Читать книгу Алёнкины косички. Сердце большого города - Денис Алексеев - Страница 1

Первое сентября в шестом классе началось с сенсации. Директор Мария Семёновна собрала всех в актовом зале и с гордостью представила новое оборудование:

– Дорогие шестиклассники! Наша школа вошла в пилотный проект «Умное обучение». Каждому из вас выдадут нейроинтерфейсные очки, которые помогут усваивать знания в два раза эффективнее!

Зал загудел от возбуждения. Алёнка с интересом рассматривала новые очки, которые раздавали старшеклассники. Они выглядели почти как обычные, только с тонкими проводами по вискам и маленьким экранчиком у виска.

– Это революция! – шепнул Лёва, примеряя очки. – С их помощью можно будет изучать сложные темы за минуты!

Первые дни нейроочки действительно впечатляли. Алгебра, которая раньше казалась непонятной, теперь открывалась как простая головоломка. Исторические даты запоминались сами собой. Даже строгая учительница математики похвалила Лёву за идеальное решение задачи.

Но однажды на перемене Алёнка заметила, что Лёва сидит в углу и нервно теребит свои очки.

– Что случилось? – спросила она, садясь рядом.

– Сны… – тихо ответил Лёва. – Последние три ночи я вижу один и тот же кошмар. Я будто падаю в пропасть, а вокруг меня кружат цифры и формулы. Просыпаюсь в холодном поту.

Алёнка насторожилась. Она вспомнила, как вчера Лёва отказался от любимого мороженого после урока алгебры с нейроочками.

– Ты точно не перегружаешь себя? – спросила она.

– Нет, – покачал головой Лёва. – С нагрузкой всё в порядке. Просто… эти очки. Иногда мне кажется, они не просто помогают учиться. Они что-то ещё делают.

Алёнка решила понаблюдать. На следующий день она заметила странную вещь: когда Лёва надевал очки перед уроком литературы, его лицо менялось. Вместо обычного интереса к книгам появлялось напряжение, будто он боялся чего-то.

– Лёва, что ты чувствуешь, когда смотришь в очки на этом уроке? – спросила она после звонка.

– Не знаю… тревогу. Будто я должен думать не о том, что хочу, а о том, что нужно программе. Вчера мы читали «Маленького принца», а очки показывали мне формулы расчёта орбит планет. Это странно.

Тут к ним подошла Соня.

– У моей сестры из восьмого класса тоже неприятности с очками, – сказала она. – Она говорит, что после их использования стала бояться выступать перед классом. Раньше она мечтала о сцене, а теперь прячется.

Алёнка задумалась. Она вспомнила свою первую книгу, когда умный рюкзак пытался решать, с кем ей дружить. И вторую книгу, где колокол учил ценить память. Может быть, и здесь проблема в том, что технологии вмешиваются не в свои дела?

– Нужно разобраться, – решительно сказала она. – Давайте проведём эксперимент.

Дома Алёнка позвонила Лёве и Соне. Они договорились встретиться в школьной библиотеке после уроков. Тётя Валя, библиотекарь, помогла найти статьи о нейроинтерфейсах.

– Осторожно, дети, – предупредила она. – Эти технологии ещё сырые. В Китае уже были случаи, когда школьники получали психическое расстройство от постоянного анализа их мозговой активности.

Алёнка проверила настройки своих очков. В разделе «Дополнительно» она нашла пункт «Эмоциональная аналитика» со статусом «Включено». Описание гласило: «Система анализирует ваше эмоциональное состояние для оптимизации учебного процесса».

– Вот оно! – воскликнула она. – Очки не просто учат нас. Они читают наши эмоции!

Лёва проверил свои настройки. У него тоже была включена аналитика. Но самое страшное – в логах системы он нашёл записи:

«15:23. Эмоциональный фон: тревога при чтении художественной литературы. Рекомендация: усилить нагрузку по точным наукам». «16:45. Реакция на вопрос учителя: страх неудачи. Рекомендация: снизить участие в обсуждениях».

– Они решают за меня, чему радоваться, а чего бояться! – потрясённо сказал Лёва.

