Читать книгу Как раскрыть творческий поток и обрести себя (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 1

Введение: Возвращение к себе – приглашение в путешествие

Я знаю этот момент. Возможно, сейчас глубокая ночь, и дом наконец-то погрузился в тишину, оставив вас наедине с мыслями, которые днем заглушаются бесконечным шумом бытовых задач, звонков и обязательств. Или, может быть, вы стоите посреди шумного книжного магазина, окруженная сотнями глянцевых обложек, и ваши пальцы случайно коснулись именно этой книги, словно повинуясь невидимому магниту, который тянет вас к чему-то, чему вы пока не можете дать названия. Вы держите эту книгу в руках не случайно, и то странное, щемящее чувство где-то в области солнечного сплетения – это не просто любопытство, и уж тем более не прихоть скучающего разума, ищущего развлечения на вечер. Это голос. Тихий, едва различимый голос вашей души, который, возможно, молчал годами или был заглушен грохотом чужих ожиданий, но который никогда, слышите, никогда не умирал окончательно. Это зов той части вас, которая помнит, каково это – быть живой, быть творцом, быть источником, а не просто функцией, выполняющей набор социальных ролей.

Мы живем в эпоху, когда слово «творчество» было безжалостно украдено у обычных людей и присвоено узкой касте «избранных», помещено в стерильные рамки музеев, концертных залов и модных галерей, превращено в элитарный клуб, куда вход разрешен только по специальным пропускам, на которых написано «Талант», «Гений» или «Профессионал». Нас научили верить в чудовищную ложь о том, что творчество – это удел тех, кто умеет писать симфонии, ваять мраморные статуи или создавать многомиллионные стартапы, а для всех остальных, для обычных женщин, живущих обычной жизнью, творчество – это либо непозволительная роскошь, отнимающая время от «серьезных дел», либо милое хобби, которому можно уделить полчаса в воскресенье, если переделаны все домашние дела. Нам внушили, что есть люди «творческие» – этакие небожители с кистями в руках и безумным блеском в глазах, и есть люди «земные», чья задача – обеспечивать тыл, сводить дебет с кредитом, воспитывать детей и поддерживать порядок в хаосе повседневности. И вы, скорее всего, давно и смиренно записали себя во вторую категорию, повесив на дверь своей души табличку «Вход воспрещен, идет ремонт» или «Склад невостребованных мечтаний».

Но давайте будем честны хотя бы здесь, на этих первых страницах, где нас никто не видит и не осуждает: вы чувствуете эту тоску? Тоску не по отпуску на море, не по новой сумке и даже не по романтическому ужину, а тоску по чему-то неназываемому, по ощущению полета, по возможности выразить то, что бурлит внутри и не находит выхода? Вы замечали, как иногда, глядя на красивый закат, слушая пронзительную мелодию или просто расставляя цветы в вазе, вы испытываете укол острой, сладкой боли – словно вспоминаете язык, на котором говорили в детстве, но который начисто забыли во взрослой жизни? Это и есть симптом творческого голода. Это сигнал бедствия, который посылает ваша сущность, задыхающаяся под толстым слоем «надо», «должна», «правильно» и «эффективно». Мы привыкли кормить свои тела, мы научились заботиться о своем интеллекте, поглощая тонны информации, но мы морим голодом свою творческую искру, а потом удивляемся, почему, имея внешне благополучную жизнь, семью, карьеру и достаток, мы просыпаемся по утрам с ощущением свинцовой тяжести и бессмысленности происходящего.

Эта книга – не учебник по рисованию, не пособие по написанию романов и не сборник советов по вязанию макраме, хотя любое из этих занятий может стать частью вашего исцеления; эта книга – манифест вашего права на жизнь, потому что творчество и есть жизнь в ее чистом, незамутненном виде. Творчество – это не то, что вы делаете, когда у вас есть свободное время; это то, откуда вы берете энергию, чтобы вообще иметь силы жить. Когда мы отрезаем себя от творческого потока, мы не просто перестаем рисовать или танцевать – мы перекрываем главный жизненный канал, по которому к нам поступает радость, витальность, способность любить и чувствовать связь с миром. Женщина, лишенная творчества, не просто скучает – она медленно умирает изнутри, превращаясь в функциональный механизм, в сухую ветку, которая может сломаться от любого ветра перемен. Она становится раздражительной, обидчивой, завистливой или хронически уставшей, и никакие витамины, спа-процедуры или тренинги по тайм-менеджменту не могут заполнить ту черную дыру, которая образовалась на месте, где должен был бить фонтан созидания.

Вспомните себя в пять лет. Вам не нужно было объяснять, что такое творчество, вам не нужны были разрешения, дипломы или одобрение критиков, чтобы взять в руки карандаш и превратить белый лист бумаги в целый мир, населенный фантастическими существами, или построить замок из диванных подушек, или придумать песню на ходу, распевая ее во все горло. Вы были абсолютным творцом, вы были божеством в своей собственной вселенной, и граница между реальностью и фантазией была тонкой, как утренний туман. Вы не думали: «А достаточно ли я хороша в этом?», «А принесет ли это деньги?», «А что подумают люди?» – вы просто творили, потому что не могли иначе, потому что творчество было естественным способом взаимодействия с миром, таким же, как дыхание или сон. Но потом произошло что-то страшное, что-то, что я называю «Великим Разрывом». Кто-то – может быть, усталая воспитательница, строгий родитель, насмешливый одноклассник или просто холодный голос социума – сказал вам: «Хватит витать в облаках», «Займись делом», «Ты рисуешь неправильно», «У тебя нет слуха», «Творчеством на жизнь не заработаешь». И вы поверили. Вы поверили в то, что ваша искра – это дефект, что ваша чувствительность – это слабость, а ваше желание создавать – это детская болезнь, от которой нужно скорее излечиться, чтобы стать «нормальным взрослым».

С тех пор прошли годы, а может быть, и десятилетия. Вы научились быть эффективной. Вы освоили искусство компромиссов. Вы построили жизнь, которая со стороны выглядит правильной и надежной, как кирпичный дом. Но скажите мне, почему тогда, глядя в зеркало, вы иногда не узнаете ту женщину, которая смотрит на вас оттуда усталыми глазами? Почему успех не приносит того пьянящего счастья, которое обещали рекламные проспекты «взрослой жизни»? Почему, достигая целей, вы чувствуете лишь кратковременное облегчение, а не глубокое удовлетворение? Потому что вы пытаетесь жить, используя только половину своего сердца, половину своего мозга и половину своей души. Вы ампутировали свою творческую часть, заперли ее в подвале подсознания, завалили старым хламом страхов и сомнений, но она жива. Она скребется в дверь по ночам, она приходит в снах, она проявляется в виде внезапных слез во время просмотра фильма или в виде необъяснимой вспышки гнева, когда вы видите, как кто-то другой смело делает то, о чем вы запретили себе даже мечтать. Творческая энергия никуда не исчезает – если ей не дают выхода в созидании, она начинает разрушать своего носителя изнутри, превращаясь в психосоматические болезни, тревожные расстройства, депрессию или цинизм.

Я написала эту книгу не для того, чтобы научить вас чему-то новому, чего вы не знали; я написала ее, чтобы помочь вам вспомнить то, что вы знали всегда, но забыли под гипнозом социальных догм. Моя задача – не сделать из вас великую художницу или писательницу (хотя кто знает, к каким вершинам приведет этот путь), а вернуть вам целостность. Я хочу взять вас за руку и пройти вместе с вами через темный лес ваших страхов, через болото неуверенности, через пустыню перфекционизма, чтобы вывести вас на ту солнечную поляну, где живет ваша Внутренняя Творительница – та девочка, та девушка, та женщина, которая знает, что она рождена создавать, и что сам процесс создания есть высшая форма молитвы и благодарности жизни. Мы будем разбирать завалы, которые копились годами. Мы будем учиться отличать конструктивную критику от голоса внутреннего тирана, который шепчет гадости голосом вашей мамы или школьной учительницы. Мы будем учиться давать себе право на ошибку, право на плохие стихи, кривые рисунки и нелепые танцы, потому что именно в этом несовершенстве, в этой уязвимости и кроется живая жизнь.

Многие женщины боятся вступать на этот путь, потому что им кажется, что творчество – это эгоизм. «Как я могу тратить время на рисование или писательство, когда у меня немытая посуда, не сделанные уроки с детьми, отчет на работе и муж, требующий внимания?» – спрашиваете вы. Это самый коварный миф, который держит нас в рабстве. Нам внушили, что хорошая женщина – это та, которая отдает себя без остатка, которая служит другим до полного истощения, жертвуя своими интересами ради общего блага. Но правда заключается в том, что из пустого кувшина невозможно напиться. Если вы пусты, если вы истощены, если ваш внутренний огонь погас, чем вы можете поделиться со своими близкими, кроме раздражения, усталости и скрытой обиды за свою нереализованность? Возвращение к творчеству – это не акт эгоизма, это акт высшей ответственности перед собой и своей семьей. Когда женщина входит в поток созидания, когда ее глаза горят, когда она наполнена энергией вдохновения, она освещает собой все пространство вокруг. Она становится магнитом, она становится источником любви и радости. Дети не нуждаются в идеальной матери-жертве, которая положила свою жизнь на алтарь их воспитания и теперь требует благодарности; дети нуждаются в счастливой, живой, увлеченной матери, глядя на которую они понимают: взрослая жизнь – это не каторга, это захватывающее приключение.

Мы будем говорить о страхе. О, да, мы будем много говорить о страхе, потому что страх – это верный спутник любого творчества. Если вам не страшно, значит, вы не делаете ничего по-настоящему нового. Страх перед чистым листом, страх быть осмеянной, страх оказаться бездарностью, страх, что у вас ничего не получится, и еще более пугающий страх – что у вас получится, и тогда ваша жизнь неизбежно изменится, и вам придется соответствовать этому новому масштабу. Мы привыкли считать страх сигналом «Стоп! Не ходи туда, там опасно», но в творчестве страх – это компас. Он указывает именно туда, где скрыт ваш самый большой потенциал роста. Там, где страшно, там лежит ваша сила. Мы научимся не бороться со страхом, не подавлять его и не делать вид, что его нет, а брать его за руку, как маленького испуганного ребенка, и говорить: «Я знаю, что тебе страшно, но мы все равно пойдем туда, потому что нам это нужно». Мы превратим страх из тюремщика в попутчика.

