Читать книгу Как я стал кандидатом наук - Денис Вячеславович Малыгин - Страница 1

Нужно ли лечить свои «травмы», если они позволяют залезть на желаемую «гору»?

Все совпадения имен случайны*

Был солнечный зимний день и снег поскрипывал под лыжами. Мы с моим другом катились по лыжне в сосновом лесочке, который примыкал к новостройкам на окраине Москвы. Я впереди, а друг сзади. Навстречу нам, едет какой-то мальчишка с отцом. Мы встречаемся, и чуть перед этим я схожу с одной лыжни, ожидая по тогдашнему этикету в ответ, что и парень сделает то же самое. Но мальчишка и не думал этого делать. Вместо этого, он наезжает загнутым носом своей лыжи, на мой. С пренебрежением смотрит на меня, а я на него. Это вызов. И вдруг, он протяжно произносит – Паааап! И его отец, взрослый мужчина, протянув свою руку, просто выкидывает меня, пятиклассника, в сугроб. Мой друг спрыгивает с лыжни сам, они проезжают, а я утираю злые слезы в сугробе. От обиды и несправедливости. И оттого, что никто не мог мне помочь. А потом пришла злость. На мальчишку, его отца, и, самое главное, на свою слабость. Именно тогда, эта пружина злости толкнула меня пойти в борьбу, толкнула на понимание что никто, кроме тебя не решит твоих проблем. Злость и ярость были тем топливом, той пружиной, что потом не раз меняла мою жизнь в самые непредсказуемые стороны.

Меня всегда привлекали интеллектуалы. Было что-то особенное в них, как мне тогда казалось. Они отличались от всего моего окружения, от родственников, которые в основном имели максимум техникум или вообще школу. У моей мамы была подруга, которая была замужем за каким-то физиком, кандидатом наук. Тихая и бездетная пара, в доме которых всегда было тихо, уютно. Пахло выпечкой и домашним вином, которое этот кандидат сам же готовил на своем балконе.

– Женю звали в Японию работать, но мы отказались – рассказывала маме ее подруга, Марина – Женя не переносит их кухню и, наверное, не сможет там выжить с его то язвой. Бляха муха, думал маленький я, да как такое возможно вообще! И не то, что бы я уж очень хотел в Японию, просто та свобода, с которой это говорилось, влекла своими горизонтами. Еще эти люди умели отдыхать. Театры, выставки, литература, пусть простые, но все же путешествия. А еще они разговаривали. Разговаривали не о ценах на продукты, урожае картошки или сволочи начальнике. Нет, их беседы были над этим и то, что они спрашивали мое мнение и слушали его без насмешек, мне жутко нравилось. В общем, какой-то розово ванильный образ интеллигента – интеллектуала прочно заякорился в моем детском мозгу. Плюс минус ему соответствовал из моего окружения только дед, по отцовской линии. Образование он имел то ли пять, то ли семь классов, но все в деревне и в городе, где они с бабушкой жили, считали его мужчиной умным. Но он, при всей своей эрудиции и развитом критическом мышлении имел грубоватый характер и был предельным циником. Его характер называли сложным из-за того, что он всегда имел свое мнение, умел его отстаивать, но при этом, когда надо не высказывал его, был очень гибким в суждениях и предельно четко видел свои интересы. А еще его отличительной особенностью было умение учиться. Бабушка со смехом вспоминала, что первый забор, который сделал дед, был столбами наружу, а не внутрь.

– вся деревня смеялась – хихикая, говорила она.

– епп твою мать, Рая – ворчал дед – могла бы и не говорить. Было и было, зато потом все ходили совета спрашивать. И вот это то, как раз я видел сам, своими глазами, как деревенские приходили к нему за советом.

– не проблема что не умеешь – говорил мне дед – да, сперва дураком покажешься кому-то, шишек набьешь, но потом научишься. Все видят только результат, а на твои старания всем наплевать. Делай свое дело и не сильно отвлекайся на мнения окружающих. Не жалей хороших слов, умей благодарить и восхищаться, но не верь никому особо, всегда знай, чего именно тебе надо. Знал бы ты дед, как мне пригодилась твоя наука. Если ты видишь меня сейчас, я знаю, что криво ухмыльнешься в свои усы, под перебитым носом и будешь мной гордиться. Хоть и не покажешь вида. Именно ты научил меня рассуждать, аргументировать, манипулировать и смотреть глубже, чем человек хочет тебе показать.

С дедом же, вернее просматривая летними вечерами после гуляний телевизор, я обрел своего первого «тотемного героя». Остап Бендер в исполнении Андрея Миронова. Как же он был прекрасен! Бабушка оценивала этого «героя», как и все, нормальные советские люди, как мошенника и плута. А вот дед смеялся над его «подвигами». Я же с замиранием и восторгом смотрел и восхищался. Легкость, с которой герой жил и творил, его азарт, умение выходить из трудных ситуаций, но самое главное отношение к материальным благам. Для него вся жизнь была игра! Легко пришло, легко ушло! Это было настолько не похоже на все, что я видел в семье с правильным трудовым воспитанием, что я был буквально под гипнозом. И знаете, мне это очень импонировало! Как красиво он жил, деньги, женщины, друзья и враги, все крутилось так, как он хотел! Как легко он относился к драмам и переживаниям, как сносил трудности. Конечно, я стеснялся, так как такие персонажи всегда порицались обществом, но я очень хотел быть похожим на этого антигероя.

Вообще, в деревне был свой микромир, в котором я по-настоящему был счастлив. Если бы спросили, где я чувствовал безопасность, счастье и радость от жизни, на протяжении самого долгого времени, я, не раздумывая, назову дом деда и бабушки. Я ездил туда с первого класса, по девятый и еще пару лет техникума. Все летние каникулы я был там. Вечером, сидя с бабушкой на завалинке я слушал рассказы о ее отце и деде, которые жили тут. Я своими глазами видел гигантскую ветлу, которую посадил мой прадед и огромный, красавец дуб, который посадил его отец по приказу барина, чтоб осушить болотистые берега большого пруда. В этих рассказах оживали мои предки. Оживали старые фотографии на стене. Оживал случай, когда прадед решил спилить огромный, засохший сучок от того дуба, который посадил его отец, а бабушка должна была принести ему лестницу, но заигралась и забыла. Вспомнила только тогда, когда ее отец пришел, а она спала на печке. Оживал случай, когда прадед собирался на войну и старшая бабушкина сестра сказала, мол, тятя (так его звали дети) вам там (на фронте) и воевать не придется, как только «прилетят соколы Сталина». Отец же с усмешкой покачав головой, назвал ее ласково, дурой, и сказал, что «разве бы нужны были на фронте, такие старики (ему было 43 года) как он, если бы соколы Сталина справлялись». Там я чувствовал ту нить, которая зовется «корни» и соединяет прошлое с будущим. Там жил и живет до сих пор, мой друг детства. Несмотря на то, что он живет в старом и крошечном доме, употребляет алкоголь столько, сколько его есть в обозримом пространстве и у него нет постоянной работы, он счастлив. Раз в летний сезон, я стараюсь ездить туда, где я знал каждую травинку. Неспеша гуляя по местам своего детства, я вспоминаю беззаботное детское счастье, которое я знал в этих местах. Именно эти поляны, леса и крошечные домики, так непохожие на коттеджи поселка, где я сейчас строю свой дом, напоминают мне одну простую истину, счастье не в деньгах, а в тех мелочах, которым ты способен искренне радоваться.

