Отрывок из книги
Многие хотели заставить меня улыбаться. Мои родители водили меня на детские спектакли, ёлки, в цирк. Я скучала. Моя первая учительница называла меня вишней, за постоянное нерадостное выражение лица. Я не понимала, чему радоваться. Дети и взрослые смеялись чаще всего от плохих шуток или над тем, что кто-то совершает ошибку и выглядит отчаянно. На улицах и в помещениях люди кричали, плакали, произносили матерные слова, иногда шипели. Друг другу, мне, дверям, стенам, животным, асфальту, пустому вертикальному пространству. Постепенно я приноровилась. Иногда улыбалась и смеялась со всеми и над тем, над чем было принято у остальных. В некоторых случаях мне действительно было смешно. После любого смеха всегда становилось плохо, я назвала это смеховым похмельем.
Натянутая кожа, сокращённые мышцы, сквозняк на зубы и внутрь гортани – это улыбка. Натянутая кожа, сокращённые мышцы, сквозняк на зубы и внутрь гортани, обратный сквозняк со звуком из гортани – это смех. Всё это так ценят люди.
.....
Всё плыло спокойно и хорошо. Мама звонила ещё реже и говорила, что я бесполезная, как панда, но панды хотя бы милые. Но я не считала себя бесполезной. Я жила как хотела и тем самым приносила пользу себе. А ещё я официально занималась магией в настоящей поликлинике и помогала этой магией людям. На электрофорез начала ходить Подросток. Их лечилось несколько, но эта была особенная. Она жила в деревянном доме на берегу за сопками. Вроде бы вместе с матерью или бабушкой. Лечила дыры-провалины на щеках и лбу после, кажется, тяжело перенесённой оспы. Такие глубокие, как упрёки, овальные и круглые ёмкости на лице. Подросток замазывала их грунтовкой, но они всё равно торчали своей провальностью. Подросток ходила через сопки в поликлинику раз в неделю после школы. В маске-макияже. Не пошлом, умелом. Каждый раз я просила её смыть краску перед процедурой, Подросток доставала упаковку влажных салфеток и счищала свое второе, взрослое лицо. Она появлялась в джинсах, кроссовках, короткой куртке, выдающей себя за кожаную косуху. С длинными русыми волосами с синими прядями, с соплями всё время, потому что без шапки. С чёрной твёрдой сумкой, тоже под кожу. Кроссовки её были всегда странно белые и чистые. Будто она надевала их переобувкой только уже в поликлинике.
Теперь я нервничала, боялась наступления сред, когда приходила Подросток, больно моргала при рассматривании её файла, надеялась, что пациентов будет меньше во время её лечения, старалась как можно быстрее подключать её к аппарату и отключать, чтобы меньше слышать её. Через раз она интересовалась своим хрипловатым голосом: чо, не смешно? Хирургиня предлагала поговорить с ней. Я благодарила, но отказывалась. Мы недавно ходили в кафе, хирургиня предложила мне встречаться, и я тоже отказалась, хоть она мне нравилась гораздо больше, чем бывший муж, но я не хотела с кем-то делить своё время и объяснять, почему я не улыбаюсь.
.....
