Читать книгу Тысяча дней до любви - Ирма Гринёва - Страница 1

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Карие глаза встречаются примерно у 50% населения Земли.

Люди с карими глазами, отличаются импульсивностью, безудержной страстью, повышенной активностью. Они – лидеры. Они не терпят поражений и случаев, когда кто-то с ними не согласен: их мнение – единственно правильное, и никак иначе. Сексуальность, чувственность, обаяние – отличные дополнения к их личностным качествам.

Такие люди обладают природной красотой, отличаются умом, неугомонностью. Они не злопамятны, быстро прощают и забывают мелкие обиды. Карие глаза могут означать и некоторую ветреность: такие люди легко влюбляются, но столь же легко могут забыть объект своей любви.

Кареглазые леди необыкновенно быстро сходятся с людьми. Они общительны, не закомплексованы, уверены в себе «на тысячу процентов». Самооценка у них, в большинстве случаев, завышенная. Они этого, как правило, не замечают.

Кареглазые женщины неравнодушны к золоту, богатству, деньгам. Они хитры, умны, изворотливы, находчивы.

От грёз любви не отличим

Сочинение на тему «Как я провел лето»

Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его…

Ох, и странные, эти русские! (продолжение рассказа «Кошка, которая гуляла сама по себе» из сборника «Зеленые глаза»)

И этим всё сказано

Сразу и навсегда!

Мой ангел смотрит на меня…

Уйти по-английски

От сердца к сердцу мост

Пришвартоваться в тихой гавани

Благодаря и вопреки ! (продолжение рассказа «…И мы станем единым целым» из сборника «Зелёные глаза»)

Перевоз Дуня держала…

От ненависти до любви и обратно

Свадебный хоровод Созвездий

Одним росчерком пера

Что обещает её лицо или Женя, Женечка и Катюша

Это он – мой Мужчина!

Если я король, ты будешь королевой!

Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне.

Ты – моя злая судьба!

В какое время будет вновь сиять моя луна?

За глаза твои карие.

Императрица его сердца.

Тысяча дней до любви

Тысяча дней до любви

1

Она, княжна земли Дай, Сяотао¹, ждала его, сидя на краю кровати, как и положено, в полном свадебном облачении. Он подошёл к кровати, которая этой ночью должна стать их брачным ложем, но не сел. Отвёл её руку, держащую перед лицом веер.

Лицо молодой жены его не впечатлило. Он видел женщин и красивее её. Он притронулся к одной из множества подвесок её богато украшенного головного убора и сказал:

– Можешь уже снять это. Ты, наверное, устала. Ложись пораньше.

Развернулся и пошёл к двери. Его остановил её голос. Голос звучал на удивление бесстрастно.

– Муж мой, Вы не собираетесь консумировать наш брак?

Княжич земли Цзы, Юэр² остановился, развернулся и внимательно посмотрел на молодую жену. Она встретила его взгляд спокойно, глаз не отвела. Это можно было счесть за дерзость.

– С этого дня мы будем считаться мужем и женой. Разведёмся через три года. Причиной будет отсутствие наследников. Отныне эти покои только твои, – и опять предпринял попытку уйти.

– Постойте, княжич! Я согласна на Ваши условия, но у меня есть свои.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать мне условия.

– Почему же?

– Я – муж, и я решаю, как нам следует поступать.

– Вы только что отвергли меня, как свою жену, отказавшись консумировать наш брак, следовательно, мы находимся в равном положении.

– Слышал, в твоей земле Дай женщины имеют равные права с мужчинами, но мы сейчас в земле Цзы, где долг женщины подчиняться мужчине.

– Я осознаю, где нахожусь, и то, что обязана подчиняться Вашим правилам, а не диктовать свои. Под «равным положением» я имею в виду, что для нас обоих этот брак является политическим союзом, продиктованным интересами наших стран. Он навязан нам внешними обстоятельствами и одинаково выгоден обеим сторонам. В противном случае, Ваш отец не обратился бы к моему отцу с предложением о нашем браке…

– Ты намекаешь, что Цзы больше заинтересована в союзе с Дай, чем Дай с Цзы?

– Ни в коем случае. Иначе, мой отец не принял бы предложение князя Джесытоки³. Ещё раз повторю – наш брак одинаково выгоден обеим сторонам. И в равной степени не учитывает наши с Вами личные интересы и предпочтения. Что же касается нашего с Вами положения в иерархии власти, то моё положение наследной княжны Дай и Ваше положение четвёртого княжича Цзы, вполне уравновешивает неравноправное положение женщины в Цзы по отношению к мужчине. Развод для женщины в Дай не является чем-то позорным, тогда как в Цзы портит её репутацию. Отсутствие же наследников, как причина развода, ставит женщину в Дай в уязвимое положение, уменьшая её шансы на брак в будущем. В Цзы эта причина полностью перечёркивает будущее женщины. Я же хочу покинуть Вас и Цзы с гордо поднятой головой и именно поэтому прошу Вас выслушать и принять мои условия.

– Говори! – недовольно согласился Юэр.

– Благодарю, княжич! Вот мои условия: всё, что не будет происходить в наших покоях, дальше этих стен не пойдёт. Всё, что будет происходить в Вашем поместье, дальше его стен не пойдёт. Для всех, как в поместье, так и за его пределами, я буду госпожой, которую будут беспрекословно слушаться слуги. И будете почитать Вы, согласно статусу Вашей жены и единственной госпожи в поместье.

– Ты намекаешь на отсутствие наложниц? Не слишком ли много условий ты ставишь?

– Княжич, по сути, я ставлю лишь одно условие: во время нашего с Вами брака Вы соблюдаете принцип моногамии в соответствии с традициями моей земли Дай внутри нашей семьи. А я в ответ соблюдаю традиции Цзы для всех вне стен Вашего поместья.

– Хорошо! – хмыкнул Юэ, – Я согласен, княжна Сяотао. Доброй ночи!