Школа пролетела для меня совсем незаметно. Первые три класса я учился в Нижнем Новгороде, это время я помню очень плохо, но в моих школьных дневниках пестрят надписи красной ручкой, выговоры, за постоянные разговоры с девочками на уроке и за драки. Ну, за сорок лет, тут мало что изменилось. За самые нужные навыки в жизни, мне в школе ставили самые плохие оценки. А вот четвертый класс я встретил уже в Москве. Жили мы в коммунальной квартире между станциями метро Семеновская и Бауманская. Это был старый и довольно мрачный на тот момент квартал с обилием гаражей и всяких «заброшек». Сейчас, глядя на весь столичный лоск, трудно поверить, но в те времена, даже фонари были не везде. Четвертый класс я помню парой событий. Первое событие, я стал посещать кружок биологии. Ну, к биологии он имел очень опосредованное отношение. Но какая там была учительница! Молодая женщина, только после института, и очень красивая. Она увлеченно рассказывала про тайны природы, а четвероклассник Малыгин примеривался, как бы к ней подкатить! Естественно, это было невозможно, но мысли я помню отчетливо. Второе событие, меня в классе подсадили к компании хулиганов, чтобы я оказывал на них перевоспитывающее влияние. Ага, конечно. Пацаны, они были вполне нормальные, отнеслись ко мне настороженно, но перевоспитываться не собирались. Я тоже не горел желанием стать Макаренко, не доносил на них учительнице и прочее. Они это оценили и пригласили меня к ним тусить. Мы залезли в подвал жилого дома, где у них была оборудована комнатка. Стол, кровать и пара стульев. Но это была свобода! Мы могли заниматься там, чем хочешь. Подобрав и пригрев беременную дворнягу, вскоре, мы все после школы радостно бежали смотреть на ее новорожденных щенков и конечно подкармливали и играли с ними. Пропадали на ближайших стройках и прыгали с куч песка, прямо в строительные котлованы, так, чтобы не попасть в лужу на дне. Воровали длинные медные трубки и делали из них копья и сабли. Дома мне было не очень комфортно. Коммуналка с общей ванной, полной тараканов и двое пожилых соседей, недовольных тем, что «понаехали тут» не очень способствует домоседству. А потом, у нас с хулиганами, созрела идея обнести склад. Мы составили план, несколько дней наблюдали за ним. Склад был какой-то заброшенный и на нем был вечно пьяный сторож. Меня, как самого «молодого» в этом деле поставили стоять «на стреме». Из добычи я взял себе швейные крючки. Остальные просто не знали, что это такое и какой это дефицит в своей отрасли, а я не горел желанием их просвещать. Отнес их матери, которая считала их поштучно. А тут сразу две коробки! Конечно, меня быстро «раскололи» и мама приняла жесткое решение. Вместе со мной она пошла на этот склад и я, запинаясь и краснея, извинялся за содеянное, перед опухшим после возлияний сторожем. По-моему, он даже не понял, что я всунул ему в трясущиеся руки. Вот такой урок ответственности за свои действия от мамы и спасибо ей за него! От такой веселой жизни я и сам скатился вниз по оценкам в школе и меня пересадили обратно.

Вскоре, нам, как семье с ребенком дали квартиру на окраине Москвы. Когда соседи узнали, началась форменная травля. Благо это было недолго и вот я трясусь в кузове грузовой машины на куче тюков и диване. В новостройках все было просто огромным. Дома, дворы и громадные пустыри, где, как в джунглях росла гигантская лебеда. Это был просто рай для нас, мальчишек. Что мы там творили. Разломив гигантскую строительную катушку от кабеля (как на это хватило нам сил непонятно) сделали два плота и играли в морской бой. Стащили со стройки огромные плафоны от уличных фонарей, гоняли на них с горок. Строили шалаши. Крали фрукты у уличных продавцов – азербайджанцев и убегали от них в заросли лебеды. Всем классом с пацанами, мы записались в секцию борьбы. Но остались там надолго, только я и еще один здоровяк Леха. Видимо, стремление стать сильным было только у «травмированных» детей. Мы ездили на соревнования, а навыки, вбитые в меня тренером, сохранились до сих пор. У меня было очень активное и счастливое детство. Сколько раз я приходил в разорванной одежде и с фингалами не сосчитать. Спасибо нашим мамам за их стоическое терпение! В школе все было достаточно ровно, за исключением математики. Пришедший к нам молодой учитель, рыхлый и одутловатый молодой человек, имел привычку насмехаться над непониманием математики. И для многих, в том числе и для меня, навсегда «погасил» интерес к этой науке. И это, при том, что у нас была та самая «уличная закалка». Если бы это были современные дети, то последствия насмешек учителя были бы наверняка гораздо тяжелее. Я же выбрал, просто не замечать этот предмет, кое-как получая за него тройки.

Когда я был в девятом классе, мать с отчимом перебрались из Москвы, где мы жили на тот момент, на свою родину в Нижний Новгород, потому что на полках магазинов остались только банки с березовым соком и пирамиды банок с морской капустой. С работой, дело так же обстояло очень плохо и поэтому решили перебраться «поближе к земле». Я же, чтоб не переводиться на один год школы в другой город, остался в Москве, на попечении матери отчима. Ирина Александровна, так ее звали.

Я был поражен! Умнейшая женщина, кандидат педагогических наук, депутат моссовета (что это такое я никогда не знал и не интересовался), с великолепным кругом общения. Муж начальник крупного столичного, строительного треста. Званые обеды с академиками, хорошие московские дачи, рождение сына в Вене. Не жизнь, а сказка. Потом развод. Ради карьеры она отдала сына на попечение интерната и матери. Сын (мой отчим) всю жизнь люто ее ненавидящий и протестующий. Ненавидящий весь ее образ жизни. Талантливый и образованный таксист, гитарист, гуляка и пропащий алкоголик. Тогда, еще как-то держащийся, за счет моей матери. Умерший, от остановки сердца, буквально упившись до смерти. Прямо в тамбуре на лестничной клетке перед квартирой. Кстати, и сама Ирина Александровна умирала в одиночестве, практически на руках моей малообразованной и простой матери, которую она ценила за искренность и умение любить и сострадать. Я ее застал уже на склоне лет, несколько разочаровавшуюся во всем том лоске, в котором она пребывала ранее. Сейчас я понимаю, что ее в тот момент можно было назвать по-настоящему мудрой. Знаете, бывает у человека такой период, далекий от иллюзий юности, но еще достаточно в силах, чтоб передать весь свой, отфильтрованный опыт. Вот в этот момент мы и встретились. Она видела во мне своего внука, реализовывая свой воспитательный опыт, талант и нерастраченный педагогический потенциал. Родной внук, кстати, с ней вообще не разговаривал, ну, разве что, только когда клянчил у нее деньги. Педагог и ученый, променявшая родных на достижения. Ирония судьбы или последствия своих решений? Не знаю, не мне уж точно ее судить. Мне она дала очень многое. Я был просто дикарь. Длинные волосы, майка с Металикой, невероятная резкость в суждениях. Подростковый бунт во всей его красе. Дед, конечно, оставался для меня авторитетом, но его суждений типа – «ну, перестанешь маятся ху@#ей, и все будет нормально» – мне не хватало. Я искал новые смыслы. И нарочито, как многие подростки вызывал к себе негатив, как бы упиваясь им. В таких состояниях вот мы и повстречались. Ирина Александровна (я никогда бы не назвал ее бабушкой, несмотря на ее роль в своем воспитании) не осуждала, не ругала и не высказывалась резко. Наоборот, интересовалась, что же за херню я сейчас слушаю, читаю и ношу на себе.

– Денис, не надо пить кофе в литровых кружках – ставя на стол небольшой, изящный кофейник, говорила она – попробуй настоящий, я только что его сварила.

– а сахар, с молоком, где – недоумевал я – ну или хоть батона кусок!

– батона да, нет тоже – кивала мой воспитатель – не спеши, попробуй вкус хорошего кофе.

– Денис, возможно, не стоит есть всю вазу печений сразу.

– Денис, может быть спортивные штаны и туфли не самый лучший выбор.

– Денис, не обязательно доказывать свое мнение, человеку, которого невозможно переубедить.

Ну и так далее. Нет, это было все очень постепенно, без давления, с качественной рефлексией и интересными рассказами. И знаете, я вновь почувствовал тот вкус интеллигента – интеллектуала, но уже на новом уровне ощущений и понимания. Я с удовольствием пил кофе по утрам и проводил вечера за беседой с этой умной и несчастной женщиной и ее редкими, тогда уже, друзьями. Передо мной опять вставал тот мир свободной мысли и возможностей. У меня до сих пор сохранилась ее крошечная турка, в которой этот кофе и варился. Это практически все, что досталось из ее имущества после того, как дальние родственники накинулись делить шкафы, люстры и квадратные метры, как матерые гиены. Она пережила своего сына и до самого последнего своего часа у нас с ней сохранялись теплые отношения. Она умела себя поставить, без панибратства, без ложных заигрываний «в друзья». Она умела «включать герцогиню» так, что зарвавшийся азербайджанец – ларечник (а это все было в самый пик 90-х) вдруг извинялся и начинал говорить робко. Ну, на сколько, я был свободным от гулянок с друзьями, я черпал мудрость от своего воспитателя, которая оказалась вторым человеком, после деда, оказавшим определяющее влияние на мою жизнь. Она научила меня учиться. Научила «держать лицо» и быть гибким в суждениях. Но самое главное, она приучила меня анализировать себя и свою жизнь.

