Читать книгу Автобус на Альмарею - Ирина Аркадьевна Алхимова - Страница 1

Когда ничто не предвещало беды…

Ночное небо завораживало Эстель. Ей никогда не надоедало лежа на постаменте разрушенного памятника рассматривать причудливые звездные скопления, которые казались такими близкими, а на самом деле находились бесконечно далеко и были абсолютно недосягаемы для любого наблюдателя, но только не для молодой иалы. Она носила гордое звание магической сущности, рожденной от могущественной исты и обычного человека. С самого детства Эстель окружали любовь и забота близких. Она была самым ценным сокровищем семьи, родные обожали ее и предоставляли столько свободы, сколько требовалось неугомонной магической натуре.

Она лишь мысль о том, что она имеет возможность одним лишь усилием воли свернуть пространство, как лист папиросной бумаги, и легко прорвать мембрану, отделяющую один мир от другого, кружило Эстель голову и заставляло ее сердце замирать от восторга. Девушку учили, что каждое перемещение обладающего даром повреждает ткань мироздания. Лишь немногие из избранных умели минимизировать ущерб, нанесенный тончайшим волокнам энергетических нитей, и только им было дано безошибочно определять точку выхода. Сущности попроще совершали первые прыжки исключительно на свой страх и риск, а точность их дальнейших перемещений нарабатывалась в основном опытным путем.

Далеко не все одаренные доживали до приемлемых результатов, многие погибали так и не научившись находить безопасный путь из одного пункта в другой, особенно если эти пункты находились на расстоянии многих световых лет друг от друга. Фактическое расстояние не имело решающего значения, все упиралось лишь в умение концентрироваться и способность ясно видеть перед собой цель. Сам переход длился всего пару мгновений, но то, что встречало путешественника за гранью покинутой реальности, порой несло в себе смертельную угрозу.

Страх оказаться в неподходящих для жизни условиях годами удерживал на месте многих одаренных, и все же рано или поздно желание проверить свои силы побеждало, заставляя их сделать первый рискованный шаг. До сих пор Эстель везло, ее расчеты оказывались верными, однако это не давало никаких гарантий на будущее. В жизни каждого избранного наступал момент, когда решение следовало принять мгновенно, без раздумий. Тут спасали либо счастливая случайность, либо оточенный практикой рефлекс, что было намного предпочтительней.

Эстель мысленно представила, как тянется к бесконечно далекой цели, открывает портал и заносит ногу над невидимым барьером… Она довольно часто имитировала переход, чтобы полнее прочувствовать все детали, все тонкие нюансы процесса. Девушка старалась поддерживать себя в состоянии готовности, и сегодняшняя попытка была просто упражнением для закрепления материала. Ее имя в переводе с древнего языка означало «надежду», поэтому она хотела показать всем, и особенно могущественной матери, свое виртуозное мастерство, а также пригодность к непростой работе, о которой мечтала с детства.

Однако сегодня что-то пошло не так. Вместо красивой схемы со светящимися контурами перед мысленным взором Эстель возникла плотная серая пелена, в которой внезапно образовалось зловещее темное отверстие. Момент для чуждого вмешательства оказался просто идеальным. Она была полностью сконцентрирована и максимально открыта внешним силам, чем не преминул воспользоваться неизвестный похититель. Когда до Эстель дошло, что именно происходит, черная дыра, словно чья-то жадная пасть, внезапно увеличилась в размерах и легко проглотила беспомощную жертву…

Часть 1. Кладбище экспонатов

Глава 1

День выдался длинным, хлопотным и довольно напряженным. На утреннем совещании Рэнсому пришлось долго убеждать руководство компании в необходимости, если не полной смены концепции складирования и хранения, то хотя бы оптимизации уже существующей. Как обычно, ему удалось добиться лишь незначительных уступок, но воспользоваться предоставленной возможностью следовало как можно быстрее, потому что владельцы бизнеса братья Парсонс имели обыкновение отзывать ранее принятые решения.

Рэнсом Ловат не боялся открыто спорить со своими работодателями по двум причинам. Во-первых, он знал, что прав, а во-вторых, его не волновала перспектива возможного увольнения. Он начал профессионально консультировать еще на втором курсе университета и к двадцати семи годам уже имел устойчивую репутацию в местном бизнес-сообществе. На услуги необычного консультанта сохранялся устойчивый спрос, что позволяло Рэнсому не только твердо стоять на ногах, но и кое-что откладывать.

Значительную часть заработанных средств он недавно вложил в гостиничный бизнес своей приемной матери, а на оставшиеся купил в перестроенном здании просторное пустое помещение. Оно мало напоминало уютное жилище, зато позволило новому владельцу установить несколько тренажеров, беговую дорожку и даже подвесить на потолочную балку спортивные кольца. Рэнс любил пробежаться в свободное утро, но поблизости от его дома не было ни парка, ни протяженной набережной. Он обосновался в рабочем районе, так как шуму и суете многолюдного центра предпочитал строгую уединенность промышленных кварталов.

Рэнсом никогда не роптал на судьбу, хотя она порой обходилась с ним достаточно жестко. Его родной матерью была художница, обладающая замечательным талантом, в обмен на который Создатель отнял у женщины способность любить. Фелиция Демпси-Ловат умела ценить лишь себя в искусстве, остальное ее мало волновало или не интересовало вовсе. Поначалу она еще старалась следовать общепринятым правилам, то есть, вышла замуж, забеременела и даже родила ребенка, однако в процессе выяснилось, что так называемое «семейное счастье» сильно переоценено, а материнство и вовсе мешает творчеству.

По иронии все той же судьбы малыш родился удивительно похожим не на рыжеватого блондина Патрика Демпси, а на темноволосого натурщика с синими глазами и совершенным мускулистым телом, который красовался на доброй половине полотен скандально известной художницы. Она подписывала свои картины псевдонимом Лили Блан и злоупотребляла мужской обнаженкой, зато портреты и жанровые сценки в стиле ню неплохо ее обеспечивали и гарантировали внимание публики.

Муж исчез из жизни Фелиции незаметно и совершенно безболезненно, просто ушел из дома и не вернулся, чего не скажешь о ребенке. Малышу требовались любовь, внимание и забота, а поскольку взять их было негде, в доме художницы однажды появилась юная Норин Тилтон, которая в то время училась в колледже и подрабатывала няней. Девушке с самого начала не понравилась царящая в особняке обстановка, но, едва увидев малыша, она сразу и навсегда отдала маленькому Рэнсому свое сердце. Ребенок обладал странным природным обаянием, которому невозможно было противиться.

Целых три года Норин тщетно пыталась приспособиться к богемному образу жизни Фелиции Демпси, пока окончательно не убедилась, что сын художнице совершенно не интересен. Первые искренние эмоции, первое слово, первые шаги малыша вызывали восхищение у всех, кроме родной матери. Однако кухарка, горничная, водитель и охранник при всем желании не могли заменить Рэнсому настоящую семью, поэтому в один прекрасный день Норин решилась на немыслимое.

Девушка поговорила с Мередит Пемброк, у которой снимала жилье, и, заручившись ее согласием, перевезла малыша в маленький флигель в глубине двора, чудом сохранившийся после перепланировки участка. Норин каждую минуту ожидала тревожного звонка или появления на пороге наряда полиции, однако ничего подобного не произошло. Фелиция обнаружила пропажу сына только через несколько дней, но вместо того чтобы встревожиться, обрадовалась находчивости молодой няни.

Сдерживающий фактор наконец-то исчез, и художница свободно вздохнула. Теперь в доме можно было вновь устраивать шумные вечеринки, не опасаясь осуждения всевозможных святош и борцов за права детей. Деньги на содержание Рэнсома исправно поступали на банковский счет Норин, пожилая вдова охотно помогала ей приглядывать за малышом, в то время как его родная мать продолжала жить на широкую ногу, менять любовников и создавать свои эротические шедевры.

Так продолжалось до тех пор, пока мальчику не исполнилось восемь. Фелиция никогда не поздравляла сына с днем рождения и не покупала ему подарков, но Рэнсом их и не ждал. У него были Норин, заменившая ему мать, и Мередит Пемброк, которую он называл «бабушка Мерри». Они искренне любили Рэнса, заботились о нем и несколько раз в году устраивали веселые детские праздники. Мальчик ни одного дня не чувствовал себя брошенным или забытым, потому что жил в настоящей семье, где никто никому не приходился родней.

В один из теплых пасмурных дней начала осени Фелиция внезапно покинула страну и отправилась путешествовать. С этого момента связь с ней прервалась, финансовая поддержка полностью прекратилась, но молодую няню это нисколько не обескуражило. Наоборот, собрав все необходимые документы, Норин тут же подала прошение в органы опеки. После многочисленных проверок, расследований и консультаций состоялся суд, который отказал Норин Тилтон в официальном усыновлении Рэнсома, вместо этого назначив ее законным опекуном мальчика. Фелиция ни на одно заседание не явилась и даже не наняла адвоката, а ее родственники не стали предъявлять права на ребенка, то есть, попросту отказались признавать его членом семьи Ловат.

Для Норин это была настоящая победа. За восемь лет она так привязалась к мальчику и Мередит Пемброк, что уже не представляла себе жизни без них. Спустя какое-то время пожилая женщина умерла, завещав Норин и ее приемному сыну все свое имущество. Им достались внушительная сумма денег, двухэтажный дом, флигель и небольшой участок земли, превращенный умелыми руками Норин в цветущий сад.

Норин с Рэнсомом остались жить в сторожке, а в доме она устроила пансион, в котором начала сдавать комнаты на длительный срок. Поначалу она готовила и убирала сама, но со временем у нее появились помощники по хозяйству, а потом и хороший повар. За довольно короткое время дом вдовы Пемброк успел превратиться из обычного пансиона в стильный апарт-отель, а крохотный флигель в симпатичный коттедж. Приемная мать Рэнсома оказалась не только талантливым дизайнером, но и удачливым предпринимателем. От желающих снять комнаты просто отбоя не было, так как отель пользовался популярностью и неизменно находился в верхних строчках рейтинга.

Только когда Рэнс поступил в университет и начал понемногу зарабатывать, Норин, которой не было еще и сорока, позволила себе всерьез задуматься о личной жизни. Лучшие годы жизни она посвятила чужому ребенку, но не считала это жертвой и абсолютно ни о чем не жалела. Рэнсом родился с весьма необычным даром, и неизвестно, как все обернулось для него, если бы не безграничная преданность Норин. Она поддерживала сына всегда и во всем, даже когда не понимала, что именно происходит и как следует к этому относиться. Ее мальчик был самым лучшим, самым умным, самым добрым и самым красивым, все остальное не имело решающего значения.

Рэнсом очень рано столкнулся с проблемой восприятия действительности. Он видел мир не так, как остальные люди. Для него все окружающие предметы состояли из связанных между собой отдельных фрагментов, поэтому его первые детские рисунки напоминали скорее технические схемы или анатомические пособия. Понадобились невероятные ментальные усилия, прежде чем Рэнсом научился отделять свой дар от обычной повседневности и вызывать его только по необходимости.

Учителя начальной школы настаивали на том, чтобы Норин показала сына соответствующим специалистам, потому что считали его отклонения одной из форм аутизма. Диагноз, к счастью, не подтвердился, но едва Рэнсому удалось справиться с одной проблемой, как тут же подоспела другая. Он вырос, и очередная грань его необычного дарования снова все перевернула с ног на голову. Рэнс начал видеть уже не отдельные конструкции, а глобальные задачи. К примеру, точно знал, как правильно распределить груз внутри фургона или развести поезда на сложных транспортных узлах.