– Отныне я буду звать Вас «мой господин», – сказала уже ему в спину княжна.

Княжич не обернулся. Ушёл, так и не пригубив свадебного вина, которое они должны были выпить с супругой, переплетя руки со стопками, что символизирует связывание их жизней с этого момента в одну судьбу, не притронувшись к свадебному пирогу, которым они должны были покормить друг друга, что означало клятву супругов делиться последним куском хлеба. Ушёл довольный – он получил согласие на развод на своих условиях. Условия жены его не волновали. Эти три года он вполне может обойтись без официальных наложниц. В Дай, насколько он знал, не смотря на всю их моногамию, дома кисэн присутствовали в изобилии и вполне себе процветали, тем более ничто не помешает ему удовлетворять потребности своего тела в помощью кисэн в Цзы.

¹ – Сяотао в переводе – «сокровище, ум»

² – имя Юэр может принадлежать человеку, который всегда готов к переменам и не боится выходить за рамки привычного.

³ – Джесытоки в переводе – «жёсткий, жестокий»

2

От того, что княжич отказался консумировать брак, глобальная цель пребывания Сяотао в Цзы не изменилась – усиление безопасности земли Дай за счёт защиты со стороны земли Цзы, но без потери независимости. Изменились пути достижения этой цели.

Изначально Сяотао планировала влюбить в себя княжича Юэра, чтобы он стал надёжной опорой для неё, и готов был положить свою жизнь не только за свою родину Цзы, но и за её родину Дай. Вторым, не менее важным пунктом плана, нужно было разобраться, кого из своих сыновей князь видит своим наследником. Старшего княжича Мэнцзы, объявленного наследным, в расчёт можно было не брать. Надежды, которые возлагали родители на первенца, дав ему имя, означающее «старший сын, сила», явно не оправдались, Мэнцзы был болезненным с самого рождения. Тем не менее, его отец, князь Джесытоки, старый лис, титул наследного княжича с него не снимал, устроив между остальными своими сыновьями конкуренцию за титул. Не открытую, конечно, а подковёрную, продолжая подпитывать надежду на трон то одного, то другого.

Разобраться в перипетиях борьбы за власть земли Цзы можно было только на месте. Шпионы Дай в Цзы были, и доклады слали постоянно, так что общее представление о княжичах у Сяотао имелось. Вот только на самом деле всё могло быть совсем не так, как казалось. И наследный княжич Мэнцзы мог оказаться не настолько больным, как докладывали шпионы. Ведь дожил он как-то до 32-х лет, хотя говорили, что и десяти не проживёт? К нему ли, или к другому наследному княжичу Сяотао обязательно надо было войти в доверие, обеспечив безопасность Дай на долгие годы вперёд.

Но отказ от брака Юэра спутал эти планы. Что можно сделать в политическом плане за три года? Считай, ничего! Оставалось только организовать свой уход из Цзы с достоинством, чтобы не запятнать честь княжеской семьи Дай. Объявления о своём бесплодии Сяотао не боялась. Ведь стоило ей повторно выйти замуж и родить ребёнка, (а в своём здоровом теле она не сомневалась) как ложь Юэра обернётся против него самого. И уже про его неспособность иметь наследника поползут слухи.

Вариант влезть в доверие к возможному наследному княжичу отпал, и, поразмыслив, Сяотао решила закинуть сеть не глубоко, а широко. На всех – и княжичей, и их жен, чтобы заручиться поддержкой как можно большего числа членов княжеской семьи для светлого будущего Дай, и себе создать доброжелательный круг общения в течение этих трёх лет. И потому Сяотао с нетерпением ждала встречи с княжеской семьёй. Надо было составить собственное представление об их личностях, чтобы наметить, с кого начать плести свою сеть. Это было тем более важно, поскольку шпионы княжнам не уделили никакого внимания. Даже их портретов не составили.

* * *

О! Сколько же пищи для размышлений получила Сяотао после встречи с княжеской семьёй! Хотя подробно рассмотреть удалось не всех.

Пятый княжич Чжиюань⁴ и княжна Мэйсинь⁵, брат и сестра, дети второй княгини Синьян⁶, как не достигшие совершеннолетия, сидели вместе. Их стол располагался ближе к столу князя, чем их с Юэром стол, что указывало на то, что в очереди княжичей на престол Чжиюань занимал более высокое место, чем Юэр. Но, похоже, его преимущественное положение при дворе перед Юэром юного княжича не волновало. Он так живо и уважительно общался с четвертым княжичем, даже сестру заставил поменяться местами, чтобы сподручнее было с ним разговаривать. И демонстративно не обращал внимания на грозные взгляды своего отца, князя Джесытоки, негодующие матери, княгини Синьян, и насмешливые с ноткой презрения родного старшего брата, второго княжича Цзысиня⁷.

Об этом стоило поразмышлять. Потенциально, Чжиюань, родившийся, когда его мать Синьян уже обладала титулом княгини, имел равные права на трон с Цзысинем, родившимся тогда ещё от наложницы Синьян. Но явное почтение выказывает сыну наложницы, а не старшему брату. Интересненько, однако! И Сяотао мысленно записала Чжиюаня первым кандидатом, которого надо было заманить в свою сеть.

Жаль, что расслышать, о чем разговаривают Чжиюань и Юэр, Сяотао не удалось. Мешал постоянный шум слева. Там сидела мать Юэра, наложница Шуньшун⁸, и шестой княжич Фэньхуа⁹, младший брат Юэра. То ли Фэньхуа был слишком подвижным ребёнком (ему было 6 лет по сведениям шпионов Дай), то ли наложница Шуньшун была слишком строга, но его щебет и её увещевания перекрывали разговор справа. Не смотря на положение матери Юэра, как наложницы, и слишком мизерные шансы на престол его брата, как в силу положения шестого княжича, так и в силу его возраста, совсем сбрасывать их со счетов не следовало. Во-первых, они родные люди мужа, связанные кровью, а, во-вторых, мало ли как в будущем сложится ситуация в Цзы. Так что в сеть Сяотао они должны были попасть однозначно. Но составить о них определённое мнение Сяотао ещё предстояло. Также как и о княжне Мэйсинь, поскольку косить глазами что налево, что направо, было одинаково неудобно.

