Читать книгу Странница I: Иные миры - Ирена Р. Сытник - Страница 1

Игры богов бывают непостижимыми. Игры людей – жестокими.

Когда тобой играют, как игрушкой – это больно. Когда используют, как инструмент – обидно.

Противостоять богам невозможно. Не подчиниться людям, возомнившим себя богами, значит, пойти против течения, где каждый шаг – испытание, а каждая победа –

лишь миг перед новой игрой.

Но даже в этой битве есть шанс остаться собой.

Странница I: Иные миры

Ирена Р. Сытник

«Сделай все, что можешь, в остальном положись на судьбу»

Часть 1

«В жизни нет ничего случайного, а все, что происходит с нами, происходит в нужное время и в правильном месте»

Глава 1

Злобный лай слышался всё ближе. Беспощадные твари упорно шли по следу. Килины – исчадия Преисподней. Выведенные специально для охраны домов и поимки беглых рабов. С отменным нюхом, сильными лапами и каплей мозгов.

Поджарое тело с широкой грудью и короткой мускулистой шеей. Большая голова с покатым лбом и мощными квадратными челюстями. Огромные клыки с лёгкостью дробили человеческие кости и прокусывали череп.

Лисандра на миг замерла и прислушалась. Не больше кема*. Всего пара минут форы. Быстрее бежать уже нет сил. Лёгкие пылали, в боку нарастала тянущая боль, ноги подкашивались. Несколько часов бега по пересечённой местности вымотали физически, а злобный лай за спиной – морально.

На что надеялась? На удачу. На везение. Что ж, надежды не сбылись. Побег заметили слишком рано и пустили по следу килинов. Эти твари медлительны, но выносливы. Проворный человек легко оторвётся от погони, но не убежит. Нет. Как волки, килины могут бежать ровной рысью сутки напролёт, идя по следу. А когда нагонят – вцепятся мёртвой хваткой, вмиг разодрав на части, как гнилую тряпку. Поэтому в Даммаре почти нет беглых рабов. Из-за килинов.

Но Лисандра рискнула. Рискнула и проиграла. Ей бы ещё десяток минут… Какой-то жалкий десяток, чтобы преодолеть кемы, отделяющие от побережья. Килины – стражи и охотники, но не переносят воды. Странно, ведь они собаки. Но не любят и не умеют плавать. А Лисандра умеет. Она выросла на берегу моря. Она научилась плавать раньше, чем ходить. Море – её спасение. Но оно так близко и так далеко…

Лай послышался совсем рядом. Одна, самая ретивая тварь, вырвалась вперёд, и нагоняла беглянку тяжёлым галопом. Лисандра рванула из последних сил.

В бок, словно копьё вонзилось. От боли перехватило дыхание. Воздух со свистом и хрипом проникал в пересушенное горло, раздирая, будто песком.

Впереди показалась прибрежная болотистая низина – Гиблое Место. Так её все называли. Здесь пропадал скот, и бесследно исчезали люди. Но за низиной море. Лисандре даже почудился шум прибоя. А может, это кровь шумела в ушах, толчками отдаваясь в голове.

В серебристых звёздных отблесках отсвечивала туманная дымка, заволакивая низину полупрозрачной вуалью. Сквозь призрачное марево проступали чёрные силуэты искорёженных, покрученных неведомой силой, деревьев. Возвышались купола огромных кочек, поросшие болотной травой. Словно головы неведомых чудищ, ждущие неосторожного путника, рискнувшего забрести в царство мёртвой тишины и тумана.

Но Лисандру не пугали мифические чудища. Она больше боялась реальных монстров за спиной – одержимых одним желанием: догнать и убить!

Почти скатившись с пригорка, плюхнулась в болото, подняв тучу брызг и нарушив мертвенную тишину. Наглое вторжение потревожило белёсый саван, который всколыхнулся и отпрянул от незваной гостьи живой волной, расходясь кругами, как вода пруда от брошенного камня.

Вокруг девушки образовалось чистое пространство, открывшее дорогу вглубь низины. Она предстала в виде извилистой цепочки из плоских кочек, по которым можно удобно передвигаться. Не задумываясь, не иллюзия ли это, Лисандра ступила на первую кочку и поспешила в неизвестность. Плывущий следом туман тут же скрывал пройденный путь. Если бы она передумала и захотела вернуться, то вряд ли нашла тропинку, по которой прошла минуту назад.

Туман сгустился. Лисандру окружала непроницаемая белая стена. Только небольшой пятачок свободного пространства под ногами, чтобы видеть, куда ставить ногу при следующем шаге. В мареве тонули все звуки. Даже лай килинов стал глуше, отдалился, и вскоре совсем пропал. Только чавканье под ногами и еле слышный шелест травы.

Внезапно тропинка кончилась. Лисандра оказалась на относительно сухом островке, окружённом плотным, странно светящимся туманом. Словно в густом мареве беспорядочно кружились огромные светлячки, просвечивая сквозь серебристую дымку расплывчатыми разноцветными пятнами.