Вы узнаете, что творчество не требует идеальных условий. Вам не нужен отдельный кабинет с видом на океан, не нужен год творческого отпуска и не нужны дорогие материалы, чтобы начать. На самом деле, ожидание идеальных условий – это просто еще одна форма прокрастинации, еще одна уловка вашего эго, чтобы не начинать. Творчество живет в грязи, в хаосе, в шуме, в промежутках между варкой супа и проверкой почты, в метро по дороге на работу, в душе, в очереди в супермаркете. Оно прорастает сквозь асфальт быта, как упрямый одуванчик. Мы будем учиться искусству «маленьких шагов», искусству красть время у рутины, искусству превращать обыденное в сакральное. Вы увидите, что можно быть творцом, готовя ужин, выбирая одежду, составляя букет или просто разговаривая с другом. Творчество – это не конечный продукт, который можно продать или повесить на стену; творчество – это способ смотреть на мир, это призма, через которую преломляется реальность, делая ее цветной, объемной и значимой.

Возможно, сейчас вы думаете: «Но я совсем не знаю, в чем мой талант. Я ничего не умею». И это тоже нормально. Большинство из нас так далеко ушли от себя, что забыли, что именно заставляет наше сердце биться чаще. Мы будем заниматься археологией души. Мы будем аккуратно, слой за слоем, снимать напластования чужих мнений и ложных убеждений, чтобы найти тот драгоценный кристалл вашей уникальности, который есть у каждого человека без исключения. Нет бездарных людей, есть люди, которые еще не нашли свой инструмент. Кто-то пишет словами, кто-то красками, кто-то кодом, кто-то вкусами и ароматами, кто-то отношениями, кто-то бизнес-схемами. Творчество многолико, и ваша задача – не подражать кому-то, кого вы считаете «великим», а нащупать свою собственную, неповторимую вибрацию. Миру не нужен второй Шекспир или вторая Фрида Кало, миру нужны вы – настоящая, искренняя, проявленная. Ваша уникальная комбинация опыта, боли, радости, ошибок и побед – это та палитра, которой нет больше ни у кого во Вселенной, и если вы не создадите то, что должны создать, это не будет создано никогда.

Эта книга построена как путешествие, как паломничество к центру вашего существа. Каждая глава – это шаг, это ключ к одной из дверей, запертых в вашем подсознании. Мы начнем с развенчания мифов и борьбы с внутренним критиком, затем погрузимся в прошлое, чтобы исцелить старые раны, научимся работать с эмоциями и использовать их как топливо, обсудим технические аспекты организации творческого процесса в условиях вечной нехватки времени, и наконец, выйдем к вопросам смысла, миссии и духовного измерения творчества. Я не буду давать вам сухих инструкций «делай раз, делай два», потому что в творчестве нет жестких алгоритмов. Я буду задавать вопросы, я буду делиться историями – своими и сотен других женщин, с которыми мне довелось работать, я буду предлагать практики и ритуалы, но главный путь вам придется пройти своими ногами. Я могу быть только фонарем, освещающим дорогу, но идти по ней – вам.

Будьте готовы к тому, что это путешествие не всегда будет легким и приятным. Творческое возрождение – это процесс родов, а роды не бывают безболезненными. Придется встретиться лицом к лицу со своими демонами: с завистью, со стыдом, с ощущением собственной никчемности, с глубокой печалью о потерянном времени. Будут моменты, когда вам захочется закрыть эту книгу и забросить ее в дальний угол, крича: «Зачем я вообще это начала? Жила же спокойно!». Это нормально. Это знак того, что мы подобрались к чему-то настоящему, к какой-то важной болевой точке, за которой скрыт огромный ресурс. Сопротивление – это верный признак того, что вы на правильном пути. Психика всегда сопротивляется изменениям, даже если это изменения к лучшему, потому что ее главная задача – сохранять стабильность и безопасность. Но в этой «безопасности» болота нет жизни. Мы будем учиться проходить сквозь сопротивление мягко, но настойчиво, с любовью к себе, но без потакания своим слабостям.

Вы также обретете здесь поддержку. Вы поймете, что вы не одна в своих сомнениях и страхах. Миллионы женщин по всему миру прямо сейчас испытывают то же самое: они стоят перед холстом и боятся сделать мазок, они смотрят на мигающий курсор на экране и не могут написать первое предложение, они мечтают открыть свое дело, но продолжают ходить на ненавистную работу. Мы создадим невидимый круг женской силы, круг поддержки, потому что творчество – это не только соло, это еще и хор. Мы будем учиться искать своих, создавать свою «творческую стаю», тех людей, которые будут верить в вас даже тогда, когда вы сами перестанете в себя верить, тех, кто подставит плечо и скажет: «Продолжай, у тебя получается, твой голос важен». Окружение играет колоссальную роль, и одна из глав будет посвящена тому, как экологично выстроить свои границы и защитить свое новорожденное творчество от тех, кто пытается его обесценить или затоптать грязными сапогами цинизма.

И самое главное, к чему мы придем в конце – это осознание того, что творчество не имеет конечной точки. Это не вершина горы, на которую можно взобраться, водрузить флаг и сесть отдыхать. Это река. Это вечный поток, в который мы входим и который несет нас, меняя ландшафты, скорость и глубину. Ваша задача – научиться доверять этому потоку, научиться расслабляться в нем и позволять ему вести вас туда, куда нужно вашей душе. Вы научитесь видеть вдохновение во всем: в трещине на асфальте, в разговоре случайных прохожих, в узоре теней на стене, в боли расставания и в радости встречи. Вы станете алхимиком, способным превращать любой свинец жизни в золото искусства. Ваша жизнь перестанет быть черно-белым кинофильмом и наполнится цветом, звуком и смыслом.

Так что, дорогая моя читательница, если вы готовы, если вы чувствуете, что больше не можете откладывать свою настоящую жизнь на потом, сделайте глубокий вдох. Почувствуйте, как воздух наполняет ваши легкие, как кровь бежит по венам, как бьется ваше сердце. Это ритм жизни, это ритм творчества. Вы уже создаете – прямо сейчас, читая эти строки, вы создаете новые нейронные связи в своем мозгу, вы создаете намерение, вы создаете пространство для перемен. Вы – творец по праву рождения. Это вшито в вашу ДНК, это прописано в каждой клетке вашего тела. Бог, Вселенная, Высший Разум – как бы вы это ни называли – это, прежде всего, Создатель, и вы созданы по его образу и подобию, а значит, ваша главная миссия – тоже создавать. Не потреблять, не копировать, не обслуживать, а создавать.

Откройте свое сердце. Разрешите себе быть неуклюжей, смешной, неидеальной, начинающей. Разрешите себе быть живой. Мы начинаем. Путь открыт, и он ждет именно ваших шагов. Никто не пройдет его за вас, и никто не сможет рассказать вашу историю так, как это сделаете вы. Мир замер в ожидании. Ему не хватает вашего света. Пора его зажечь. Переверните страницу. Ваша новая жизнь начинается прямо сейчас.

Давайте углубимся в саму суть того, почему мы здесь. Почему именно сейчас? Почему эта тема вдруг стала такой острой, такой болезненной, такой необходимой? Мы живем в мире перевернутых ценностей. С самого детства нас готовят к гонке. Школа, институт, карьера, ипотека, пенсия. Нам выдают карту маршрута, на которой отмечены все "правильные" остановки, но забывают сказать, что эта карта ведет в никуда, если в ней нет вашей собственной души. Мы становимся профессионалами в выполнении инструкций. Мы знаем, как составить идеальное резюме, как провести переговоры, как выбрать выгодный тарифный план и как организовать идеальный детский праздник. Мы стали менеджерами собственной жизни, но перестали быть её авторами. Чувствуете разницу? Менеджер управляет тем, что ему дали. Автор создает то, чего не было.

Вспомните тот момент, когда вы последний раз делали что-то без цели. Не для результата, не для оценки, не для пользы, а просто ради самого процесса. Просто потому, что вам нравилось, как карандаш шуршит по бумаге. Или как пахнет тесто, когда вы его месите. Или как звучит ваш голос, когда вы поете в душе, не заботясь о том, попадаете ли вы в ноты. Вспомнили? Скорее всего, это было очень давно. Мы стали одержимы пользой. Если мы читаем – то только полезную литературу. Если рисуем – то только чтобы потом выложить в соцсети и получить лайки. Если гуляем – то чтобы набрать 10 000 шагов. Мы монетизировали каждое движение своей души. Мы превратили радость в валюту, в инструмент эффективности. И в этой гонке за пользой мы потеряли самое главное – вкус жизни. Творчество – это единственная сфера человеческой деятельности, которая ценна сама по себе, безотносительно результата. Творчество – это акт чистой любви к бытию. Когда вы творите, вы выпадаете из времени. Вы перестаете быть мамой, женой, начальником, подчиненным. Вы становитесь чистым присутствием. Это и есть та самая медитация, к которой многие стремятся годами, сидя в позе лотоса, а она доступна вам в любой момент, когда вы берете в руки кисть или начинаете писать рассказ.

Мы также должны поговорить о женской специфике творчества. Ведь женское творчество веками обесценивалось. «Женская проза», «дамское рукоделие», «женские песенки» – сколько пренебрежения в этих ярлыках! Мужское творчество традиционно считалось «великим искусством», требующим жертв, монументальности, признания. Женское творчество часто было вплетено в быт: вышивка на одежде, колыбельная у люльки, сказка перед сном, украшение дома. И из-за этой своей повседневности, из-за своей прикладной природы, оно считалось «второсортным». Нам нужно вернуть достоинство женскому способу творения. Женщина творит не для того, чтобы воздвигнуть себе памятник, а для того, чтобы сохранить и приумножить жизнь. Женское творчество циклично, как сама природа. Оно не линейно, оно не всегда направлено вверх, к вершинам успеха; оно часто растекается вширь, вглубь, охватывая собой все сферы жизни. Мы будем учиться уважать этот женский путь, не пытаясь подражать мужским моделям успеха, основанным на конкуренции, агрессии и доминировании. Мы будем искать силу в мягкости, в интуиции, в способности чувствовать тончайшие нюансы.

Один из самых больших барьеров, с которым мы столкнемся – это чувство вины. Вина перед семьей за то, что вы «крадете» у них время. Вина перед работой за то, что ваши мысли заняты сюжетом новой книги, а не годовым отчетом. Вина перед собой за то, что вы тратите деньги на дорогие краски, вместо того чтобы купить детям новую обувь. Вина – это ржавчина, которая разъедает душу. Мы будем работать с ней жестко и бескомпромиссно. Вы должны понять одну простую истину: счастливая мать и жена – это лучший подарок для семьи. Когда вы реализуете свой творческий потенциал, вы становитесь интересной личностью. Вы приносите в дом новую энергию, новые идеи, новые темы для разговоров. Вы показываете своим детям пример того, что значит быть увлеченным человеком, что значит иметь страсть. Разве вы хотите, чтобы ваши дочери выросли и тоже поставили крест на своих талантах ради обслуживания других? Если нет, то покажите им другой пример. Станьте для них ролевой моделью свободной, творящей женщины. Ваше творчество лечит не только вас, оно лечит всю вашу семейную систему.