Едва взглянув на строящееся здание, он мог с легкостью указать на ошибки при прокладке коммуникаций и прочие погрешности, которых никто, кроме него, не замечал. Робкие попытки рассказать о недоделках, чтобы предотвратить надвигающуюся аварию, вызывали лишь шквал негатива со стороны подрядчиков. Юного Рэнсома нигде не воспринимали всерьез и старались поскорее от него избавиться.

Чтобы избежать неприятных ситуаций, ему пришлось учиться не замечать очевидного, держать мнение при себе и вообще помалкивать, если никто не задавал вопросов. Естественное желание юноши помочь и что-то исправить регулярно наталкивалось на непонимание, а иногда и откровенную враждебность. Рэнс рано осознал, что лучшей защитой для него могут стать только здоровый цинизм и холодный расчет, хотя от природы ему не было свойственно ни то, ни другое.

Из-за постоянных стрессовых ограничений нервная система Рэнса вырабатывала массу негативной энергии, которой требовался выход, и таким отводным каналом стали восточные единоборства. Ловата привлекали не столько приемы боя, сколько заложенные в основу учения медитативные практики, возможность погружаться в себя, не теряя при этом связи с действительностью. За несколько лет занятий Рэнс достиг уровня мастера, а объединив обретенные знания со своим даром, научился контролировать окружающее пространство.

Теперь Рэнсом дважды в неделю по вечерам сам проводил тренировки в клубе. Это было чистой благотворительностью с его стороны. Он не брал денег за занятия, потому что неплохо зарабатывал и до сих пор набирался опыта, наблюдая за своими учениками. Рэнс мысленно прослеживал множество линий, прочерченных выверенными движениями адептов. Приемы боя в его сознании складывались в определенные схемы, немного напоминавшие шахматные партии: фигуры можно было двигать по-разному, все равно в итоге либо кто-то побеждал, либо выходила ничья.

Глава 2

К концу этого пасмурного октябрьского дня Рэнс почувствовал усталость, что случалось не так уж часто. Сначала ему пришлось потратить немало энергии в попытке оптимизировать работу огромного складского комплекса, а потом практически без перерыва провести трехчасовую тренировку в клубе. Погода выдалась холодной и промозглой, поднимался ветер, начинал накрапывать мелкий дождь. Рэнсом укрылся под навесом автобусной остановки и взглянул на часы, чтобы свериться с расписанием. Дорога от клуба до дома на рейсовом автобусе занимала ровно тридцать пять минут, и он обычно использовал это время, чтобы подвести итоги уходящего дня и построить планы на следующий.

Рэнсом никогда не занимал руководящие должности и не стремился к ним, он вообще нигде надолго не задерживался. Его деятельность можно было сравнить с аудитом, когда независимый бухгалтер за относительно короткий срок перелопачивает горы чужих финансовых документов в поисках промахов и нарушений. Приходя на новое место, Рэнс несколько дней наблюдал за процессом, а потом объяснял, что именно необходимо изменить или добавить для успешной работы отдельных подразделений и бизнеса в целом.

Иногда он просто составлял подробный план и передавал его местному менеджменту, а порой ему приходилось самому руководить изменениями, преодолевая сопротивление владельцев. Братья Парсонс считали себя лучшими в своем деле и отличались редкой несговорчивостью. Возраст специалиста неприятно удивил предпринимателей. После долгих колебаний они все же наняли Рэнса, однако не спешили следовать его советам.

В салоне автобуса было тепло и малолюдно. Рэнсом занял свое обычное место справа у окна по ходу движения и внезапно вспомнил о пакете, который ему сегодня доставили с курьером прямо на работу. Достав из рюкзака плотный конверт, он повертел в руках. На голубоватой бумаге не оказалось ни имени, ни адреса, ни печати почтовой службы, он даже не был заклеен. Рэнс откинул клапан и извлек из конверта красивую карточку с золотыми вензелями по углам. Это оказалось приглашение на прием, который должен был состояться на следующей неделе в поместье Хартфелл, расположенном на юге округа Анадейл.

Карточка по сути являлась обычным пропуском, потому что имя хозяина дома на ней не значилось, зато Рэнс увидел свое собственное, напечатанное витиеватым курсивом. Рэнсом Монтгомери Ловат младший. Интересные дела… Если он младший, то само собой где-то существует старший ровно с тем же именем. Неужели прямо там, в поместье Хартфелл? Рэнс напечатал запрос в поисковике и с изумлением убедился, что действительно существует. В округе Анадейл как раз проживал Рэнсом Монтгомери Ловат, шестой барон Данбар семидесяти лет от роду.

В отличие от подавляющего большинства отвергнутых детей, Рэнс никогда не интересовался родственниками своей родной матери и не пытался их разыскать. Фелиция его бросила, предполагаемый отец самоустранился, родня отказалась признавать. Зачем бы он стал напоминать о себе барону Данбару из Хартфелла? Наверняка ветреная дочь богатого аристократа дала своему прижитому от любовника сыну родовое имя просто чтобы позлить отца.

Внезапное внимание к его персоне нисколько не взволновало Рэнса, он ощутил внутри лишь укол досады. Почему барон вдруг решил пригласить его на празднование своего юбилея? Ответ напрашивался сам собой: у старика просто не оказалось законного наследника для передачи титула, поэтому пришлось вспомнить о бастарде, в жилах которого текла хоть и изрядно разбавленная, но голубая баронская кровь.

Он убрал конверт обратно в рюкзак и прислонился головой к холодному стеклу. Пожалуй, не стоит говорить маме о приглашении, она наверняка встревожится… Когда Рэнсом достаточно повзрослел, Норин серьезно с ним побеседовала, постаравшись все доходчиво объяснить, и больше никогда не возвращалась к этой теме. Он знал, что его свидетельство о рождении хранится в банковской ячейке вместе с акциями действующей нефтяной компании, которые перешли к нему по завещанию Мередит Пемброк. Бабушка Мерри любила Рэнса как родного и постаралась обеспечить его будущее.

Когда автобус подъехал к предпоследней остановке, водитель вышел, чтобы купить сигарет. Глядя, как он болтает о чем-то с владельцем табачной лавки, Рэнсом уже с трудом сдерживал зевоту, однако расслабляться было нельзя, до дома оставалось всего ничего. Он глубоко вздохнул, поудобнее устроился на сиденье и доверху застегнул молнию на пуховике, потому что из открытой двери тянуло холодом. Мимо замершего на остановке автобуса проносились машины, где-то неподалеку коротко взревела сирена, оповещая работников фабрики об окончании вечерней смены…

Рэнсом очнулся, словно от толчка. Вероятно, конечная… Неужели все-таки задремал? Нащупав рукой рюкзак, он резко поднялся и двинулся к выходу. Свет в салоне не горел, двери были по-прежнему распахнуты настежь, водителя на месте не оказалось… Что за черт! Почему на улице светит солнце? Неужели он умудрился проспать до утра?! Его приняли за бездомного и решили не будить? Да нет, не может такого быть… Рэнс спустился по ступенькам и застыл, как вкопанный. Ему все это снится, не иначе, потому что только во сне может привидеться подобный абсурд.

В первый момент Рэнсому показалось, что он вместе с рейсовым автобусом очутился на свалке. Вокруг, насколько хватало глаз, громоздились машины, снятые с рельсов вагоны, всевозможные цистерны, контейнеры, бочки, бытовки и даже целые дома. Когда первый шок прошел, Рэнс начал замечать более экзотические вещи типа необычного вида статуй, каменных глыб со следами художественной обработки, больших и малых агрегатов непонятного назначения… Некоторые предметы и сооружения стояли особняком и оставались целыми, тогда как другие были беспорядочно навалены друг на друга, безжалостно смяты чужим весом или вообще безнадежно изуродованы.

Рэнсом осторожно обошел автобус, убедился, что тот не пострадал, и только теперь обратил внимание на почву под ногами. Красная, абсолютно сухая и твердая, она поблескивала на солнце, словно единый спекшийся монолит, и сколько Рэнс ни присматривался, ему не удалось обнаружить в ней ни единой трещинки. Вдоволь налюбовавшись землей, он поднял взгляд к небу и непроизвольно раскрыл рот от удивления. Солнце выглядело как солнце, небо как небо, облака как облака, вот только ничего похожего Ловат прежде не видел.

Поскорее бы проснуться что ли, иначе можно тронуться умом… Он решил вернуться к распахнутым настежь передним дверям автобуса и в этот момент заметил двух странно одетых мужчин, которые поспешно покидали место преступления, унося с собой его рюкзак. Рефлексы сработали раньше, чем Рэнсом успел оценить происходящее. Он мысленно проследил их маршрут и не раздумывая бросился в погоню.

– Не хочу показаться грубым, господа, но вы по ошибке взяли мои вещи, – Ловат вырос на пути грабителей так внезапно, что те в испуге попятились. – Верните сумку, и разойдемся миром, – он требовательно протянул руку. – Будет лучше, если вы сделаете это добровольно.

Рэнс не знал, понимают ли оппоненты его речь, но намерения обеих сторон не нуждались в дополнительном переводе. Один из грабителей был высокого роста, выглядел весьма внушительно и явно привык наводить страх на более слабых противников. Он окинул чудака в пуховике пренебрежительным взглядом, решил, что тот не опасен и попытался оттолкнуть его с дороги. Это оказалось ошибкой, так как Рэнс никогда не давал своим соперникам второго шанса. Схватка заняла меньше тридцати секунд. Когда оба грабителя, сильно прихрамывая, скрылись за ржавой цистерной, Рэнсом подобрал брошенный на землю рюкзак, вернулся в автобус и попытался осмыслить происходящее.

Все вокруг было чертовски реальным! Он чувствовал чужие запахи, ощущал под ногами твердую красную почву, его плотно сжатые пальцы били по чьим-то вполне осязаемым мышцам и связкам. Даже воздух, который Рэнсом вдыхал, казался непривычным… Какие неведомые силы смогли перенести целый автобус в совершенно чуждое место так легко, что он ничего не заметил и продолжал спокойно спать внутри? Следовало как можно быстрее разобраться в обстановке, а Рэнс все никак не мог оправиться от шока.

Если исходить из логики его собственного появления, все окружающие предметы и строения попали сюда аналогичным образом. Они были словно вырваны из контекста, отобраны случайным образом, как экспонаты какой-то безумной выставки… Ловат поспешно избавился от пальто, стянул через голову свитер и сел на пол. Из-за резкого скачка адреналина его бросило в жар, на коже выступила испарина, но взбунтовались не только гормоны, ситуация спровоцировала стрессовую активацию природной способности.

Чтобы хоть немного сгладить последствия, Рэнсом попытался вытянуться на полу, однако это мало помогло. Судороги, боль, адский огонь в разбухших венах, кровавая пелена перед глазами… Он корчился в проходе между сиденьями, словно эпилептик, пытающийся сбросить напряжение с окаменевших мышц. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем ему удалось немного расслабить плечи и сделать свободный вдох.

Голова просто раскалывалась от боли, и Рэнс, с трудом приняв сидячее положение, потянулся к рюкзаку, чтобы достать пузырек с таблетками. Неконтролируемое высвобождение дара часто провоцировало затяжные мигрени, поэтому лекарство всегда было у него под рукой. Рэнсом привычным жестом забросил в рот таблетку, запил ее водой из бутылки и внезапно застыл, позабыв завинтить пробку. Эти простые движения навели его на мысль о том, чем он, собственно, располагает на данный момент. Что у него есть для выживания в незнакомом месте?

