Читать книгу Пустая - Екатерина Евдокимова - Страница 1

– Мисс Лерн, вы припозднились, – сказала женщина голосом, полным презрения, которое даже не пытались скрывать.

– Извините, миссис Прайтер, такого больше не повторится, – голос привычно стих, и я опустила глаза.

Это в последний раз. Больше я её не увижу.

– Очень на это надеюсь.

Женщина небрежно кинула передо мной красную корочку, тут же поправляя вытянутые очки своими длинными узловатыми пальцами.

– Мисс Лерн, вы даже не соизволили прийти на прощальное торжество, что уж до вашей пунктуальности, – её тонкие губы растянулись в ухмылку, собрав вокруг множество морщинок, выдающих немалый возраст.

Не пришла, конечно, вот только все этому были только рады – ведь некому портить праздник своим присутствием.

Я сухо попрощалась, взяла со стола заветный документ и ушла, усердно стирая воспоминания прошедших лет. Двери за мной захлопнулись, а мана вокруг стала ветром, буквально выпинывая за пределы учебного заведения.

Вот только как бы я ни старалась забыть школьные годы – воспоминания, как заколдованные, заворачивались и неслись обратно, шкрябая по только‑только затянувшимся ранам.

Я ноль от абсолюта. Полный.

Как только это выясняли магические приборы, все удивились – ведь такое почти невозможно.

Несмотря на то, что в нашем районе жили самые обычные, даже слабые маги, минимальное значение всегда достигало хотя бы пяти процентов. У меня же не было ничего. Стрелка измерителя даже не дрогнула, когда резерв проверяли впервые.

Вначале решили, что, как и у многих детей, мой потенциал нестабилен и будет меняться со временем, вот только всё оставалось прежним.

Я всегда была тихоней, и поначалу со мной дружили, вот только ни через месяц, ни через год не прибавилось и процента, поэтому дети стали меня избегать, а после начали издеваться.

Никто ничего не мог сделать, да и не хотел. В этом мире я была приговорена к бесполезной и бесценной жизни, словно меня и нет вовсе.

– Посмотрите на эту уродину! – девчонки хихикали, повторяя за «неповторимой» Кори. – Она даже листик сдвинуть не может!

Все в классе рассмеялись, закидывая меня скомканной бумагой, на ходу преобразуя в самолётики, треугольнички, а порой и прибавляли вес, нанося более заметный урон.

В голове промелькнуло ещё одно воспоминание: маленькая девочка в синяках и ссадинах тихо рыдает в туалетной кабинке, понимая, что если её найдут – то легко она не отделается.

Я хорошо тряхнула головой, выбрасывая из головы то, что хотелось оставить в прошлом. Всё позади, а это лишь воспоминания, которые тоже скоро забудутся.

Я вышла из центрального школьного входа, который, как могли, пытались облагородить, создавая напускное величие. Вот только на окраине столицы всё это величие было никому не нужно – разве что учителям, высоко задравшим свой нос.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как косыми улочками дошла до ближайшей остановки, где как раз вовремя остановился мой автобус. В середине дня людей было не так много, поэтому у меня была возможность мирно рассматривать высокие, близко стоящие домики с облупленной краской самых разных цветов – от жёлтого до небесно‑голубого.

Под старыми центральными навесами виднелись маленькие магазинчики обуви, шитейные, а за углом – известный на этой улице паб с самыми вкусными куриными крылышками. Может, это потому, что только здесь я их и пробовала.

Автобус, потряхивая, ехал дальше – туда, где пёстрые двухэтажки сменились добротными коттеджами в нежных пастельных оттенках, а дорога стала шире, выравниваясь на свежей каменной кладке.

Чем ближе мы подбирались к центру, тем вычурнее, дороже.

Здесь все фасады сверкали яркими зачарованными вывесками, так и маня заглянуть внутрь. От небольших ресторанчиков до первоклассных дорогих ателье – здесь было всё, и всё это было другим, не таким, как у нас. В этом месте чувствовалось обилие магии, которая стала заметна даже мне – совершенно нечувствительной.

На коротких остановках у меня было больше времени рассмотреть эту новую, совершенно непонятную мне реальность.

