резиденции Паршикова. Не получилось. А когда увидел осунувшееся лицо шефа с красными глазами, вдруг решил – «Аааа, не буду пока ему ничего докладывать и с кардинальном решением об уходе от него не буду торопиться. Возьму паузу и начну сам тихонько искать вояку».

– Ну что там? – Они расселись по обе стороны полированного столика в китайском стиле, но не того ширпотреба, а настоящего, с глубоким, антикварным прошлым.

– Да ничего. Разговора не получилось. Они пошли в решительный отказ и всё свалилось в банальную ругань и угрозы. Так что мы теперь враги.

– Ну…, и хер с ними! – Выпалил Паршиков, тут же обессиленно осев в кресле, и пожаловался, – устал я…, устал, Олег. Как мне всё это надоело, обрыдло. Бросить всё к чёртовой матери, забрать Кирилла и уехать куда-нибудь на острова и никого не видеть. Блядь!!!

– Мда…, не боец, – сочувственно подумал Константинов, глядя на Паршикова, но вслух спросил, – а что врачи сказали?

– Суки они, – вновь мимолётно вспылил Григорий Константинович, – только деньги умеют сосать. Приехали толпой, с умным видом осмотрели, обстукали, промерили и говорят – Очень редкий случай. Второй в нашем городе и симптомы одинаковые. Но ваш сын здоров. Тут, Григорий Константинович, мы бессильны и надо надеяться, что он в какой-то момент вспомнит всё или же вам придётся его заново всему обучать – ходить, читать, писать. У него сейчас мозг новорождённого. Вот так вот, Олег Андреевич. Думаю, что лет двадцать ещё протяну, а за это время вложу в нового Кирилла всего самого, а потом передам ему свой бизнес. Хорошо хоть у меня на всех ключевых точках расставлены крепкие и хозяйственные мужики и я могу больше времени теперь уделять сыну….

Он что-то ещё говорил, но Константинов не слушал, лишь кивал головой в такт разговора, а сам думал и прикидывал – кого взять из ФСБэшных друзей в напарники? Одному это дело не потянуть. Но всей правды напарнику говорить тоже нельзя, а поманить розыском потерянного или украденного богатства, которое нужно найти и забрать себе….

* * *

Утренняя, сумасшедшая гонка по городу в сторону аэропорта, торопливая суета при посадке в самолёт, практически в последний момент и только когда они погрузились в приятные объятия удобных кресел бизнес-класса, Андрей Иванович, задал законный вопрос: – Юра, что происходит? В чём причина такой гонки? – Хотя он догадывался о причине, но желал знать подробности.

Михайлов, сидевший напротив, через столик, напряжённо улыбнулся: – Нашёл я его, Андрей Иванович. Сегодня вечером будем брать… Я вам подробности доложу, когда вокруг нас никого не будет, – и малозаметным круговым движением пальца обозначил салон бизнес-класса.

Москва встретила прилетевших летней жарой, оба были налегке, как пассажиры бизнес-класса, вышли первыми и естественно первыми вышли из здания аэровокзала, где у входа их ожидал водитель.

Мостовиков и его помощники частенько совершали деловые поездки в Москву и чтобы пребывание в стольном граде проходило в комфортной обстановке, приобрели два соседних участка с коттеджами. Один богатый для самого Мостовикова и его семьи, а второй для менеджеров и сопровождающей охраны. Там постоянно проживала семья – муж с женой, обслуживающая оба коттеджа и следящие за порядком в отсутствии хозяев. Муж помимо всего, был водителем, сразу нескольких престижных иномарок.

– Сергей, по пути в ресторан нас завези, покушаем…, – распорядился Юрий Петрович и вскоре они заходили в уютный и прохладный зал ресторана.

– Юра, давай не томи… Я ещё чуть-чуть и лопну от любопытства, – взмолился Мостовиков, как только они сели и сделали заказ.

Михайлов хитро прищурился и улыбнулся: – Мы-то с вами справедливо предполагали, что он прыгнет в кого-то из богатых и перспективных, а он, почуяв погоню, прыгнул в сторону.

– То есть, все эти разговоры и встречи из нашего списка – зряшные?

– Ну почему же…!? – Произнёс Михайлов, задумчиво глядя на шефа, а про себя слегка возмутился – «Блядь! Тупарь! Скидывать его надо, я кручусь, а он на моей шее подъедет к успеху и ещё меня хорошо если только кинет…. А ведь может и кончить… Завязывать с ним надо», но вслух закончил, – отрицательный результат – тоже результат. Зато теперь полностью сосредоточился на видеозаписях охраны резиденции. Даже нашему менту с большими звёздами на погонах с трудом удалось достать их копии. Буквально позавчера он их мне и передал.

– И что там? – Мостовиков аж впился глазами в помощника.

– Я за эти двое суток раз пять просмотрел, пока не выловил ту мелочь, что дала разгадку…

– Ну, Юра…, ну…

Юрий Петрович не удержался и снисходительно улыбнулся, что прямо царапнуло сердце Мостовикова в нехорошем предчувствии – «Кинет он меня…, сука, точно кинет… Как только прибор у него окажется – пинок мне под жопу…. Хотя…, может начать свою игру или сдаст, значит сыграем в жёсткую».

– На пакете он прокололся. Там есть один эпизод, наш Кирилл отлучался из здания резиденции на пару часов и пришёл обратно с пакетом, полиэтиленовым. Сразу прошёл в туалет, а оттуда вышел без пакета. Так вот, когда наш клиент перескочил в другое тело, на следующий день из туалета с этим пакетом вышел….

В этот момент к столу официант подкатил тележку с заказанной едой, что на две минуты прервало разговор, а когда он удалился, Михайлов и Мостовиков продолжили обсуждение….

– ….. Я с минуты на минуту жду звонка с номером, в котором он проживает, отель мне известен. Следующем рейсом, – Михайлов вскинул руку и посмотрел на часы, – ну, вот через полтора часа прилетают наши люди и вечером клиент у нас….

* * *

Генерал-полковник Леонтьев поднял трубку засекречивающей аппаратуры связи (ЗАС), соединившей его с далёким областным центром: – Слава, ты за этот год отгулял отпуск?

– Нет, Артём Николаевич…, – прилетел ответ Брыкина издалека.