В рюкзаке нашлись смена белья, чистая футболка, полотенце, умывальные принадлежности, расческа, антибактериальные салфетки, два протеиновых батончика, две небольшие бутылки воды, планшет, зарядное устройство, блокнот, ручка и пузырек с таблетками. Обшарив все отделения и не найдя больше ничего полезного, Рэнсом принялся выворачивать карманы. Сотовый телефон, перочинный нож, пропуск на территорию складского комплекса, кредитка, носовой платок, проездной билет, несколько мятных леденцов и упаковка жвачки. Не густо… Отложив вещи в сторону, Рэнс занялся осмотром салона.

Глава 3

В силу своей профессии, водитель автобуса оказался куда запасливее, чем консультант с необычными способностями. В полке над передним сиденьем обнаружились полностью укомплектованная аптечка, пакет с логотипом популярного интернет-магазина, а в нем новенький с иголочки спортивный костюм и пара фирменных кроссовок подходящего размера. Рядом лежали аккуратно свернутый стеганый жилет, шерстяная шапка, несколько упаковок апельсинового сока и большая коробка имбирного печенья. В полке напротив Рэнсом нашел чехол с постельными принадлежности и две пластиковые канистры с питьевой водой.

Этим запасы водителя не исчерпывались. Из технического отсека под полом Рэнс извлек внушительных размеров ящик с инструментами, а также запечатанную коробку, в которой (о чудо!) обнаружились двенадцать банок консервированных бобов с мясом. В бардачке нашлась одноразовая посуда и множество разных полезных мелочей, без которых сегодня не может обойтись ни один цивилизованный человек. Итак, в ближайшее время Рэнсому не грозила голодная смерть, однако его положение по-прежнему оставалось непонятным, если не сказать тревожным.

Убедившись, что поблизости никого нет, Ловат убрал еду, одежду и половину запасов воды в технический отсек. Если специально не приглядываться, очертания крышки люка в полу были едва заметны, поэтому оставался призрачный шанс ненадолго сохранить эти жизненно важные для него ресурсы. Рэнс проверил состояние автобуса и окончательно убедился, что абсолютно исправное транспортное средство после странного перемещения превратилось в не слишком надежное убежище с герметичной крышей и множеством окон.

Хотя бак был полон бензина, а ключ оставался в замке, двигатель не запускался, аккумулятор тоже не подавал признаков жизни. Автобус стоял на относительно ровной поверхности чуть в стороне от общей свалки, однако не было никакой гарантии, что через минуту, через час или через сутки на него не обрушится очередной диковинный экспонат, похищенный неизвестными силами из какого-нибудь отдаленного уголка галактики.

Рэнсом уже знал, что свалка обитаема. Судя по тому, как быстро появились незнакомцы, прибытие его автобуса не осталось незамеченным. Он присел на ступеньку и попытался увидеть картину целиком. Увы, либо площадь странного полигона оказалась слишком большой, либо от волнения не удалось как следует сосредоточиться, но его внутреннему взору открылась только часть территории. Четко прослеживались извилистые тропинки, проложенные между грудами непонятных конструкций, а также проходы, ускользнувшие от внимания местных обитателей.

Следовало срочно разведать обстановку, так как солнце уже начало клониться к закату. Рэнсу не хотелось ночных сюрпризов, поэтому он вынул ключ из замка зажигания, вручную запер переднюю дверь и мысленно проследил самый оптимальный маршрут к центру свалки. Снаружи было тепло, даже жарко, твердая почва похрустывала под ногами, как стеклянная крошка, но подошвы ботинок не скользили, и он передвигался почти бегом, стараясь как можно меньше оставаться на открытом пространстве.

Безумная экспозиция оказалась намного больше, чем представлялось Рэнсому. С поверхности ее невозможно было рассмотреть целиком, даже высоты завалов для этого не хватало, поэтому он постоянно наблюдал лишь какую-то часть общей картины. Электронные часы, телефон и планшет после перехода превратились в бесполезный хлам, и Рэнсу приходилось полагаться исключительно на внутренние ощущения.

Примерно полчаса спустя в хаотических нагромождениях начали встречаться следы чьего-то присутствия, а вскоре обнаружилось настоящее поселение. Уцелевшие домики, какие-то контейнеры и прилегающая к ним территория выглядели основательно обжитыми, их обитатели появились здесь явно не вчера, и это наводило на невеселые мысли. Рэнсом забрался на крышу диковинного сооружения, не имеющего ни окон, ни дверей, ни входного люка, чтобы скрытно понаблюдать за жителями, однако поселение словно вымерло. Так никого и не дождавшись, он двинулся дальше и метрах в пятистах от жилого квартала увидел большую расчищенную площадку, где собралось все местное население.

Люди, а это несомненно были люди, а не человекоподобные существа, занимались разными повседневными делами. Одни готовили пищу на открытом огне в самодельных печах, другие уже ели, сидя за импровизированными столами, кто-то стирал белье, кто-то столярничал или чинил обувь. Некоторые без всякого стеснения предавались горю или громко скандалили, а группа одетых в белые одежды паломников возносила молитвы какому-то невидимому богу и без устали била поклоны.

Умом Рэнсом понимал желание людей каждый день приходить сюда и даже ставить свои палатки прямо на площади, чтобы чувствовать присутствие друг друга, однако он никогда не встречал более странной общины. Единственным, что объединяло представителей различных рас, культур, языков и вероисповеданий, было общее несчастье, одна на всех отчаянная ситуация, в которой они оказались.

Глядя на шумное пестрое сборище, Рэнс невольно подумал, что сам вряд ли когда-нибудь присоединится к нему. Он тоже стал жертвой загадочного явления, его положение было ничуть не лучше, чем у этих бедолаг, но он не видел себя домохозяином, обживающим рейсовый автобус. Его натура требовала действия, оставалось только выяснить, на что способен Рэнсом Монтгомери Ловат младший в сложившихся обстоятельствах.

Обратно Рэнс возвращался погруженный в раздумья, уже не сильно скрываясь. Перед его мысленным взором периодически вспыхивали призрачные схемы окружающих завалов, и он автоматически сворачивал в нужном направлении. В какой-то момент его внимание привлек длинный проход, в конце которого стоял белый вагон с неким подобием токоприемника на плавно скругленной крыше. Рэнсом не задумываясь отклонился от намеченного пути, чтобы поближе рассмотреть нарядный чужеземный трамвайчик.

В тот момент, когда он оказался в начале относительно прямой улочки, на другом ее конце возник изящный женский силуэт. Юная девушка с распущенными волосами резко обернулась, их взгляды встретились, и они оба двинулись с разных сторон к белому вагону. Незнакомка оказалась немного проворнее. Она успела вскочить на подножку и исчезнуть внутри до того, как Рэнсом добрался до единственной входной двери, створки которой так и остались распахнутыми настежь.

Воспитание не позволило Ловату вломиться без приглашения, поэтому он вежливо постучал по стеклу, подождал ответа и только потом рискнул заглянуть внутрь. Интерьер трамвайчика поражал своим изяществом и продуманностью каждой детали. С трудом верилось, что он был предназначен для перевозки обычных, спешащих по своим делам пассажиров. Таким прелестным видом транспорта не погнушалась бы какая-нибудь принцесса или даже волшебная фея. Таинственной незнакомке трамвайчик подходил как нельзя лучше, вот только ее там не оказалось.

Рэнсом несколько раз прошел до конца вагона и обратно, заглядывая в каждый уголок, но спрятаться там было абсолютно негде. Девушка просто исчезла, хотя он мог бы поклясться, что она действительно входила внутрь. Рэнс проверил все окна, на всякий случай обошел вокруг трамвайчика. Его внутренний радар тоже молчал, не показывая никакого присутствия. Не могла же девчонка ему привидеться… Оставив бесплодные попытки отыскать несуществующее, Рэнсом вернулся в собственное средство передвижения.

Пока он занимался разведкой, солнце успело опуститься за горизонт, тьма подступила со всех сторон, и в ней не было ни единого просвета. Рэнс заперся в автобусе, съел протеиновый батончик, запив его водой из бутылки. Уже наощупь он развернул сидения, соорудив себе спальное место, накрылся чужим одеялом и устроил ноющую голову на жиденькой подушке. Покрутившись с боку на бок в попытке устроиться поудобнее, Рэнсом все-таки решил разуться, однако одежду снимать не стал. Мало ли что могло случиться…

Какое-то время калейдоскоп событий еще мелькал под его закрытыми веками, потом усталость взяла свое, и он провалился в сон, словно в глубокую яму. Под утро, когда в салон автобуса уже пробрался тусклый серый свет, Рэнсу приснилась таинственная незнакомка. Она стояла в проходе, пристально глядя на него сверху вниз, и ему почему-то стало от этого неловко.

– Бесконечно рад видеть вас у себя, но я оказался не готов к приему гостей… Если бы вы заранее предупредили о своем приходе…

Рэнсом внезапно замолчал, потому что девушка наклонилась, легко провела пальцами по его лбу, потом сильно надавила указательным на какую-то точку между бровями. На мгновение у него все расплылось перед глазами, а когда резкость восстановилась, в проходе уже никого не было. Из груди Рэнса вырвался тяжелый вздох. Опять эта дурацкая игра в исчезновения. Хотя ладно, во сне всякое допустимо, хорошо хоть голова перестала болеть…

Разбудил Рэнса осторожный стук в заднюю дверь автобуса. Он поспешно выпутался из одеяла, ругая себя за невероятную беспечность, и выглянул в окно. При виде раннего гостя у него невольно округлились глаза. У подножки стоял симпатичный крепкий парнишка с шапкой темных кудрей на голове, немного похожий на цыгана. В его левом ухе даже поблескивала серьга, но на этом сходство с кочевым народом заканчивалось.

Парень выглядел лет на шестнадцать-семнадцать, а одет был как классический герой одной из детских книг. Короткие штаны на широких лямках с перемычкой на груди, ботинки с круглыми носами, из которых выглядывали полосатые гетры, и не слишком свежая белая рубашка с закатанными рукавами. Картину дополняли небрежно повязанный вокруг шеи красный платок и видавший виды заплечный мешок. Рэнсом поспешно надавил на поршень запорного механизма, и створки двери разъехались в стороны.

– Приветствую тебя, вновь прибывший! Добро пожаловать в место под названием Куалин, – гость шаркнул по земле стоптанной подошвой, широко раскинул руки и отвесил Рэнсу почтительный поклон.

Глава 4

Ловат стоял на подножке автобуса в одних носках, чувствуя себя Алисой в Зазеркалье, и пытался найти логическое объяснение совершенному абсурду.

– Э-э-э… доброе утро, ты очень любезен. Меня зовут Рэнсом, можно просто Рэнс.

– Рад с тобой познакомиться, Рэнсом, – парень сделал рукой какой-то замысловатый жест, видимо, символизирующий эту самую радость. – Я Макил Кентан Винда Бурраду Дуранбах седьмой. Но ты можешь звать меня Мак, – поспешно добавил он, увидев выражение лица нового знакомого.

– Значит Мак, отлично, – Рэнсом потер подбородок. Щетина была еще не очень заметна, но он привык бриться каждое утро. Кажется, в несессере водителя ему встречался бритвенный станок в наборе со сменной кассетой и даже новая зубная щетка… И тут на Рэнса снизошло озарение: он понимал каждое произнесенное парнем слово! – Постой, Макил Кентан седьмой, а на каком языке ты со мной говоришь?

– На языке моего народа, – невозмутимо отозвался тот, – а ты на своем.

– Тогда как же мы понимаем друг друга?

Мак широко улыбнулся, демонстрируя прекрасные зубы.

– Это все Эстель! До ее появления мы могли общаться между собой только жестами, но она проделала какой-то фокус, и теперь все в общине понимают друг друга, хотя по-прежнему говорят на разных языках. Мы зовем ее фэй (фея). Она наверняка уже заглядывала к тебе, поэтому я тоже решил познакомиться.