Мы затронем и тему тела. Творчество живет не в голове, как многие думают. Голова – это инструмент анализа, критики и планирования. Творчество живет в теле. Оно живет в кончиках пальцев, в животе, в горле, в солнечном сплетении. Когда мы блокируем творческую энергию, мы создаем в теле зажимы. Горло перехватывает от невысказанных слов. Плечи каменеют от груза ответственности. Живот сводит от страха проявиться. Возвращение к творчеству – это всегда и возвращение в тело. Мы будем учиться слышать свое тело, размораживать его, разрешать ему двигаться так, как оно хочет. Вы увидите, как тесно связаны физическое раскрепощение и творческая свобода. Невозможно писать свободные, летящие тексты, сидя скрючившись с зажатой диафрагмой. Невозможно рисовать размашисто и смело, если ваши руки скованы страхом. Мы будем дышать, звучать, двигаться, чтобы пропустить через себя этот электрический ток вдохновения.

И еще важный момент: мы поговорим о тишине. О той тишине, которой так боится современный человек. Мы затыкаем любую паузу гаджетами, музыкой, подкастами, лишь бы не оставаться в тишине. Потому что в тишине мы начинаем слышать себя. А то, что мы можем услышать, нас пугает. Там может быть боль, там может быть пустота, там могут быть неудобные вопросы: «Счастлива ли я?», «Тем ли я занимаюсь?», «С тем ли человеком я живу?». Но именно из этой тишины рождается настоящее творчество. Творчество – это не шум, это не суета. Это способность поймать волну, которая приходит из безмолвия. Мы будем учиться дозировать информационный шум, устраивать себе «цифровой детокс», создавать островки тишины посреди городского гула, чтобы в этой священной пустоте могло родиться что-то новое. Идеи не приходят в переполненную голову. Им нужно пространство. Им нужен воздух. Мы будем расчищать это пространство.

Эта книга – это диалог. Я не гуру, вещающий с пьедестала. Я такая же женщина, как и вы, которая прошла этот путь от полного отрицания своей творческой сути, через боль и страх, к принятию своего дара. Я знаю, как плакать над испорченным холстом. Я знаю, как трясутся руки перед выходом на сцену. Я знаю, как больно слышать равнодушное «ну, нормально» в ответ на то, во что ты вложила всю душу. Я знаю вкус ночных бдений и утреннего отчаяния. Но я также знаю вкус полета. Вкус того момента, когда ты исчезаешь, и остается только Творчество. Когда ты становишься проводником чего-то большего, чем ты сама. Это чувство стоит всех трудностей, всех слез и всех сомнений. И я приглашаю вас испытать это чувство. Я обещаю вам, что ваша жизнь уже никогда не будет прежней. Она станет сложнее? Возможно. Но она станет бесконечно богаче, ярче и глубже. Вы обретете смысл, который нельзя отнять, потому что он находится внутри вас.

Готовы ли вы встретиться с собой? Не с той удобной версией, которую вы показываете миру, а с той дикой, непредсказуемой, могущественной силой, которая дремлет в глубине вашего существа? Если да, то добро пожаловать домой. Добро пожаловать в мир, где вы – Рожденная Создавать.

Глава 1: Миф о "нетворческой" женщине

Скажите мне честно, сколько раз за свою жизнь вы произносили эту фразу, возможно, даже не вслух, а тихим, обреченным шепотом внутри собственной головы: «Я не творческий человек»? Как часто вы использовали это определение как щит, чтобы защититься от риска, или как тяжелую бетонную плиту, которой вы сами замуровали вход в волшебную пещеру своих возможностей? Мы произносим эти слова с такой легкостью, словно констатируем медицинский факт, вроде группы крови или цвета глаз. «У меня карие глаза, тридцать седьмой размер ноги, и я не творческая личность». Мы говорим это так, будто при рождении нас всех рассортировали в небесной канцелярии: вот в эту очередь встали будущие художники, поэты и безумцы, которым дарована искра божья, а вот сюда, в очередь подлиннее и поскучнее, встали мы – нормальные, обычные женщины, созданные для того, чтобы сводить дебет с кредитом, писать отчеты, мыть полы и обеспечивать надежный тыл тем, первым.

Этот миф – одна из самых великих и самых разрушительных ловушек, в которые попадает современная женщина. Он въедается в кожу, прорастает в позвоночник и становится нашей второй натурой, заставляя нас жить в черно-белом кино, когда мы могли бы существовать в полноцветной реальности 4K. Но давайте остановимся и задумаемся: откуда взялась эта идея? Кто был тем первым человеком, который посмотрел на вас и решил, что вы лишены дара созидания? Возможно, это была уставшая учительница рисования в третьем классе, которая скривила губы, глядя на ваш рисунок, где трава была фиолетовой, а солнце – квадратным, и сказала: «Сидорова, не выдумывай, трава зеленая, а солнце круглое, у тебя нет способностей, лучше займись математикой». Или, может быть, это были родители, которые из лучших побуждений, желая вам сытой и безопасной жизни, твердили: «Музыкой на хлеб не заработаешь, тебе нужна серьезная профессия, стань юристом, юристы всегда нужны». И вы, маленькая, доверчивая, жаждущая любви и одобрения, поверили им. Вы приняли это чужое, близорукое мнение за истину в последней инстанции и послушно положили свои цветные карандаши в самый дальний ящик стола, чтобы никогда больше их не доставать.

Трагедия заключается в том, что мы привыкли воспринимать творчество в невероятно узком, искаженном смысле. В нашем коллективном сознании творчество – это обязательно что-то великое, что-то, что выставляется в Лувре, печатается миллионными тиражами или собирает стадионы. Мы думаем: «Ну, я же не умею писать маслом, как Ван Гог, я не умею брать верхнее "до", как оперная дива, и я не умею рифмовать строки, как Ахматова, – значит, я не творец». Мы поставили знак равенства между творчеством и профессиональным искусством, и это ошибка, которая стоит нам счастья. Мы забыли, что творчество – это не только симфонии и полотна; творчество – это способ взаимодействия с миром. Это способность видеть возможности там, где другие видят тупики. Это умение сочетать несочетаемое. Это смелость заявить о своем видении, даже если оно касается не скульптуры, а расстановки мебели в гостиной или составления годового бюджета.

Посмотрите на свою жизнь внимательнее, отбросив привычные фильтры обесценивания. Разве вы не творите каждый божий день? Когда вы открываете холодильник, в котором, казалось бы, повесилась мышь, и из двух яиц, остатков сыра и вялого помидора сооружаете королевский завтрак для своей семьи – разве это не акт чистого творчества, не кулинарная алхимия? Когда вы мирите поссорившихся детей, находя такие слова и интонации, которые гасят конфликт и возвращают мир в дом – разве это не высочайшее искусство дипломатии и эмпатии? Когда вы подбираете шарфик к пальто так, что ваш образ из скучного превращается в элегантный – разве это не работа художника по костюмам? Когда вы находите выход из безвыходной ситуации на работе, придумывая нестандартное решение проблемы, которое никому больше не пришло в голову – разве это не креативность в чистом виде? Вы творите постоянно, ежеминутно, вы ткете полотно своей реальности, но вы отказываетесь называть это творчеством, потому что вам не дали за это грамоту и не заплатили гонорар.

Вы называете это «бытовухой», «рутиной», «обязанностями». Вы упаковали свой дар в серую оберточную бумагу с надписью «Надо» и спрятали его на антресоли сознания. Но послушайте меня внимательно: не бывает нетворческих людей. Бывают люди, которые забыли, как это делается. Бывают люди, которым запретили это делать. Бывают люди, которые настолько запуганы критикой, что боятся даже помыслить о том, чтобы сделать что-то «не по инструкции». Само понятие «человек» неразрывно связано с понятием «творец». Посмотрите на нашу биологию, на нашу эволюцию. Наши предки выжили не потому, что у них были самые острые когти или самые быстрые ноги – у нас не было ни того, ни другого. Они выжили, потому что обладали воображением. Потому что один из них смог увидеть в обычной палке инструмент, а в остром камне – наконечник для копья. Потому что они начали разрисовывать стены пещер задолго до того, как изобрели колесо. Потребность создавать, украшать, преобразовывать мир вокруг себя – это не прихоть интеллигенции, это базовый инстинкт выживания, вшитый в нашу ДНК. Если вы дышите – вы уже готовы создавать.

Миф о «нетворческой женщине» выгоден очень многим. Он выгоден обществу потребления, которому нужны идеальные покупатели, а не создатели. Творческий человек опасен для системы, потому что он самодостаточен. Ему не нужно покупать радость, он умеет ее генерировать. Ему не нужно слепо следовать моде, он создает свой стиль. Ему сложно навязать чужие ценности, потому что у него есть свои. Когда вы верите, что вы «обычная», вы становитесь идеальным винтиком в механизме. Вы послушно ходите на нелюбимую работу, покупаете вещи, чтобы заглушить тоску, едите, чтобы получить хоть какое-то удовольствие, и ждете пятницы как избавления. Но внутри вас, под толстым слоем этой искусственной «нормальности», живет дикая, непокорная сила, которая хочет вырваться наружу. Вы чувствуете ее как необъяснимую тревогу по вечерам, как зависть, когда видите в ленте соцсетей чьи-то красивые работы, как раздражение на близких, которое вспыхивает на ровном месте. Это ваша нереализованная творческая энергия стучится изнутри, требуя выхода. Энергия не может просто исчезнуть: если она не становится созиданием, она становится разрушением – саморазрушением или агрессией, направленной на мир.