– посмотри на этого кавказца – говорила она мне, когда я тащил сумку с фруктами домой – он не знает языка, но обладает хваткостью, наглостью и отвагой. Он мог родиться в селе, но сейчас у него магазин в Москве. И посмотри на Сергея (ее сын), он родился в Вене, ему были открыты все пути, а он выбрал деградацию. Смотри за собой, выбирай осознанно и культивируй в себе то, что надо.

Отец, мать и бабушка не играли в моем воспитании значимой роли. Мать, тревожная женщина, сама нуждается в поддержке, чтоб был некий «мужчина», который бы уравновешивал ее тревоги, сомнения и инициативы. Сейчас такой мужчина нашелся и дай Бог ей здоровья, а ему стойкости! Бабушка же, Царствие ей Небесное, выплеснула на меня все остатки своей материнской любви, которой она любила своего сына, моего отца. Мать и бабушка дали мне самое главное в жизни – свою любовь и заботу. Они принимали меня, таким, какой я был и есть. Со всеми моими недостатками и убожествами. Простые и хлебосольные, русские женщины, на которых держится весь мир. И я, как и всякий потребленец, не замечал этого и часто был неблагодарным мерзавцем. Мне было мало той их простоты, с которой они жили. Я хотел большего. Мое тщеславие и гордыня требовали выхода. Я воспринимал их, даже с легким пренебрежением порой, за их примитивные суждения. Ну а отца я видел очень нечасто. Каждая такая встреча вызывала у меня одинаковые эмоции. Сдержанное любопытство, разочарование и злость. Злость оттого, что он живет своей жизнью и тяготиться нашими встречами. Злость от его слабости (он всегда был конформистом и искал, где легче). Злость оттого, что он позволял себе при своем вечном приспособленчестве, поучать меня. Между отцом и дедом, как я знаю со слов матери, так же был конфликт, прорвавшийся довольно жестко. Я рад, что мы с отцом жили и живем отдельно, так как оба ребята мы «очень заводные». Вообще конфликт родителей и детей тема вечная, думаю, так проявляется наша животная природа. С сыном (даже с очень малых его лет) у нас ситуация похожая. Радость от встречи, а через некоторое время конфликт, который расставляет «кто есть кто на этой поляне». На своей «поляне», я король и верю, что сын найдет свою «поляну», и даже надеюсь быть там гостем. Бабушка (а потом и третья жена отца) всегда превозносили его. Слава купил машину – говорила бабушка гордо. Сраная старая нива, купленная пополам с товарищем – ухмылялся я про себя. Слава у нас занимается спортом – каким-то, никому не известным. Слава у нас среднего роста – ага, среди пятиклассников, шкетов! Ну, вы поняли, наверное. Я отчаянно стал соревноваться с ним, хоть он об этом и не знал. Один раз мы с ним шли по рынку (я тогда уже не подстраивался под его планы, а просто зашел к бабушке, где мы с отцом и встретились) видеокассет. На мой вопрос о фильмах, продавец посоветовал мне что-то с Томом Крузом. И вот тут отец, видимо желая показать свою крутость и выпендрился.

– да Том Круз вообще сосет – непонятно к чему, дерзко сказал отец. Продавец посмотрел на него и на меня, насупился и стал (как тогда говорили) «распедаливать за сосет». При этом все выходило так, что сосет то как раз не актер, а мой отец. И отец стушевался. И окончательно рухнул в моих глазах. К слову, я в то время ходил в спортзал и там как раз занимались парни, которые этот самый рынок и «держали», а мы, как юное поколение равнялись на них. И вот вырулив в беседе в нейтральную сторону, я, ухмыляясь пошел домой, а вскоре случилась прямая наша с отцом конфронтация, когда я вслух послал его на три, известные буквы, когда он пытался рулить мной. С тех пор прошло много лет, и я давно стал спокойно относиться к своему отцу, с иронией воспринимая попытки наставлений, впрочем, он их давно и не делает. Человек, живущий в квартире жены, и перестраивающий ее дачу, который жил своей жизнью и никак не влиял на меня. Он показывает свою крутость и дальше. Я поддерживаю и смеюсь. Я благодарен ему, за его помощь, ведь он действительно помогает, когда и как может. Нахожу некоторые его решения в жизни, правильными и с годами все больше понимаю его. Я давно отсоревновался, и выиграл, (не потому, что у меня машина/квартира/дом дороже и круче, хотя это на первых порах тешило мое эго), потому что мне это стало ненужно, ведь я сравниваю себя с собой, а не с кем-то еще. Надеюсь, мой сын выиграет у меня, хоть и наверняка, буду ревновать.

К окончанию девятого класса, я стал думать, куда же мне поступать учиться дальше. К тому времени, характер мой был адской смесью противоположностей. Наивный романтик, стремящийся к мечте и при этом довольно трезво умеющий анализировать. Сформированная «пружина» злости и при этом абсолютно безобидный мякиш. Кстати, мой тренер по борьбе так и говорил, мол, при хорошей технике и нормальной силе, у тебя нет совершенно, спортивной злости. Злость была, только я не умел ее выплескивать. И, так как два авторитета для меня (дед и Ирина Александровна) сходились в наставлениях, что я должен сам думать и принимать решения в своей жизни, я и принял. Я всегда шел за идеей, которая меня окрыляла. Тогда этой идеей было стать фермером. С чего бы вдруг? Но эта идея зрела во мне давно. Все летние сезоны, проводив в деревне у бабушки, меня всегда завораживала природа и созидательная сила земледелия. Как из крошечного семечка получается урожай. Не знаю, почему и как, но идея стать фермером, скорее всего, имела корни в стремлении к автономии и свободе. Времена были такие, что нам в городе жилось туго, даже в Москве. Да и в 90-х это культивировалось. С 5-го класса я менял фантики от жвачек на книги по сельскому хозяйству. Сверстники крутили пальцем у виска, но я не парился. И вот, экзамены в 9-ом классе, жаркое лето, как всегда, у бабушки с дедом, и мы с товарищем сидим вечером на рыбалке у маленького пруда, в конце деревни.

– а знаешь – говорит мне товарищ – у нас открыли целое направление в техникуме, учат на фермера. Щщщелк! В голове громко прозвучал невидимый тумблер.

– а где это – уточняю – у вас?

– в сельхоз техникуме нашем, в Арзамасе – отвечает товарищ.

– ага, понял – говорю ему я и начинаю сматывать удочку.

– а ты чего это – недоумевает товарищ – куда пошел то, клев только начнется еще.

– некогда мне – отвечаю я и ловлю краем глаза его недоумение, а сам выкидываю накопанных с таким трудом червей в пруд – я домой. Придя домой, я за ужином рассказываю деду, про сельхозтехникум и про то, что кажется, я понял, где хочу учиться. Дед невозмутимо жует и слушает не перебивая.

– ты точно из Москвы поедешь учиться в Арзамас, в сельхозтехникум – спрашивает он – уверен.

– да уверен – без сомнений отвечаю я.

– тогда едем – бросает дед, и уже обращаясь к бабушке, говорит – Рая мы завтра на первой электричке в Арзамас поедем, посмотри там, чего нам купить нужно, раз уж я в город поеду. Деревня у бабушки располагалась в двух остановках электрички от Арзамаса. На следующий день мы, съездив и найдя в Арзамасе сельскохозяйственный техникум имени Новикова, все узнали. К моему прискорбию, математику там нужно было сдать минимум на четыре, в то время как я еле доползал в школьной программе на три. Дед, видя мое смущение от этого вопроса, добыл в приемной комиссии примерные вопросы к экзамену. Добыл, так как это не было общедоступной информацией. Но дед умел договариваться и в коммуникациях получать нужное ему. Чему он всегда учил и меня.

– вот тебе вопросы – протягивая мне два листа, напечатанных на машинке, сказал дед – пойдешь в библиотеку сельскую и возьмешь учебник, а вот дальше все зависит от тебя.