– Вот прямо так и решил? Пришел сюда один? А если бы я оказался опасен?

Макил Кентан седьмой потряс кудрявой шевелюрой, которая давно нуждалась в стрижке.

– Гринок и Дараванк рассказали, что ты отнял назад свое имущество, но не убил и не покалечил их. К тому же я не один, остальные там, за цистерной, ждут своей очереди.

– Нет там никого, – буркнул Рэнс и присел на свою импровизированную кровать, чтобы обуться. – Эстель – это девушка, которая живет в белом вагоне?

– Она самая. Все время возвращается туда, но нам ни разу не удалось застать ее на месте. Эстель ни с кем не общается, от всех прячется, хотя сильно грустит, и компания ей бы не помешала, – не дождавшись приглашения, Мак поднялся в салон автобуса и принялся с любопытством осматриваться. – А у тебя здесь неплохо. Удобно, чисто, приятно пахнет. Окон правда многовато, но я знаю, где достать бумагу и клей, – он осторожно присел на водительское место и покрутил рулевое колесо. – А откуда ты знаешь, что за цистерной никого нет?

– Просто знаю и все.

Рэнсом вышел наружу, прополоскал рот водой из бутылки, а остатками умыл лицо. Выходит, ранний визит прекрасной дамы вовсе не был сном. Вчера сбежала, а сегодня явилась ни свет, ни заря, чтобы подправить его когнитивные способности? Интересный стиль общения…

– Воду, кстати, можно не экономить, – Мак спрыгнул с подножки и уважительно оглядел обтянутый футболкой мускулистый торс Рэнса. – С северной стороны Куалина огромная пропасть, через которую не перебраться, а с южной протекает река, – жестикуляция парня была очень выразительной, он двигался словно артист по сцене, но это не было игрой. – Вода в ней чистая и ужасно холодная. Ее можно пить, только носить далеко.

– Тогда почему обитатели Куалина просто не переберутся поближе к реке?

– В основном из-за страха, – довольно спокойно пояснил Макил Кентан. – Некоторые переплывали реку или уходили вверх по течению, но никто из них так и не вернулся обратно.

– Может быть разведчики просто нашли себе новое место для жизни?

– Не думаю. Это были очень разные люди, не могли же они все сделать одно и то же.

Умозаключение Мака звучало вполне резонно, и Рэнсом впервые задумался о том, что опасностей на Куалине и вокруг него гораздо больше, чем представлялось на первый взгляд.

– Откуда такое название? Ведь, если не ошибаюсь, Куалин означает «мертвый»?

– Так и есть, – парень сложил пальцы в жесте сожаления или покорности судьбе. – Это место высасывает жизненную энергию из всего, что раньше работало, ездило или летало. К тому же каждого из нас в любой момент может придавить очередным поступлением.

– Такие случаи уже бывали?

– При мне погибли трое. Все здесь верят в разное. Одни стараются как можно меньше перемещаться, другие, наоборот, скачут с места на место, третьи не вылезают из укрытия, а анарианцы от восхода до заката молятся своему солнечному богу.

– Он явно их не слышит, – заметил Рэнс и задал мучивший его вопрос. – Давно ты здесь?

Мак засунул руку в карман размером почти во всю короткую брючину и извлек из него дощечку, сплошь покрытую узором из мелких черточек. Приглядевшись к рисунку, Ловат с ужасом понял, что это своеобразный календарь, где каждая царапина означала прожитые здесь сутки. Господи, сколько же их! Навскидку набиралось года на два, значит Макил Кентан попал сюда еще подростком. Вряд ли парень знал, сколько длится год на этой планете, он просто каждый вечер делал новую зарубку…

– Хочешь пройти со мной до северного края? – вторгся Мак в тяжкие размышления Рэнса. – По дороге я покажу тебе разные места и расскажу о местных порядках.

– Почему бы нет?

Ловат запер автобус, забросил на плечи рюкзак с запасом воды и потопал по красной спекшейся корке следом за харизматичным юношей, который после двух лет жизни в зоне повышенной опасности продолжал сохранять оптимистический настрой.

Провал на северном краю Куалина выглядел, мягко говоря, весьма необычно. Само покрытое красной коркой плато имело идеально ровную поверхность, такой же вытянутой в линию оказалась и уходящая в бездну стена. Четкий прямой угол, который они составляли, ни у кого из обитателей не вызывал беспокойства, однако Рэнсом видел окружающий мир по-другому. Лежа на животе, он долго всматривался в срезы скального образования, и у него в голове постепенно выстраивалась инженерная схема гигантского сооружения.

Неизвестные умельцы, которые его возвели, использовали невообразимо мощные и продвинутые технологии, сопоставимые с силами самой Вселенной. Подобное не укладывалось в голове, потому что разум Ловата формировался в условиях ограниченных возможностей его цивилизации. Он мог вообразить себе нечто подобное, однако понять, как это создавалось, был не в силах. С каждой минутой внутри него крепла уверенность в том, что обширная красная зона находится на внешней части громадного устройства, которое явно не было предназначено для такой ерунды как притягивание бесполезных экспонатов.

Видимо, однажды оно вышло из строя, расплавило почву над кожухом и теперь агонизировало, рандомно открывая переходные порталы. Чтобы увидеть всю картину целиком, Рэнсу требовалось подняться над плато на определенную высоту. Он умел управлять вертолетом и даже легкомоторным самолетом, но ни один аппарат не смог бы пролететь над красной зоной. Это место высасывало энергию из всех возможных источников и никак не могло насытить свою безразмерную утробу.

На обратном пути Рэнсом добросовестно осматривал различные условно пригодные для использования объекты и слушал пояснения Мака, но делал это чисто автоматически. Его мысли были заняты совсем другим. С некоторых пор Ловат пользовался своим даром исключительно в корыстных целях, то есть, зарабатывал им на жизнь и получал от этого немалую выгоду. Если для одаренных существовал какой-то негласный кодекс поведения, то неудивительно, что Рэнс в итоге оказался на вселенской свалке в окружении странных чужаков…

– … принадлежит тому, кто первым его нашел.

От чрезмерного напряжения голова Рэнса начала гудеть, как чугунный колокол, и он резко оборвал ход своих рассуждений.

– То есть, если бы я сразу не поймал воришек за руку, моя сумка осталась у них?

Макил Кентан седьмой обернулся и удивленно посмотрел на Рэнсома.

– Я был уверен, что ты меня не слушаешь.

– Слушаю, Мак, и очень внимательно. А кроме трофеев из свежих поступлений здесь есть какая-нибудь еда?

– Да, но ее приходится добывать.

– В смысле, нужно охотиться или ловить рыбу?

Мак явно не понял вопроса, и вовсе не потому, что у него вдруг возникли трудности с переводом.

– Не знаю, что такое рыба, друг, но ловить никого не нужно. Если ты согласен отправиться к южному краю Куалина, я тебе все покажу.

Было уже за полдень, и Рэнс, который двое суток почти ничего не ел, успел здорово проголодаться. Ему буквально пришлось выбирать между банкой бобов с мясом и возможностью искупаться в реке. Победила большая вода.

Глава 5

Безымянная река оказалась довольно широкой, полноводной, с обоими низкими берегами. Она протекала по самой границе красной зоны, от спекшейся почвы ее отделяла лишь полоса растительности. Местная флора была настолько непривычна человеческому глазу, что Рэнсому для убедительности пришлось потрогать разноцветные, полупрозрачные листья пышного кустарника. Его приемная мать когда-то увлекалась искусством создания миниатюрных деревьев, кроны которых состояли из множества самоцветных камней. Здешние растения выглядели примерно так же, только были во много раз больше.

Поначалу от этого многоцветья у Рэнса рябило в глазах, но немного приглядевшись, он по достоинству оценил фантазию и вкус природы. Как раз напротив места, где они с Маком стояли, поток воды раздваивался, обтекая небольшой остров, густо заросший необычного вида деревьями, отдаленно напоминавшими земные пальмы. Их высокие, метров по шесть, шишковатые стволы заканчивались плюмажем из длинных листьев, сочетавших в себе множество оттенков желтого, красного и коричневого.

– Плоды этих деревьев – основная пища обитателей Куалина, – пояснил Макил Кентан, выразительным жестом указывая на кусочек суши посередине реки. – Они созревают круглый год, прекрасно хранятся, но их добыча связана с большой опасностью.

– В чем проблема? – Рэнсом рассматривал островок, попутно избавляясь от одежды. – Кто-то упал с высоты и разбился?

Мак удивленно поморгал, потом до него дошло.

– Нет-нет, залезать наверх не нужно, созревшие плоды можно собирать прямо на земле, но добраться туда невозможно.

– Почему? – в свою очередь не понял Рэнс. – Никто из вас не умеет плавать?

– Многие пытались… Двое утонули, троих унесло течением. Сейчас только Мифрил иногда соглашается рискнуть, потому что он один умеет управлять кораблем.

– Каким кораблем?

– Вот этим, – Мак махнул рукой в сторону ближайшего куста, под которым лежал большой металлический таз, а рядом с ним обломок доски, видимо заменявший Мифрилу весло.

Несмотря на негативную информацию, Рэнс невольно фыркнул от смеха.

– Лучшего плавсредства у вас не нашлось? Не хочу оскорбить память погибших и без вести пропавших, но это корыто годится разве что для стирки белья.

– Раньше мы использовали плот, только он оказался ненадежным… Постой, что ты делаешь?! – Макил Кентан потрясенно уставился на Рэнсома, стоявшего перед ним в одних плавках.

– Собираюсь искупаться. У тебя есть возражения?

– Множество возражений! – парень выглядел по-настоящему испуганным. – Вода ужасно холодная, в реке сильное течение. Если зайдешь в нее, заболеешь или погибнешь!

Ловат подошел к берегу и попробовал воду босой ногой. Нормальная, в меру прохладная, поразительно чистая и прозрачная. Как раз то, что нужно в жаркую погоду. Дно реки было не песчаным, а каменным, слегка ребристым и одновременно шелково гладким. Природа этого места просто дышала самобытностью и какой-то нетронутой девственностью.

– Рэнсом, – голос Мака дрожал от волнения и тревоги, он уже начал артистично заламывать руки – не заходи в воду! Я могу попросить Мифрила, чтобы он привез нам немного плодов карнэ, мне есть чем ему заплатить. А если откажется, тоже не страшно, мы найдем другую еду…

Рэнс прикинул расстояние до островка и по пояс погрузился в воду.

– Хватить причитать, как испуганная старушка, Мак. Тащи сюда тазик, я сам сплаваю за едой.

– Но это крайне опасно, ты не умеешь управлять кораблем!

– Еще как умею, – он выбросил из корыта обломок доски и оттолкнул его от берега. – Сиди здесь и не дергайся, я скоро вернусь.

Рэнс неторопливо доплыл до острова, толкая перед собой нелепый таз, выбрался на берег и помахал рукой Маку, чтобы тот немного успокоился. Поистине мистический страх парня перед совершенно спокойной рекой с комфортной температурой воды был ему непонятен. Но кто он такой, чтобы насмехаться над чужими обычаями? За пределами красной зоны Рэнс не ощущал реальной угрозы, наоборот, первозданная красота чужих берегов восхищала его и вызывала чувство близкое к благоговению.

Какой-то глубоко запрятанный внутренний инстинкт подсказывал, что природа, создавшая эти полупрозрачные разноцветные формы жизни, еще не испорчена цивилизацией. Неизвестная планета казалась необитаемой, но это не соответствовало действительности. Если здесь уже существовали подобные деревья, значит кто-то должен был питаться их плодами. Обитатели Куалина называли крупные шары в плотной шершавой оболочке, «карнэ», потому что они были темно-красного цвета.

