Отрывок из книги
Давайте начнем с жесткой, но необходимой правды, от которой хочется отвернуться, как от слишком яркого света после долгого пребывания в темноте: вы, скорее всего, не живете своей жизнью, вы ее обслуживаете. Подобно тому, как персонал отеля обслуживает номера, меняя простыни и расставляя свежие цветы для гостей, вы обслуживаете потребности, ожидания и эмоции окружающих людей, оставляя для себя лишь технический коридор и короткие перерывы на сон. Это состояние я называю «синдромом функциональной женщины». Функциональная женщина – это женщина-инструмент, женщина-функция, женщина-швейцарский нож. Она невероятно полезна, она незаменима, она всегда под рукой, чтобы открыть, починить, нарезать, закрутить или спасти ситуацию. Но у швейцарского ножа нет своих желаний, у него есть только предназначение – быть полезным своему владельцу. И самое страшное в этой метафоре то, что владельцем своей жизни являетесь уже не вы, а коллективное бессознательное вашего окружения – начальник, муж, дети, родители, подруги и даже случайные знакомые, которые быстро считывают вашу готовность быть использованной.
Анатомия удобства формируется не за один день, это слоистый пирог, который выпекался годами, и каждый слой пропитан сиропом из страха отвержения и жажды любви. Вспомните то самое утро, когда вы проснулись с мыслью, что если вы остановитесь, мир рухнет. Это фундаментальная иллюзия удобной женщины: вера в то, что она – атлант, держащий небосвод. Но если присмотреться внимательнее, этот небосвод – всего лишь потолок чужого комфорта. Мы путаем любовь с бытовым использованием, а уважение – с потребительским отношением. Когда вам говорят: «Ты такая понимающая, с тобой так легко», чаще всего это переводится как: «Ты не создаешь мне проблем, ты не требуешь от меня усилий, ты помещаешься в тот маленький карман моей жизни, который я для тебя выделил, и не выпираешь». Удобство – это отсутствие трения. Но жизнь – это и есть трение, это искра, рождающаяся от столкновения интересов, мнений и желаний. Становясь гладкой, обтекаемой и удобной, вы перестаете высекать искры, вы становитесь фоном, обоями, на которые приятно смотреть, но с которыми никто не разговаривает.
.....
Давайте рассмотрим пример из жизни. Познакомьтесь с Ольгой. Ольга – идеальный работник. Она приходит раньше всех, уходит позже всех. Если кто-то заболел, Ольга подменит. Если нужно срочно сделать отчет в выходные, Ольга сделает. Она никогда не спорит с руководством, всегда улыбается и говорит: «Да, конечно, без проблем». Коллеги обожают Ольгу, начальник считает ее золотым сотрудником. Но внутри Ольги – выжженная пустыня. Она ненавидит свою работу, она презирает коллег за их лень (которую она сама же и поощряет, беря на себя их обязанности), и она тихо злится на начальника, который уже третий год не повышает ей зарплату, хотя новенькому сотруднику-мужчине, который делает в два раза меньше, дали оклад выше. Почему Ольга молчит? Потому что она ждет, что ее жертву заметят и оценят. Она верит в справедливый мир: «Если я буду хорошей, мне воздастся». Но мир не справедлив в таком детском понимании. Мир зеркален. Если Ольга не ценит свое время и свой труд, почему их должен ценить начальник? Если она транслирует: «На мне можно ездить», на ней будут ездить. И когда в один день Ольга, доведенная до нервного срыва, придет и робко попросит повышения, ей, скорее всего, откажут. Потому что зачем платить больше тому, кто готов работать за меньше? Зачем покупать корову, если молоко бесплатное? Трагедия Ольги не в том, что начальник плохой, а в том, что она сама научила его так с собой обращаться.
Или возьмем ситуацию в семье. Марина – заботливая жена и мама. У нее всегда чисто, всегда первое, второе и компот. Муж приходит с работы и ложится на диван, потому что «он устал». Марина тоже пришла с работы, но ее вторая смена у плиты только началась. Она раздражена, но молчит. Она думает: «Я же хорошая жена, я должна заботиться». Она ждет, что муж догадается о ее усталости и предложит помощь. Но муж не телепат. Он видит, что ужин на столе, жена бегает, значит, все в порядке, система работает. Он привык к этому комфорту. И когда Марина однажды взрывается истерикой из-за немытой чашки, он искренне не понимает, что произошло. «Ты чего истеришь из-за мелочи?» – спрашивает он. А для Марины это не мелочь, это последняя капля в океане ее невысказанной боли и усталости. Но поскольку она не выстраивала границы постепенно, не просила помощи словами через рот, а ждала телепатии и награды за молчаливый подвиг, она оказалась в ловушке собственного «идеального» образа. Она сама приучила семью к своей функциональности, и теперь любое отклонение от программы воспринимается как сбой, а не как просьба о помощи.
.....