И вот тут, пожалуй, я впервые познакомился с собой как с мужчиной. Передо мной встал выбор, который мог решить только я сам. Наслаждаться полтора месяца летом и беззаботностью ребенка, отправленного на каникулы к бабушке в деревню, или пахать ради цели, достигнуть которой может и не удастся. Сколько раз я малодушничал и проклинал себя, сидя за учебником в прекрасные июльские дни! Но,,,,,, выбор сделан, и экзамен был сдан на отлично! Когда я шел с электрички в деревню, уже поступивший в этот техникум, что-то изменялось во мне. Я вдруг осознал всю силу настоящего ЖЕЛАНИЯ (или как сейчас говорят мотивации) в человеке. Когда ты так чего-то хочешь, что мир (или, как сейчас опять же модно говорить, вселенная) позволяет взять тебе это. Нет, нет, конечно же это не было никаким подвигом, мой троечный уровень знаний, заложенный в Москве, был вероятно на четыре в Арзамасе, так что я не так уж и много выучил. Но это была ПОБЕДА! Я сделал – впервые сказал я сам себе тогда, и тот заплаканный пятиклассник стал от меня чуть дальше. Потом было поступление и жизнь в общаге. Учеба давалась мне очень легко. Нас учили непривычно. Сейчас я понимаю, что это была провинциальная такая версия проблемного обучения с элементами системы Дьюи. Короче задания мы выполняли в микро-группах по 5-7 человек, решая примеры и задачи и получая одну оценку на всю группу. А, да, еще была обязательная рефлексия. Когда один из членов группы вставал и говорил за всех что же они поняли, выполняя задание. Группа мгновенно разделилась на пару групп лидеров, которые возглавляли матерые хулиганы и остальные. И хулиганы, как менеджеры тут же набрали себе универсальные команды. Один делал математику, второй литературу и прочее. Я пару раз блеснув на истории, литературе, а самое главное своей отличной рефлексией, был тут же приглашен в одну из таких групп. Учеба, как я говорил, давалась мне невероятно легко и приятно. А мои коммуникационные способности вывели меня в ведущие всех мероприятий в техникуме, будь то КВН или соревнования. Меня знали все и хулиганы, и администрация.

А вот жизнь в общаге это была отдельная песня! Это был мир полный приключений вина и насилия! Первые драки случились в первую же неделю учебы. Ну тут понятно, лидеры делили «поляну». Я никогда не был ни хулиганом, ни лидером, избегал и боялся драк. Страх получения звездюлей дает человеку очень многое! Я мгновенно сориентировался, что не надо бравировать своей столичной жизнью, видя, как местные буквально забили чьего-то там не то, племянника, не то преподавательского внука, который был так же из Москвы, и с присущей всем мАсквичам гордостью надменно позволил себе заявить об этом. Я мгновенно понял свои сильные и слабые стороны. Боевитостью я не отличался, но и трусость свою мог преодолеть, пару раз подравшись и выплюнув кровь с куском губы, разбитой об мой клык, я прочно закрепился в «середнячках», а моя рассудительность и способность к коммуникациям сделали меня старостой и каким-то там командиром группы по ОБЖ. Мне пришлось командовать отъявленными хулиганами. Им я сказал, что все равно кого-то поставят, обрисовал свои плюсы и обещал находить компромисс между требованиями администрации техникума и нашими интересами. Короче, договорился. А вот с «мамиными сынками» договориться было невозможно. Были ребята избалованные матерями настолько, что совершенно не способны были собраться. Их как-то устроили в этот техникум и бесконечно «тащили», договорившись с их родителями. На них я просто «забил». Кстати, вовремя «забить» на то, что не поддается твоему влиянию очень важная черта, которую я в себе долго воспитывал. Весь первый курс нас били и вымогали деньги, которых у меня в общем-то никогда не было. Помню первое обустройство быта – половики и желтые занавески, купленные за литр спирта у четвертого курса. Помню, как меня отмудохали до отключки, за то, что я зашвырнул в драке, пьяного четверокурсника в шкаф – вся комната была буквально искорежена: сломали все дверцы в шкафах, выдернули даже проводку и сожгли плиткой весь пол, когда пинали меня вместе с плиткой на полу. Мать, увидев меня просто обомлела, а я просто сказал, что упал. Помню, как отключали электричество и в комнате пару дней был ноль градусов. Было очень весело. Потом четвертый курс нас покинул, кто выпустился, а кто сел в тюрьму. Мы с такой закалкой стали королями общаги!

А потом начался период, который можно было охарактеризовать как карнавал в Рио!!! Ты юн, искришься энергией и стремлениями. Ты до всего жаден, до денег, впечатлений, событий, эмоций, алкоголя и конечно женщин. Женщины вообще в моей жизни оказали огромное влияние на меня и на мою историю. Безусловно, они заслуживают отдельного повествования, которое я, может быть, сделаю. Тут же буду скупо отражать факты.

У нас была компания, человек пятнадцать, которая в разном составе постоянно тусовалась. Немного подрабатывая на разгрузке сигарет, склад которых был расположен в нашем же общежитии, мы умудрялись каждый вечер иметь еду и конечно алкоголь. Спирт Роял и порошковые лимонады Юппи. Этот отвратительный вкус как мне кажется, до сих пор стоит у меня в глотке (хотя тогда он казался нам амброзией и наши прыщавые пассии, жеманясь, просили другой вкус «потому что виноградный отдает химией, а вот апельсиновый ничего»). Мы стали настоящей городской шпаной, той, которая как стая меленьких шакалов всегда в движении и ищет хлеба и зрелищ. Новый год плавно перерастал в февральско – мартовские праздники, а потом и летние каникулы, когда я первый раз не поехал ни к бабушке, ни домой к матери. Я остался в городке и упивался бесконечными шатаниями в шортах и тапочках по городу, периодически окунаясь в дискотеки, пьяные танцы на крышах, отжимания мелочи и драки. Да да, спирт стоил денег и мы, конечно же, ориентируясь на «старших» «шакалили» мелочь у воспитанных и домашних детей. Кстати, тот товарищ, который сказал мне об этом техникуме, сам там учился, но был как раз из домашних и воспитанных. Он боязливо здоровался со мной и пробегал мимо. Впрочем, и нам постоянно доставалось от более сильных. Один раз мой друг Алексей, с модным «погонялом» Рэпер (почему, кстати, так никто и не знает) оскорбил чью-то подругу и придя на «стрелку» мы просто обоссались со страху, когда из черного БМВ вышли огромные ребята и с усмешкой оглядывая нас сказали, молодцы мол, что «вписались за своего», к нам претензий у них нет, а вот грубиян получит пару лещей. От первого леща Рэпер перелетел живую изгородь, улетая в палисадник около общежития, а от второго вылетел обратно. Лицо у него потом было как морда панды, и в общем то, ни я ни остальные ему не сочувствовали. Потому как я рассказал, что Леха вел себя в тот вечер ну очень отвязно. Сначала мы с ним пошли «к одной безотказной бабе, с которой ща все будет нормально», я стоял на лестничной площадке семейного общежития и ждал, когда Рэпер договорится, но вместо этого вышел грандиозный скандал, тогда разбушевавшийся, после приема «храброй воды», Алексей уронил сервант возлюбленной со всей накопленной посудой и потом пытался бежать. Сама же возлюбленная, вцепившись в его руку орала как фурия. Из всех комнат общежития стали выбегать люди (грохот от упавшего серванта стоял ужасный) и пытаться остановить Рэпера. Я застыл в растерянности и через секунду понял, если не выручить Леху сейчас, его просто скрутят и как минимум навешают звездюлей. В критические мгновения я всегда торможу, а потом у меня включается форсаж. Так произошло и в этот раз. Подбежав к этой куче народа, налипшего на моего другана, я схватил его за шиворот джинсовки и буквально вырвал из той кучи. Сила была такая, что Рэпер пролетел и открыл дверь своей головой. Так мы с ним вывалились на улицу под крики и ругань потерпевших. И тут же из-за угла выехала машина милиции, которую вызвали, по-видимому, ранее. Дальше мы с моим друганом бежали по каким-то огородам перепрыгивая ограждения и кусты, от милиционеров. Едва отдышавшись на перекрестке, Леха дерзко стрельнул сигарету у четверки подвыпивших мужиков. И конечно, его дерзость им не понравилась. Растащили начинавшуюся потасовку мы с одним из мужиков, видимо, как самые трезвые. Дальше я послал Леху на три буквы и пошел в общагу. Леха извинился и пошел со мной. Но по пути он решил забрать какую-то свою вещь у одного товарища, который ушел в армию. В подъезде нас хмуро оглядели три старые женщины, когда мы поднимались к другу Лехи. Буркнув что-то типа, ходят тут всякая алкота малолетняя. Дверь Алексею открыла подруга, ушедшего в армию парня. И тут алкогольные пары опять сыграли злую шутку. Рэпер сходу заявил, что та ведет себя неподобающе и аморально «шляясь по дискотекам, как шлюха, в то время, когда ее парень в армии». И был мгновенно послан сначала подругой, а потом и подошедшей матерью друга. Вот эта самая девушка, брат которой и вылез из БМВ и раздал грубияну Лехе пару воспитательных лещей. Но как говорится карма, настигла Леху еще ранее и с той стороны, откуда ждать приходилось менее всего. Старухи, слыша скандал, который разразился этажом выше, приняли боевую стойку. Но я, кротко опустив глаза еще прошел мимо них, а вот мой шумный друг попал. Как всегда дерзко буркнув в ответ, что-то «хрен ли вам тут надо» он нарвался на самое жестокое, в этот день приключение. Две старухи ловко вцепившись в руки грубияна, заблокировали их, а вот у третьей в руках оказались ножки от журнального столика, ну знаете, те, которые прикручиваются. Бабка стала безжалостно молотить Рэпера ими по всему, до чего смогла дотянуться. Старухи орали от боевой ярости, Леха от боли, а я заорал от неожиданности. Кому такое расскажешь, не поверят. Друзья наши и не поверили, но у Лехи тогда хватило силы духа все подтвердить. С трудом выдернув Леху от старух, мы позорно убежали от них. Взяв Леху за грудки, я припер его к ближайшей стене. Там я, брызгая слюной ему в лицо, наконец, выговорился о том, что я думаю о нем, его поведении и что, если он еще что-то вытворит сегодня, я лично «отпижжю» его. Я описал один день, а так мы прожили около года. Отметив новый год, двухнедельным загулом, мы вошли в предвкушение февральского праздника «мужчин». В этот период я редко бывал дома, но один раз я очень хорошо запомнил дорогу из Арзамаса в Нижний. Начало февраля выдалось очень снежным. Я наскреб последнюю мелочь на билет, но вот на автобус опоздал. Через час объявили, что будет еще один автобус, причем билет на него стоит гораздо дешевле. Просто потому, что одного заднего стекла в последнем окне недостает. Ерунда решил я и еще несколько человек, которым нужно было ехать срочно. В целом да, автобус идет пару часов, да и дыра заткнута целлофаном. Но мы угодили в самый сильный буран, который я когда-либо видел. Мы ехали двенадцать часов, потому что на половине дороги, недалеко от поселка Богоявление, вся низина была занесена снегом по крыши легковых автомобилей. Мы восемь часов ждали подхода специальной техники, которая пробила небольшой коридор в гигантских сугробах. В какой-то момент я перестал чувствовать холод и очень захотел спать. Начал отключаться. Это заметила женщина, которая ехала с дочерью, на соседних местах, и она растолкала меня. Плеснув глоток чая из термоса и отломив дольку шоколадки, она может спасла меня. Спасибо ей за это огромное! Сейчас передвигаясь на своей, хорошей машине, я не забываю этот случай. Автобус пришел на московский вокзал в одиннадцать вечера. Слава Богу, бабушка жила рядом, потому что квартира матери была в другом районе и не знаю, как бы я добирался. Доковыляв на негнущихся от холода ногах до квартиры бабушки, я долго дрожал от холода.