Сухая белесоватая почва между стволами была буквально усыпана странными кокосами, и Рэнс постарался наполнить корыто так, чтобы оно было почти полным и при этом не утратило остойчивости. Обратный путь занял немного больше времени, так как приходилось соблюдать осторожность, но Рэнсому нравилось плавать, и он беззастенчиво старался растянуть удовольствие.

Благополучное возвращение нового друга вызвало у Мака целую бурю искренних эмоций, а при виде богатого урожая он и вовсе пришел в неописуемый восторг.

– Это … это просто чудо какое-то! Никто никогда не привозил так много! Вот будет радость для обитателей Куалина, можно много дней не заниматься поисками еды… – парень внезапно замолчал и задумался. – Хотя знаешь, лучше им все сразу не отдавать. Возьмем с собой несколько плодов, а остальные спрячем. Людям нельзя расслабляться, да и тебе будет спокойнее, если никто не узнает, что ты заходил прямо в реку и остался жив.

Достав из рюкзака полотенце, Рэнсом принялся неспешно вытираться. Он был полностью согласен с решением Мака, однако сохранить в тайне историю с рекой и плодами карнэ им вряд ли удастся, потому что метрах в пятнадцати за кустом прятался свидетель этих событий. Уже какое-то время Рэнс чувствовал на себе пристальный заинтересованный взгляд и догадывался, кто именно пришел понаблюдать за его купанием.

Он намеренно неторопливо натянул джинсы на непросохшие плавки, хотя прекрасно знал, что внезапная вспышка возбуждения выдала его с головой, а в это время ничего не подозревающий Мак продолжал складывать плоды карнэ в свой заплечный мешок.

– Скоро стемнеет, нам пора возвращаться.

– А как ты объяснишь остальным появление еды?

– Скажу, что ты тоже умеешь управлять кораблем, – витиевато взмахнул рукой Макил Кентан. – В поселке еще есть запас воды, поэтому сегодня никто сюда не придет. Воду для общих нужд носят пятеро мужчин, Мифрил изредка соглашается сплавать на остров, остальные боятся приближаться к реке.

– Ладно, иди домой, я сам найду дорогу к автобусу.

– Ты не против, если я завтра снова нанесу тебе визит?

– Нет, не против, – усмехнулся Рэнсом. – До скорой встречи.

Когда коренастая фигура Мака исчезла за первой линией нагромождений, Рэнсом открыто повернулся лицом к наблюдательнице. В ответ девушка поднялась и позволила себя увидеть. В полусне Эстель запомнилась ему как дивное видение, окруженное какой-то магической аурой, и самое странное, что в жизни она такой и оказалась. Мягкие волны пепельных волос, бездонные фиалковые глаза, нежные розовые губы… Юная фея была одета в некое подобие мужского средневекового костюма, и, если судить по тому, что бархат и кружева выглядели довольно свежими, попала сюда не так давно.

Девушка словно излучала свет. На фоне полупрозрачной разноцветной листвы местных растений она напоминала эфемерное мифическое существо и в то же время поражала невероятной внутренней решимостью. Две стороны ее натуры не перемешивались, чтобы образовать нечто среднее, а поочередно сменяли друг друга, сбивая с толку и постоянно отвлекая внимание собеседника. Умом Рэнсом понимал, как работает защитная система Эстель, но его телу было не до логических построений, оно просто реагировало, полностью подвластное ее женской магии.

Острое сексуальное возбуждение никак не желало униматься, поэтому Рэнс задал вопрос немного резче, чем намеревался.

– Мама в детстве не учила тебя, что подглядывать некрасиво?

– Я редко видела свою маму, – невозмутимо парировала девушка, – меня вырастил отец.

– Прости, это было грубо, – Ловата самого в детстве бросили родители, поэтому он моментально пожалел о своей несдержанности. – Я не хотел тебя обидеть.

– Я и не обиделась. Ты Рэнсом, верно?

– Да, а ты Эстель, волшебная фея, которая помогла обитателям Куалина найти общий язык.

Рэнс протянул руку, и девушка после секундного колебания легко коснулась его пальцев.

– Эту нелепицу придумали местные, на самом деле я никакая не фея. К несчастью, Куалин поглощает все разновидности энергии, и мой дар не стал исключением.

– Почему же я не почувствовал в себе никаких изменений?

– Потому что у тебя не дар, а способность, ее лишиться невозможно. Я тоже не утратила некоторых способностей, но это капля в море по сравнению с прежними возможностями.

Глава 6

Эстель так красноречиво посматривала на добытые Рэнсомом плоды карнэ, что он поспешил предложить ей перекусить. Под плотной красной кожицей скрывалась кремовая, в меру сладкая мякоть с легким маслянистым привкусом, которая оказалась очень питательной. Они разделили плод на две равные части, и Рэнс не смог доесть половину, хотя был ужасно голоден. Глядя, с какой жадностью девушка поглощает свою порцию, он лишний раз убедился, что обитатели Куалина если не голодают, то сильно недоедают.

Рэнсом не собирался задерживаться на этом галактическом кладбище. Он плохо представлял, как день за днем будет обходить его в поисках новых экспонатов и стараться раньше других отхватить что-нибудь полезное. Изучать красную зону, перемещаясь по ней из конца в конец, было делом безнадежным и очень опасным, а покинуть ее и уйти в никуда, означало повторить судьбу прежних разведчиков. Тут требовался принципиально иной подход, а ему вместо решения проблемы лезли в голову всякие глупости…

Эстель покончила с ужином и присела у кромки воды, чтобы ополоснуть пальцы.

– Я знаю, чем сейчас заняты твои мысли, – внезапно заявила она, заставив Рэнса мгновенно напрячься.

Как любой интроверт, он тщательно скрывал от окружающих истинные эмоции, иногда даже в ущерб собственным интересам. Эта новая проницаемость, когда каждая мысль, каждое движение души стали доступны чужому восприятию, заставляла его чувствовать себя голым и странным образом возбуждала.

– На данный момент в моей голове полный кавардак, – попытался отшутиться Рэнсом, но Эстель не владела искусством тонкой дипломатии.

– Неправда, ты всегда точно знаешь, чего хочешь, это твоя отличительная черта.

– Многие могут сказать о себе то же самое, так что свойство не уникально.

– Ты можешь видеть суть вещей.

Рэнсом подавил невольный вздох. Он обсуждал свои специфические возможности только с приемной матерью и пожилым гуру, который когда-то посвятил его в тонкости медитативных практик. Откровенность давалась Рэнсу нелегко, однако в сложившихся обстоятельствах скрытничать было глупо.

– Я вижу не столько суть, сколько идеальную модель любого явления, то, чем оно могло бы стать при правильном подходе.

– То есть, исправляешь несовершенства?

– Правильнее сказать, пытаюсь исправлять. В моем мире люди не хотят быть идеальными и крепко держатся за свои изъяны.

Эстель немного подумала над его словами.

– Странно, у нас все не так… А что ты думаешь о месте, в котором мы оказались?

Она спросила не из любопытства, поэтому Рэнсом не стал делать вид, будто не понял.

– Сооружение, находящееся прямо под нами, слишком большое, я не могу увидеть его целиком. Чтобы сказать о нем больше, мне необходимо взглянуть на местность с высоты примерно в тысячу двести футов, – Рэнс показал пальцем в небо. – Бродя по окрестным лесам, мы никогда не обнаружим входа, его можно увидеть только сверху.

– Ты считаешь, что нам обязательно нужно попасть внутрь этого сооружения?

– Механизм под красной зоной, чем бы он там ни был, явно вышел из строя. Может быть, нам удастся его починить?

Эстель издала тихий звук, нечто среднее между хмыканьем и смешком, но мысль ее продолжала работать.

– Сомневаюсь, что подобное устройство можно отремонтировать, – покачала она головой. – Разве что просто заглушить, да и то вряд ли…

– Тебе уже приходилось видеть нечто подобное?

Фиалковый взгляд девушки внезапно стал бездонным, и Рэнс ощутил приступ головокружения. Внутри все похолодело, дыхание перехватило, как при падении с большой высоты… Это длилось не дольше мгновения, и все же Рэнсом успел осознать, что прикоснулся к тайне, которая была выше его понимания. Ведь сколько бы муравей ни ползал по линзе космического телескопа, он оставался крохотной букашкой, случайно оказавшейся на поверхности сложнейшего прибора.

– Такого размера? Нет, никогда.

Рэнсом не привык легко сдаваться, к тому же ему очень хотелось поскорее покинуть красную зону. Он присел на землю напротив Эстель и рискнул заглянуть ей в глаза. Ощущение оказалось не из приятных. Когда зрительный контакт установился, все вокруг расплылось, остался только короткий мостик, соединяющий два совершенно разных мира.

– Все, кто сейчас находятся на Куалине, переместились в пространстве, правильно? – заговорил Рэнс, стараясь удерживать связующую нить. – И перенес нас сюда огромный механизм, у которого поехала крыша. Он существует, он точно создан людьми. Но как такое стало возможным? Какими технологиями нужно обладать, чтобы вскрывать недра планеты, словно обычную консервную банку? – девушка молчала в ожидании главного вопроса, и он мысленно сделал осторожный шаг вперед. – Ты единственная, кто понимает, что на самом деле здесь происходит и как это можно исправить.

– Никак. Мой дар полностью заблокирован, да его все равно не хватило бы.

– Но что-то же мы можем сделать? Хоть что-нибудь?

– Можем выживать на Куалине, испытывая постоянный голод и рискуя быть раздавленным очередным поступлением, а можем покинуть его на свой страх и риск, и я знаю, что выберешь ты.

– Это настолько очевидно?

– Все, кому хватило характера, давно покинули красную зону, ты тоже здесь не задержишься

Эстель поднялась, резко разорвав связь, и Рэнсом непроизвольно схватился руками за воздух в попытке вернуть себе ощущение пространства. Когда мир перестал раскачиваться из стороны в сторону, он тоже встал на ноги.

– Скоро стемнеет. Если позволишь, я провожу тебя до белого фургона, нам все равно по дороге.

Девушка обернулась и некоторое время задумчиво рассматривала Рэнса, словно решала, стоит ли с ним связываться. Он оказался куда сложнее и многограннее, чем ей показалось вначале, и соображал лучше, чем все обитатели Куалина вместе взятые.

– Пойдем со мной, хочу кое-что тебе показать.

Ниже по течению реки разноцветный кустарник образовывал настоящие заросли, спускавшиеся прямо к воде, пробираться через них приходилось по самой кромке берега. В какой-то момент девушка избавилась от обуви, и Рэнс, недолго думая, последовал ее примеру. Около четверти мили они шлепали по мелководью, пока не добрались до места, где русло безымянной реки едва заметно изгибалось, образуя небольшой затон. Увидев походный лагерь, разбитый прямо на берегу, Рэнсом наконец понял, почему никто так и не смог застать Эстель в белом фургоне. Она там никогда не жила.

Он рассматривал нехитрые пожитки, которые девушка приносила сюда из своих ежедневных рейдов по красной зоне, и поражался ее находчивости и предприимчивости. Несмотря на большое количество прочитанных книг и просмотренных фильмов, он никогда бы не додумался использовать некоторые предметы так, как это делала Эстель.

– Должен признать, быт у тебя налажен неплохо.

– У моей семьи богатый опыт выживания в условиях разрухи, – девушка сложила принесенные Рэнсомом плоды карнэ в плетеную корзину и сбросила с плеч лямки своего рюкзачка. – Спасибо, что поделился со мной едой. В отличие от остальных обитателей Куалина, я не боюсь воды, просто не умею плавать.