Беглянка заметалась, выискивая дальнейший путь, но потеряла и тот, по которому пришла. Мгла, пульсируя, наступала, сжимая кольцо, наплывая со всех сторон.

Но, странно, Лисандра совсем не боялась.

Тело охватила истома, душу безразличие…

Захотелось лечь на мягкую прохладную траву, остудить разгорячённую кожу, закрыть глаза и отдаться сну… Погоня? Чепуха! Тут её не найдут. Да и не станут искать. Никто по доброй воле не сунется в Гиблое Место. Она в безопасности… Полной безопасности… Недосягаемости… покое…

Как зачарованная, девушка медленно опустилась на землю, скрутилась калачиком и уснула.

Глава 2

Проснулась от обжигающих лучей солнца. Всё тело ломило, голова раскалывалась, язык распух и прилип к нёбу. Так она не чувствовала себя даже после хорошей пирушки.

С трудом разлепив глаза, с ещё большим трудом приподнялась и огляделась.

Демоны Преисподней, где она?!

На много кемов вокруг простиралась ровная местность, по которой лёгкие порывы ветра гоняли серебристые волны густой колосистой травы. Рядом, буквально в двух шагах, пролегал широкий тракт. Бурая полоса спёкшейся от зноя земли, стрелой протянулась от далёкой синей зубчатой полосы слева до тёмной неровной полосы справа. Что это за полосы – можно только гадать. Место казалось совершенно незнакомым.

Но что больше всего поразило Лисандру, так это полная нагота. Не осталось ни единого клочка одежды. Абсолютно ничего. Даже заколки из волос исчезли, и тяжёлые густые тёмные локоны рассыпались по плечам, частично прикрывая овальные чаши грудей с дерзко торчащими розовыми сосками. Босые ноги кололи невидимые в траве колючки. Пустые руки невольно шарили по телу в поисках утерянного оружия.

Виолка растерянно оглянулась. Может, она как-то разделась во сне? А может, до сих пор спит и всё это ей снится?

Лисандра ущипнула бедро и невольно поморщилась от боли. Боль реальная. Значит, не сон.

Тогда, что? И где? И как?!

От раздумий и растерянных мыслей отвлекло движение на горизонте. Поднимая пыль, со стороны зубчатой синей полосы что-то двигалось. На таком расстоянии невозможно понять, кто или что. Но что бы это ни было, не стоило ему показываться в таком беззащитном и провоцирующем виде.

Лисандра не стеснялась наготы и чужих взглядов. Но опасалась последствий. Мало ли кто может ехать по дороге… Вдруг, отряд голодных вояк возвращается с похода. А тут такая красотка в готовом виде… Осталось только штаны спустить и насладиться халявным соитием.

Лисандра с тревогой огляделась, хотя и так знала, что спрятаться негде. Ни деревца, ни кустика, ни кочки. Только колосья по пояс. Внимательно глядя под ноги, чтобы ненароком не наступить на какую ползучую ядовитую тварь, виолка побрела в степь, подальше от дороги. Придётся залечь под пучком и притвориться мышкой, коль нет другого выхода.

Присев на некотором расстоянии от дороги, и высунув из жёсткой травы нос, Лисандра с любопытством следила за надвигающимся облаком пыли.

Вскоре, из рыжей пелены, показался силуэт всадника на тонконогом жеребце. Шёлковый яркий плащ покрывал высокую фигуру и круп лошади.

Всадника сопровождали несколько верховых, судя по необычной, но специфической одежде – стражников. У всех в руках пики, а у господина, в петле на седле – копьё с широким листовидным наконечником, пускавшим солнечные зайчики отполированной поверхностью.

Впереди едущей неторопливой рысью кавалькады бежали (Лисандру даже передёрнуло от отвращения) несколько поджарых высоких собак. Длинное туловище, постепенно сужающаяся к носу вытянутая голова, прижатые к голове уши, задранный крючком тонкий хвост. Прилипший к хребту живот и огромная грудная клетка, вкупе с высокими сухопарыми лапами, говорили о том, что эти животные мастера бега. Стремительные четырёхлапые копья, покрытые шелковистой светлой шерстью.

И обладали отменным нюхом.

Поравнявшись с местом, где некоторое время назад находилась Лисандра, замерли, чуть присев на задние лапы и согнув в колене переднюю. Морды вытянулись в сторону лёжки, а уши навострились. Затем одна коротко гавкнула, обежала место пробуждения, пригнув рыло к земле, и пошла точно по следу, туда, где пряталась виолка.

– А чтоб тебя!.. – вырвалось невольно.

Остальные псы рванули за предводителем. Спустя минуту, они окружили съёжившуюся на земле жертву, глядя на неё тёмными миндалевидными глазами, коротко, но не злобно лая и дружелюбно покачивая хвостами-крючками.

Всадник, выхватив копьё и, взяв его наперевес, поскакал вслед за животными. Охрана потрусила следом.

Глаза его удивлённо расширились при виде обнажённой девушки. Нацелив на неё копьё, грозно вопросил:

– Кто ты, дева?!