Потом я вернулся в Арзамас и вот тут произошло событие, которое сильно изменило мою жизнь и дало толчок в воспитании мужских качеств, стойкости и умения делать сложный выбор. Мне всегда было нужно определенное время на уединение. Сложно представить такое, читая описанное выше, но это действительно так. Живя в бесконечной круговерти общения и разных лиц, мне жизненно необходимо иногда день или два находится одному. В это время, я как бы перезагружаюсь. Фантазирую, раскладываю по полкам все, что случилось. Не исключение были и времена юности. Плюсом к потребности в уединении было мое любопытство. Я до сих пор очень любопытный и считаю это чуть ли не самой главной своей «секретной» чертой. В студенческие годы я разведал, где находится бассейн и стал вечерами ходить туда. Не то, чтоб уж очень я любил плавать, но вода меня успокаивала, отвлекала от всей суеты, но самое главное, что рядом с бассейном была библиотека, и я стал регулярно туда заходить. После бассейна, тишина читального зала была как сказочное лекарство, где я мог стать тем, кем я и был. Воспитанным мальчиком, который любит умных и спокойных людей и книги. Читал я, конечно, всякие журналы, которые в то время стали стремительно появляться и замещать книги. Проводя так пару или тройку часов, я возвращался в общагу, где с порога могли предъявить или вообще, ты мог угодить, к примеру, в самое пекло разборок. В тот раз было именно так. Наша компания в составе двух секций (это в сумме четыре комнаты и 10 человек) «отжали» у кого-то хорошей еды и намеревались устроить пир горой, где в праздничном меню, кроме отнятой еды значились спирт, клей, и даже кто-то достал травки. Веселье тогда вышло знатное, с драками, вытаскиванием обнюхавшихся из кухни прям за ноги по полу. А я упал со второго этажа, когда мы решили рвануть за добавкой в ночной ларек. Потом всем захотелось женского внимания, и мы рванули на третий этаж «по бабам». Кстати, у девушек «школа жизни» была ничуть не мягче нашей. Я помню одну деревенскую девчушку, которая просто не умела защищаться и «отказывать». Так вот, с первым ухажером у нее случилась «любовь», как и со вторым, а потом все поняли, что она из себя представляет. В общем-то, это определенное отклонение от нормы. Но не думаю, что в деревне кому-то было до этого дело. Как и тем, кто ходил к ней очередями стоя и ожидая, когда же наступит его время. Эту бедную девушку буквально затрахали до того, что она вынуждена была уехать из техникума. Я в этом не участвовал. Очень хотел, но мне всегда было, как говорили «западло». Да и, если честно я ее жалел, по-человечески. Я никогда не получал удовольствия от насилия, во всех его проявлениях. Но, понятное дело остановить его не мог. Надо было выйти против всего мира и своих же. Тогда у меня не было на это ни смелости, ни жестокости. Толпе подростков остановиться и «включить голову», то есть подумать о своих шагах и их последствиях, практически невозможно. Это неуправляемый болид, который несется с горы, уж куда вывезет. Ну, просто, чтоб вы понимали, четвертый курс, который был до этого королями общаги, как-то заперли преподавателя в шкаф, а когда он стал им оттуда угрожать, просто выкинули вместе со шкафом, прямо в окно. Их тогда посадили, так как человек получил увечья. В общем, один раз уступив, ты обрекал себя на бесконечную и жестокую оборону, в которой практически невозможно было выстоять. Так было и с теми, у кого «наши» отжали еду. Это продолжалось несколько раз, и честно говоря, я в этом тоже не участвовал, как и некоторые из нашей компании. В таких коллективах всегда есть зачинщики – садисты, которым насилие как раз доставляет особое удовольствие. Это они пинают, уже упавшего в драке человека, это они издеваются над животными, это они издеваются над сломленным морально человеком и насилуют женщин. Я ненавидел их, но они были и есть везде. Пару раз у нас случались драки внутри коллектива, и всегда, когда я участвовал, я дрался вот с такими садистами.