Давайте представим себе типичную женщину, назовем ее Еленой. Елене тридцать восемь лет, она работает главным бухгалтером в крупной фирме. У нее строгий костюм, безупречная укладка и взгляд человека, который все держит под контролем. Если вы спросите Елену, творческий ли она человек, она рассмеется вам в лицо сухим, невеселым смехом: «О чем вы? Я человек цифр. У меня все четко, по полочкам. Творчество – это у моей сестры, которая вечно без денег, зато рисует какие-то абстракции. А я – нет, я приземленная». Но давайте заглянем в жизнь Елены поглубже, когда она снимает свой офисный панцирь. Посмотрим на ее дачу. Это не просто огород с картошкой. Это произведение ландшафтного искусства, где каждый куст розы, каждая садовая дорожка, каждый фонарик подобраны с такой любовью и вкусом, что захватывает дух. Елена может часами рассказывать о сортах гортензий, о том, как сочетать оттенки листвы, чтобы сад выглядел живым до поздней осени. В этот момент ее глаза горят, лицо молодеет на десять лет, а голос звучит как музыка. Она – творец, создающий живые картины из земли и цветов. Но она упорно отказывается признавать это творчеством, называя это «просто хобби» или «отдушиной». Она обесценивает свой дар, потому что он не вписывается в ее представление о «серьезном искусстве».

Или возьмем Ирину, маму троих детей в декрете. Она уверена, что она «просто мама», погрязшая в пеленках и кашах. «Какое творчество? У меня нет времени даже голову помыть!» – восклицает она. Но посмотрите, как она играет с детьми. Она на ходу сочиняет сказки про приключения плюшевого медведя, она строит из картонных коробок космические корабли, она придумывает развивающие игры из подручных материалов, которым позавидовали бы профессиональные педагоги. Она режиссер, сценарист, декоратор и актриса в своем домашнем театре. Ее жизнь – это непрерывный поток импровизации. Но она не видит этого. Она видит только гору неглаженого белья и считает себя неудачницей, которая «ничего не добилась». Этот разрыв между реальностью (мы все творцы) и самовосприятием («я никто») и есть корень той глубокой женской тоски, которая накрывает нас в середине жизни.

Почему нам так страшно признать себя творцами? Потому что творчество – это ответственность. Сказать «я творец» – значит, заявить о своем праве на голос. Это значит выйти из тени, стать видимой, стать уязвимой. Пока вы прячетесь за маской «обычной женщины», с вас взятки гладки. Вы не претендуете на уникальность, а значит, вас нельзя осудить за неудачу. «Я же не художник, что вы от меня хотите?» – удобная позиция, чтобы никогда не рисковать. Но цена этой безопасности – ваша жизнь. Жизнь вполсилы, вполголоса, вполдыхания. Мы боимся, что если мы разрешим себе творить, то окажется, что у нас нет таланта. Слово «талант» – это еще один мифический монстр, охраняющий вход в пещеру сокровищ. Нам внушили, что талант – это нечто дискретное: либо он есть, либо его нет. Как будто при рождении добрая фея поцеловала вас в лоб – и вот вы Моцарт, а если фея пролетела мимо – то вы Сальери, и ваш удел лишь завидовать и трудиться в поте лица без надежды на величие.

Но правда, которую вам не рассказывают, заключается в том, что талант – это не магия. Талант – это всего лишь устойчивый интерес плюс количество потраченных часов. То, что мы называем талантом, чаще всего является просто страстной любовью к процессу. Человек, который любит рисовать, рисует много, часто, везде. И через десять тысяч часов такого рисования он неизбежно начинает делать это виртуозно, и окружающие говорят: «О, какой талант!». Они не видят тысяч испорченных листов, не видят лет сомнений и поиска, они видят результат. Вы не рисуете не потому, что у вас нет таланта; у вас нет «таланта», потому что вы не рисуете. Замкнутый круг, который можете разорвать только вы, просто начав делать. Делать плохо, криво, косо, но – делать.

Позвольте мне рассказать вам о синдроме «самозванца наоборот». Обычно синдромом самозванца страдают успешные люди, которые думают, что они обманщики. Но есть и другой вид – когда человек чувствует себя самозванцем в собственной «нормальной» жизни. Вы сидите на совещании, киваете головой, записываете цифры, а внутри вас кричит голос: «Что я здесь делаю? Это не я! Это какая-то ошибка! Я должна быть в другом месте, делать что-то другое!». Это чувство чужеродности собственной судьбы – верный признак того, что вы предали свою творческую природу. Вы пытаетесь втиснуть себя в рамки, которые вам малы, как туфли на два размера меньше. Вы можете научиться в них ходить, даже улыбаться, но каждый шаг будет приносить боль, и к вечеру вы будете падать без сил не от объема работы, а от колоссального напряжения, которое требуется, чтобы поддерживать эту иллюзию соответствия.

Мы должны переопределить само слово «творчество». Давайте договоримся прямо сейчас, на этих страницах: творчество – это любое действие, которое привносит в мир что-то новое или упорядочивает хаос. Когда вы пишете код программы – это творчество. Когда вы составляете красивую презентацию – это творчество. Когда вы убедительно выступаете перед аудиторией – это творчество. Когда вы организуете пространство в шкафу так, что все становится удобно и красиво – это творчество. Хватит ждать разрешения от «министерства культуры», чтобы назвать себя творцом. Выдайте это разрешение себе сами. Напишите на листе бумаги: «Я, (ваше имя), настоящим документом признаю себя творческой личностью с полным правом на эксперименты, ошибки и создание красоты в любой форме». Подпишите, поставьте дату и повесьте на видное место. Это может показаться детской игрой, но нашему мозгу нужны такие ритуалы. Ему нужно официальное уведомление о том, что правила игры изменились.

Вспомните свое тело. Как оно реагирует, когда вы занимаетесь чем-то, что вам действительно нравится? Вы теряете счет времени. Вы забываете поесть. У вас меняется дыхание, оно становится глубже. В теле появляется легкость, вибрация. Это состояние потока – самое здоровое, самое ресурсное состояние для человеческого организма. В этот момент вы соединяетесь с источником всего живого. Представьте, что вы лишаете себя этого источника годами, десятилетиями. Вы живете на «сухом пайке» обязательств, игнорируя пиршество возможностей. Неудивительно, что мы болеем, стареем раньше времени, теряем блеск в глазах. Творчество – это лучший ботокс, лучший антидепрессант и лучший витаминный комплекс. Посмотрите на женщин, которые увлечены своим делом, будь то выращивание фиалок, гончарное дело или написание мемуаров. У них другой свет лица. У них другая энергетика. Они притягательны, потому что в них бурлит жизнь.

Но что делать с прошлым? С теми годами, когда вы верили в свою бездарность? Не нужно оплакивать их как потерянное время. Воспринимайте это как период накопления материала. Все, что вы пережили – ваша скучная работа, ваши неудачи в личной жизни, ваши потери, ваши серые будни – все это гумус, плодородная почва, на которой вырастут самые прекрасные цветы вашего творчества. Без этого опыта, без этой боли, без этого знания «как не надо», вам нечего было бы сказать миру. Теперь у вас есть глубина. Теперь у вас есть контекст. Юность хороша своей дерзостью, но зрелость хороша своей осознанностью. Творчество взрослой женщины – это не наивный лепет, это мощное послание. У вас есть преимущество перед юными гениями – у вас есть жизненная мудрость и выносливость. Вы знаете цену вещам. Вы умеете терпеть и ждать. Используйте это.

Мы часто думаем, что для творчества нужно вдохновение. Мы сидим у окна и ждем, когда спустится муза, ударит нас крылом по голове и продиктует гениальный роман. Это еще один миф. Вдохновение – это не гость, который приходит по расписанию. Вдохновение – это побочный эффект работы. Аппетит приходит во время еды, а вдохновение – во время труда. Начните делать хоть что-то. Возьмите ручку и начните писать каракули. Возьмите кусок глины и просто мните его в руках. Переставьте книги на полке по цветам обложек. Начните движение. Энергия рождается в действии. Творческий застой похож на замерзший двигатель на морозе – его нужно «разогреть», прокрутить, иногда с усилием, и только потом он заурчит и заработает ровно и мощно. Не ждите, пока вам «захочется». Делайте, чтобы захотелось.

И самое важное в разрушении мифа о нетворческой женщине – это перестать сравнивать свое «начало» с чьей-то «серединой». Мы смотрим на шедевры признанных мастеров и падаем в обморок от собственного несовершенства. «Я никогда так не смогу!» – вопим мы. Конечно, не сможете. Прямо сейчас – не сможете. Но вы не видите их черновиков. Вы не видите их мусорных корзин, переполненных скомканными листами. Вы не видите их бессонных ночей и моментов отчаяния. В современном мире, в мире Instagram и глянца, нам показывают только фасад успеха, «успешный успех», скрывая пот, кровь и слезы, которые стоят за каждым достижением. Это создает иллюзию легкости: «Она просто взяла кисть и нарисовала шедевр». Ложь. За каждым шедевром стоят тысячи часов труда. Разрешите себе быть новичком. Разрешите себе быть неуклюжей. Разрешите себе создавать плохие вещи. Прямо сейчас скажите себе: «Я имею право сделать полную ерунду». Это невероятно освобождающее чувство. Когда вы снимаете с себя груз ожидания шедевра, вы наконец-то получаете возможность играть. А творчество, по сути своей, и есть божественная игра.

Вы – не просто функция. Вы – не просто набор социальных ролей. Вы – проводник. Через вас Вселенная хочет выразить что-то уникальное, что-то, что не может пройти ни через кого другого. Ваш взгляд на мир, ваш опыт, ваша боль и ваша радость – это уникальная призма. Если вы не пропустите через нее свет творчества, этот уникальный спектр никогда не появится в мире. Мир станет беднее на одну песню, на одну книгу, на один красивый сад, на одно мудрое решение. Не обкрадывайте мир. И, главное, не обкрадывайте себя. Снимите с себя ярлык «нетворческая». Сорвите его, скомкайте и выбросьте. Вы – женщина. Вы способны создавать новую жизнь внутри своего тела – есть ли более мощное доказательство вашей творческой сущности? Вы способны создавать атмосферу. Вы способны создавать смыслы.

Помните тот момент в детстве, когда вы впервые увидели калейдоскоп? Вы смотрели в маленькую дырочку, крутили трубку, и простые цветные стекляшки складывались в невероятные, завораживающие узоры. Ваша жизнь – это эти стекляшки. Сами по себе события могут казаться разрозненными, скучными или даже острыми и ранящими. Но творчество – это тот механизм, та трубка с зеркалами, которая позволяет вам повернуть события так, чтобы они сложились в узор. Только вы держите этот калейдоскоп. Только вы можете крутить его. Перестаньте ждать, что кто-то придет и покажет вам красоту. Создавайте ее сами. Прямо здесь. Прямо сейчас. Из того, что есть под рукой. Из обрывков фраз, из теней на стене, из остатков ужина, из своих несбывшихся надежд. Все годится в дело. В мастерской творца нет отходов, есть только материал. Вы – хозяйка этой мастерской. Входите. Дверь не заперта. Она никогда и не была заперта – вы просто забыли повернуть ручку. Глубокий вдох. Мы начинаем переписывать историю о том, кто вы есть на самом деле. И, поверьте мне, эта новая история вам понравится гораздо больше прежней.

