Помнит ли город людей, которые прожили в нём всю жизнь?
Ежедневно ходили по его улицам, вдыхали его бриз, пыль и дым, боролись за его мир и целостность, опускали в его землю любимых людей и встречали объятиями новое поколение.
Знаю, что всех лиц не запомнить, что люди похожи на быстрое, бесконечное течение реки. Но верю, что город помнит тех, кто его любит, кто служит ему делом – они оставляют тут отпечатки душ.
Оглавление
Эльчин Сафарли. Тут мой дом
1. Я думаю о море
2. Не позволяй страхам отнимать у тебя радость
3. Это место, где я лучше слышу себя
4. Сохрани то хорошее, что в тебе есть
5. Я продолжаю мечтать, как бы тяжело ни было
6. Я за тебя
7. Что ты делал? Мечтал!
8. Мы плотно вплетены друг в друга
9. Быть и остаться хорошим человеком
10. Вместе вернёмся домой
11. Кто придумал эту чушь с половинками?
12. Чувствую себя счастливой
13. Сильнее разлук тепло твоих рук
14. Когда вместе – всё легче
15. Жажда жить вернётся
16. Я чувствую. И это счастье
17. Я выбираю жизнь
18. Будь, пожалуйста
19. Мне тут хорошо, как нигде
20. Так тихо, так радостно с тобой
21. Что-то уйдёт, но и придёт новое
22. Всегда хочется домой, когда с миром нелады
23. Во сне я вижу нас у моря
24. Нам всем нужна нежность
25. Сердце человека всегда стремится к жизни
Эпилог
Отрывок из книги
Так было в детстве: закрою глаза, посплю, а когда проснусь – все пройдет, больше не будет болеть, не будет страшно. Чаще всего так и случалось, а если и нет, то страшное забывалось, растворялось в круговороте повседневных впечатлений – по пути на пляж или пока доставали холодный арбуз из дачного колодца.
Сейчас, когда мне уже не девять, а тридцать девять, хочется, как раньше, закрыть глаза, заснуть и, проснувшись, выздороветь. Распахнуть окно и увидеть не шумный город, а дачный сад с расползающимся по горячей земле виноградом (дедушка не подвязывал лозы) и высоким, до неба, инжирным деревом. Но нынче понимаю: исцеление – реже про чудо, чаще про труд, сердечный, ежедневный, порой невыносимый и одновременно возвышающий.
.....
Спешим к колодцу. За нами, покачиваясь на ветру, приглядывает Кормилец, на его глазах мы живем, меняемся, растем. Он оберегает нас своими видимой и невидимой кронами.
По утрам я был квелым. Бабушка, делая мне бутерброды с инжирным вареньем, не понимала (или понимала?), что происходит. «Ты сонный, будто гулял полночи. Плохо спал? Чем занимался ночью, признавайся?» Отхлебнув сладкого чая, кратко отвечал: «Мечтал». Похоже, бабушке это нравилось, она улыбалась, продолжая намазывать густой золотистый сироп на хлеб с маслом.