– Похоже, в этой местности на редкость устойчивая погода. Разве здесь не бывает дождей или сильных ветров?

– Наверняка где-то бывают, я не раз видела грозовые тучи на горизонте, но над Куалином всегда солнечно и жарко, словно все погодные явления обходят его стороной.

– Наверняка жить возле реки намного комфортнее…

– Главное, безопаснее. Можно относительно спокойно спать и не бояться, что тебя придавит домом или цистерной, – Эстель бросила на Рэнса короткий взгляд. – Ты тоже можешь жить на берегу, нам двоим здесь места хватит, – она небрежно махнула рукой в сторону зарослей, словно такое соседство не создавало ей никаких неудобств. – Подумай над моим предложением, а сейчас тебе пора возвращаться, скоро станет совсем темно.

Рэнсома не пугала темнота, способность по-особенному видеть окружающее позволяла ему спокойно передвигаться по любой неосвещенной местности, тем не менее он послушно попрощался и пустился в обратный путь. Раздумывать ему тоже особенно было не о чем, он уже принял решение. Наполнив бутылки свежей водой, Рэнс вернулся в автобус, немного проветрил салон после дневного зноя и лег спать с надеждой, что в эту ночь с ним ничего плохого не случится.

Полицейское расследование

Инспектора полиции Фредерика Кобара природа не обделила ни ростом, ни звучным голосом, ни впечатляющей внешностью, однако он старался говорить негромко и двигаться как можно осторожнее, словно боялся что-нибудь случайно повредить. Он был немного медлителен, мрачноват и всегда безупречно вежлив, даже с подчиненными. Кобар вовсе не изображал тактичность, просто его так воспитали.

– Добрый день, мисс Тилтон, адвокат Квилл, – он кивнул двум хрупким блондинкам и повернулся к сопровождавшему их мужчине. – Вам, мистер Даннер, лучше подождать здесь.

– Но инспектор, – возмущенно вскинулся известный в городе предприниматель, – вы же не думаете, что я…

– Поверьте, мне часто приходится думать, – мягко перебил Даннера инспектор Кобар. – Я в курсе, что вы с мисс Тилтон обручились, и понимаю ваше беспокойство, но дело о пропаже ее приемного сына находится на особом контроле.

– В каком смысле, на особом?

– В самом прямом, мистер Даннер, им занимается не полиция.

– Не волнуйся, Маркус, я не одна, со мной будет лучший адвокат штата, – Норин Тилтон успокаивающе похлопала жениха по руке. – Нам очень повезло, что Джейд смогла приехать так быстро, обычно у нее и минуты свободной нет.

– Это должно меня успокоить? Не обижайтесь, Джейд, я наслышан о ваших успехах, просто история становится все более запутанной…

Было видно, что Маркус Даннер искренне озабочен семейными проблемами своей невесты, но инспектор Кобар за годы службы в полиции научился отсекать лишние эмоции. Он проводил женщин в комнату, где стояли стол и четыре стула, и первым делом попросил их подписать обязательство о неразглашении информации.

– Потрудитесь наконец объяснить, что происходит, инспектор, – потребовала адвокат Квилл, чтобы сходу занять более выгодную позицию атакующего. – Почему полиция больше не занимается делом о пропаже моего племянника? И к чему такая секретность?

Кобар подавил вздох. Его крупная фигура олицетворяла собой бесконечное терпение и печальную неотвратимость.

– Вы с клиенткой двоюродные сестры, мисс Квилл?

– Да, мы кузины. У вас есть какие-то возражения?

– Никаких, это даже к лучшему, что вы родственники, все увиденное вами здесь останется внутри семьи.

– Вместо объяснений вы лишь напускаете тумана…

– Не дави на инспектора, Джейд, – негромко вмешалась в перепалку Норин Тилтон, – он не хозяин положения. Мы ждем кого-то еще, верно?.

– Верно, – уважительно кивнул Кобар, – и этот кто-то уже здесь.

В комнату вошел мужчина с поистине безупречной внешностью. Серый деловой костюм, стильный галстук, модная стрижка, дорогие туфли, но все это не подчеркивало, а наоборот, странным образом нивелировало его индивидуальность.

– Специальный агент Тейт, – коротко представился вошедший, достал из кармана удостоверение и несколько секунд подержал его перед глазами адвоката Квилл. – Я внимательно изучил все материалы по делу о пропаже вашего приемного сына, мисс Тилтон, поэтому не стану мучить вас очередным допросом. В полиции вы все подробно изложили, мы со своей стороны тоже навели справки, но ни на шаг не приблизились к разгадке. Происшествие в высшей степени странное, я бы даже сказал, мистическое.

– И что в нем такого загадочного, агент Тейт? – снова перехватила инициативу Джейден Квилл. – Несколько дней назад Рэнсом Ловат не вернулся домой. Он не выходил на связь с родными, не появлялся на работе, никто из друзей и знакомых его не видел. Рэнс не состоял в интернет-сообществах, не общался с террористами, не исповедовал никаких экзотических учений, у него не было причин резко менять свою жизнь. Это внезапное исчезновение очень похоже на похищение.

– С вами кто-нибудь связывался на предмет выкупа или для выдвижения других условий?

– Нет, агент Тейт, вам отлично известно, что на нас никто не выходил, – вместо адвоката ответила Норин.

Несмотря на все усилия сдержаться и не показывать эмоций, ее глаза начали наливаться слезами, и инспектор Кобар поспешно придвинул к ней коробку с бумажными салфетками.

– Мы всеми доступными способами пытались отследить перемещения вашего сына после той памятной поездки на автобусе, но его не засекла ни одна камера в городе, а сигнал телефона внезапно и совершенно бесследно пропал, – Тейт раскрыл свой ноутбук, нажал несколько клавиш и повернул его экраном к Норин. – Это запись с камеры видеонаблюдения на наружной стене продуктового магазина. Здесь хорошо видна та самая автобусная остановка. Вот смотрите, водитель выходит, чтобы купить сигареты… Табачный киоск стоит вплотную к стене, поэтому он на время пропадает из вида…

– Это Рэнс! – взволнованно воскликнула Норин, указывая пальцем на изображение. – Вот он сидит, прислонившись к окну, а в автобусе больше никого нет!

– Верно, ваш сын остался один в салоне.

Картинка внезапно сменилась, остановка опустела, и Норин встревоженно посмотрела на своего адвоката.

– Послушайте, агент Тэйт, вы хотите сказать, что Рэнс зачем-то угнал рейсовый автобус? Но это же полный бред! Зачем он ему? К тому же вы сами говорили, что ни одна камера в городе его больше не зафиксировала. Автобус не сундучок с кладом, его просто так не спрячешь.

– Вы абсолютно правы, адвокат Квилл, теперь пересмотрите запись.

Автобус снова подъехал к остановке, двери открылись, водитель вышел купить сигарет…

– На этом месте запись обрывается, – сокрушенно покачала головой Норин, – кто-то вырезал кусок. Видите, вот автобус стоит на остановке, а в следующую секунду его уже нет…

– Автобуса действительно больше нет, но запись продолжается. Смотрите дальше.

К остановке вернулся водитель, растерянно остановился у обочины, потом бегом вернулся обратно к табачному киоску, вероятно чтобы расспросить продавца. Позже он нервно расхаживал взад и вперед по тротуару, разговаривая с кем-то по телефону, вскоре на место происшествия подъехала полицейская машина…

– Обратите внимание на дату, – заметил инспектор Кобар. – В этот вечер вашего сына в последний раз видели на работе и в спортивном клубе. Водитель автобуса тоже его опознал, пассажиры, которых нам удалось разыскать, плохо запомнили молодого человека, лишь один из них сказал, что иногда встречал его на этом маршруте. На следующий день вы пришли в полицию, чтобы объявить сына в розыск.

– Все так, инспектор, но куда же подевался автобус, в котором ехал Рэнсом? И где он сам?

– Хороший вопрос, мисс Тилтон, – агент Тэйт наклонился над столом и снова запустил запись. – Смотрите внимательно, вот автобус стоит на остановке … а вот его уже не стало.

– Как странно… – Джейден Квилл несколько раз самостоятельно прокрутила фрагмент. – Похоже, кто-то поработал над записью, непонятно только, с какой целью.

– Запись подлинная, ее никто не редактировал, – покачал головой агент Тэйт. – Экспертиза проверила и перепроверила все посекундно. Автобус просто исчез, словно переместился куда-то вместе с единственным пассажиром…

– Но куда? И что стало с моим сыном?

– Вот это нам и предстоит выяснить, мисс Тилтон. Если вы не хотите, чтобы желтая пресса ночевала у вашего порога, не делитесь ни с кем этой информацией, даже с Маркусом Даннером, будь он хоть трижды ваш жених и хороший человек. Мы намерены обратиться за консультацией к ученым, может быть что-то подобное уже случалось раньше…

Дверь открылась, в комнату вошел полицейский в штатском и молча положил на стол перед инспектором квадратик плотной бумаги. Кобар бросил взгляд на визитную карточку и подвинул ее по столешнице к Норин.

– Этот джентльмен из Хартфелла полный тезка вашего сына, мисс Тилтон. Вы с ним знакомы?

– Недавно познакомились. Барон Данбар – родной дед Рэнсома, который двадцать восемь лет отказывался его признавать, ни разу на него не взглянул, а несколько дней назад появился на моем пороге. Он каким-то образом узнал о пропаже внука, поэтому обратился в частную сыскную контору, о чем и поставил меня в известность.

– Наверняка он из тех потомственных аристократов, которые на дух не переносят легавых, – понимающе кивнул инспектор Кобар. – Похоже, ищейки что-то накопали, иначе он не явился бы сюда. Как поступим, агент Тэйт?

– Давайте выслушаем его, сейчас любая информация не будет лишней, – пожал плечами федерал.

– Будьте добры, сержант, пригласите сюда барона вместе с частным детективом.

Часть 2. Опасности повсюду

Глава 1

Утро для Рэнсома опять началось с визита, на этот раз неприятного. Открыв дверь автобуса, он увидел сразу пятерых обитателей Куалина, ожидавших его пробуждения. Представители разных рас, все мужского пола, в возрасте примерно от тридцати до пятидесяти лет были настроены решительно. Вперед выступил один из них по имени Кано, который явно претендовал на роль вожака.

Несмотря на жаркую погоду, он носил плотный кожаный костюм, тяжелые башмаки и неимоверно засаленную плоскую шляпу, надетую поверх пропитанной потом желтой банданы. С некоторого расстояния этот флибустьерский прикид производил определенное впечатление, но вблизи все очарование романтики перебивалось тяжелым духом немытого тела. Намеренно или в силу иных причин, Кано пренебрегал личной гигиеной, что явно играло не в его пользу.

– Ты новичок и не знаешь здешних правил, поэтому мы пришли тебя предупредить, – сходу заявил он, обращаясь к Рэнсому. – Если еще раз приблизишься к Эстель, будешь иметь дело с нами. Мы все претендуем на ее благосклонность, и я первый в очереди, так что лучше не высовывайся, тебе все равно ничего не перепадет.

Рэнсом ожидал чего-то подобного, но откровенная наглость Кано неожиданно разозлила его. Он сделал медленный вдох носом, чтобы немного снизить градус гнева, и тут же горько об этом пожалел. Вонь, исходящая от главного претендента на благосклонность Эстель, прочищала мозги не хуже аммиака. Он на мгновение представил этого немытого корсара рядом с нежной красавицей и стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Рэнс не желал никому зла, однако подобное безобразие нельзя было оставлять без ответа.