Зато очень удобно было рассматривать тех, кто сидел напротив их с мужем стола, спрятав взгляд под многочисленными подвесками своего головного убора, предусмотрительно надетого сегодня.

Первый вывод Сяотао сделала о наследном княжиче Мэнцзы – он не претворялся больным, а, действительно, был болен. Об этом говорил его бледный вид и постоянный кашель. А вот его жена, княжна Лингъю¹⁰, буквально, излучала здоровье. Здоровье и равнодушие, граничащее с пренебрежением, к мужу. Ни разу даже попытки не сделала выказать ему сочувствие, не говоря уже о том, чтобы помочь. Видимо, ни любви, ни уважения между супругами не было и в помине.

За столом второго княжича обстановка царила странная. Цзысинь будто сидел один, настолько тиха и незаметна была его жена Шихан¹¹. Она не только вкушать пищу, но, кажется, и дышать боялась. Цзысинь, не забывая наслаждаться едой и напитками, изредка бросал насмешливый взгляд на младшего брата, а всё остальное время пристально смотрел на… Сяотао. Сяотао буквально кожей ощущала его тяжёлый взгляд с примесью любопытства. У себя в Дай ей не было равных в игре в гляделки, но играть в эту игру со вторым княжичем она опасалась. В нём чувствовалась большая внутренняя сила, черная, злая. Да и внешне он выглядел сильным. Большим, сильным, хитрым и оттого очень опасным хищником. На такого закидывать сеть себе дороже, а на его тихоню-жену бесполезно.

А вот порассуждать, насколько велики его шансы стать наследным княжичем после смерти Мэнцзы стоило. Он хоть и был следующим за ним по возрасту, а вот с происхождением подкачал, поскольку родился в то время, когда его мать Синьян ещё была наложницей. Учитывая это обстоятельство, третий княжич Юфэй¹², родившийся от первой супруги князя Джесытоки, княгини Хуэйцин¹³, и, следовательно, приходящийся наследному княжичу Мэнцзы родным братом, имел равные права на трон с Цзысинем, хоть и был младше него.

Только вот, похоже, что шпионы Дай не ошиблись, утверждая, что никаких претензий на трон третий княжич не имеет. Живёт себе в своё удовольствие – пьёт, играет в азартные игры, гуляет, изменяя напропалую своей жене Ванчайне. Лада между супругами не было и в помине. За столом Юфэй открыто выказывал своё пренебрежение к ней, грубо пресекая её робкие попытки остановить его обильные возлияния алкоголя и подложить в его тарелку еду. А она, не обращая внимания на столь отталкивающее его поведение, не оставляла этих попыток и продолжала смотреть на мужа с обожанием и тревогой.

Сяотао была искренне возмущена! Даже про поиски кандидатур для попадания в сеть забыла. Будь Сяотао мужчиной, единственной, в кого она могла влюбиться в этом зале, была бы Ванчайна. Все женщины княжеской семьи были по-своему красивы и Ванчайна тоже. Только отличающейся от них, утонченной красотой, в полном соответствии со своим именем, означающем – «грациозная, нежная, элегантная, наполненная любовью». Не о ней ли писал древний поэт:

«…Хороша и нежна

в доме женщина наверху.

Так мила и светла

у распахнутого окна.

Нежен, гладок и чист

Её лик белее белил.

И тонки, и длинны

пальцы белых прелестных рук.

Та, что в юные дни

веселилась, не зная забот,

Обратилась теперь

в ту, что мужа из странствий ждет.

Из чужих домов

он никак не вернется к ней,

И пустую постель

очень трудно хранить одной…»

Этот грубиян, Юфэй, её не замечал, пренебрегал ею, унижал её, вместо того, чтобы холить и лелеять. Дурак! Полный придурок!

Невольно Сяотао задумалась и о своём положении. Если бы она сразу не потребовала уважения к себе, если бы влюбилась в мужа с первого взгляда, что было не мудрено, учитывая его рост, фигуру и красивое лицо, они бы стали зеркальным отражением пары Юфэй – Ванчайна. Учитывая холодность, высокомерие и бесцеремонную прямолинейность Юэра, он не далеко ушел от грубияна Юфэя. Как хорошо, что этого не произошло, а то бы она сейчас представляла такое же жалкое зрелище, как и Ванчайна!

Вот и думай теперь – правильный ли выбор она сделала, предпочтя княжество Цзы княжеству Ийю? Цзы показалось Сяотао более развитым княжеством, чем Ийю, которое совсем недалеко ушло от дикости. И ещё оно нравилось ей тем, что старалось решать вопросы с соседями мирным путём, в отличие от Ийю, которое, чуть что, затевало войны. Правда, итог внешней политики княжеств был одинаков: победитель поглощал побеждённого. Только Цзы медленно и постепенно, а Ийю быстро и кроваво. Но, по крайней мере, в Ийю была моногамия, как и в Дай. Женщину, которая переставала интересовать мужа, просто выгоняли из дома, и она могла отправляться на все четыре стороны. Но ведь этого могло и не случиться? По крайней мере, княжич Ийю, Хонг¹⁴, своими действиями дал понять, что он заинтересован не только в союзе с Дай, но и лично в ней, Сяотао. Но что теперь об этом думать? Что сделано, то сделано…

К определённому выводу, будет ли ей полезен в дальнейшем Юфэй, Сяотао так и не пришла, но дала себе слово, что обязательно поможет Ванчайне обрести достоинство и самоуважение.