Глава 2: Анатомия внутреннего критика

Вы знаете этот голос. О, вы знаете его лучше, чем голос собственной матери, лучше, чем голос любимого человека, лучше, чем голос диктора, объявляющего остановки в метро, которым вы ездите каждый день уже десять лет. Этот голос просыпается за долю секунды до того, как вы успеваете открыть глаза, и он ложится спать последним, когда ваш разум уже начинает проваливаться в вязкую темноту сна. Он – ваш постоянный спутник, ваш непрошенный квартирант, ваш личный цензор, прокурор и палач в одном лице, который занял самую удобную комнату в вашем сознании и отказывается платить аренду, вместо этого взимая с вас плату вашими же нервами, вашими мечтами и вашей жизненной энергией. Он мастер маскировки, хамелеон, способный принимать любые обличия: иногда он звучит как строгая учительница математики из пятого класса, поджимающая губы при виде вашей ошибки; иногда – как разочарованный родитель, тяжело вздыхающий над вашим табелем; иногда – как саркастичная подруга, которая «просто желает вам добра»; а чаще всего он звучит как вы сами, только злее, холоднее и безжалостнее. Мы называем его Внутренним Критиком, но это слишком мягкое, слишком интеллигентное имя для того террориста, который держит в заложниках вашу творческую душу.

Давайте представим себе типичную сцену, которая, я уверена, разыгрывалась в вашей жизни сотни раз. На вас снисходит озарение. Это может случиться где угодно: вы стоите под горячим душем, и вдруг в голове рождается идеальная строчка для стихотворения; или вы идете по осеннему парку, и сочетание желтых листьев и серого неба вызывает в вас непреодолимое желание схватить акварель; или вы сидите на скучном совещании, и вдруг понимаете, как можно перестроить работу всего отдела, чтобы всем стало легче дышать. В этот момент – в самый первый момент – вы чувствуете чистый восторг. Это искра, это тепло, разливающееся в груди, это расширение, словно у вас за спиной начинают прорезаться крылья. Вы думаете: «Да! Это оно! Я сделаю это!». Но проходит секунда, всего одна секунда, и включается Он. Словно кто-то нажал на рубильник, свет гаснет, температура в комнате падает, и в голове начинает звучать ледяной, рассудительный монолог.

«И куда ты с этим полезешь?» – спрашивает он с той особой интонацией, от которой хочется сжаться в комок и стать невидимой. – «Ты серьезно думаешь, что это кому-то нужно? Посмотри на себя. Тебе почти сорок (или двадцать, или шестьдесят – возраст для него лишь повод для укола). У тебя нет профильного образования. Ты даже нот не знаешь. Люди занимаются этим с пеленок, они заканчивают консерватории и академии, а ты решила, что можешь просто так взять и написать песню? Не смеши меня. Это будет убого. Это будет вторично. Все уже придумано до тебя, и придумано людьми гораздо талантливее. Зачем позориться? Зачем тратить время? У тебя отчет не сдан, дети не кормлены, а ты витаешь в облаках. Спустись на землю, милая. Ты обычная. Будь как все, и никто не будет смеяться над тобой». И вот, крылья, которые только начали расправляться, ссыхаются и отпадают, тепло в груди сменяется привычной свинцовой тяжестью, и вы, тяжело вздохнув, соглашаетесь: «Да, действительно. Что это я? Глупости какие-то». Вы убиваете свою идею еще до того, как она успела сделать первый вдох, и Внутренний Критик удовлетворенно кивает, ставя галочку в своем бесконечном списке предотвращенных «катастроф».

Но кто он такой, этот безжалостный страж? Откуда он взялся? Мы не рождаемся с Внутренним Критиком. Посмотрите на младенцев: они кричат, требуют внимания, пачкают все вокруг и совершенно не испытывают стыда за свое существование. Посмотрите на трехлеток: они рисуют каляки-маляки и несут их вам с гордостью Пикассо, ожидая восхищения, а не критики. Внутренний Критик – это искусственная конструкция, это голем, которого мы сами собрали из обломков чужих мнений, страхов и запретов. Он соткан из того раза, когда папа грубо оборвал вас за то, что вы слишком громко пели в машине; из того взгляда, которым одноклассники наградили ваше новое платье; из маминого «будь скромнее, не высовывайся»; из бесконечных сравнений с «сыном маминой подруги», который и на скрипке играет, и олимпиады выигрывает. Мы впитывали эти голоса, как губка, мы интроецировали их – то есть проглотили целиком, не пережевывая, и сделали частью своей психики. Изначально эти внешние голоса выполняли функцию социализации: они учили нас правилам поведения в стае, чтобы нас не изгнали. Но со временем они слились в единый хор, поселились в нашей голове и начали жить своей жизнью, превратившись в тюремщиков.

Самая большая хитрость Внутреннего Критика заключается в том, что он притворяется голосом разума. Он никогда не говорит: «Я хочу, чтобы ты страдала». Нет, он говорит: «Я хочу тебя защитить». Он выступает под маской заботы, благоразумия и реализма. «Я просто пытаюсь уберечь тебя от разочарования», – шепчет он, когда вы хотите отправить рукопись в издательство. «Я спасаю тебя от позора», – утверждает он, когда вы хотите выйти на сцену. Он убеждает вас, что мир – это опасное место, полное хищников, готовых растерзать любого, кто посмеет проявить свою уязвимость, и что единственное безопасное место – это ваша маленькая, тесная, серая норка под плинтусом. Он – это эволюционный механизм страха, доведенный до абсурда. В древние времена страх быть изгнанным из племени был равен страху смерти: один человек в саванне не выживал. Поэтому наш мозг выработал мощнейшую систему сигнализации, которая срабатывает каждый раз, когда мы рискуем выделиться, сделать что-то не так, как все, нарушить статус-кво. Творчество – это всегда риск, это всегда выход за рамки, это всегда обнажение души. Поэтому для древней части нашего мозга творчество воспринимается как смертельная угроза. Внутренний Критик – это просто перепуганный неандерталец с дубиной, который орет: «Не ходи туда, там тигры!», даже если «туда» – это всего лишь курс акварели.

Я помню историю одной моей клиентки, назовем ее София. София была блестящим юристом, «железной леди» в зале суда, но всю жизнь мечтала писать сказки для детей. У нее был целый мир в голове, населенный удивительными персонажами, но она не написала ни строчки. Когда мы начали разбирать ее блок, выяснилось, что ее Внутренний Критик имел голос ее деда, сурового военного, который в детстве, увидев, как она придумывает истории для кукол, сказал: «Хватит заниматься ерундой. Жизнь сурова, нужно делать дело, а не витать в облаках. Фантазеры плохо кончают». Эта фраза, сказанная, возможно, мимоходом, стала фундаментом ее внутренней тюрьмы. Каждый раз, когда София брала ручку, она физически ощущала присутствие деда за спиной, его тяжелый взгляд, полный неодобрения. Ей становилось стыдно, словно она совершала преступление. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую поймали за постыдным занятием. Мы работали месяцами, чтобы разделить ее собственный голос и голос призрака из прошлого, чтобы она поняла: дед давно умер, а она – взрослая женщина, которая сама платит по счетам и имеет право «заниматься ерундой» столько, сколько захочет.

Чтобы победить Внутреннего Критика, или, точнее, чтобы перестать быть его рабом (потому что окончательно убить его невозможно, да и не нужно), мы должны сначала его персонифицировать. Пока он остается бесплотным голосом, звучащим как «истина», он неуязвим. Но как только мы вытаскиваем его на свет, рассматриваем и даем ему имя, он теряет свою мистическую власть. Я предлагаю вам провести эксперимент. Представьте своего Критика. Как он выглядит? Это мужчина или женщина? Во что он одет? Может быть, это чопорная дама в очках с толстой оправой и поджатыми губами? Или это мерзкий гремлин, брызгающий слюной? Или, может быть, это образ кого-то из ваших реальных знакомых? Дайте ему имя. Не пафосное, а смешное или нелепое. Назовите его «Ворчливая жаба», «Тетушка Грымза», «Игорь-Зануда» или «Паникер Петя». В следующий раз, когда этот голос начнет свою привычную песню о вашей никчемности, скажите ему: «А, это опять ты, тетушка Грымза. Спасибо, что зашла, но у меня сейчас нет времени слушать твое нытье, я занята делом». Юмор – это мощнейшее оружие против страха. Нельзя бояться того, над чем смеешься. Когда вы превращаете ужасного монстра в карикатурного персонажа, вы возвращаете себе пульт управления.

Критик любит оперировать абсолютными категориями. В его словаре нет слов «пока что», «возможно», «попробую». У него только: «всегда», «никогда», «все», «никто», «катастрофа», «провал». «Ты никогда ничего не доводишь до конца». «Все будут смеяться». «Это полный бред». Он – король черно-белого мышления. Наша задача – научиться ловить его на этих обобщениях и включать режим «адвоката реальности». Когда он говорит: «Ты ничего не умеешь», вы отвечаете (спокойно и аргументированно): «Это неправда. Я умею многое. Я умею водить машину, готовить лазанью, вести переговоры и вязать шарфы. В рисовании я пока новичок, но это нормально, все с чего-то начинали». Когда он говорит: «Все будут смеяться», вы спрашиваете: «Кто конкретно? Назови имена. Муж? Он меня поддержит. Подруга? Она сама хочет рисовать. А мнение незнакомых людей в интернете меня не должно волновать». Мы должны научиться вести с ним диалог, не эмоциональный, а фактический, методично разрушая его аргументы, как карточный домик.

Еще одна важная особенность Внутреннего Критика – он перфекционист. Он требует, чтобы все было идеально с первой попытки. Он не признает права на черновик. Он сравнивает ваше сырое начало с чьим-то отполированным финалом. Это все равно что сравнивать семечко яблони с уже готовым яблочным пирогом и ругать семечко за то, что оно не сладкое и не горячее. Критик хочет результата здесь и сейчас, и чтобы этот результат был безупречным. Но творчество – это процесс. Это грязь, это ошибки, это переделки, это поиск. Критик ненавидит неопределенность, а творчество целиком состоит из неопределенности. Вы не знаете, что получится в конце, и это нормально. Вам нужно объяснить своему внутреннему паникеру: «Слушай, мы сейчас просто играем. Мы не строим мост, по которому поедут поезда, мы не делаем операцию на сердце. Никто не умрет, если эта картина получится кривой. Мы просто экспериментируем». Снижение ставки – это ключ. Сделайте процесс творчества незначительным для Критика. Обманите его. Скажите: «Я просто повозюкаю кисточкой пять минут, ничего серьезного». Он потеряет бдительность и уйдет спать, а вы тем временем сможете творить часами.