– Кто-нибудь еще желает высказаться? – он посмотрел на неровный строй претендентов. – Вам есть что добавить?

Один из них помотал головой, остальные промолчали.

– Что тебе непонятно? – начал заводиться Кано. – На Куалине все преимущества у старожилов. Тот, кто ничего не сделал для общины, не имеет никаких прав.

– Вообще-то он плавал за едой… – робко возразил самый возрастной из визитеров, другие согласно закивали. Особенно обрадовался внезапному послаблению малыш Дараванк, который уже сталкивался с Рэнсом и прекрасно знал, на что тот способен.

– Ну и что? – набросился на отступника Кано. – Подумаешь, какой герой! Мифрил и без него прекрасно справлялся.

По лицам обитателей Куалина было видно, что они не согласны с предводителем. Усилия Мифрила, который изредка отваживался спускать на воду свой тазик для стирки белья, позволяли членам общины разве что не умереть с голоду, а новичок добыл столько еды, что впервые за долгое время людям удалось наесться досыта. Рэнсу самому не хотелось открытого конфликта, поэтому он решил немного сбавить обороты.

– Послушайте, я предлагаю вам уйти и заняться повседневными делами. Оставьте нас с Кано наедине, мы разберемся с проблемой без свидетелей.

– Почему это без свидетелей? – тут же забеспокоился вожак. – Я дорожу своим авторитетом…

– Опасаешься лишиться поддержки? – вскинул бровь Рэнсом, беря противника на слабо.

Кано посмотрел на свои тяжелые башмаки, потом на босые ноги Рэнса и презрительно фыркнул.

– Размечтался! Меня и одного для тебя будет многовато.

Воспользовавшись благоприятным моментом, группа статистов поспешила слинять, однако далеко не ушла, а затаилась неподалеку. Пока зрители с интересом ожидали развязки, Рэнс прикидывал, как бы ему побыстрее избавиться от Кано и при этом не прикоснуться к нему даже пальцем. Добиться желаемого можно было только спровоцировав противника напасть первым.

– Я обещаю не вспоминать о том, что здесь сегодня произошло, если ты в ответ пообещаешь навсегда забыть о подобных глупостях.

– Выражайся яснее, у меня нет настроения разгадывать твои заморочки.

– Как пожелаешь, – Рэнсом сделал шаг вперед, чтобы Кано было легче его достать, и непроизвольно скривился. – Тебе не приходило в голову, что девушка сама должна решать, кому даровать свою благосклонность? Вы все тут на что-то претендуете, только у Эстель забыли спросить. А вдруг вы ей не нравитесь? Прежде чем набиваться в кавалеры, ты бы хоть раз как следует помылся и сменил одежду, благо барахла на Куалине хватает. От тебя воняет так, что у меня глаза слезятся, а толкуешь про какую-то очередь. Устройте баню, если боитесь искупаться в реке, хоть время с пользой проведете.

Кано побагровел так сильно, что Рэнс начал опасаться за его здоровье.

– Да ты… Да я тебя… Как ты смеешь такое про меня говорить?! – он ударил без замаха, но Рэнсом был полностью готов и легко уклонился.

Противник молотил кулаками по воздуху, тщетно пытаясь достать Рэнса, а тот шаг за шагом отступал к борту автобуса, пока не услышал звук удара и крик боли.

– Ты сам просил выражаться яснее, – очередная попытка поквитаться закончилась новой встречей кулака с металлом. – Послушай, уйди по-хорошему, а то я не смогу потом проветрить салон.

Разъяренный Кано попробовал пнуть Рэнса тяжелым башмаком или хотя бы наступить ему на ногу, но и тут потерпел неудачу.

– Эй, эй, что здесь происходит? – раздался знакомый голос, и на поле боя появился Макил Кентан седьмой. – Прекрати немедленно, Кано, с ума что ли сошел?!

– А ты не вмешивайся, недоносок! Сначала подрасти, потом указывай мне, как поступать! С самого начала прилепился к новичку и таскаешься за ним целыми днями. Быстро же ты забыл, кому обязан всем, что имеешь…

Кано внезапно замолчал и рухнул, как подкошенный. Мак подул на костяшки пальцев, немного подумал, потом в сердцах толкнул лежащего ногой.

– Ничем я тебе не обязан! – недовольно пробурчал он. – Ходит тут, командует, лезет, куда не просят, а сам ничего не делает, только отбирает еду у тех, кто послабее.

– Хороший хук! – искренне восхитился Рэнсом, любуясь наливающимся на лице Кано кровоподтеком. – Спасибо, что не побрезговал, Мак, мне ужасно не хотелось пачкать об него руки.

– Я давно мечтал двинуть ему в морду, да все как-то случая не представлялось… – Мак огляделся по сторонам и залихватски свистнул. – Эй, бездельники, забирайте своего предводителя, а то здесь уже дышать нечем!

Рэнс ожидал возмущения или хотя бы возражений, однако четверо претендентов на благосклонность Эстель даже не пикнули. Безропотно явились на зов и потащили потерявшего сознание Кано куда-то вглубь Куалина. Именно этот момент выбрала для своего появления прекрасная фея.

– Я что-то пропустила?

Девушка смотрела на с Рэнсома с явным интересом, и он только сейчас вспомнил, что из одежды на нем только спортивные брюки водителя автобуса.

– Ничего существенного, просто мы с Маком договорились вместе позавтракать. Ты к нам присоединишься?

– Почему бы нет? – на Куалине не принято было отказываться от еды, если ее предлагали добровольно.

Четверть часа спустя они сидели в салоне автобуса с одноразовыми тарелками в руках. По случаю прихода гостей Рэнсом открыл банку бобов с мясом и по-братски разделил ее на троих. Дополняли утреннюю трапезу нарезанная дольками мякоть карнэ и несколько имбирных печений. Наблюдая за тем, как Эстель с Маком подбирают с тарелок каждую крошку, Ловат поклялся себе, что найдет способ выбраться из этой мертвой зоны и обязательно спасет всех ее обитателям, включая грязнулю и хама Кано.

– Ты не подумай, они не плохие, – в ответ на его мысли заговорил Мак, осторожно сжимая пальцами пластиковый стаканчик с водой, – просто люди устали жить в вечном страхе. Выбор у нас небольшой: либо Куалин с его новыми поступлениями, либо смерть в реке, либо поход в неизвестность. Собраться и уйти недолго, а что делать, когда закончится еда? Есть ли там условия для жизни? Пока никто обратно не вернулся…

– Первым делом необходимо понять, на чем именно мы сидим, это единственный способ обеспечить наше общее будущее.

– И я, кажется, знаю, как тебе в этом помочь, – Эстель аккуратно отряхнула пальцы и потянулась за своим рюкзачком. – Идти довольно далеко, но сейчас еще утро, думаю, до вечера мы управимся.

– Какой именно район нам нужен? – бодро откликнулся Макил Кентан, но услышав ответ, немного приуныл. – Не самый безопасный…

– Зато чрезвычайно полезный.

– Не знал, что ты и туда успела добраться. Большинство обитателей Куалина никогда не заходили так далеко.

– Я не люблю сидеть на месте, – дернула плечиком Эстель. – Так мы идем или нет?

Глава 2

Они двигались на запад, солнце светило в спину, отчего окружающий пейзаж был четко виден и казался особенно абсурдным. Скорее всего, дорога по прямой заняла бы у друзей по несчастью не слишком много времени, но местность изобиловала препятствиями, и их каждый раз приходилось огибать, порой ничего не выгадывая в расстоянии. Когда завалы всякой всячины стали уже плохо проходимы, Рэнсом понял, что имела в виду Эстель, когда говорила о полезности этого участка Куалина.

Почему-то именно в западный сектор притягивало больше всего сооружений с продовольствием и иными вещами. Часть продуктов давным-давно испортилась, но встречались и герметичные упаковки с сублимированной едой, а также консервы долгого хранения. То, что весило немного, исследователи сразу складывали в рюкзаки, а места, где им встречались тяжелые банки, помечали обрывками ткани, чтобы забрать добычу на обратном пути.

Основная опасность богатого и полезного западного сектора заключалась в том, что здесь чаще, чем в других местах, появлялись новые поступления, следовательно, больше гибло людей. Второй причиной, почему сюда опасались заглядывать обитатели Куалина, была плохая проходимость некоторых участков. Неосторожные разведчики порой проваливались в сложные переплетения больших нагромождений и не могли потом оттуда выбраться, или срывались с большой высоты, разбиваясь насмерть.

Эстель достаточно уверенно преодолевала сложные препятствия, а когда она затруднялась с выбором маршрута, на помощь приходил Рэнсом со своим особым взглядом на окружающие предметы. Они с Маком понятия не имели, куда идут и что именно ищут, но девушка наотрез отказывалась отвечать на вопросы, объясняя это тем, что нужное им место могло уже много раз измениться и стать абсолютно бесполезным. На Куалине ничто не отличалось стабильностью, безумная экспозиция постоянно обновлялась.

Рэнсом старался не терять бдительности и по возможности контролировать окружающее пространство, однако необходимость постоянно взбираться на гребни завалов, а потом осторожно спускаться вниз сильно отвлекала внимание. В тот момент, когда рука Судьбы слепо метнула в их сторону пробный камень, им повезло оказаться на поверхности. Шедшая перед Рэнсом Эстель внезапно резко отпрянула назад, впечатав его спиной в шершавую стенку нагретого солнцем металлического бака.

Все произошло за долю мгновения. Перед глазами мелькнула тень, а потом вдруг стало трудно дышать, как будто их с Эстель втиснули в слишком узкое пространство. Огромный дом не упал сверху, как можно было бы подумать, он просто материализовался, появился ниоткуда. Только что впереди не было ничего, и вот они с Эстель уже плотно зажаты между грубой серой стеной и баком размером с нефтяную цистерну. Оба остались живы только благодаря сверхъестественной реакции девушки.

Чей-то настойчивый голос просил Рэнса по возможности разжать правую руку, и он наконец сообразил, что продолжает крепко прижимать к себе Эстель, которую чисто рефлекторно обхватил поперек туловища и тем самым защитил от неминуемой травмы.

– Попробуй не напрягаться, расслабить мышцы, тогда я смогу ее вытащить, – Мак крепко ухватился за лямку рюкзака Эстель и осторожно потянул на себя, но дело кончилось тем, что его содержимое только сильнее впилось в грудь Рэнса. – Нет так не получится… Эстель, попытайся освободить плечи, я вытащу тебя, потом рюкзак, потом Рэнсома.

После нескольких неудачных попыток Маку удалось извлечь девушку из узкой щели, а затем они вдвоем помогли выбраться Рэнсу. На предплечье его правой руки обильно кровоточила рваная рана, но он все еще находился под влиянием шока, поэтому ничего не замечал. Новое поступление оказалось довольно высоким строением, которое едва не расплющило Рэнсома и Эстель. Если бы девушка не отпрянула за долю секунды до появления дома, он сейчас похоронил их под своим фундаментом.

– Какая громадина! – Макил Кентан подтянулся и попытался заглянуть в незастекленное круглое оконце нижнего уровня. – Похоже, никого нет, дом выглядит заброшенным, но лучше все-таки проверить.

– Давай я тебя подсажу, – предложил Рэнс, хотя у него все расплывалось перед глазами.

– Не спеши геройствовать, сначала нужно наложить повязку, – решительно воспротивилась Эстель и принялась рыться в рюкзаке.

В их распоряжении оказались только бутылка воды, упаковка антибактериальных салфеток и полоска чистого полотна вместо бинта. Прокладка и ткань моментально промокли от крови, поэтому руку Рэнса пришлось поверх повязки замотать мешком, в который Мак обычно складывал скоропортящиеся продукты.