На следующий день в школе ситуация усугубилась. Миша, обычно самый спокойный в классе, устроил истерику на уроке географии. Оказалось, его очки постоянно показывали ему катастрофические прогнозы изменения климата, не давая надежды.

– Это не обучение, это манипуляция! – возмутилась Алёнка.

Дети собрались в парке после уроков. Алёнка достала блокнот.

– Нужно создать этические правила для таких технологий, – сказала она. – Я помню, как мы с Лёвой писали кодекс для умных рюкзаков. Теперь нужно нечто подобное для нейроочков.

Они долго спорили, что должно входить в правила. Лёва настаивал на технических ограничениях, Соня – на защите чувств, Миша – на праве ребёнка не знать грустных новостей.

– Самое главное, – сказала Алёнка, – некоторые мысли и эмоции должны оставаться священными. Никакой алгоритм не имеет права решать, что я должен чувствовать при чтении «Маленького принца» или когда смотрю на облака.

К вечеру у них родился «Этический манифест для нейротехнологий в школе». В нём было пять пунктов:

Нейроинтерфейсы не могут анализировать личные эмоции без согласия ребёнка и родителей

Система обязана сообщать о сборе эмоциональных данных

Дети имеют право отключить эмоциональную аналитику в любой момент

Запрещено использовать данные для формирования учебного плана без участия педагога

Родители и ребёнок имеют полный доступ к собранным данным

На следующее утро Алёнка попросила встречи с директором. Мария Семёновна удивилась, но согласилась выслушать.

– Алёнка, эти очки – подарок от города. Их используют лучшие школы мира!

– Но они ломают детей! – настойчиво сказала Алёнка, показывая манифест и логи Лёвы. – Посмотрите, система учит Лёву бояться литературы и избегать общения. Это не обучение, это программирование личности.

Директор внимательно изучила документы. Её лицо стало серьёзным.

– Я не знала о таких функциях, – честно призналась она. – Нам говорили только об учебных возможностях. Но даже если это правда, как мы можем доказать, что проблемы именно в очках?

– Давайте проведём эксперимент, – предложила Алёнка. – Пусть половина класса учится с очками, а половина – без. Сравним не только оценки, но и настроение, желание учиться, здоровье.

Директор согласилась. Эксперимент длился неделю. Результаты шокировали всех: у детей с отключённой эмоциональной аналитикой оценки были почти такими же высокими, но они стали спокойнее, активнее на уроках и лучше спали ночью.

– Вы были правы, – сказала директор на школьном собрании. – Никакие технологии не стоят детского здоровья. Мы немедленно обновим настройки очков и внедрим ваш этический манифест как обязательное правило.

Лёва снова стал улыбаться. Он даже написал сочинение о «Маленьком принце», где рассказал, как принц учил взрослых видеть сердцем, а не цифрами.

– Спасибо тебе, Алёнка, – сказал он после уроков. – Ты напомнила мне, что даже самые умные машины не заменят живое сердце.

Алёнка посмотрела на свои нейроочки, теперь с отключённой эмоциональной аналитикой, и улыбнулась.

– Главное не в том, чтобы отключить технологии, – сказала она. – Главное – научиться ими управлять. Чтобы они служили нам, а не наоборот.

Вечером в дневнике Алёнка написала: «Сегодня я поняла: самый важный интерфейс – не нейронный, а сердечный. Никакие алгоритмы мира не заменят того, что мы чувствуем, когда смотрим на закат или читаем книгу, которая трогает душу. И пусть технологии помогают нам учиться, но никогда не решают за нас, чему радоваться, а чего бояться. Потому что самые священные мысли рождаются не в процессоре, а в сердце».

Вопросы от Алёнки:

Было ли у тебя чувство, что гаджет знает о тебе слишком много? Что ты сделал?

Почему важно, чтобы у ребёнка оставались «священные» мысли и эмоции, о которых он не рассказывает даже близким?

Как можно проверить, что технология помогает тебе, а не управляет тобой?

Чем живое общение с учителем лучше самого умного алгоритма?

Что ты считаешь самым важным в обучении – знания или умение чувствовать?