Читать книгу Тяжелое утро, или История о том, как нелегка жизнь в наше непростое время - C. G. - Страница 1

Оглавление

– Мрачновато сегодня…


Пьяные люди столпились под навесом. Они курили, смотря на мелкий дождь.

Морось больше походила на туман, рассеивая яркий свет от вывески "бар Толстый фраер”.


– Просто холодно – ответил кто-то, выпуская ртом толи дым, толи пар.


Приглушенный гул поднимался из подвального помещения бара. Люди спускались по укрытой от дождя узкой лестнице обратно в заведение. Туча голосов вырывалась оттуда каждый раз когда кто-то открывал тяжелую дверь.

Столики по четыре человека наполняли помещение бара. За одним из столов, стоявшем в дальнем от входа углу, куда еле дотягивается свет от ламп, сидели четверо.

Сутулый длинноволосый мужик с бородкой радостно обнимает одной рукой сидящего с ним рядом причесанного блондина в пальто и заявляет:


– Я очень рад за твоего брата! Надеюсь, его ребенок будет таким же прекрасным человеком, как и ты!


Блондин с ухмылкой косится на сидящего против него длинного брюнета с пробором. Тот отвечает взглядом исподлобья. Блондин обращается к длинноволосому:


– Я сказал, что у меня родится брат. Но неважно… Давайте просто выпьем за мое счастье!


Длинноволосый:


– Мне в общем-то не важно за что пить, когда угощают!


Он берется за стакан. Рыжий щетинистый парень напротив него уснул, прислонившись к стене. Волосатый стал тормошить его за плечо.


– Вставай, парень. Будем пить за счастье-е… – он со смущенной улыбкой поворачивается к блондину – а имена у вас я и забыл спросить…


Тот, отрывая уже поднесенный стакан ото рта, обращает глаза на длинноволосого, улыбается, будто тоже в смущении, и отрицательно покачивая голову, машет рукой, мол "не важно".

Длинноволосый поворачивается обратно к своему рыжему приятелю.


– Ну, в общем за счастье!


Рыжий с трудом открывает глаза.


– А…?


– Вот, пей.


Волосатая рука пододвигает золотистый извергающий пену стакан к нему.

Он хватается за тару и начинает глушить.

Лицо под свалившейся длинной челкой повторило смущенную улыбку. Блондин с довольным лицом приподнял стакан и тоже приступил к опустошению. Рыжий откинулся на спинку. Оставшиеся двое повторили церемонию. Допив, брюнет с пробором исподлобья посмотрел на длинноволосого.

Тот обратился к блондину:


– А что этот недовольный какой-то? – он кивнул на брюнета,– И молчит все время?


– Такой характер.


Белобрысый, насупив брови, посмотрел на своего товарища. Тот достал сигарету и прикурил.

Рыжий заерзал.


– Мне надо в туалет – сказал он.


Блондин пнул товарища напротив и указал глазами на рыжего. Брюнет произнес свои первые слова за вечер:


– Мне тоже надо.


Белобрысый обращаясь к длинноволосому:


– Я схожу с ними, а ты пока посиди тут, будь добр. Мы сейчас вернемся.


Дылда с пробором встала и выпустила рыжего из-за стола. Тот вяло поплелся за угол, туда, где туалет. Оставшиеся двое потащилась за ним.

Волосатый, ссутулившись, уткнулся в стол. Он водил жареную картошку по блюдцу с соусом, так, будто гадает на кофейной гуще.

Прошло минут пять. Один за столом, бедняга стал тыкать зубочисткой в обшивку кресла. За его спиной послышалось, как жужжание сотни ртов выплюнуло звон бьющегося стекла.

Казалось, что каждые пять минут он менял занятие, и теперь он сдирал отслаивающиеся куски обоев. Он уже готов был приступить к вылавливанию бычков из стаканов, когда блондин в своем пальто и длинный брюнет неожиданно выскочили из-за угла, ведущего в туалет. Он шли быстро и уверенно.

Длинноволосый спросил:


– Почему вы так долго?


Они мельком покосились на него и с ветром пронеслись мимо.


– Вы куда?


Более не обратив на него внимания они вышли из бара, аккуратно прикрыв за собой массивную дверь.

Длинноволосый удивленно смотрел на громадину, выпустившую этих двоих. Гул в его ушах мешал понять происходящее.

Рыжего все не было. Волосатый с волнением встал из-за стола и завернул за угол, ведущий к туалету. Длинный узкий коридор оканчивался пластиковой дверью уборной. Пройдя мимо давящих стен, он открыл белую хлипкую дверь. Его встретило большое зеркало, висящее над раковинами, обрамленное надписями и дерьмом мух.