Вокруг были красивые каменные дома с широкими окнами и живыми лианами, на которых распустились маленькие блестящие цветочки, издалека напоминавшие драгоценные камни. Первые этажи состояли почти полностью из зачарованного стекла, показывая товар в самом выгодном свете, а более богатые хозяева могли позволить себе полноценные иллюзии в виде маленьких летающих шляпок или искорок, которые появлялись, стоило на них только взглянуть.

Днём на улицах было не так много людей, но всё же и они были другими. Способность использовать ману открывает дверь не только к магии и преобразованию, но и к особым телесным свойствам. Сильные мира сего почти не стареют и живут до неприличия долго, ведь их организм совершенно не подвержен заболеваниям и склонен к крайне быстрой регенерации. Поэтому, в отличие от обычных людей, маги живут в среднем в два раза дольше человеческого века.

Видимо, поэтому даже самому посредственному заклинателю удаётся неплохо устроиться за такую‑то жизнь.

Я погрузилась в свои мысли.

От судьбы не уйдёшь. В этом закостенелом мире мне остаётся довольствоваться уже тем, что есть, а то, что у меня что‑то есть – уже хорошо!

Пока я тешила себя оптимистичными мыслями, автобус плавно проехал широкую площадь с музыкальным фонтаном, в котором сейчас плескались маленькие, точно живые, птицы полностью из воды. Они взлетали вверх, отражая лучи солнца, весело кружились вокруг тонких водных струек, а после ныряли, обретая прежнюю форму. Интересно, насколько искусным должен быть маг, чтобы создать такое великолепие?

Я вышла через две остановки и прошла ещё дальше, дойдя до углового дома. Здесь спряталась не вычурная, но весьма популярная пекарня, у которой не было ни зачарованных стёкол, ни иллюзий. В этом волшебном мире она казалась самой обычной, если бы не пленяющий запах свежей сдобы, крепкого кофе и вкуснейшего яблочного повидла, которое окутало аппетитным шлейфом все ведущие дороги.

Я открыла прозрачную дверь и с тонким звуком колокольчика вошла внутрь, ощутив мягкое тепло печи всем своим телом.

– Ты пришла даже раньше обычного, привет, – из‑за прилавка послышался уверенный, при этом нежный женский голос.

– Здравствуйте, миссис Меллис, – я широко улыбнулась, быстро проходя в подсобное помещение и стягивая чёрную мешковатую куртку. – Сегодня я официально выпустилась, так что теперь весь следующий год смогу полноценно работать.

Женщина нахмурилась и посмотрела на меня сквозь широкие квадратные очки. Сегодня она была в классическом пыльно‑розовом платье, с крупным жемчугом на шее и красивыми объёмными локонами, которые украшали её, словно роскошная золотая корона.

Роскошная… Это слово ей действительно хорошо подходит. Несмотря на низкий потенциал, миссис Меллис смогла открыть успешное дело, которое пережило не один кризис, и при всём при этом в своём значительном возрасте выглядит максимум на сорок! Чему я никак не перестаю удивляться.

Каждый раз, как я её вижу, она всегда одета с иголочки, и что бы ни происходило – не опускает головы, показывая своё достоинство без единой капли высокомерия.

Я вздохнула, уже понимая, что миссис Меллис хочет сказать.

– Неужели ты не планируешь учиться дальше? Ты ведь круглая отличница, а образование – это важная часть твоего развития!

– Я это понимаю… – внутри бессознательно всё сжалось, образуя ком, который я приказала себе проглотить! – Вот только у меня нет чар, совершенно, поэтому красная корочка – это лишь бесполезный документ, в который даже не захотят заглянуть.

Я опустила глаза, а миссис не стала настаивать. Она не задавала лишних вопросов, не поучала и не смеялась, позволяя мне самой принимать решения.

– Дело твоё, – она задумалась, но потом всё же добавила: – Но я бы тебе советовала пройти общий годовой курс и получить соответствующую справку. Сейчас он доступен всем, а так как у тебя отличные оценки, ни у кого не будет причин тебе отказать.

Я потупилась, а Меллис, сказав всё, что посчитала нужным, вышла, давая мне возможность всё переварить и подготовиться к работе.

Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла, натянув чёрный бирет с вышитыми золотыми вензелями и парой буковок «М&М». Хозяйка поднялась на второй этаж в личный кабинет, а мне предстояла привычная работа за прилавком.