В общем, тех бедолаг, у которых мои товарищи по общаге отнимали продукты, а потом и деньги, кончилось терпение, и они привлекли к своей обороне третью силу. Своих родителей. И, как всегда, если бы это были простые родители, то может судьба бы мне стать фермером, но сложилось по-другому. Родители тех ребят как раз и были крупными фермерами, которые обрабатывали бескрайние поля с луком, которым так славен этот городок. Фактически именно они и были покровителями этого сельхоз техникума. В общем, нам всем объявили об отчислении и пригрозили, что, если будем качать права, а пуще всего, угрожать этим детям, будет заявление в милицию. Это было сделано быстро и жестко. А так как я был в администрации известен и со всеми в хороших отношениях, меня отозвали отдельно и предложили вариант. Или при всех ты раскаиваешься, просишь прощения и, самое главное, говоришь, что, мол, твои «дружки» тебя заставили вымогать у бедных детей последние деньги и даже еду. Или с треском летишь со всеми вместе. Вот это был выбор у семнадцатилетнего парня! С одной стороны мечта стать фермером, которая лелеялась со времен начальной школы, с другой стороны «пацаны», с которыми мы были друзьями. В этот вечер мы все конечно напились, и когда все вокруг громко оглашали планы страшной мести, я с тоской смотрел на них и думал, что же мне выбрать. Я не смог предать своих друзей и как следствие стоял в той же шеренге на торжественном мероприятии, которое было посвящено нашему исключению. Нет, конечно, пилюлю чуть подсластили, мол через год если будет желание и возможность, восстановитесь, но я тогда отчетливо услышал фальшь в голосе. И знаете, что, они нас боялись. Боялись реально нашей безбашенности и поддержки остального нашего «пацанского» сообщества. Мероприятие исключения решили сделать показательным «судом», чтобы немного охладить героически – тестостероновый пыл подрастающего поколения. Так как группа, пришедшая за нами, глядя на нашу веселую жизнь была еще более отмороженными «фермерами». Дурной пример, как известно, очень заразителен. В общем, жизнь с треском выбила стул у меня из-под задницы. Какое-то время мы все еще отирались по съемным квартирам приятелей, нервируя администрацию и всех окружающих, приличных людей.

Помню, что ходили по дискотекам и практически везде видя нас, почти сразу вызывали милицию. Нет мы не были самыми опасными, на эти танцы ходили и реальные бандиты, но мы были очень резкие и совершенно безбашенные. По сути, перед нами тогда встал выбор превратиться в шайку малолетних преступников или разойтись своими дорогами. Слава Богу, случился второй вариант. Бравада и пьянки сошли постепенно на нет.

Полное осознание того, что случилось, пришло ко мне в свой день рождения. Свое совершеннолетие я встречал у деда в деревне. Дед, кстати, послушал мой рассказ, грустно как-то помолчал и сказал, что это мой выбор и нести ответственность за него буду только я сам. Ну, как бы выгнали и выгнали, упал и упал, вставай и живи дальше. И все. Это разительно отличается от современных «психологов», которые оказывают бесконечную поддержку, слушая нытье своих клиентов, лишь бы те платили им деньги. Накануне дня рождения мы выпили с дедом водки с жареной картошкой и салом и легли спать. На следующий день, в сам день рождения, дед велел мне кидать снег через забор «чтоб забор не подтопило, и двор быстрее просох». А я отчаянно хотел вернуться в свою веселую и беззаботную жизнь гуляки – студента. Скучал по всем своим друзьям и по всей той жизни, которую вел, учась в этом «сельхознавозе», как между собой мы его называли. Мне было очень плохо. Я остервенело, кидал снег и кривил лицо в подступающих слезах. Приходило осознание, что прежней жизни уже не будет. Да еще и дед, выйдя на крыльцо, сказал пару ласковых.

– ты чего, еб твою мать, кидаешь как баба – угрюмо сказал дед – вода сейчас потечет обратно под забор, кидай дальше. И, да, кстати, с днем рождения тебя. Сказал и ушел обратно в избу. И тут все напряжение, которое копилось у меня с момента, когда нас начали мотать по разборкам, комиссиям по отчислению, вышло. Но, если тогда, на лыжне я расплакался, то сейчас я зарычал. Я кидал этот проклятый снег с такой силой, что он разлетался до соседского дома и рычал, кривя лицо от злости, боли, и конечно, слез. Вот такая закалка была в тот момент. Та самая «пружина злости», которая потом не раз выручала меня, закалилась именно в этот памятный, для меня день.

Затем я вернулся в Нижний Новгород, где уже жили мать с отчимом. Мать, совершенно справедливо, сказала мне тогда, что если я не учусь, то обязан работать, так как ей одной тянуть нас вдвоем тяжело, а я уже достаточно взрослый. Спасибо ей за это правильное решение, так как создание ситуации развития, подчас является самым важным. Так считал Джон Дьюи и моя мама, никогда его не читавшая, тем не менее, рассудила так же. Рассуждая сейчас с некоторой высоты отца, педагога и кандидата педагогических наук я совершенно точно уверен, что начинать трудовую деятельность нужно с раннего подросткового возраста. Я начал работать, и работал там, где приходилось. С работой в то время было довольно туго. Особенно если ты ничего не умел. Но, однако, моих коммуникационных способностей хватило, чтоб устроится садовником к одному банкиру, а затем и в фирму по продаже печатей, штампов и всякой канцелярии. Сегодня мало кто может представить, но тогда это была неплохая работа. Утром ты в фирме получаешь чемодан со всякой всячиной, а затем ты идешь куда хочешь и продаешь, то, что сумеешь. Современным молодым людям очень трудно описать, как это, когда тебя никто не обучает, наставляет и опекает. Мне были нужны деньги на хлеб насущный. Это прекрасная мотивация к обучению и развитию. На свои последние я купил плащ цвета асфальта, чтобы выглядеть более – менее прилично. И вот, ты заходишь в организацию и спрашиваешь отдел кадров или бухгалтерию. Если тебе удается проникнуть через охрану, то ты, зайдя туда, находишь главного или того, кто принимает решение о покупке всей той канцелярии, что лежит у тебя в дипломате. Первыми в применении такой технологии были продавцы пресловутого «гербалайфа», и они сняли «пенки» с ее применения. И изрядно испортили отношение к таким вот торговым представителям. Так что посылали на три известные буквы и выгоняли меня каждый день по несколько десятков раз. Но мне очень нужны были деньги. Поэтому сначала я выбился в небольшое число лидеров по продажам, а затем у руководства были планы по организации филиала, в Чебоксарах. Но тут мы с моим напарником узнали, что есть такие магазины, которые торгуют тем же самым и цены там гораздо ниже. Мы торговали как бы с доставкой, а конкуренты решили, что низкая цена будет достаточна, чтобы к ним приезжали сами. Продажи у нас как у представителей резко упали, но зато наша личная маржа так же резко выросла. Беря у конкурентов продукцию, мы продавали ее с бумажными накладными, которые в неограниченном количестве могли брать на своей работе. Конечно, такая схема не могла работать в долгую, поэтому в Чебоксары я так и не поехал. Нас попросили тихо уйти из фирмы. Владельцы очень боялись, что мы расскажем эту схему всем (как будто до нее трудно дойти самому). Мне пришлось уволится, но за время работы схемы, денег я чуть поднакопил. Так как во дворе, где я жил я никого не знал, я пошел и записался в ближайший спортзал, где потели здоровые дядьки и гремели самодельным железом. Там я познакомился с себе подобными пацанами и был приглашен в компанию, «к ним на лавку» была такая лавка, где все они и собирались вечером. В целом не сильно они отличались от той компании, с которой я учился. Шлялись по району, иногда выбираясь в «город», курили травку, пили пиво и иногда пробавлялись работой, типа грузчиков и неквалифицированных строителей. Однако, наша компания была еще приличной, так как почти все в ней учились, кто где. Начал думать об этом и я, но как-то постепенно, без внутреннего огня. Мне нужна была идея, которая бы окрыляла меня. И тут я в первый раз достал, как из потайного кармана вторую детскую мечту, стать учителем. Мечта эта шла еще с каких-то совсем уж юных времен. Ну, знаете, много воспитанников детсада, хотят стать воспитателем или первоклашек, учителем. Эти люди кажутся маленьким детям всемогущими! Наверное, так же было и у меня, я не помню точно, но мечта, что называется «прилипла». В общем, услышав от одного парня в спортивном зале, что есть такой педагогический техникум, я крепко задумался. Я был уверен, что в институт с моей-то характеристикой меня точно не возьмут. Для техникума же мне нужна была справка из того самого «сельхознавоза» о том, что я прошел программу одиннадцати классов школы. Поэтому, узнав сначала все в педагогическом, я поехал в Арзамас и взял там эту самую справку. К своему изумлению, узнав, что сделал это я один, хотя я думал, что я за эти полтора года шатаний и сидений на лавке самый отстающий. Я общался, потом с одним из своих старых друзей и даже спрашивал, почему он не пошел дальше учиться. Он ответил, что даже и не знает. В общем, такие вот «лавочки» засосали почти всех. Справку мне выдавали, чуть ли не с извинениями, но мне было на это плевать, я уже жил будущим.