Лисандра услышала чужую гортанную речь, совершенно незнакомую. И с удивлением осознала, что понимает всё до последнего слова. Несмотря на пикантность ситуации, она с любопытством осмотрела возвышавшегося над ней незнакомца. Фигуру скрывала расшитая цветными нитями длинная туника с боковыми разрезами. Голову покрывала круглая, отороченная мехом, шапочка, из-под которой выглядывали ярко-рыжие волосы, заплетённые в косу. Под прямыми густыми бровями золотым светом сияли ярко-медные глаза, разделённые высокой переносицей прямого носа с тонкими ноздрями. Тёмные выразительные губы чётко выделялись на фоне матово-светлой кожи. Широкие скулы и острый подбородок завершали портрет.

– Кто ты, дева? – повторил всадник, не получив ответ, и выразительно качнул хищно сверкнувшим наконечником.

Лисандра смотрела на него непроницаемым взглядом лучистых ясно-серых глаз, прижимая колени к груди и стыдливо прикрываясь волосами.

Вновь не получив ответ, мужчина провозгласил:

– Я, Владилен из Борска, беру тебя в плен, молчаливая дева! – Сорвав с плеч плащ, бросил к ногам Лисандры. – Прикрой наготу и садись в седло!

Девушка не стала спорить. Плен, так плен. Не в первый раз. Возможно, и не в последний. Ушла из одного, уйдёт из другого. Трудно удержать виолку против её воли!

Всадник подхватил её и посадил на седло впереди. Крепко обхватив рукой, направил коня обратно на дорогу. Собаки снова помчались впереди, а стража потрусила следом.

Удобно устроившись на коленях, положив голову на широкую грудь, Лисандра расслабилась и отдалась размышлениям, вполглаза следя за дорогой. Она никак не могла понять, где оказалась. Что это за местность и как она сюда попала, уснув посреди болота, а проснувшись у дороги? Но сколько ни ломала голову, так и не смогла найти разумное решение. Поняла только одно: без чар не обошлось. Это всё Гиблое Место. Это оно каким-то неведомым образом забросило её за тридевять земель в тридесятое царство. Ну, главное, от килинов ушла. А что будет дальше – покажет время.

Глава 3

Степь кончилась внезапно. Дорога нырнула под своды леса. Вокруг высились гиганты, возносящие широченные раскидистые султаны перистых листьев на невообразимую высоту. Задремавшая было Лисандра даже проснулась от удивления. Никогда прежде она не видела таких странных деревьев. Мощные чешуйчатые стволы, идеально ровные и стройные, как храмовые колонны. Ни сучков, ни веток. Только огромные веера на макушках. На земле лежала ажурная тень, дававшая приятную прохладу, хотя деревья стояли на приличном расстоянии друг от друга. И ещё в воздухе витал лёгкий, чуть дурманящий, приятный аромат. Лисандра втянула воздух, принюхиваясь, и с удовольствием несколько раз глубоко вдохнула, отчего немного закружилась голова.

Дорога пошла вниз. Лес кончился так же внезапно, как и начался. Они оказались на довольно крутом, покрытом жухлой травой склоне, усыпанном множеством небольших камней. Дорога – выбитая в грунте узкая полоса – напоминала наклонную полку, притулившуюся к груди горы. Справа – вертикальная стена. Слева – крутой склон. Оступись – покатишься вниз, как мячик, подпрыгивая на ухабах и валунах.

Всадники и собаки вытянулись редкой цепочкой, и двигались медленно и осторожно.

Зато обзор с «полки» открывался восхитительный! Местность опускалась вниз несколькими обширными террасами, которые с высоты казались лоскутными разноцветными одеялами. Их покрывали пятна полей, лесов, озёр и пастбищ, среди которых разместились коробчатые структуры поселений и возвышались величественные шпили замков. Таких террас Лисандра насчитала три. И где-то там, у самого горизонта, темнела ровная полоса морской глади, уходящая за окоём.

Спуск занял около получаса. Дальше дорога ныряла в прохладный сумрачный туннель, образованный похожими на папоротник желтовато-коричневыми растениями. Перистые ажурные листья нависали над самой головой, густо переплетённые в почти непроницаемый полог. Лисандра не удержалась, протянула руку и оторвала кусочек листа. Растерев мякоть, ощутила резкий аромат свежескошенной травы с лёгкой примесью цитрина. Пальцы окрасились в жёлтый цвет и стали липкими. Она хотела их лизнуть, чтобы проверить вкус, но Владилен схватил её за руку и удержал, воскликнув:

– Что ты делаешь, глупая?! Это девия, она ядовитая!

Лисандра вытерла руку о плащ и прикрыла глаза, чтобы не встречаться с удивлённым взглядом пленителя. «Какое странное место!» – вновь промелькнула мысль.

