Русский писатель Григорий Петрович Данилевский (1829-1890) известен, главным образом, как автор занимательных исторических романов.
Незаслуженно забыты его романы о беглых крепостных – «Беглые в Новороссии» и «Воля» («Беглые воротились»), написанные под свежим впечатлением накаленной атмосферы предреформенных лет и волны крестьянских восстаний, прокатившейся по России после объявления крестьянской реформы.
В романе «Беглые в Новороссии» Данилевский показал крестьянскую «волю», добытую побегом. Герои романа – крестьяне, бежавшие от крепостной зависимости, от хозяев-притеснителей, и попавшие в еще более страшную кабалу, поднимаются до активного протеста. Они выступают за честь, за доброе имя, за истинные христианские ценности.
Оглавление
Григорий Данилевский. Беглые в Новороссии
«Русский Купер»
Часть первая. Перелетные птицы
I. Левенчук и Милороденко
II. Беглецы высшего полета
III. Новозаимочный хутор Новая Диканька
IV. Святодухов Кут, жилище священника
V. Наши Кентукки и Массачуссетс
VI. Оксана и ракитник
VII. Новая сабинянка
VIII. Пленница
IX. Беглые расшалились
Часть вторая. В силках
X. Новое лицо – помещица из России
XI. Отдача долга
XII. Похождения Милороденко
XIII. Облава на беглых
XIV. Приморский городок
XV. В гирлах и плавнях на Дону
Отрывок из книги
Имя Григория Петровича Данилевского было хорошо известно читающей публике конца XIX – начала XX веков как в России, так и за ее пределами. Однако с 1939 по 1979 г. в нашей стране не было издано ни одного его произведения, что естественно привело к забвению его творчества. И это при том, что его произведениям уделялось большое внимание как критиками в России, так и в Западной Европе, где Данилевский пользовался большою популярностью – существует около 100 переводов разных его сочинений. А за трилогию «Беглые в Новороссии», «Воля» «Новые места» ему справедливо дали эпитет «русского Купера».
Восьмое (посмертное) собрание его сочинений вышло в приложении к журналу «Нива» в 1901 г. в 24 томах, а в приложениях к этому маститому журналу что попало не печатали.
.....
– Как? воспитанница? – возразил, краснея, полковник, – что за странность! Это премило! Я живу от отца Павладия в семи верстах, а не знаю.
– О-о, полковник! так вы волокита! – засмеялся, влезая в фургон, колонист и погрозился. – Смотрите, напишу отцу Павладию и предупрежу его!