И вот я в новой группе педагогического техникума. Из всей группы парней несколько. Ничего не могу сказать про них, так как я не знакомился с ними. Нет, я не был изгоем, скорее мне было с ними не особо интересно. Начались вопросы с призывом в армию. Тут у меня была принципиальная позиция. В армию я не хотел. Принципиально. Нет, ребята я патриот, и конечно люблю свою родину. Да и страха как такового у меня не было к армии. Просто я терпеть не могу, когда на меня навешивают долг, который я якобы должен отдать. Совершенно ясно мне это стало, когда на одной из комиссий в военкомате я увидел сцену. Из кабинета вышел парень моего возраста с явными проблемами нервной системы и опорно-двигательного аппарата. За ним вышел его отец, явно растерянный и все мы услышали часть диалога.

– я Вам сказал, ограниченно годен – донесся из кабинета строгий голос.

– да как ограниченно годен то – тряся кучей диагнозов, с мольбой спрашивал отец этого бедного парня, который, переваливаясь с бока на бок, шел к гардеробу – с таким заключением его же в стройбат определят, он там умрет в первый же месяц.

– я вам что сказал – начальственным голосом начал давить оппонент – выйдете и закройте дверь за собой. Отец закрыл дверь и в его глазах чуть ли не слезы стояли, когда он наблюдал, как его сын двигается по коридору военкомата. Я очень отчетливо тогда понял, что всем просто плевать на тебя и на твои желания и возможности. Система безжалостна, ей нужна смазка в виде людей. Я такой смазкой быть не хотел. Нет, нет, я вовсе не революционер и не провокатор. Я просто не хочу быть смазкой и сделаю все, что от меня зависит, а там уж как будет. Отец мне рассказывал про прадеда, что того звали «Санька коммунист» за его принципиальную позицию в жизни, из-за которой он разругался со всеми своими братьями и не общался с ними. Так вот прадед со своим отцом имели небольшую маслобойку в семье. Это как некий микро-бизнес сейчас. Они заработали ее своим трудом и с нее получали доход. Когда в их деревню приехал комиссар и было распределение кто «кулак», а кто честный крестьянин, мои предки предприняли меры заранее. Они договорились с тем комиссаром, но были готовы к худшему. Вот это я и называю, сделал все, что от тебя зависит. Я очень надеюсь, что этот мужчина отстоял своего сына и у того все в порядке, потому что при таких очевидных проблемах действительно надо сидеть дома, а не таскать мешки с цементом в стройбате. Рядом стояла компания парней, как я понял друзей и один спросил у другого, будет ли тот говорить о своей болячке с желудком на комиссии.

– нет – гордо ответил юный пассионарий – я хочу попасть в десант и служить в горячей точке! Друг закивал, видимо находясь под впечатлением.

– вот долбо#б – подумал я, тоже находясь под впечатлением.

Общался я в то время с компанией сверстников, но, так как в тренажерном зале занимался достаточно серьезно, был приглашен в другую часть зала, где занимались парни гораздо старше и всякий разный народ, в основном это были бандиты. Занимаясь спортом, а потом и «тусуясь» с ними, бок о бок невольно начинаешь пропитываться их средой, к тому же времена к этому всячески располагали. Эти самые бандиты организовали спортивный зал и приобрели на свои деньги оборудование. Если до бандитов, это был этакий захудалый тренировочный уголок, то потом он вырос в хороший (по меркам того времени) спортивный зал, состоящий из двух помещений. Условно «детского» и «взрослого. В первый принимали всех желающих, и он действовал как секция для детей. Во второй же можно было попасть только по приглашению «старших». Кстати, приглашались те, кто ходил достаточно дисциплинированно и показывал определенные результаты, что было, на мой взгляд, довольно честно. Потом, когда администрация начала интересоваться, что же там за помещение прибрали к рукам всякие ненадежные элементы, было решено придать залу некий официоз в виде секции атлетической гимнастики и «сесть под крышу» детского досугового центра. Я как человек с самой чистой биографией, да еще и студент педагог был откомандирован бандитами в виде тренера. Так в моей трудовой книжке появилась первая запись о том, что принят на должность тренера, какого-то там разряда. По нужде бывая на собраниях я потом узнал, что администрация хочет выгнать наш тренажерный зал на улицу и заселить эти помещения другими кружками для детей. Я честно рассказал об этом бандитам, но они решили, что я хочу отобрать у них этот спортивный зал. Мы разругались, что бывает, когда ругаешься с бандитами, я знал и видел. А в паре небольших случаев и принимал участие. Я просто испугался, что они «запинают в говно» как они и обещали. Хотя я действительно хотел найти решение и уж точно не планировал ничего такого, чего они надумали. Но, лидер, может быть, только один и бандиты прекрасно это осознавали. Они могли рискнуть спортзалом, но не поступиться лидерством. Но с армией они мне подсказали решение, до которого я бы сам не дошел. Не зря великий Антон Семенович Макаренко утверждал про определяющее влияние среды на человека. И вот бандиты то уж очень скептически выражали свое мнение о таких долгах, несмотря на то что многие из них отслужили в армии. Они же научили меня юридическим тонкостям, чтоб не принимать повестки и прочим ходам, чтобы ловко уходить от давления государства. В общем, имея ярко выраженный вектор желания, я искал любые возможности для его реализации. И конечно нашел и решил эту проблему.

Так как я учился, меня не призывали, а на всех комиссиях я особо ничего не придумывал, говорил про свое плоскостопие и проблемы с суставами. Тогда я совершенно не хотел быть пассионарием. Потом меня устроили (кстати, с подачи матери и это было единственной ее подачей во всех моих учебах и работах местом) в автопарк охранником. Работая сутки через трое, у меня был относительно стабильный доход, компания «с лавки», круг общения из спортивного зала (откуда все, кроме меня, из компании «с лавки» ушли) и учеба в педагогическом техникуме. Живи и радуйся. Но меня ужасно угнетала моя работа. Сидеть и нажимать кнопки, чтоб въезжали и выезжали автобусы и разгадывать сканворды, для меня было ужасно. Те, кто прирос на этой работе даже не вставали с продавленных кресел. У них стояла палка, отполированная поколениями охранников, для того чтобы тыкать в кнопки открытия ворот. Кого они могли охранять, я не представляю. Мать была очень рада, она всегда и всех хотела контролировать, и тут ей это удалось со мной. Это был ее момент триумфа. Для меня же это был момент необходимости, над которой я хотел вырасти. Поэтому я не бездумно нажимал кнопки, читал книги и относительно внимательно пропускал людей и через выполнение своих должностных обязанностей я познакомился с одним мужчиной, который имел какие-то дела с руководством автопарка. Первый раз я его не пустил, несмотря на то что он мне ткнул в лицо «корочками» одной ну очень солидной государственной «конторы». Не пустил я его вежливо и сославшись на инструкции, которые опытные охранники никогда не выполняли. Потом мы разговорились с ним о книгах, об учебе и о работе, ну и в целом общались, когда он приходил в автопарк. Однажды он просто спросил у меня.