Дорога из девии привела к выложенному камнем тракту, по которому путешественники добрались до местечка. Лисандра раскрыла глаза пошире, с любопытством осматривая необычные строения, сложенные из дикого камня. Аккуратные домики с красными черепичными крышами, похожие, как братья-близнецы, и, в то же время, отличные друг от друга мелкими деталями. Одни серели каменными стенами, другие сияли известковой штукатуркой, третьи красовались цветными орнаментами на стенах, четвёртые – гипсовой лепниной. Большие зажиточные и маленькие бедные – все имели окружённый каменной стеной дворик, украшенный зеленью и фруктовыми деревьями. Улицы – ровные, полностью замощенные камнем, с тротуарами для пешеходов и широкой проезжей частью. Чистые, не загаженные мусором и экскрементами животных. Никакая живность не путалась под ногами, никакие бездомные шавки не облаивали проезжих. Встреченные горожане, одетые в необычные просторные одежды, в виде длинных вышитых рубах, плащей или накидок, с неизменными круглыми шапочками на головах (причём, у мужчин, женщин и даже детей одинаковыми) вежливо раскланивались с Владиленом, и тот отвечал им таким же вежливым кивком.

Собаки не обращали ни на кого внимания, стремительно двигаясь к цели.

За местечком возвышался холм – единственное «выдающееся» место в окружающем плоском пейзаже. На нём, устремив в небо узкие башни, высился замок. Само здание поразило Лисандру слепящей белизной стен и стройностью форм. Весь холм издали напоминал великолепный парк – покрытый густой пёстрой растительностью, с ровными аллеями, серебристыми водопадами, голубыми прудами и яркими цветниками, среди которых белели небольшие строения. Высокая и мощная, двойная крепостная стена окружала это великолепие, перекрывая вход непрошеным гостям окованными воротами.

Сейчас они стояли настежь открытыми. Два расслабленных стражника провели прибывших ленивыми взглядами. Их больше заинтересовали босые ноги Лисандры, выглядывавшие из-под плаща, чем приезжие, очевидно, им знакомые.

За первой стеной раскинулся целый городок. Судя по специфике сооружений – солдатский лагерь.

Возле вторых ворот, закрытых на решётку, стояли более бдительные стражи. Они окинули прибывших внимательными взглядами, тоже задержавшись на девушке, и приветствовали жестами. Решётка со скрипом поднялась и, как только Владилен из Борска проехал внутрь, тут же опустилась. Провожатые и собаки остались снаружи.

Цокая копытами по ровной брусчатке, конь медленно поднимался в гору. По обеим сторонам довольно широкой дороги, на которой легко могли разминуться две кареты, шли ступенчатые лесенки, очевидно, для пешеходов. Дорогу прикрывали от солнца ветви высоких деревьев с пышными кронами и необычными пурпурными листьями.

От дороги время от времени отходили узкие аллейки, на одну из которых всадник вскоре свернул. Она привела к строению из дикого камня, увитого вьющимися широколистыми растениями – конюшне. Владилен спешился, перекинулся парой слов с конюхом, забравшим лошадь, и повёл Лисандру по дорожке к замку, стены и шпили которого поднимались над кронами самых высоких деревьев.

В замок вошли с чёрного входа, как поняла виолка. Здесь Владилен передал пленницу какой-то женщине, что-то шепнув ей на ухо. Та часто кивала, выслушивая тайные распоряжения и бросая на безучастно стоящую виолку любопытные взгляды. Когда господин ушёл, служанка, молча, взяла Лисандру за руку и повела вглубь здания.

Глава 4

Лисандру поселили в небольшой чердачной комнатушке. Ей, по всей видимости, редко пользовались, так как на стенах и на убогой мебели лежал толстый слой пыли. Провожатая принесла через время ведро с водой, таз, медный кувшин, тряпку, кусок мыла, стопку чистого белья и просторную рубаху – очевидно, аналог местного платья. Ткнув в угол, за ободранную выцветшую ширму – обноски с господских покоев – буркнула:

– Туалет. Ходить сюда. Понимаешь?

Наткнувшись на непроницаемый взгляд, присела, слегка подобрав подол жёлтой рубахи-платья, изображая акт испражнения, и даже покряхтела для убедительности.

– Приберись тут, переоденься, умойся. Никуда не выходи – это наказ! Чуть позже я принесу поесть. Поняла?

Не получив никакой реакции, сердито нахмурилась.

– Ты хоть не глухая? Кивни, если поняла хоть слово.

Лисандра продолжала безмолвно сверлить женщину взглядом, и от этого равнодушного бесчувственного взора той стало немного не по себе. Она поспешно отвела глаза, повернулась и вышла, захлопнув дверь.

Первым делом Лисандра выглянула в узкое глубокое окошко, но ничего, кроме туманных далей, не увидела. Слишком высоко расположена комната и слишком ограничен вид из окна. Затем последовала совету женщины. Намочив тряпку, тщательно вытерла пыль, вытряхнула набитый чем-то упругим матрас, застелила чистую простыню, шерстяное покрывало, надела наволочку на валик подушки.

Работала нагишом, сбросив мешающий плащ.

После уборки омылась в тазу холодной водой, при помощи всё той же, выстиранной, тряпочки и осушила кожу плащом. В конце, остатками воды, вымыла голову. И только тогда переоделась в чистое. Тонкое полотно рубахи приятно ласкало тело. Широкий ворот, украшенный узорной вышивкой, открывал ключицы и ложбинку между грудями. Длинные рукава на запястьях присобраны и тоже украшены вышивкой. По низу шла узкая полоска яркого узора.