Даже не успев толком рассмотреть князя и княгиню, Сяотао было ясно, что она попала в змеиное гнездо, где каждый друг другу если и не противник, то соперник точно. Не было в княжеской семье ни толики любви. Наверное, это беда всех крупных княжеств, в которых присутствует полигамия. С одной стороны хорошо, что у правителя есть большой выбор из наследников, достойных принять трон, а с другой – вечная грызня, недоверие, подозрительность и, как следствие, отсутствие счастья. И как же было глупо и наивно с её стороны рассчитывать, что муж полюбит её! Да он просто не умеет любить. Где ему этому было научиться? У кого?

⁴ – Чжиюань в переводе – «целеустремленный мечтатель»

⁵ – Мэйсинь в переводе – «яркое свечение»

⁶ – Синьян в переводе – «красота, жизненная сила»

⁷ – Цзысинь в переводе – «уверенный в себе»

⁸ – Шуньшун в переводе – «подчиняться»

⁹ – Фэньхуа в переводе – «шумный, молодой, энергичный»

¹⁰ – Лингъю в переводе – «черный нефрит»

¹¹ – Шихан в переводе – «поэтичная, мягкая»

¹² – Юфэй в переводе – «перо в полёте»

¹³ – Хуэйцин в переводе – «добрая императрица»

¹⁴ – Хонг в переводе – «дикий жеребец»

3

После встречи с княжеской семьёй положено было лично представиться матушке мужа. К ней и повёл Юэр свою молодую жену.

Приветствия. Поклоны молодых матушке. Обмен подарками. Всё, как положено по традиции.

Сяотао преподнесла матушке кнут с изящным оформлением рукоятки в знак покорности свекрови. Шуньшун подарила невестке фигурку лисы из бронзы. Подарок был не однозначным, ведь отношение к лисе со временем менялось. Раньше лиса представлялась как предвестник счастья. Сейчас – как искусная обольстительница, способная менять свой облик. Но, в любом случае, считалось, что с чем к лисе придёшь, то от неё и получишь: придёшь с добром и передашь ей подношения, она поможет во всём – избавит от болезни, позволит преуспеть в жизни. Ну, а если придёшь со злом, то и получишь соответственно. Понятно, на что свекровь намекала Сяотао подарком.

Материал, из которого была сделана фигурка лисы, тоже о многом говорил. Бронза стояла на третьем месте после керамики и нефрита из материалов, предписанных для подарка. Это означало, что свекровь недовольна выбором сына (будто у Юэра и Сяотао была возможность выбора!). Либо характер невестки не нравится, либо её происхождение свекровь не устраивает. Сяотао пришлось сделать над собой усилие, чтобы принять подарок с достоинством, не показав своим видом, что обиделась (дабы не испортить отношения со свекровью с самого начала), или сделать вид, что обрадовалась, что сама для себя Сяотао посчитала бы унизительным.

Дальше по традиции слово взял Юэр:

– Матушка, сегодня я привёл мою жену, чтобы выразить Вам уважение. Отныне всеми домашними делами будет управлять она.

– Не трать время на все эти формальности. Можешь идти. Я знаю, что у тебя много дел. А я поговорю с твоей женой.

Юэр откланялся и ушёл, а матушка разговор начинать не спешила, пристально рассматривая молодую жену сына. Молчание нарушила Сяотао, решив взять инициативу на себя, чтобы показать, что она не из робкого десятка:

– Матушка, Вы хотите поговорить со мной о чём-то важном?

– Оставьте нас! – приказала свекровь служанкам, и, когда те ушли, обратилась к невестке, – Когда мы одни, не надо притворяться. Я в курсе планов сына по поводу вашего брака, так что не стоит звать меня «матушкой».

– Я буду звать Вас так, как Вы мне позволите.

– Остановимся на «госпоже».

– Как пожелаете, госпожа.

– Я знаю, сын отдал в твои руки полновластное ведение домашнего хозяйства. Я это не одобряю. И буду пристально следить за тобой. Ты должна каждую неделю предоставлять мне отчёт по всем тратам.

– Повинуюсь, госпожа.

– Что? Никаких возражений?

– Ваше требование разумно. Мы не собираемся строить семью. Вы мне не доверяете. И я прекрасно понимаю Ваше нежелание отдавать в чужие руки деньги и тем подвергать опасности разорения моего господина.

– Ты мыслишь здраво. Не ожидала такую покорность от наследной княжны земли Дай. Слышала, в твоей земле женщины имеют равные права с мужчинами. Смеют высказывать своё мнение по любому вопросу и даже возражать.

«Понятно, от кого слышала, и чьи слова повторяешь», – подумала Сяотао, а вслух сказала:

– Госпожа, я понимаю, что в Цзы трудно высказывать своё мнение мужу. Жена называет мужа «мой господин», чем признаёт его верховенство над собой. Да, женщины слабее мужчин, но кто сказал, что менее разумны? На моей родине муж зовёт свою жену «моя дорогая», жена мужа – «мой дорогой». А всё потому, что у нас в основе брака лежат любовь и взаимоуважение. Родители подсказывают, но не навязывают детям своё мнение, с кем им заключать брак. У мужчины может быть только одна жена. Таков принцип моногамии.

– Ты говоришь «одна жена», но я слышала, что разводы и повторные браки в Дай разрешены.

– Да, госпожа, допускается один развод. По молодости можно не разобраться в своих чувствах, совершить ошибку. Но в Дай развод редкое явление, и он не оставляет на женщине позорного пятна, как в Цзы. Ничто не помешает ей выйти ещё раз замуж, если она встретит взаимную любовь.

– Но, кажется, на княжескую семью Дай принцип брака по любви не распространяется?