Знаете ли вы, что самые громкие голоса критиков звучат в головах самых талантливых людей? Это парадокс, но это факт. Посредственность редко сомневается в себе. Эффект Даннинга-Крюгера: люди с низким уровнем компетенции часто переоценивают свои способности, а люди с высоким потенциалом мучаются от синдрома самозванца. Если ваш Критик орет как резаный, это, скорее всего, хороший знак. Это значит, что вы подошли к чему-то важному, к своему реальному масштабу, и ваша психика просто не справляется с напряжением от величины задачи. Чем ярче свет, тем гуще тень. Чем больше ваш дар, тем сильнее страж, который его охраняет. Примите своего Критика как показатель вашего таланта. Если бы вы были пустышкой, ему нечего было бы охранять с таким рвением.

Но мы не должны демонизировать Критика до такой степени, чтобы ненавидеть часть себя. Ведь, в конечном счете, он – это часть нас. Это травмированная, испуганная часть нашей души, которая застыла в прошлом. Представьте, что Внутренний Критик – это не злобный монстр, а маленький ребенок, который очень боится, что его снова отвергнут, накажут или высмеют. Он орет и топает ногами, пытаясь остановить вас, потому что думает, что так он вас спасает от боли. Попробуйте сменить гнев на милость. Попробуйте подойти к нему с состраданием. Скажите ему: «Я вижу, что ты боишься. Я знаю, ты хочешь как лучше. Спасибо тебе за заботу. Но я уже выросла. Я больше не та маленькая девочка, которую можно обидеть одним словом. Я справлюсь. Даже если у меня не получится, мир не рухнет, и я не разрушусь. Ты можешь отдохнуть. Я беру управление на себя». Сострадание обезоруживает. Любовь растворяет страх. Когда вы перестаете бороться с Критиком и начинаете его успокаивать, как плачущего ребенка, его хватка ослабевает.

Очень важно понимать физиологию Критика. Его атака всегда сопровождается телесными реакциями. Обратите внимание: когда он включается, у вас сжимается желудок, перехватывает дыхание, поднимаются плечи, сжимаются челюсти. Вы физически закрываетесь, принимаете позу эмбриона или позу защиты. Это реакция тела на стресс, на воображаемую угрозу. И работать с этим нужно через тело. Не пытайтесь переспорить его логически, пока ваше тело кричит об опасности. Сначала успокойте физиологию. Сделайте глубокий вдох и длинный выдох. Расправьте плечи. Встаньте в «позу силы» – ноги на ширине плеч, руки на бедрах, подбородок вверх. Улыбнитесь, даже если не хочется – мозг считает сигнал от мышц лица и снизит уровень гормонов стресса. Потрясите руками, сбрасывая напряжение. Скажите вслух, твердым голосом: «Я здесь. Я в безопасности. Я хозяйка». Верните себе свое тело, и голос в голове станет тише.

Еще один метод, который я часто использую и рекомендую своим ученицам, – это метод «Утренних страниц» (хотя он известен многим, я интерпретирую его именно как терапию против Критика). Каждое утро, как только проснулись, пишите три страницы потока сознания. Пишите все, что приходит в голову, без цензуры, без знаков препинания, без попытки писать красиво. Жалуйтесь, нойте, злитесь, пишите списки покупок или проклятия погоде. Зачем это нужно? Это как выпустить пар из котла. Это как выгулять Внутреннего Критика. Дайте ему выговориться на бумаге. Пусть он выльет весь свой яд, все свои страхи и претензии на эти страницы. А потом закройте тетрадь и не перечитывайте. Вы «слили» негатив, вы очистили канал, и теперь, когда вы сядете за настоящее творчество, его голос будет уже не таким громким, потому что он устал и высказался. Вы отделили мух от котлет: нытье осталось в утренней тетради, а чистое творчество пошло в работу.

Вам также нужно научиться отличать конструктивную критику от голоса Внутреннего Критика. Конструктивная критика (даже если она исходит от вас самой) всегда предметна, конкретна и направлена на улучшение результата, а не на унижение личности. Конструктив звучит так: «Здесь нарушена перспектива, нужно поправить линию горизонта» или «Этот абзац слишком затянут, его лучше сократить». Внутренний Критик звучит иначе: «Ты бездарность, у тебя руки растут не из того места, брось это немедленно». Конструктив помогает вам расти, Критик заставляет вас сжаться и бросить. Чувствуете разницу вкуса? Конструктив – это рабочий инструмент, холодный и острый, как скальпель. Критик – это дубина, бьющая по голове. Всегда проверяйте свои мысли на этот критерий: помогает ли мне эта мысль сделать работу лучше или она просто заставляет меня чувствовать себя дерьмом? Если второе – гоните ее прочь, это не анализ, это самобичевание.

Мы часто ищем подтверждения своей правоты во внешнем мире, но Критик обладает удивительной способностью фильтровать реальность. Если десять человек скажут вам, что ваша работа прекрасна, а один напишет гадкий комментарий, кого вы запомните? Чьи слова будут крутиться у вас в голове перед сном? Конечно, того одного. Критик скажет: «Вот видишь! Он единственный, кто сказал правду, а остальные просто льстят тебе из жалости». Это когнитивное искажение, с которым нужно бороться усилием воли. Заведите себе «Папку Славы» или «Сундук Сокровищ». Складывайте туда (физически или в папку на компьютере) все теплые слова, все благодарности, все удачные моменты, все доказательства того, что вы талантливы и ваше творчество трогает людей. И в моменты, когда Критик начнет свою атаку, открывайте эту папку и перечитывайте. Тыкайте его носом в факты: «Смотри, людям это нужно. Смотри, я могу. Факты против тебя». Против вещественных доказательств ему спорить сложнее.

Помните, что борьба с Внутренним Критиком – это не спринт, это марафон длиною в жизнь. Не ждите, что после прочтения этой главы он исчезнет навсегда. Он вернется. Он будет возвращаться каждый раз, когда вы будете переходить на новый уровень, когда будете браться за более сложную задачу, когда будете становиться более видимой. Его возвращение – это не знак вашего провала, это знак вашего роста. Это как в видеоигре: чем выше уровень, тем сложнее боссы. Если Критик активизировался – поздравляю, вы выросли. Вы стали опаснее для своей старой, ограниченной версии себя. Приветствуйте его как старого знакомого: «О, ты снова здесь? Значит, я затеваю что-то грандиозное».

Я хочу, чтобы вы поняли одну фундаментальную вещь: ваше творчество не принадлежит Критику. Оно даже не совсем принадлежит вам. Оно принадлежит Жизни, которая течет через вас. Критик – это просто привратник, швейцар с синдромом вахтера, который возомнил себя директором театра. Ваша задача – вежливо, но твердо отодвинуть его от двери и пройти внутрь. Не вступайте с ним в долгие философские дебаты, не пытайтесь ему что-то доказать – он глух к доводам души, он понимает только язык страха. Просто делайте. Действие – это лучший антидот. Пока вы спорите с ним в голове, он выигрывает, потому что вы тратите энергию на спор. Как только вы начинаете делать – писать, рисовать, танцевать, лепить – он замолкает, потому что мозг не может одновременно поддерживать две доминанты: интенсивную деятельность и интенсивную рефлексию. Поток вымывает критику.

Представьте свою душу как большой дом. В этом доме много комнат. Есть гостиная для друзей, есть кабинет для работы, есть спальня для любви. А есть темный чулан под лестницей, где сидит этот брюзжащий карлик – ваш Критик. Вы не можете выгнать его из дома (он прописан), но вы не обязаны проводить с ним все свое время. Вы не обязаны советоваться с ним по поводу дизайна интерьера других комнат. Вы не обязаны приглашать его к столу. Пусть сидит в своем чулане и бурчит. А вы идите в светлую мастерскую, открывайте окна настежь, включайте музыку и творите. Пусть его бурчание станет просто фоновым шумом, как шум холодильника или гул ветра за окном. Не придавайте ему значения. Ваше внимание – это валюта. Не платите ему. Платите своему вдохновению, своему любопытству, своей страсти.

В конечном итоге, все сводится к выбору. Каждую минуту вы выбираете: кого слушать? Страх или Любовь? Критика или Творца? Прошлое или Будущее? Вы уже достаточно долго слушали страх. Вы уже знаете наизусть все его аргументы. Они скучные. Они старые. Они пахнут нафталином и пылью. Неужели вам не интересно узнать, что скажет Любовь? Что скажет та часть вас, которая верит в чудо? Дайте ей слово. Передайте ей микрофон. Она может говорить тихо, сбивчиво, поначалу неуверенно, но в ее словах будет истина, от которой у вас по спине побегут мурашки. И когда вы впервые позволите себе сделать что-то вопреки голосу Критика, когда вы перешагнете через этот невидимый барьер и окажетесь на территории свободы, вы почувствуете такой прилив сил, такую пьянящую радость, что поймете: он врал. Все эти годы он нагло врал вам о вашей слабости. Вы сильная. Вы талантливая. Вы – Рожденная Создавать. И никто, слышите, никто, даже самый громкий голос в вашей голове, не имеет права отнять у вас это право.

Идите и творите. Критик подождет. Жизнь – нет.

Глава 3: Археология души: где вы потеряли искру?

Добро пожаловать на раскопки. Сегодня мы меняем элегантные туфли на грубые ботинки, берем в руки фонари, лопаты и маленькие кисточки для смахивания пыли, потому что нам предстоит спуститься в самые темные, заброшенные и, возможно, заминированные подвалы вашей памяти. Мы отправляемся в экспедицию в прошлое, в ту далекую страну, где деревья были большими, дни – бесконечными, а ваша вера в то, что вы можете летать, – абсолютной. Мы идем искать место преступления. Да, я не оговорилась. Где-то там, под наслоениями лет, под бетонными плитами взрослого опыта, под грудами обязательств и социальных масок, лежат останки вашей творческой души. Она не умерла своей смертью от старости. Ее убили. Или, точнее, ее погрузили в летаргический сон, заморозили, спрятали, чтобы спасти от боли. И сегодня наша задача – найти тот самый момент, ту точку на временной шкале, когда свет погас, и вы решили, что быть творцом – это слишком опасно, слишком больно или слишком глупо.