День прошёл в скуке и бездеятельности. Два раза приходила знакомая женщина. Приносила подносы с нехитрой, но сытной едой: каша, мясо, какой-то ягодный напиток, салат из непонятных, но приятных на вкус овощей, мёд в сотах и тёмный ароматный хлеб. Придя в первый раз, окинула придирчивым взглядом комнату и одобрительно произнесла:

– А ты не белоручка… И не замарашка.

В перерывах между едой, Лисандра отдыхала, разминалась, изучала темницу. Да, темницу, потому как дверь комнатки запиралась снаружи. Она обнаружила, что дверь хлипкая, и при умелом приложении сил её нетрудно выбить. А сил у тренированной виолки, одно из грозных оружий которой – накачанные ноги, хватит.

На следующий день явился «хозяин» – Владилен из Борска. Несколько минут внимательно и с любопытством рассматривал сидящую на узком ложе девушку. Лисандра отвечала ему не менее откровенным изучающим взглядом.

– А ты хорошенькая… – произнёс. – Назовёшь теперь своё имя? Кто ты, откуда? Как оказалась в Нивии в таком непотребном виде?

Лисандре меньше всего хотелось отвечать на вопросы, поэтому она промолчала. Лишь улыбнулась в ответ.

– Ты не понимаешь родского наречия или не можешь говорить? А может, глухая?

Лисандра лишь смотрела в глаза и сдержанно улыбалась.

– Ты странная девушка… – задумчиво протянул Владилен. – Не похожа ни на родов, ни на маринов, ни на бергов… Я рассказал о тебе Владыке. Он пожелал тебя видеть, но что ты ему скажешь? Тоже будешь молча улыбаться?

Лисандра опустила глаза, чтобы мужчина не заметил сверкнувший огонёк интереса. «Владыка»! Какое интересное, говорящее название. Владыка от слова владеть? Господин этого замка, этого местечка или этого края? Или всей обозримой земли?

На языке вертелись тысячи вопросов, но Лисандра крепче сжала зубы и промолчала. Она выбрала тактику молчаливого созерцания. Больше слушать, меньше говорить. Впитывать информацию, собирать по крупицам, чтобы начать ориентироваться в новом мире. Когда начнёт хоть что-то понимать, тогда можно открыть рот. А пока пусть считают её немой, а ещё лучше – глухой. Пусть не стесняются при ней болтать. Пусть не скрывают секретов. Пусть делятся информацией. Знания в её положении – дороже золота.

Не добившись ответов, Владилен взял Лисандру за руку и повёл на встречу с Владыкой.

Они спустились почти на самый низ, в небольшой зал, украшенный ажурными колоннами и барельефами и увешанный всевозможными охотничьими трофеями: головами невиданных зверей, распятыми шкурами, оружием, клыками и когтями, чучелами и гобеленами, изображавшими сцены охоты. Сквозь узкие, но высокие окна, в зал проникал солнечный свет, играя на мраморе колонн разноцветными бликами.

Как успела заметить Лисандра, весь замок выстроен из мрамора – снаружи ослепительно-белого, а внутри разноцветного: серого в коридорах, розового, зелёного или голубого в других помещениях.

На родине виолки из мрамора строили только храмы, ну и ещё дворцы некоторых правителей или очень богатых вельмож. Но замок… Непрактично и расточительно. Или этот Владыка несметно богат, или мрамор тут такая обыденная вещь, как булыжник для мощения дорог.

В кресле, возле огромного камина, сидел пожилой мужчина с блёклыми, соломенного цвета, волосами, заплетёнными в три худосочные косички – две на висках и одну на затылке. Голову покрывала неизменная круглая шапочка, отороченная не мехом и кантом, как у остальных, а золотым зубчатым обручем. Одежда под стать шапочке – узорчатая парчовая туника, слепящая золотым шитьём, алый витой пояс, бордовые штаны и короткие мягкие сапожки из тисненой кожи. Ноги мужчины покоились на низкой приставной скамеечке, а рядом с креслом притулилась гнутая трость.

Войдя, Владилен склонил голову в почтительном поклоне, и Лисандра поняла, что это и есть Владыка. Хотя, догадаться не трудно – одежда и, особенно, «царская шапка», говорили за себя.

Мужчина повернул голову и окинул Лисандру внимательным взглядом прозрачных янтарных глаз.

– Да… – протянул задумчиво. – Странная особа… Как зовут, откуда?

– Молчит, Владыка. Не говорит ни слова. Не пойму: не понимает или не хочет говорить? Или не может. Или не слышит.

Владыка ещё раз внимательно посмотрел на Лисандру, заглянул в глаза и усмехнулся:

– Слышит. Ты ведь слышишь нас, девушка?

Лисандра улыбнулась в ответ ничего не выражающей улыбкой. Владыка прищурился.

– Подойди ко мне, – произнёс повелительно.