– Это плата за то высокое положение и ту степень ответственности за народ, которые возложены на правящую семью. Но, всё равно, у нас есть несколько возможностей. Можно выбрать из выгодных для земли Дай предложений того, кто тебе больше по сердцу. Или снять с себя титул княжича или княжны и стать простолюдином, чтобы быть рядом с тем, кого полюбил…

Наложнице Шуньшун было так любопытно узнавать про традиции далёкой и неизвестной земли Дай, очень не похожей на землю Цзы и её родину – землю Синь, что разговор с Сяотао затянулся на целый час. После того как невестка покинула её, Шуньшун почувствовала, что лёд между ними растрескался и начал таять. Она даже пожалела, что подарила Сяотао фигурку лисы из бронзы, а не лягушку¹⁵ из нефрита.

Осталась довольна разговором со свекровью и Сяотао. Первый камень из стены, которая их разделяла, вынут. И это было тем более важно, поскольку мать с сыном оказались настолько близки, что муж посвятил её в свои планы по поводу брака, что стало для Сяотао полной неожиданностью. А ведь внешне и не скажешь. Юэр вёл себя с матерью если и не холодно, то достаточно отстранённо. Значит, под его высокомерным видом вполне могут скрываться совсем другие чувства? Интересненько, однако! Над этим стоило поразмышлять.

Но долго думать не получилось. Когда Сяотао достигла середины крытого коридора, ведущего от покоев госпожи Шуньшун к выходу, из-за угла выскочил мальчишка с луком в руках. Задумавшаяся Сяотао его не заметила, и он, воспользовавшись ситуацией, натянул тетиву лука и выпустил в её сторону стрелу. Стрела больно ударила Сяотао в левую грудь. Мальчишка, поняв, что его стрела достигла цели, начал приплясывать и кричать:

– Попал! Попал!

На его крик из-за угла высыпали слуги. Сяотао решила подыграть мальчишке и упала на пол замертво. Общее «Ох!» прошелестело по коридору. И слуги, и мальчик застыли в недоумении. Неужели из детского лука можно убить человека? Первым от шока оправился мальчишка. Он подошёл к девушке и осторожно дотронулся сапогом до её руки:

– Эй, ты чего? Вставай!

Девушка не ответила. Слуги подошли поближе и окружили лежащее неподвижно тело. Один из них, видимо, самый смелый, наклонился и поднёс палец к носу девушки. Дыхания не было, и он в испуге отдёрнул свою руку:

– Она не дышит.

– Не глупи! Как можно убить деревянной стрелой?

– На, сам посмотри!

Другой слуга присел на корточки и проделал те же манипуляции, что и первый.

– И правда, не дышит, – сказал он испуганно и с ужасом посмотрел снизу вверх в лицо княжича. Одежда на девушке была дорогая, и данная ситуация не сулила ничего хорошего ни княжичу, ни, тем более, слугам, не сумевшим проследить за его действиями должным образом. Княжич Фэньхуа побелел, как полотно (а это был он, младший брат Юэра, догадалась Сяотао), а слуги вокруг загомонили.

– Смотрите, у неё кровь!

(Действительно, в области сердца на платье появилось маленькое пятнышко крови. Стрела хоть и была деревянная, но ткань одежды Сяотао смогла преодолеть и нанести царапину. Царапина, пусть и небольшая, наполнилась кровью и пропитала ею одежду).

– Кровь… кровь…

– Княжич попал в сердце?

– Может, она испугалась от неожиданности и поэтому умерла?

– Княжич убил человека?

– Но кто она?

Княжич, с испугом переводивший глаза с одного говорившего на другого, когда услышал, что он убил человека, отшвырнул лук, заревел и убежал со словами:

– Матушка! Матушка! Я убил человека! Я не хотел!

– Не говори ерунды. Кого ты мог убить? – строго спросила сына Шуньшин, когда он, вихрем ворвавшись в её покои, уткнулся заплаканным лицом в её колени.

– Я убил человека. Я правду говорю! – ответил Фэньхуа и ещё больше разревелся.

Еле она его успокоила. Гладила и гладила по голове, обнимала за вздрагивающие плечи. А пока успокаивала, послала служанку разузнать, что произошло. Служанка вскоре вернулась и доложила хозяйке, что никакого убитого человека нет.

– Опять ты выдумываешь! Я тебя накажу! – рассердилась матушка Шуньшун и отодвинула от себя младшего сына.

Никакого сладу с ним не было. Не в пример старшему брату, росшему уравновешенным, молчаливым ребёнком, не доставлявшим никаких хлопот, младший был ходячей проблемой. Вернее, скачущей и бегающей, потому как спокойно ходить он просто не мог. Так же как и не мог усидеть на одном месте. Ему всё время надо было куда-то бежать, озорничать, влипать в неприятности. А, уж, воображением обладал – любой сочинитель позавидовал бы! Порой и сам не мог отличить свою фантазию от правды и потому часто попадался на вранье, за что ему постоянно влетало от матушки.

Фэньхуа застыл на мгновение, услышав, что никакого убийства не было, потом сорвался с места и выбежал в коридор. Ни на полу, ни в самом коридоре никого не было – ни слуг, ни девушки. Только в беседке маячил чей-то силуэт. По одежде Фэньхуа понял, что спокойно распивающая в беседке чай девушка, и есть та, которую он «убил» в коридоре. И поспешил туда.

– Ты жива? Разве я тебя не убил? Ты меня обманула?

– Я тебе подыграла.

– Но ты не дышала! Слуги тебя проверяли.

– Дышать можно не только носом, но и ртом, и животом, и ушами. А ещё я умею задерживать дыханье надолго.

– Ух, ты! Научишь меня?

– Хорошо, как-нибудь научу. Только ты мне должен дать слово, что будешь применять это умение, только когда тебе грозит опасность, и никогда не будешь пугать им тех, кто тебя любит. Обещаешь?

– Обещаю! – тут же согласился мальчик и осёкся. Сдвинул брови в глубокой задумчивости, и через паузу спросил, – Ты меня напугала, значит, ты меня не любишь?