Психологи часто говорят о «внутреннем ребенке», и этот термин стал настолько затертым, что мы перестали чувствовать его живую пульсацию. Мы представляем себе какую-то абстрактную, капризную сущность, требующую мороженого. Но я хочу, чтобы вы увидели не абстракцию. Я хочу, чтобы вы увидели конкретную девочку. У нее есть имя – ваше имя. У нее ваш цвет глаз, ваши непослушные волосы, ваши шрамы на коленках от падения с велосипеда. Она жива. Она все еще там, внутри вас, запертая в том моменте времени, когда она получила свою первую, роковую творческую травму. Она стоит там, сжимая в руках свой рисунок, или свой стих, или свой неуклюжий танец, и ждет приговора, который уже был вынесен, но который мы сегодня попытаемся обжаловать. Мы будем заниматься археологией души, аккуратно снимая слой за слоем, чтобы найти тот артефакт, тот осколок, с которого началась трещина в вашей целостности.

Вспомните себя в пять лет. В этом возрасте творчество не является чем-то отдельным от жизни. Ребенок не говорит: «Сейчас с 14:00 до 15:00 я буду заниматься креативом». Он живет в потоке. Он берет палку – и она становится мечом, конем или волшебной палочкой. Он надевает мамины бусы – и превращается в королеву. Он поет, когда ему весело, и рисует на обоях, потому что листа бумаги ему мало, его мир не вмещается в формат А4. В этом возрасте мы все – гении. Мы не знаем правил перспективы, не знаем теории музыки, не знаем грамматики, но мы обладаем абсолютной свободой самовыражения. Мы соединены с Источником напрямую, без посредников. Но потом происходит нечто. Великий Разлом. Вторжение реальности в мир магии.

Давайте поговорим о том, как это происходит. Обычно это не одно событие, а серия микротравм, но почти всегда есть один ключевой эпизод, который врезается в память как раскаленный гвоздь. Это момент Стыда. Стыд – это самый страшный враг творчества, его главный убийца. Если вина говорит нам: «Ты сделала что-то плохое», то стыд шепчет: «Ты сама – плохая. Ты дефектная. Ты нелепая».

Представьте себе маленькую девочку, назовем ее Аня. Аня обожает петь. Она поет везде: в ванной, на улице, за завтраком. Ей кажется, что ее голос – это лучшая вещь на свете, он льется из нее, как серебряный ручей. И вот однажды к родителям приходят гости. Взрослые сидят за столом, пьют вино, разговаривают о скучных вещах. И вдруг папа, желая похвастаться или просто развлечь гостей, говорит: «Аня, иди сюда, спой нам ту песенку!». Аня выбегает в центр комнаты. Она счастлива. Это ее момент славы, ее Карнеги-холл на ковре в гостиной. Она набирает полные легкие воздуха и начинает петь, вкладывая в это всю душу, громко, искренне, фальшивя на каждой ноте, но с невероятной страстью. И вдруг она видит, как гости начинают переглядываться. Кто-то прячет улыбку в бокал. Кто-то кашляет, чтобы скрыть смех. А папа, ее любимый папа, вдруг становится пунцовым, машет рукой и говорит резким, чужим голосом: «Ну всё, всё, хватит. Ты орешь как резаная. Медведь на ухо наступил, а туда же… Иди к себе в комнату, не позорь нас».

В этот момент мир Ани рушится. Это не просто критика вокала. Это предательство. Тот, кто должен был быть ее защитником, публично отверг ее дар. Она чувствует, как жар заливает лицо, как в горле встает ком, который невозможно проглотить. Она убегает в свою комнату, забивается под одеяло и принимает решение. Дети принимают решения мгновенно и следуют им с фанатичной преданностью. Она решает: «Я больше никогда не буду петь. Петь – это стыдно. Проявляться – это больно. Если я буду тихой, если я буду незаметной, папа будет меня любить, и надо мной никто не будет смеяться». Она «зашивает» свой рот невидимыми нитками. Проходят годы. Аня вырастает, становится Анной Сергеевной, успешным логистом. У нее тихий голос, она редко выступает на собраниях, она никогда не ходит в караоке, говоря: «У меня нет слуха». Но иногда, когда она одна в машине, и по радио играет старая песня, у нее перехватывает дыхание от необъяснимой тоски, и слезы сами катятся из глаз. Это плачет та девочка под одеялом, чей голос был задушен тридцать лет назад.

У каждой из нас есть такая история. У кого-то это был рисунок. Вы нарисовали синюю лошадь, потому что вам так чувствовалось, потому что в вашем мире лошади могут быть синими, как мечта. А учительница, эта стражница «нормальности», подняла ваш рисунок перед всем классом и сказала: «Посмотрите, дети, что нарисовала Лена. Лена, ты где видела синих лошадей? Ты что, больная? Лошади бывают коричневые, черные или белые. Садись, два. Ты не умеешь рисовать». И вы поверили. Вы поверили, что ваше видение мира – это болезнь, это ошибка. Вы научились рисовать «правильных» коричневых лошадей, но магия ушла. Вы научились копировать реальность, вместо того чтобы создавать свою. Вы стали «нормальной», но потеряли себя.

Иногда творчество убивается не критикой, а равнодушием. Это, пожалуй, еще больнее. Вы приносите маме свой рассказ, который писали три дня, дрожа от волнения. Вы вложили в него все свои детские переживания, всю свою нежность. Мама жарит котлеты. Она устала, у нее злой начальник и кредит. Она берет листок, бегло просматривает его, не вытирая рук, и говорит: «Угу, молодец. Положи на стол. Ты уроки сделала? Мусор вынесла?». И все. Никакой реакции. Ваш дар упал в пустоту. Вы понимаете страшную вещь: ваше творчество никому не нужно. Оно не имеет ценности. Ценность имеет только вынесенный мусор и «пятерка» по математике. И вы делаете вывод: чтобы быть любимой, я должна быть полезной. Я должна быть функцией. Творчество – это бесполезная блажь, которая только отвлекает от «настоящей жизни». И вы становитесь самой полезной, самой эффективной, самой удобной женщиной на свете, внутри которой медленно умирает поэт.

Мы должны понять одну важную вещь про наших родителей и учителей. Они не были злодеями. Они не просыпались утром с мыслью: «Как бы мне сегодня уничтожить творческий потенциал моей дочери?». Они действовали из страха. Они сами были травмированными детьми, выросшими в мире, где «высовываться» было опасно. В их картине мира творчество было ненадежным путем. «Художник – значит голодный», «Артистка – значит гулящая», «Писатель – значит пьяница». Они хотели для вас безопасности. Они хотели, чтобы у вас была «твердая профессия», «кусок хлеба». Они обрезали вам крылья, чтобы вы не разбились, падая с высоты. Они сделали это из искаженной любви. Понимание этого не отменяет вашей боли, но оно помогает перестать видеть в них монстров и увидеть в них просто испуганных людей, которые не ведали, что творили. Прощение – это важная часть археологии. Мы раскапываем прошлое не для того, чтобы найти виноватых и предъявить им счет, а для того, чтобы забрать оттуда себя.

Но есть еще один аспект этой драмы – школьная система. Школа – это конвейер по производству стандартизированных деталей. Творчество – это всегда индивидуальность, это всегда отклонение от нормы. Школа не знает, что делать с отклонениями. Ей нужны правильные ответы. Ей нужны ровные строчки. Ей нужна тишина в классе. Я помню историю про девочку, которая писала сочинения стихами. Ей ставили «три» за то, что она «не раскрыла тему» и «нарушила структуру». Ей говорили: «Пиши как все, не умничай». Система образования нацелена на развитие левого полушария – логического, аналитического, линейного. Правое полушарие – образное, интуитивное, творческое – остается на задворках, как бедный родственник. Нас учили, что есть «важные» предметы – математика, физика, русский язык, и есть «развлечения» – рисование, музыка, труд. Этот иерархический подход мы перетащили во взрослую жизнь. Мы считаем, что составить отчет – это «работа», а вышить картину – это «баловство». Мы сами стали своими строгими учителями, которые ставят двойки за «несерьезность».

Раскопки часто приводят нас к периоду подросткового возраста. Это время, когда потребность в принадлежности к группе становится важнее собственной уникальности. В 13-15 лет быть «странным» – это социальное самоубийство. Если ваши друзья слушают попсу, а вы любите классику, вы будете скрывать это, чтобы вас не исключили из стаи. Если круто быть циничным, вы задушите в себе романтика. Мы надеваем социальные маски, чтобы выжить в джунглях подростковой иерархии. И очень часто эти маски прирастают к лицу. Мы забываем, что мы притворялись. Мы начинаем верить, что мы и есть эти циничные, прагматичные, «крутые» тетки, которым нет дела до «всяких там соплей». Но где-то глубоко внутри та 13-летняя девочка все еще пишет стихи в тайный дневник и плачет над закатом, просто вы потеряли ключ от комнаты, где она сидит.

Как же происходит процесс извлечения осколков? Как нам вернуть ту энергию, которая была заблокирована в момент травмы? Мы должны вернуться туда. Не физически, конечно, но эмоционально. Это называется рескриптинг – переписывание сценария. Мы должны вернуться в ту ситуацию, где нам было больно и стыдно, но вернуться уже не как беспомощный ребенок, а как Взрослая, Мудрая, Сильная Женщина – та, которой вы являетесь сейчас.

Представьте, что вы обладаете машиной времени. Вы настраиваете ее на тот самый день, когда учительница высмеяла ваш рисунок. Вы входите в класс. Вы видите себя маленькую, сжавшуюся за партой, глотающую слезы. Вы видите торжествующую учительницу. Вы видите смеющихся одноклассников. Что вы сделаете? Вы, взрослая, подойдете к той парте. Вы встанете между девочкой и классом. Вы закроете ее собой. Вы посмотрите в глаза учительнице – спокойно, твердо, с высоты своего опыта – и скажете: «Как вы смеете? Как вы смеете унижать ребенка? Этот рисунок прекрасен. В нем есть душа, в нем есть видение, которого вы, к сожалению, лишены. Ваша задача – учить, а не калечить. Оставьте ее в покое». А потом вы повернетесь к маленькой себе. Вы обнимете ее за плечи. Вы вытрете ей слезы. Вы скажете ей: «Малышка, не слушай их. Они просто ничего не понимают. Ты талантлива. Твоя синяя лошадь – это чудо. Я здесь. Я из будущего. Я пришла сказать тебе, что у нас все получится. Мы будем рисовать. Мы будем создавать миры. И мы будем счастливы. Я никому больше не дам тебя в обиду. Ты в безопасности».