Лисандра приблизилась. Владыка ещё раз, более внимательно, осмотрел её, взял за руку и повернул вверх ладонью. Долго смотрел на специфические мозоли от меча, а затем заглянул в глаза.

– Так кто же ты, молчаливая красавица? Назови нам своё имя или мы сами назовём тебя, возможно, не очень благозвучно.

Лисандра лишь насмешливо улыбнулась.

– Ладно… Нарекаю тебя Бука из Нивии.

– При всём уважении, Владыка, но почему из Нивии? Чем она заслужила благородную приставку? Может, она безродная селючка, а то вообще изгнанница…

– Может, изгнанница, но не селючка – наверняка, – усмехнулся Владыка. – Позови Крету.

Владилен ушел, и они остались наедине. Владыка посмотрел на Лисандру чуть прищурившись, и тихо произнёс:

– Не знаю, кто ты и откуда, но руки у тебя не женские… Возможно, у тебя есть причина молчать: обет или тайна, которую ты скрываешь. Я не хочу заставлять тебя говорить против твоей воли. Но желаю знать: могу ли рассчитывать на лояльность, или впустил в дом врага?

Лисандра раздумывала лишь несколько мгновений. Подчинившись интуитивному решению, опустилась на колено и поцеловала руку Владыки. Тот потрепал её по щеке и усмехнулся.

– Я буду звать тебя Асия из Нивии. Пока не узнаю настоящего имени.

«Асий» на местном диалекте означало «неизвестный, незнакомый, непознанный». Что ж, вполне подходящее для неё имя.

Глава 5

Владыка назначил Лисандру сиделкой. Как оказалось, правитель страдал давним недугом – «сухой костью». Правая нога плохо слушалась, колено с трудом сгибалось, а мышцы усыхали. Владыка ходил, опираясь на трость, и старался меньше двигаться, а больше сидеть. Ему помогала пара слуг – крепких парней, которые таскали за ним кресло, если он выходил в сад подышать свежим воздухом или просто погреться на солнышке. Роль же Лисандры сводилась к «принеси-подай-сходи-позови». Звала она просто: подходила и брала за руку.

Вскоре все привыкли к молчаливой прислужнице. Как Лисандра и рассчитывала, её не стеснялись и не опасались. При ней говорили и делали много того, чего не позволили бы при обычной прислуге, уверенные, что «приблуда», как её называли за глаза, никому ничего не расскажет. И Лисандра не рассказывала. Но всё откладывала в памяти. Кто есть кто, кто чем дышит и кто к кому как относится. Кто враги, кто друзья, кто любовники.

Что удивляло, так это распущенность придворных. Пользуясь неподвижностью господина, они блудили, как весенние коты. Не раз и не два натыкалась Лисандра на совокупляющиеся парочки в различных частях замка. «Благородные» пользовали прислугу по согласию и не спрашивая оного. Дамы блудили с конюхами, псарями и уборщиками равно, как и с кавалерами.

Поначалу к Лисандре присматривались. Потом принялись заигрывать. Видя, что она не отвечает, начали наглеть. Сначала виолка просто вырывалась и убегала. После старалась не попадаться наглецам на глаза. Но однажды её загнали в угол. И тогда она выпустила на волю зверя.

Двое здоровяков, таскавших за Владыкой кресло, давно поглядывали на виолку, пуская от вожделения слюни. Когда господин не видел, они пытались облапить сиделку. Но ловкость и уворотливость помогали Лисандре избежать нежелательных контактов. Она била их по рукам, смотрела грозным взглядом, всем видом показывала, что их домогания ей неприятны. Но все ухищрения только распаляли желание бугаёв овладеть строптивой девицей.

Когда погода менялась или приближался дождь, нога Владыки начинала болеть особенно сильно. Тогда приходил придворный лекарь, поил правителя какими-то настойками, и тот засыпал. Наступала вольница для всей прислуги.

Лисандра проводила свободное время, прогуливаясь по дворцу и парку. Она изучила уже много потаённых уголков, облюбовала несколько уединённых мест, где могла побыть в одиночестве, осмыслить полученные знания, или просто расслабиться и отдохнуть.

В этот день собиралась гроза. По небу ползли тяжёлые серые тучи, цепляясь беременными влагой брюхами за шпили замка. На деревьях обвисли листья. В душном неподвижном воздухе плыл дурманящий аромат неприметных белых цветочков, высаженных вдоль дорожек – они всегда начинали сильно пахнуть перед дождём.

Лисандра торопилась к небольшой ротонде из розового мрамора, увитой алыми вьющимися растениями. Та стояла на берегу крошечного прудика, окружённого высокими цветущими кустами. Мраморные ступеньки ротонды уходили под воду. Прогретая на солнце, чистая и прозрачная, она располагала к купанию. Лисандра с удовольствием погружалась в неё, в свободные от дежурств часы.

Сбросив платье, виолка вошла в воду. С наслаждением ощущая, как тёплая вода смывает с кожи липкий от духоты пот, она совсем забыла об осторожности. Хотя парк большую часть времени оставался безлюдным, но иногда по дорожкам и аллеям проходили садовники. Или парочки, ищущие уединение.