«А он сообразительный не по годам!», – подумала Сяотао.

– Разве можно любить того, кого не знаешь? Мы даже не представились друг другу.

– Я – шестой княжич земли Цзы, Фэньхуа. А ты?

– Я – княжна земли Дай, Сяотао. Жена твоего старшего брата Юэра.

Княжич замешкался лишь на мгновение, быстренько принял церемониальный вид, и, выпрямившись, сказал явно заученную фразу, произнесённую уже не однажды:

– Позвольте извиниться перед Вами, сестрица Сяотао, за моё неподобающее поведение.

– Не стоит извиняться, братец Фэньхуа. Ты просто играл и немного заигрался. Только вот я не поняла, в какую игру ты играл?

– Я играл отважного воина. Он один может справиться с тысячью врагов, – важно ответил княжич.

– Но отважные воины защищают слабых – женщин, стариков, детей. Разве они убивают безоружных барышень?

– Ну… – только и мог произнести княжич, опустив голову.

– Подумай над этим, обещаешь?

– Обещаю, – пробормотал всё ещё смущённо княжич, но тут же махнул головой (видимо, долго предаваться унынию не соответствовало его подвижной натуре) и спросил, – Поиграете со мной, сестрица?

– Обязательно поиграю. И даже научу некоторым играм моей земли Дай. Но сейчас мне надо идти домой.

– А когда?

– Давай завтра в это же время. Только испроси разрешения у своей матушки.

– Буду с нетерпением ждать завтрашней встречи, сестрица Сяотао! – церемонно ответил княжич, но стоило Сяотао развернуться, чтобы уйти, как он вприпрыжку помчался по коридору с криком, – Матушка! Матушка! Ты же разрешишь мне поиграть с сестрицей Сяотао?

«Какой удачный день! – думала, между тем, княжна, – Удалось и с госпожой Шуньшун поладить, и с братцем Фэньхуа подружиться!» Вот уже и два камня из стены отчуждения вынуты.

¹⁵ – подарок в виде лягушки означает пожелание богатства, удачи и процветания.

* * *

Пришедший проведать матушку в следующем месяце Юэр, был весьма удивлён произошедшим в её усадьбе переменам. Матушка пела хвалебные песни его жене – и разумная она, и почтительная, и образованная, и внимательная. И домашнее хозяйство умело ведёт, и книги учёта у неё в полном порядке.

Но ещё больше он удивился поведению младшего брата. Фэньхуа влетел в покои матушки (в этом не было ничего удивительного), разочарованно сказал, увидев беседующих брата и матушку: «А сестрица Сяотао не пришла?» и тут же исчез. А ведь обычно кидался к Юэру на шею и канючил, прося поиграть с ним.

Удивление так ясно читалось на лице старшего сына, что госпожа ответила, не дожидаясь расспросов:

– Твоя жена очень интересная женщина! Она с первого дня подружилась с Фэньхуа, и я сразу вздохнула свободнее. Теперь даже учителя его хвалят. Он, наконец-то, начал серьёзно относиться к учёбе. А недавно заявил, что в следующем году будет учиться вместе со всеми в сюэ¹⁶, чтобы завести там друзей.

¹⁶ – сюэ – школы, где учились дети из богатых семей. Там овладевали иероглифическим письмом, а также изучали счёт, грамоту, мораль, музыку и военное дело.

* * *

Дома Юэр не стал спрашивать жену, как ей удалось обаять матушку за столь короткий срок. Это их женские дела, они его не касаются. Решил расспросить только о произошедших в младшем брате удивительных переменах.

– У Вас очень смышленый брат, мой господин. Мне приятно играть с ним и отвечать на его вопросы.

– Впервые слышу, как моего брата называют «смышленый». «Ленивый», «неусидчивый», «невнимательный» и подобные эпитеты я слышал не раз. Как тебе удалось заставить его учиться?

– Я не заставляла, мой господин. Я лишь выразила сожаление, что письмо о нашей следующей встрече мне придётся отправить не ему, а госпоже, поскольку он ещё не овладел грамотой.

– А остальные предметы?

– Братец Фэньхуа с гордостью рассказал о своих успехах в грамоте и иероглифическом письме и заявил, что другие предметы изучать не будет, поскольку они ему не нужны. Я не стала отговаривать его. Лишь постепенно, во время игр обращала его внимание, где можно было бы применить то или иное знание, чтобы улучшить результат и победить. Он сам пришёл к выводу, что все предметы важны.

– Сюэ тоже твоя идея?

– Простите, мой господин, что я не посоветовалась с Вами по этому вопросу. Больше этого не повторится.

– Я не ругаю тебя. Просто расскажи, как тебе в голову пришла такая идея.

– У нас в Дай не распространено обучение на дому. Даже мы с братом ходили в сюэ наравне со всеми. Это добавляет дух соревнования в учёбу. Способствует налаживанию связей и приобретению друзей, которые в дальнейшем могут превратиться в соратников.

Юэра резануло это её «у нас в Дай», и он закончил разговор самым холодным тоном:

– Ты – моя жена. И до развода ты принадлежишь семье Цзы. Поэтому впредь прошу тебя воздерживаться от таких выражений, как «у нас в Дай».

– Да, мой господин! – покорно ответила Сяотао, а про себя подумала: «Вот ведь, какой грубый, угрюмый, непробиваемый! Никак к нему подхода не найду. Озноб по коже от его ледяного выражения лица». И зачем она пообещала называть его «мой господин»? Так унизительно…

4

Наследный княжич Мэнцзы не посещал Дома кисэн из-за слабого здоровья, шестой княжич Фэньхуа – по малолетству. Второй княжич Цзысинь – потому что для удовлетворения его тела ему вполне хватало жены и любовницы. Он их имел когда хотел и как хотел. Обе были безотказные.