Вы забираете ее из этого класса. Вы забираете этот рисунок. Вы вешаете его в золотую рамку в своем внутреннем музее. Это невероятно мощная практика. Когда вы делаете это в своем воображении, ваш мозг, который не очень хорошо отличает яркую фантазию от реальности, начинает исцеляться. Нейронные связи перестраиваются. Травма перестает быть открытой раной и становится шрамом – памятью о битве, которую вы, в конечном итоге, выиграли, потому что вернулись за собой.

Иногда травма связана не с конкретным событием, а с атмосферой бедности и выживания. «Не до жиру, быть бы живу». Если вы росли в 90-е, вы знаете, о чем я. Родители выживали. Творчество воспринималось как непозволительная трата ресурсов. Краски стоили денег. Музыкальная школа стоила денег. Танцевальный костюм стоил денег. «У нас нет денег на ерунду», – эта фраза стала приговором для многих талантов. Ребенок быстро усваивает: мои желания – это обуза для семьи. Если я хочу рисовать, я делаю маме больно, потому что ей придется тратить деньги, которых нет. Я лучше откажусь от желания, чтобы спасти маму. Это великая детская жертва. Мы жертвуем собой, чтобы сохранить стабильность семейной системы.

Но теперь, внимание, вопрос: сейчас вы выживаете? Сейчас, когда вы читаете эту книгу, вам действительно нечего есть? Скорее всего, нет. Вы выросли. Вы зарабатываете. Но вы продолжаете жить по инерции той дефицитарной мышления. Вы можете купить себе дорогой крем для лица (потому что это «инвестиция в молодость»), но у вас рука не поднимается купить себе профессиональный набор пастели за те же деньги (потому что это «баловство»). Вы заходите в магазин товаров для хобби, трогаете эти кисти, эту бумагу, эти ткани, и внутри вас просыпается «жаба», которая говорит маминым голосом: «Это дорого. Зачем тебе? Положи на место». Археология души требует, чтобы мы раскопали и этот пласт – пласт запрета на изобилие, запрета на радость. Вы должны совершить акт возмездия бедности. Вы должны пойти и купить себе самые лучшие карандаши. Не детям, не внукам – себе. Это терапевтическая покупка. Вы покупаете не карандаши, вы выкупаете свое право на творчество у призрака нищеты.

Есть еще один вид потери искры – это «сравнительная травма». Это когда у вас была подруга, или сестра, которая делала что-то лучше вас. «Вот Маша рисует – это да, талант. А ты, Катя, лучше математикой занимайся». Нас постоянно сталкивали лбами. Нас ставили на табуретку и сравнивали. И если вы не были «лучшей» в классе, в кружке, в дворе, вы делали вывод, что вы «никакая». Мы усвоили дурацкую идею: «Если я не могу быть первой, я не буду играть вообще». Синдром отличницы убивает творчество наповал. Творчество не терпит иерархии. Ван Гог не лучше Пикассо, он просто другой. Моцарт не лучше Баха, это разные вселенные. Ваше творчество ценно не потому, что оно лучше чьего-то, а потому, что оно ваше. Никто во Вселенной не может нарисовать так, как вы. Никто не может написать так, как вы. Ваш почерк, ваш мазок, ваша интонация – это ваш уникальный отпечаток пальца на ткани мироздания. Когда вы отказываетесь творить, потому что «Маша делает это лучше», вы лишаете мир своего уникального цвета. Машин цвет уже есть. Вашего – нет.

В процессе наших раскопок мы неизбежно наткнемся на кладбище заброшенных проектов. Недовязанный свитер, лежащий в шкафу десять лет. Начатый роман, брошенный на третьей главе. Курсы фотографии, оплаченные, но не пройденные. Мы смотрим на эти «памятники» и чувствуем вину. «Я непостоянная. Я ничего не довожу до конца. Я загораюсь и гасну». И это тоже становится поводом не начинать ничего нового. «Зачем начинать, если все равно брошу?». Но давайте посмотрим на это иначе. Что, если это не кладбище, а лаборатория? Что, если каждый из этих проектов был нужен вам не для результата, а для процесса, для получения определенного опыта, определенной эмоции в тот момент времени? Вы повязали свитер, успокоили нервы, поняли принцип – и вам стало скучно. Это нормально! Вы не обязаны довязывать свитер, если он перестал приносить радость. Вы не на фабрике по производству свитеров. Творчество должно давать энергию, а не отнимать ее. Разрешите себе быть «сканером», как называет таких людей Барбара Шер. Разрешите себе перебирать увлечения. Вы ищете. Вы пробуете мир на вкус. Это не непостоянство, это жажда познания. Перестаньте ругать себя за брошенные начинания. Поблагодарите их за то, что они были в вашей жизни, и идите дальше.

Археология души – это больно. Я не буду вам врать. Когда вы начнете вспоминать, вы, возможно, будете плакать. Вы будете злиться на родителей, на учителей, на себя. Пусть эти эмоции выйдут. Гнев – это хорошая реакция. Гнев – это энергия защиты границ. Если вы злитесь за ту маленькую девочку, которую обидели, – значит, вы начали выздоравливать. Значит, вы больше не согласны с тем приговором. Используйте этот гнев как топливо. Напишите гневное письмо учительнице (не отправляйте его, просто напишите и сожгите). Нарисуйте карикатуру на обидчика. Станцуйте яростный танец. Выпустите джинна из бутылки. Творческая энергия часто «склеена» с агрессией. Это одна и та же сила – сила либидо, сила жизни. Подавляя агрессию, мы подавляем и творчество. Разблокируйте одно, и польется другое.

Но самое удивительное открытие, которое ждет вас на дне раскопа, – это то, что искра никуда не делась. Вы не потеряли ее. Невозможно потерять то, что является вашей сутью. Вы просто завалили ее хламом. Она там, под грудой страхов, обид и чужих установок, светится ровным, тихим, неугасимым светом. Она ждала вас все эти годы. Она знала, что однажды вы вернетесь. Творчество невозможно уничтожить, его можно только загнать в подполье. И чем сильнее давление сверху, тем сильнее давление снизу. Именно поэтому вас так «колбасит» в середине жизни. Это магма творчества ищет выход на поверхность. И если вы не дадите ей жерло вулкана, она взорвет гору.

Посмотрите на свои руки. Посмотрите на свои пальцы. Они помнят. Тело помнит, как держать кисть. Тело помнит, как нажимать клавиши. Тело помнит радость движения. Мы должны довериться телесной памяти. Археология – это не только работа ума, это работа тела. Купите пластилин. Самый обычный, детский пластилин. И просто начните его мять. Не ставьте цель слепить Венеру Милосскую. Просто почувствуйте материал. Почувствуйте, как он податлив, как он меняет форму под вашими пальцами. Это метафора вашей жизни. Ваша жизнь – это глина, и вы можете придать ей любую форму. Вы не жертва обстоятельств, вы скульптор. Да, материал может быть жестким, да, могут быть комки, но руки мастера способны сотворить чудо.

В ходе раскопок вы можете обнаружить, что ваши детские мечты трансформировались. Может быть, в детстве вы хотели быть балериной Большого театра. Сейчас, в 40 лет, с больной спиной и троими детьми, это вряд ли реально в буквальном смысле. Но о чем была эта мечта? Она была не о пачке и пуантах. Она была о красоте, о полете, о владении телом, о музыке, о сцене. Вы можете реализовать суть этой мечты. Вы можете пойти на танцы для взрослых. Вы можете заняться йогой в гамаках (полет!). Вы можете стать лектором и выступать на сцене (внимание публики!). Вы можете одеваться так, как будто вы прима-балерина в отпуске. Не привязывайтесь к форме, ищите суть. Археолог находит черепок, но по нему он восстанавливает целую амфору. Найдите черепок своей детской мечты и восстановите сосуд, наполнив его новым вином вашей взрослой жизни.

Очень важно найти свидетелей вашего возвращения. В детстве свидетели (взрослые) сыграли роль палачей. Теперь вам нужны новые свидетели – союзники. Те, кто посмотрит на ваши первые, робкие попытки с любовью и восхищением. Покажите свои работы только тем, кто гарантированно вас поддержит. Не несите свое нежное, новорожденное творчество на суд тех, кто привык критиковать. Защищайте свой раскоп. Поставьте там ограждение «Ведутся работы, посторонним вход воспрещен». Ваша душа сейчас – это открытая рана и одновременно место силы. Берегите ее.

Мы часто думаем, что потеряли время. «Мне уже поздно». Это ложь Внутреннего Критика. В археологии не бывает понятия «поздно». Троя пролежала под землей тысячи лет, прежде чем Шлиман ее откопал, и она не стала от этого менее великой. Ваше творчество выдержано, как дорогое вино. То, что вы начнете создавать сейчас, будет обладать глубиной и смыслом, которых не могло быть у вас в 20 лет. Бабушка Мозес начала рисовать в 76 лет и стала всемирно известной художницей. Вера Вонг не шила платья до 40 лет. Джоан Роулинг была «неудачницей» до выхода Гарри Поттера. История знает тысячи примеров. Ваша история только начинается.

Завершая эту главу, я хочу дать вам задание. Найдите свою детскую фотографию. Ту, где вам 5, 6 или 7 лет. Где ваши глаза еще горят, где вы еще не знаете, что «нельзя», «стыдно» и «дорого». Поставьте эту фотографию на свой рабочий стол. Посмотрите ей в глаза. Это ваш заказчик. Это ваш самый главный клиент. Вы пишете книгу, рисуете картину или открываете бизнес не для критиков, не для рынка, не для мужа. Вы делаете это для нее. Чтобы она, глядя на вас из прошлого, улыбнулась и сказала: «Ух ты! А мы выросли классными! Мы все-таки сделали это!». Пообещайте ей, что больше никогда ее не предадите. Пообещайте, что будете выгуливать ее, покупать ей игрушки (краски, ткани, блокноты) и защищать от злых людей. Этот договор с собой – самый важный контракт в вашей жизни.

Раскопки завершены на сегодня. Мы нашли много битых черепков, немного ржавых гвоздей, но мы нашли и золото. Мы нашли правду о том, кто вы есть. Вы – не бухгалтер, который иногда рисует. Вы – художник, который работает под прикрытием бухгалтера, чтобы финансировать свое искусство. Чувствуете разницу? Снимайте спецовку, мойте руки. Завтра мы начнем строить на этом фундаменте новый храм. Храм вашего свободного, безудержного, великолепного творчества.