– Я же говорил, что она ничего! – внезапно прозвучал знакомый голос. – И зад приличный, и титьки, что надо.

Лисандра резко обернулась. На берегу стояли «двое из ларца, одинаковых с лица» или «креслоносители», как по-другому называла их девушка. Два брата-погодки, и правда, походили друг на друга столь сильно, что, в первое время, виолка их путала.

– Ну, да, – согласился другой. – Под платьем фиг разберёшь, что у этих девок есть, и какого размера.

– У этой размеры самые удобные, – хохотнул старший братец. – Ну, что, опробуем?

– Вдвоём или по очереди? – поинтересовался младший, пожирая обнажённую девушку глазами.

– А это, как получится…

Лисандра не испугалась.

В груди проснулся зверь.

И зверь жаждал крови.

Слишком долго он спал, слишком долго сидел на цепи. Он проголодался и взбесился. С жёлтых клыков капала слюна, острые когти в нетерпении рыли землю, в хриплом вое слышалось только одно слово: «Убей!».

Девушка начала медленно подниматься по ступенькам. Узкие бёдра грациозно покачивались, полушария грудей слегка вздрагивали, розовые горошины сосков напряглись от нарастающего возбуждения.

Но не того возбуждения, на которое рассчитывали двое насильников.

Мышцы налились силой, дыхание углубилось, сердце мощными толчками погнало по венам кровь… Тело приготовилось к битве.

Лисандра остановилась в паре шаров от братьев.

В своём мире довольно высокая и мускулистая, по сравнению с местными богатырями, виолка выглядела стройной берёзкой рядом с крепкими дубами. Но в драке не столько сила важна, сколько мастерство. А мастерство виолок признано во всём известном Лисандре мире. Том мире, откуда она пришла. И стало внезапным и неприятным сюрпризом для местных аборигенов.

Лисандра ударила первой. Старший, зачинщик, получив по мошонке, скрутился от боли. Одновременно Лисандра схватила его за голову и приложила лицом к посланному навстречу колену. Треснул хрящ, брызнула кровь. Бугай взвыл. Уцепившись в волосы одной рукой, рванула вверх, открывая горло, и с силой, резко, ударила по кадыку костяшками пальцев. Мужчина захрипел, кашляя и захлёбываясь кровью. Виолка отвернулась от выведенного из строя противника и ступила ко второму, стоявшему с выпученными от удивления глазами. Удар в солнечное сплетение вышиб из него дух, подсечка сбила с ног, а резкий поворот шеи вправо сломал позвонки. Труп младшего лёг рядом с агонизирующим телом старшего.

Управившись, Лисандра, с чувством выполненного долга, вернулась в пруд и продолжила омовение.

Искупавшись, оттащила мертвецов в кусты, чтобы не сразу бросались в глаза, и оделась. Завязывая последний узелок на пояске, услышала в кустах какой-то шум. Вряд ли его создавали мертвецы…

Лисандра решительно направилась в ту сторону. Но, не успела приблизиться, как из-под полога гибких ветвей, выполз на карачках какой-то тип. По лоскутному яркому одеянию девушка узнала барда. Этот малый иногда развлекал Владыку песенками, шутками и прибаутками, когда у того было настроение веселиться.

Стоя на коленях, бард сложил молитвенно руки и просяще произнёс:

– Не убивай меня, грозная дева! Я никому не расскажу, что здесь произошло! Клянусь устами богини Месты!

Лисандра, молча, смотрела на коленопреклоненного испуганного барда, и её взгляд не обещал ничего хорошего…

Глава 6

Богиня Места – одно из главных божеств в пантеоне аборигенов. По-видимому, грозная госпожа, так как её именем (а также различными частями тела) часто клялись. И, как успела заметить Лисандра, клятвы эти исполняли.

У неё не было причины убивать барда. При дворе он играл роль шута и считался дурачком. Его слова не воспринимали всерьёз. Но виолка часто ловила насмешку в глазах певца, и подозревала, что мнимая глупость – лишь маска, и этот малый себе на уме. Поэтому, бросив на шута угрожающий взгляд, произнесла:

– Если скажешь хоть полслова – вырву язык и сверну шею.

– Понял, грозная дева! – пал ниц мужчина.

Лисандра повернулась к певцу спиной и пошла прочь. Она не беспокоилась, что тот не сдержит клятвы. Ей уже надоела роль немой «приблуды» и тихони. Зверь внутри рвался на волю и требовал жертв. Он непрестанно напоминал ей, что она виолка – воин, убийца, хранитель тела, но не прислужница, подтирающая за господином пролитый суп. Несколько раз девушка уже порывалась раскрыть перед Владыкой свою сущность, но до сих пор её сдерживала природная осторожность. И если на этот раз случай откроет её тайну, то так тому и быть.

Но прошло несколько дней, а никто Лисандру даже не подозревал. Трупы братьев нашли садовники. По замку поползли слухи. Владыка велел Владилену из Борска расследовать убийство, найти виновных и наказать. Но расследование зашло в тупик.