– Кровь не останавливается, нужно возвращаться обратно, – юноша с тревогой наблюдал, как на серой ткани мешка быстро расплывается красное пятно.

– Ты прав, рану необходимо как можно быстрее зашить, а у меня с собой ничего нет, – согласно кивнула Эстель. – На обратном пути просто заберем консервы, новое поступление проверим в другой раз.

Рэнсом пытался возражать, уверял, спутников, что может продолжать путь, но его никто не слушал, и он в конце концов вынужден был смириться с неизбежным. После примерно часа бесконечных подъемов и спусков, мысль о возвращении уже не казалась ему неудачной, через два часа он впервые в жизни ощутил слабость от кровопотери, а через три уже не отказывался от помощи, если Мак протягивал ему руку или подталкивал сзади на особенно трудных завалах.

Повязка на руке набухла так, что стала тяжелой, мешок промок насквозь, а кровь все продолжала сочиться, стекая вниз по руке. В какой-то момент Рэнс перестал воспринимать окружающее. Он автоматически переставлял ноги, стараясь держаться вровень со своими спутниками, но почти не видел дороги, поэтому не запомнил, как они добрались до автобуса.

Очнулся Ловат от осторожного похлопывания по щекам.

– Вот, держи, только не пролей, – Эстель вложила в его левую руку пластиковый стаканчик. – Выпей все до капли, потом я еще налью.

Рэнсом послушно проглотил содержимое и у него невольно перехватило дыхание.

– Что это такое, черт возьми? – он передернулся от резкого привкуса крепкого алкоголя. – Похоже на плохо очищенный самогон…

– Мак где-то раздобыл, – Эстель показала Рэнсу странной формы глиняную бутылку, закрытую притертой пробкой. – Сказал, что многие его пробовали и остались живы. Мне нужно было очистить и обработать твою рану, а медицинских средств в коробке с крестом оказалось недостаточно.

Рэнс попытался оценить свое состояние. Он все еще чувствовал слабость, рану под повязкой нестерпимо жгло, рука распухла так, что пальцы не сжимались в кулак, но в остальном жить было можно.

– А где Мак?

– Я его накормила и отправила домой. Он живет в контейнере недалеко от центрального круга, это самый старый район Куалина.

– Спасибо за помощь и за то, что спасла мне жизнь. Если бы не твоя реакция… – Рэнсома по-настоящему потрясло их внезапное приключение. – Я впервые столкнулся с новым поступлением, и ощущение, честно признаться, скверное…

Эстель наполнила пластиковый стаканчик апельсиновым соком из водительских запасов, заставила Рэнса выпить и подлила добавки.

– Я тоже хочу тебе кое в чем признаться. Нам просто повезло оказаться у самого края, еще шаг или два…

– Но ведь ты тогда что-то почувствовала?

– Мои ощущения не спасут нас от новых поступлений. Мы будем в опасности до тех пор, пока не покинем красную зону, – Эстель вручила Рэнсу пакет с остатками сока. – Допивай, а я пока начну собирать вещи, ты больше не будешь ночевать в автобусе.

Хозяйство у Рэнсома Монтгомери Ловата оказалось настолько скудным, что им удалось забрать все, кроме двух пластиковых канистр с водой и ящика с инструментами. Если поначалу он планировал разбить на берегу реки собственный лагерь, то после всего случившегося Эстель просто соорудила ему постель под собственным навесом. Пока Рэнс отмывался от крови и приводил в порядок одежду, девушка нарезала мякоть карнэ, открыла трофейную банку с какой-то желтой пастой, отдаленно похожей на хумус, и вскрыла упаковку намертво засохших зерновых брикетов.

– Тебе нужно как следует поесть и выпить еще немного этого самогона.

– Он слишком крепкий, я могу опьянеть.

– Неважно, просто выпей, сколько сможешь.

Рэнсом опустился на землю возле перевернутого ящика, который заменял стол, и попытался, как в прошлый раз, установить с Эстель прямой зрительный контакт.

– Я готов напиться, если ты так сильно этого желаешь, но мне нужно знать причину.

Девушка некоторое время молча намазывала пасту на брикеты, потом сдалась и встретилась с ним взглядом.

– Когда я промывала рану на твоей руке, стало понятно, почему так долго не останавливалась кровь. Туда попали частицы серого вещества, которым была покрыта стена дома, но как только я их убрала, кровотечение прекратилось. Я не знаю, что это было, возможно какой-то опасный для тебя яд, сюда всякое попадает.

– По-твоему, алкоголь может помочь?

– Подставив руку, ты принял на себя удар, который предназначался мне, поэтому я использую любые средства, чтобы устранить последствия отравления. Другого лекарства у нас все равно нет, – дернула изящным плечиком Эстель.

Рэнсом достал аптечку водителя и перебрал те немногие препараты, которые в ней оказались. Слабительное, средство от изжоги, пузырек аспирина, таблетки от давления, какая-то пищевая добавка для суставов, витамины и пастилки от першения в горле. Были еще его собственные таблетки от головной боли, но ничего похожего на антисептик.

– Ладно, твоя взяла, – собираясь с духом, Рэнс поболтал в стаканчике мутноватую жидкость, потом одним махом отправил ее в рот.

Глава 3

Рэнсом Монтгомери Ловат был безнадежно пьян и абсолютно счастлив. Жесткий и неумолимый инопланетный алкоголь, который Эстель весь вечер ему понемногу подливала, сумел сделать то, чего не удавалось школьным психологам, платным неврологам, восточным гуру и прочим специалистам, пытавшимся найти объяснения природным странностям Рэнса. Никто из них не преуспел, а пойло плохой перегонки в два счета открыло все наглухо запечатанные чакры, которые отвечали за паранормальные способности.

Его сознание каким-то причудливым образом раздвоилось, и он смог посмотреть на себя как бы со стороны, увидеть собственную схему, составлявшую основу личности. До этого момента Рэнс еще сохранял слабую надежду на то, что его особый дар – просто сбой в программе, некая генетическая аномалия, но первый же взгляд в самое себя окончательно ее развеял. Он походил на окружающих его людей только с виду, а по своей структуре оказался ближе к Эстель.

Именно она напоила его допьяна, подарив возможность не только сохранить физическое здоровье, но и разобраться в себе, отделить наконец зерна от плевел. Как ни странно, понимание собственной исключительности не придало Рэнсу дополнительной уверенности, наоборот, сделало более уязвимым. Его затуманенное сознании один за другим заполняли образы, от которых он прежде успешно отмахивался, не позволяя им сформироваться до конца.

Обстановка в красной зоне не располагала к выражению нежных чувств, но сейчас Рэнсу никто не мог запретить желать, даже он сам. Когда над ним склонилось прекрасное видение в полупрозрачном неглиже, он постарался отстраниться от пульсирующей боли в руке и дал волю фантазии. Минуту или две Рэнс еще цеплялся за воображаемый эротический эпизод, пока до него не дошло, что все происходит на самом деле. Не успев как следует опомниться, он ощутил прикосновение теплых губ и слепо ответил на поцелуй.

Опьянение немного притупило тонкость восприятия, зато позволило Рэнсу полностью раскрепоститься. Сейчас для него не существовало никаких барьеров, и он целовал Эстель с откровенностью, на которую ни за что не решился бы при других обстоятельствах. Когда девушка распрямилась, обрывая поцелуй, Рэнсом невольно застонал от сожаления. Он открыл глаза и тут же с головой окунулся в омут ее фиалкового взгляда.

– Скажи, чего тебе хочется, я готов исполнить любое желание! – страстно пообещал он, нарушая хрупкое очарование летней ночи, но указательный пальчик Эстель запечатал его губы. Она не хотела никаких разговоров.

В маленьком шатре мерцала одинокая масляная лампадка, на каменный берег едва слышно накатывала речная вода… Он был раздет донага, хотя не помнил, когда успел снять одежду, на Эстель все еще оставалась коротенькая прозрачная рубашка, которая не скрывала, а скорее подчеркивала нежную прелесть девичьих форм. Она была невесома, воздушна и одновременно очень настойчива. Этот звездный ангел точно знал, чего хотел, и Рэнсу оставалось только подчиниться.

Эстель заставила его поднять руки над головой, чтобы случайно не задеть рану, и медленно впустила в себя горячее нетерпеливое естество, позволив ему достичь упора. Некоторое время она сидела неподвижно, глядя на распростертого под ней мужчину, впитывая излучаемое им сексуальное желание. Будь все иначе, Рэнсом не смог бы себя сдержать, слишком велик был накал возбуждения, но его лучший друг самогон сумел сгладить предельное напряжение, позволил замереть на самом краю и до бесконечности растянуть момент наслаждения.

Рэнсом не привык быть ведомым, он предпочитал задавать тон, а не подчиняться, однако Эстель не предоставила ему такой возможности. Она полностью обездвижила Рэнса, крепко стиснула его бедра своими и впилась пальцами в окаменевшие мускулы на груди. Эстель не дразнила его, просто следовала своему настроению, двигаясь так неторопливо, что Рэнс беспомощно сжимал кулаки и кусал губы в попытке сдержать непроизвольные телодвижения. Но чем больше он старался, тем сильнее содрогался, чувствуя, как ответно сокращаются глубоко внутри ее потаенные мышцы.

Он обещал исполнить любое желание возлюбленной и слово свое сдержал. Позволил ей диктовать условия, доставлять сладкие муки, наблюдать за своим оргазмом… В завершение, когда взволнованное дыхание немного улеглось, Эстель подарила ему новый поцелуй, но это привело лишь к тому, что им пришлось все начать сначала. Сегодняшней ночью самозабвение стало для Рэнса не просто красивым литературным оборотом. Такова была цена за счастье любить магическую сущность, быть с ней, быть внутри нее, и он платил, не скупясь.

Рэнсом встретил рассвет стоя по пояс в холодной воде. Он разбинтовал правую руку и впервые как следует ее разглядел. Эстель постаралась на славу, наложенные ею швы были ровными и аккуратными, но рана все равно выглядела чудовищно. Посиневшая, распухшая, сочащаяся сукровицей. Плоть предплечья была разорвана до самой кости, ее даже соединить было проблемой, но Эстель справилась, а потом напоила его допьяна, чтобы минимизировать риск заражения. Он до сих пор чувствовал опьянение, хотя самогон уже не имел к этому никакого отношения.

У них с Эстель теперь было общее убежище, но Рэнсом точно знал, что надолго они здесь не останутся. Сколько бы счастья не доставила ему минувшая ночь, он не желал ни себе, ни своей возлюбленной нищенского, полуголодного существования вблизи красной зоны, пусть и в относительной безопасности. Природа создавала Рэнса не для простых радостей, его натура не могла удовлетвориться налаженным бытом, она требовала действия. Набрав полную грудь воздуха, он с головой погрузился в воду и находился в таком положении до тех пор, пока боль в руке не стала невыносимой.

Ловат повторил окунание несколько раз, хотя понимал, что чуда не произойдет. На восстановление понадобится время, а его как раз и не доставало. То неведомое средство, при помощи которого они с Эстель должны были покинуть красную зону, могло в любой момент превратиться в пыль, стать непригодным. Рэнс присел на берегу, чтобы немного отойти от водных процедур, и попытаться мысленно все разложить по полочкам. События ускорились, за последние сутки случилось много того, что сильно усложнило ему задачу…

– Ты красивый, – Рэнсом от неожиданности поперхнулся остатками апельсинового сока и поспешно отставил в сторону пластиковый стаканчик.

Его немало смутила высказанная вскользь невинная похвала. Эстель просто констатировала факт, озвучила то, что видят ее глаза, а он мгновенно вспыхнул, как сухая солома.