– Арсений! Ты тут?


Никто не отозвался и он начал рыскать по кабинкам. Так он дошел до последней, самой широкой по сравнению с остальными. Открыв ее, он увидел валяющееся между стенкой с грязной липкой плиткой и потрескавшимся унитазом рыжеволосое тело. Ремень у него был расстегнут, а штаны приспущены.


– Господи, эти пидоры тебя изнасиловали!


Он бросился поднимать его. Рыжий не сопротивлялся, лишь мычал что-то. Длинноволосый осмотрел его на предмет побоев. Все, что он нашел, это аккуратно вырезанный промеж сосков перевернутый крест.


– Что это за хреновина? Ты не сопротивлялся?


Рыжий глухо мычал. Он открыл слипшиеся глаза – его белки покраснели.

– Господи, что они с тобой сделали… – лицо под сбившейся длинной челкой изобразило глубокую печаль. Он обнял приятеля и начал плакать – Я виноват, что мы пошли с ними, – ВСХЛИП -, это я им поверил!.. – ВСХЛИП -, по ним видно было, кто они… – начинает рыдать рыжему в плечо.


– Пошли, я отведу тебя домой…


Он поднял друга, взвалил его на сутулую спину, обнял его рукою свою шею и потащил через грязную, желтоватую, как зубной налет, плитку, через белую хлипкую дверь по коридору, который ведет из уборной. Он тащил его через весь бар, мимо столиков с оборачивающимися людьми, людьми воющими на них, смеющимися над ними, людьми остервеневшими от хмеля. Он с натугой навалился на массивную дверь, ведущую к широкой лестнице, открывающей путь из бара, путь до голгофы.


*************************************************************************************************************


– Ты живой?


Гулкое эхо разлетелось по просторному подъезду. Два силуэта сидело на сколотых каменных ступеньках среди пятен от чего-то липкого и следов ботинок на этих пятнах. Следы уходили дальше, на лестницу в шесть этажей.

Освежающая уличная морось, видимо, вернула силы рыжему мученику и он уже мог говорить.


– Думаю он мертв, – натужно и несуразно ответил он.


Голос его стал сиповатым и трескучим, а в полутьме было видно, что белки его глаз полностью налились алым, оставив лишь черные точки по центру.


– Чем же они тебя накачали? Твари… – высокие сводчатые потолки съедали отгласы разговора и выплевывали обратно неразборчивые слога – госспо-поди, они те-ебя па-равдда в-Йебб-Аа!ли?


– Закрой рот, дрянь! Никто меня не трР-ах-Хал!


Сутулый силуэт длинноволосого дернулся. Голая лампа, тянущаяся на длинном проводе с потолка лишь чуть задевала их спины светом, но этого хватало чтоб ощутить его удивление.


– Пойдем, я уложу тебя, – длинноволосый взял друга за плечи.


Тот грубо оттолкнул его руки и расхлябисто поднялся.

По подъезду растекся волнами явно обиженный и растерянный голос длинноволосого:


– Лифт тут есть хоть?


Он знал что лифт есть.

Лифт был за поворотом, налево от них.

Обиженный товарищем, он подошел к дверям и с пренебрежением нажал кнопку вызова. Она загорелась красным и была совершенно не похожа на глаза плетущегося к лифту Рыжего обидчика. Его глаза были демонически-красными, полностью залитые, как шарики с кровью. Он подошел к стене возле лифта, оперся на нее вытянутыми руками и опустил голову между ними. В этой позе он напоминал своего сутулого друга.

Лифт спускался туго, с жужжанием и скрипами. Длинноволосый сутулый с местами проседевшей бородкой косился на рыжего, который уперся в стену глубоко дыша.

Жужжание прекратилось и где-то сверху послышался звук раскрывшихся дверей. СКОЛЬКО МОЖНО? Волосатый с нетерпением нажимал горящую кнопку вызова.

Лифт продолжил спускаться, о чем свидетельствовали истеричные лязганья и плотный гундеж из шахты.

Щель между дверьми начала заполняться светом. Звуки замерли.

Громко, с ударом раскрылись автоматические двери. Подъездный мрак захлебнулся в вылившимся из кабины теплом свете.

Рыжий не меняя своей стойки повернул голову.

Из лифта вышел длинный парень в грязных джинсах и потускневшем черном пальто. Он пах как вспотевшая пепельница.

Парень из лифта сказал:


– О, привет.


Длинноволосый поклевал воздух в знак приветствия и повернулся на Рыжего.

Тяжелое утро, или История о том, как нелегка жизнь в наше непростое время

Подняться наверх