Владыка подозревал, что через смерть братьев неведомые враги хотели подобраться к нему, и не стал брать на службу никого из рекомендованных кандидатов.

Лисандра помалкивала. Зачем добровольно совать голову в петлю? Пусть всё идёт своим чередом.

Чтобы господин не страдал от невозможности прогулок, кто-то предложил сделать кресло с колёсами. Тогда Лисандра сможет в одиночку вывозить владыку в сад.

Как-то вечером в дверь Лисандры постучали. Открыв, девушка увидела на пороге барда. Тот глупо улыбался и плутовато щурил глаза. Окинув пустой коридор внимательным взглядом, девушка спросила:

– Чего тебе?

– Я сочинил для тебя песню… Хочешь послушать?

Губы Лисандры тронула лёгкая усмешка.

– Входи, – посторонилась.

Бард прошмыгнул мимо, потупив глаза, и скромно опустился на стул у окна. Лисандра взобралась с ногами на ложе и выжидательно посмотрела на певца. Тот достал из-за спины овальный деревянный инструмент с выпуклым корпусом, короткой изогнутой шейкой и десятком струн, побренчал немного, настраивая, и запел:

Ночь пала на землю, звёзд высыпал рой,

Любовью охвачен певец молодой.

Он смотрит на небо, в нём звёзды горят,

Но ярче любимой глаза во стократ.

Желанней улыбка даров всех и благ,

От грозного взгляда бежит в страхе враг.

Сошедшая с Неба – так деву зовут.

Богиня вершит над негодными суд.

Разят её руки, как остры клинки,

И падают наземь глупцы-блудники.

Но сжалилась дева над бедным певцом,

И пал на колени он пред божеством.

«О, дева прекрасная, – молится бард, -

Тебя недостоин, ведь не леопард,

Но милость свою прояви хоть на миг,

И дай лицезреть свой божественный лик.

Позволь лобызать от ноги твоей след,

И не откажись от невинных бесед…»

Лисандра снисходительно похлопала и кивнула.

– Не откажусь. Как тебя зовут, шут?

– Берн, грозная дева… Позволь узнать твоё имя?

– Лисандра. Можно коротко – Лис.

– Твои родители, видно, были очень прозорливы, раз дали девочке столь звучное имя – «храбрая лисица».

– Это по-вашему я «храбрая лисица». А на моей родине оно означает «защитница».

– А где находится твоя родина? Из какого ты рода-племени?

– Я виолка. А где находится родина… Даже не представляю. Думаю, в ином мире.

Глаза барда удивлённо расширились.

– Что значит, в ином мире? Не хочешь ли ты сказать…

– Что я «сошедшая с Небес?» – усмехнулась девушка. – Вполне возможно.

Берн помолчал, переваривая информацию.

– А что значит «виолка»? Это род, звание, сан?

– Это и род, и звание, и сан, и состояние души, – без улыбки ответила Лисандра. Виолки – племя женщин-воинов, наёмниц, живущих по собственным законам. – Лисандра на миг задумалась и продолжила: – Лучше всех описала нас одна сказительница. Она не виолка, но чувствовала нашу душу, уважала наш образ жизни и понимала наши стремления… Прочту по памяти:

Холодный взгляд, терпенье, жёсткий нрав,

Понятье чести, равнодушье к смерти.

Живёт и спит, как друга, меч обняв,

Изящен вид – но облику не верьте.

Высокомерье, гордость, сердце – лёд,

Слова – кремень, не станет лицемерить.

Убьёт любого. Кодекс свой блюдёт,

И клятве данной можно твёрдо верить.

Сильна, ловка, а воин – ремесло.

Любовь и ненависть – в душе едины.

Смотря, куда сегодня занесло -

Они всегда взаимозаменимы.

Берёт всё то, что требует душа,

Идёт по жизни, словно королева!

Куда ни глянь – повсюду хороша,

Как ни крути, она, однако, дева.

И час приходит, нежно зов звучит,

Пленяя душу, подчиняя тело,

Лёд тает в сердце, в венах кровь кипит,

В любовь, как в бой, она вступает смело.

Пусть говорят – не женщина она,

Живёт жестоко, по законам волка.

Воспитана такой и рождена,

Иной не может быть, она – виолка!

– Как поэтично и, в то же время, понятно всё описано! – воскликнул бард. – В твоём мире женщины не только прекрасны, воинственны, но и великолепные сказительницы!

– Да, мы такие, – без ложной скромности кивнула Лисандра.

Глава 7

У Лисандры появился друг, которого ей так не хватало. Встречи с Берном стали частыми, и не всегда заканчивались «невинными беседами». Ведь бард был не только певцом, но и мужчиной. И весьма привлекательным, когда не кривлялся и не прикидывался дурачком.

Тем временем Владыка то ли впадал в паранойю, то ли реально опасался за свою жизнь. Он заставил повара при нём пробовать подаваемые блюда, и постоянно твердил, что все желают его смерти. Кто эти «все» – не уточнялось. Владилен из Борска – так называемый «десник», что означало «правая рука», то есть, ближайший помощник и советник Владыки – только незаметно иронично кривился при каждом упоминании «врагов».