С любовницей, первой княжной Лингъю, сошёлся не сразу после её появления в Цзы, а уже после того, как женился сам и его младший брат Юфэй. Она-то сигналы ему подавала сразу, и ему её было жалко, бедняжку, при таком никчёмном в постели муже, как Мэнцзы, но он осторожничал. Осторожничал, потому что при его шатком положении второго княжича, рожденного от наложницы, пусть и ставшей впоследствии княгиней, не хотел рисковать своим местом в очерёдности на трон сразу за старшим братом. Хоть отец и выделял его из остальных братьев, но привилегии могли в любой момент закончиться, допусти он ошибку.

Когда же отец женил третьего княжича Юфэя, а там, не за горами, уже маячила женитьба и Юэра, Цзысинь оценил риски и пришёл к выводу, что Лингъю будет полезна не только его телу, как любовница, но и в борьбе за трон, как соратница и шпионка. Сколь подчинённо не было положение женщины и жены перед мужчиной и мужем в Цзы, но умная жена это, как ни крути, весомая сила, а глупая, в лучшем случае, будет бесполезна, а в худшем будет гирей на ногах.

С женой, второй княжной Шихан, Цзысиню не повезло. Она была глупа и холодна в постели. Только что не сопротивлялась его экспериментам в их спальне, а в остальном бесполезна. Третья княжна, Ванчайна, жена Юфэя, выглядела трепетной ланью, нежным цветочком, который хотелось побыстрее сорвать и развратить. У Цзысиня кружилась голова, при взгляде на неё, дрожали колени и поднимался жезл, готовясь к нападению. Но, похоже, ничего подобного Юфэй к своей жене не испытывал. А она не отрывала от него обожающего взгляда. Возможно, всё это было напускное. И супруги разыгрывали какой-то свой спектакль. Чтобы узнать всё доподлинно, Цзысиню нужен был человек, женщина, которая могла сблизиться с третьей княжной. Лингъю подходила для этой роли. И вот тогда Цзысинь сделал наследную княжну своей любовницей.

* * *

Лингъю была счастлива, когда её сосватали за наследного княжича самого сильного княжества Цзы. В своих мечтах она уже представляла себя княгиней. Действительность оказалась сурова к ней. Муж был настолько немощен телом, что ей пришлось самой лишать себя девственности, чтобы консумировать брак.

Ну, ничего, – решила она. И поменяла мечту – она родит ребёнка и будет княгиней-матерью. А когда супруг скончается, станет регентом до совершеннолетия сына (дочь в её планы не входила). Для осуществления мечты всего-то и надо было подлечить супруга не некоторое время, которого хватит, чтобы зачать ребёнка. И Лингъю энергично взялась за дело. В ход пошло всё – травы, иглоукалывание, колдуньи, чернокнижье.

У Мэнцзы случилось улучшение. Они провели несколько ночей вместе, и он даже пару раз смог исполнить свой супружеский долг. Но, увы! Зачатия не произошло. Потом Мэнцзы стало ещё хуже, чем было до вмешательства жены, и Лингъю оставила попытки его вылечить и забеременеть. Мечту пришлось менять ещё раз.

Ей надо было обязательно за кого-то зацепиться. Стать для этого «кого-то» настолько любимой и незаменимой, чтобы он взял её в жёны или наложницы, когда она станет вдовой. Существовал в Цзы такой обычай, что бездетных вдов выдавали замуж за родственника мужа, если такой желающий, конечно, находился. В противном случае, просто выгоняли из дома. А в её статусе наследной княжны в случае вдовства у неё была одна дорога – в монастырь. В монастырь Лингъю категорически не хотела, и потому ей надо было срочно найти из княжичей того, на кого она сможет в дальнейшем опереться.

Внимательное рассмотрение выявило идеального кандидата – второй княжич Цзысинь. Он же – главный претендент на титул наследного княжича после смерти Мэнцзы. Умный, целеустремлённый, сильный, красивый. И что не маловажно, жена у него, вторая княжна Шихан – ни рыба, ни мясо. Он, похоже, её презирает и глазами постреливает в сторону неё, Лингъю.

И Лингъю размечталась, что, став вдовой, выйдет замуж за Цзысиня. А там, глядишь, и сместит с места второй княжны Шихан. Вернётся к своей первой мечте – стать княгиней, когда Цзысиня объявят наследным княжичем. Но кроме «когда» ещё существовало «если». Если старый лис, князь Джесытоки, всё-таки, вручит этот титул Цзысиню и потом не отберёт. Поварившись два года в змеином гнезде княжеской семьи Цзы, Лингъю поняла, что здесь нет ничего постоянного и очевидного. Князь Джесытоки оказался не только жёстким правителем, но и жестоким, и какие мысли крутятся в его голове, поди, разбери!

* * *

Цзысинь скатился с Лингъю, удовлетворив потребности своего тела, и, наконец, окончательно оформил мысль, которая последнее время крутилась у него в голове – пора завязывать с Лингъю. Поначалу ему казалось, что она влюблена в него как кошка. Потом он рассмотрел в интересе к себе с её стороны корысть. Разобрался в её устремлениях чуть позже. Амбиций ей было не занимать. Она нацелилась на место Шихан!

С тех пор, как Цзысинь удостоверился в планах наследной княжны, которой недолго оставалось быть таковой, поскольку Мэнцзы таял на глазах, он резко поменял своё поведение в постели. Перестал мучить жену любовными позами, которые ей не нравились, и начал жёстко вести себя с любовницей. Поза кобеля, покрывающего сучку, была его излюбленной. И его не волновало, нравится она Лингъю или нет, хочет ли она вообще в данный момент заниматься любовью, доходит ли до удовольствия, унизительно стоя на карачках, или остаётся неудовлетворённой. Лишь изредка он позволял ей брать инициативу в свои руки, не препятствовал ласкать его тело, целовать и облизывать, доводя и себя, и его до вспышки удовольствия и удовлетворения одновременно.