– Денис, а чего ты тут сидишь – спросил он меня – ты молодой и неглупый парень, неужели ничего не находится лучше. Я объяснил, мол, тоже не доволен работой, но пока нигде лучше не нашел. В один прекрасный день этот мужчина сказал мне, что его «товарищ на пенсии» набирает охрану для строящегося тогда казино и ресторана и он может порекомендовать меня ему. Конечно же, я уцепился за это предложение, тем более что даже примерная заработная плата была как минимум вдвое больше тех денег, которые я имел на текущем месте работы. Ну и плюсом мне тогда виделось, была некая романтика в казино и ресторане, уж точно большая, чем в выхлопных газах промышленной зоны. А вот мать резко отрицательно (ну кто бы сомневался) отнеслась к моему выбору. Куда ты все лезешь – эту ее фразу я запомнил на всю жизнь. Это было ее девизом. На самом деле это девиз многих, тех людей, которые не имеют амбиций и все, чего они хотят, это иметь себе пропитание, крышу над головой и тихую жизнь. Очевидно, я к ним никогда не относился, хотя стараюсь не осуждать. Каждому свое. Но в ответ я довольно часто в свой адрес слышал и слышу от них непонимание и даже агрессию. Это понятно. Мать, которая хотела контроля, лишалась его видимости, а остальные раздражались, когда я побеждал и наоборот, не было для них лучшей радости, когда я ошибался и лажал. А как вообще ты хотел бы работать – спросила меня тогда мать. Я хотел бы работать не руками. А интеллектуально и хотел бы делать это не по жесткому временному графику, а более свободно. Это утверждение настолько сильно ее взбесило, что она начала доказывать, что у меня ничего не выйдет. Вообще ничего в жизни не выйдет! Я настолько привык к таким словам от одного из самых близких людей, к открытым сомнениям и осуждению, что закрылся и по-настоящему слушал только себя. Многих людей я раздражаю тем, что делаю или пытаюсь делать то, на что у них не хватает сил и смелости. Так что вопрос с родительской поддержкой у меня «прижгли» еще в юности. И я решил сменить работу и отправился на встречу. Придя на встречу, я оказался в компании здоровых шкафов, которые были набраны из опытных охранников, что работали по всяким злачным местам и спортсменов, суперменов. Я не был ни тем, ни другим. И вообще на меня косились, так как я был самый молодой в этой матерой компании. Протеже – стукач, тут же определили меня «бывалые» и относились вначале с недоверием. Первую смену я встречал, как самый молодой в новогоднюю ночь. В целом приставили меня к хорошему наставнику. Игорь, был старше меня на двадцать лет, он был ниже меня на полголовы и выглядел как гном. Боевой гном-психопат. С мощными плечами и широкими ладонями. Его невысокий рост и очки, которые он носил, обманывали задиристых посетителей кабака, и они частенько его подначивали. Но, только те, кто его не знал, потому что в боевой ярости он был неукротимой машиной ультра-насилия. Помню, как один громила, который был не то депутат, не то помощник депутата, распоясавшийся от безнаказанности, отвесил пинка этому боевому гному. Игорь тогда вцепился в него как охотничий ягдтерьер, которому без разницы размеры дичи. Он бил этого здоровяка, пока тот не превратился в кровавую кучу. Потом Игорь был вынужден отдать машину, чтоб его не посадили. В целом работа в охране была интересной и веселой. Обучали нас сначала в одном учебном заведении, которое готовило профессиональных охранников, не тех, которые сидели в автопарке, а тех, кто решает конфликты. Навык решения конфликтов за те несколько лет, что я проработал, развился у меня достаточно хорошо. Тут нужно было не допустить драки или какого-то урона, ведь клиенты приносили деньги, в тоже время, нельзя было позволять все. В общем, тут я научился угрожать, без угроз, бить, без последствий, познакомился с таксистами, проститутками, нарко дилерами и всякими мутными элементами, которые как в известной игре, просыпаются, когда город засыпает.

Познакомившись в казино с девушкой из очень обеспеченной и хорошей семьи, я стал с ней встречаться, и вскоре переехал к ней жить, что сейчас, с полученным вагоном опыта, считаю одной из самых больших ошибок мужчины. Семья моей будущей первой жены проживала на одной из центральных улиц в просторной, большой квартире, полученной от государства дедом, который был одним из первых летчиков – испытателей. Папа моей пассии занимал хорошую должность в университете и был «выращен» в этой семье из никому не известного лаборанта – задрота в важного и умного кандидата наук. Званые обеды и домашние «приемы» всей университетской верхушки, где я сидел и должен был говорить строго отведенные мне фразы в строго отведенное мне время, потому что «так нужно для карьеры». Тут я впервые познакомился с обратной стороной этого интеллигентного мира, где шла «грызня» не хуже, чем в мире криминала, с которым я сталкивался ранее. Там хоть были «понятия», а тут было все без правил. Внешне все пили, ели и непринужденно болтали, улыбаясь и шутя. На самом деле все друг друга ненавидели и старались подсидеть. Вот такая «интеллигенция». Вскоре я послал всех на хрен с такими регламентами и не ходил на эти уродливые мероприятия. Семейная жизнь не ладилась, жена постоянно скандалила, что я не того статуса и не того дохода, который «был принят в ее семье». «Выращивать» меня так, как делали они с отцом жены, не получалось. Никак я не соглашался на роль «взятого с помойки». Писал я диплом на компьютере, который увидел впервые в этой семье. Писал диплом техникума я под насмешки жены. Эти насмешки только усиливали ту самую «пружину» злости, которая сформировалась у меня уже давно. Никто и ничто в жизни, так не закручивали эту пружину как женщины и отношения с ними.

А еще я увидел другой параллельный мир. Политики и чиновники, которые днем вещали с одухотворенными лицами о нравственности, чести, умеренности и патриотизме, в кабаке вытворяли ровно противоположное. Тут была целая галерея всех пороков. Но самым раздражавшим меня качеством, была их непомерная гордость и чванство. На нас они смотрели как на собак. За один оборот колеса рулетки уходили суммы, равные нашей с матерью квартиры. И когда мать радовалась заработанной копейке или огорчалась повышением тарифов за коммунальные платежи, я вспоминал пьяного и расхистанного начальника ЖКХ города, который с безумными глазами и напудренным носом орал на крупье. Ширма и лицемерие все было узаконено. Когда пьяный и обдолбаный начальник ЖКХ в порыве вскочил на игральный стол, и замахнулся на крупье, я стащил его оттуда, взяв одной рукой за шиворот, а второй за яйца. И с мстительным удовольствием придавил его коленом к полу, чуть более, чем требовалось, вспоминая расстройство матери. Пару раз на меня наставляли оружие, тоже обдолбавшиеся и безумные игроки, а еще я каким-то образом научился чувствовать угрозу в людях. Не ту, крикливую и пьяную угрозу, а настоящую. Помню один раз под утро зашел парень с худым, костистым лицом и ушами орка. И вот мы стоим с ним в фойе заведения и смотрим молча в глаза друг другу. Никого, даже гардеробщик, куда-то отошел. И я понимаю, он гораздо сильнее, злее и опытнее, чем я. Парень медленно сует руку под олимпийку, и я понимаю. ПизDец. Сейчас что-то будет. Я уж, грешным делом, думаю с досадой, что оружие я свое оставил в оружейке, конец смены через пару часов. Буду прыгать в открытую, как я знаю дверь тогда. И в этот момент входит наш толстячок гардеробщик – щвейцар. Парень ухмыльнулся и молча ушел, а у меня стали ватные ноги. На следующий день по новостям показали о вооруженном ограблении клуба со стрельбой и громким задержанием с погонями, прям как в боевике. И сидя дома с кружкой чая и бутербродом я увидел того самого парня с костистым лицом и колючим взглядом. Кружка, знаете у меня в руке, чуть задрожала тогда. Второй раз пришла очень важная делегация из высоких чиновников, а с ними был какой-то невысокий пожилой мужичок, самого затрапезного вида, который просто уснул в кабинке туалета. К тому времени мы командой с Игорем и еще несколькими парнями уволились из одного казино и нас пригласили в другое, уже старшими, которые могут решать конфликты, а не просто заламывать руки и вышвыривать из дверей. И вот мой напарник, которого я шутливо прозывал мистер Ужасный, предложил просто вытащить заснувшего в толчке мужичка, но я не разрешил ему этого сделать. Аккуратно предупредив важных гостей, о том, что их товарищ отключился в интересном месте, я получил ответ, что, мол, спасибо, за ним сейчас приедут. Приехавшие мужчины производили впечатление. Внешне они не сильно от нас отличались, но из их глаз смотрела Смерть. Да, да, не больше, не меньше. Если нас ругали собаками, то это были волки. Проняло, как я видел, даже толстокожего мистера Ужасного. Я спокойно сказал, где завис их объект внимания. Аккуратно открыл им дверь кабинки туалета и тактично отошел. Эти волчары с любовью и заботой, которых трудно было представить в таких людях, вывели мужичка, называя его «батей». А потом от высокопоставленных гостей я уже узнал, что это был заслуженный командир какого-то спецназа «конторы». В общем, на работе я встречал самых разных людей и учился их понимать, видеть их мотивы и намерения и конструктивно общаться с ними. Вот такая вот работа. На первом объекте меня как самого молодого шпыняли будь здоров. Особенно усердствовали в этом, как всегда, такие вот, как и в техникуме садисты. Именно они всегда задают тон агрессии в коллективе. Я всегда понимал, что не отличаюсь ни силой, ни агрессивностью, ни боевитым характером, поэтому старался увести любое противостояние в те плоскости, в которых был шанс. В интеллектуальные или в коммуникационные. Наработав опыт и перейдя в другое заведение, я вышел из «поля агрессии» таких вот типов. Да такие люди были везде, и тут они смотрели на меня с усмешкой, но мне было плевать.