Но сегодня он окончательно убедился в бесполезности связи с Лингъю. До появления пятой княжны, за которой надо будет следить, ещё целых пять лет (пятому брату Чжиюаню только 20 лет), а её сведения о четвёртой княжне Сяотао оказались ложны. По мнению Лингъю, Сяотао, не обладающая никакими талантами и умениями, положенными ей по своей женской природе и положению княжны, на сегодняшнем празднике с блеском опровергла это утверждение…

Ежегодно в день свадьбы князя Джесытоки и второй княгини Синьян в княжеском дворце устраивался праздник только для членов семьи. Сыновья дарили княжеской чете подарки, сделанные своими руками. Темы подарков определял князь, и каждый год они менялись – то надо было сочинить философское эссе, то представить доклад со своим взглядом на какое-нибудь историческое военное сражение, то сделать рисунок или чертёж, то переписать священный текст каллиграфическим почерком. Понимая, что подарок это в своём роде экзамен, княжичи очень старались произвести на отца самое благоприятное впечатление. Их жёнам и сестре было проще – им надо бело спеть, станцевать, сыграть на каком-либо музыкальном инструменте, что-нибудь сшить или вышить.

В этот раз княжичам надо было написать стихи. Темы не было, были объявлены слова – «луна», «река», «человек/люди», которые обязательно надо было использовать в стихотворении. Задание осложнялось тем, что обо всём этом братья узнали уже сидя за праздничными столами.

Цзысиню было любопытно, как с этим заданием справится Юэр – воин от кончиков ногтей до кончиков волос. Но поглядывал он на стол, за которым сидели четвёртый брат с женой, не только из-за этого. Цзысиню впервые предоставилась возможность увидеть лицо четвёртой княжны. На представлении её княжеской семье 3 месяца назад её не удалось рассмотреть из-за множества подвесок её головного убора, закрывших лицо. С Юэром Цзысинь не был настолько близок, чтобы запросто прийти к нему в гости. И Юэр не посчитал нужным нанести визит с женой старшему брату.

Жена четвёртого брата показалась Цзысиню очень интересной женщиной. Она была красива, но не хищной, бьющей в глаза, красотой Лингъю и не утончённой и нежной красотой Ванчайны. Её красота была неброской, но не бесцветной, как у Шихан. И держала она себя с достоинством княгини-матери, но без её высокомерия. Она была похожа на вольную птицу, которую уже поймали в силки, но ещё не подрезали крылья, и она считает, что этого и не случится.

Видимо, потому что Цзысинь часто поглядывал на противоположный стол, он заметил, как Сяотао дотронулась до руки мужа и что-то ему сказала. Юэр пожал плечами и слегка склонил голову, а потом пододвинул ей листок со словами для стихов, который раздали княжичам в начале праздника. Неужели княжна будет писать приветственные стихи княжеской чете вместо мужа? А зачитает он их сам или позволит ей? Небывало такого раньше!

Когда подошла очередь четвёртого княжича, тот встал, поклонился и сказал:

– Князь! Княгиня! Вы знаете, что для меня звон клинков звучит как музыка, а донесения и приказы заменяют стихосложение. Поэтому я разрешил моей жене, княжне Сяотао, выполнить задание вместо меня. Вы позволите мне прочесть их? Или ей сделать это самой?

– Пусть она сама прочитает своё творение, – милостиво разрешил князь.

Княжна встала, поклонилась и проникновенно продекламировала:

«Очищается сердце моё

Здесь, на горной реке;

Цвет воды ее дивной –

Иной, чем у тысячи рек.

Разрешите спросить

Про реку́ на равнине, что течет вдалеке:

Так ли камешек каждый

Там видит на дне человек?

Отраженья людей,

Словно в зеркале светлом, видны.

Отражения птиц -

Как на ширме рисунок цветной.

И только рык тигра ¹⁷,

Вечерами, среди тишины,

Угнетает прохожих,

Бредущих под ясной луной» ¹⁸

Стоило признать, что, участвуй княжичи в конкурсе, стихи Сяотао, безусловно, стали бы победителями.

После княжичей настала очередь княжон одаривать своим выступлением княжескую чету. Лингъю спела балладу своим сильным грудным голосом. Шихан сыграла на цине. Ванчайна подарила князю и княгине по мешочку для камней-оберегов с двойной вышивкой. На одной стороне был вышит тигр – символ княжеской власти, но стоило вывернуть мешочек наизнанку, как там оказывался феникс – символ непрекращающегося возрождения. Мастерство Ванчайны в вышивке было уникально, поскольку узоры вышивались одновременно сразу на обеих сторонах ткани. Такой техникой обладали только умелицы из земли Чжу. В Цзы она была одной единственной.

Но все эти подношения были ожидаемы, поскольку повторялись из года в год. Цзысинь предвкушал выступление Сяотао. По словам Лингъю, четвёртая княжна не умела ни петь, ни танцевать, ни рисовать, не владела ни одним музыкальным инструментом, на уроках шитья и вышивки только и делала, что колола свои пальцы до крови иглой. Что же интересно она предложит в качестве подарка княжеской чете?

Но когда подошла её очередь, опять встал Юэр:

– Князь! Княгиня! Прошу простить мою жену, она только недавно прибыла в Цзы и не успела подготовить выступление, достойное вашего слуха и зрения. Накажите меня вместо неё.

– Мы не будем никого наказывать в сей радостный день, – вынес вердикт князь, но тоном продемонстрировал, что он не доволен, – На этот раз будем считать стихи вашим общим подарком.

(Цзысиню показалось, что он больше разочарован, чем сердится. Если, уж, он, второй княжич, знал об отсутствии женских умений у четвёртой княжны, то князь знал и подавно. Ему, видимо, тоже было любопытно, как она выкрутится. Но Юэр взял вину на себя, и потеха не состоялась).

Последней вручала подарок княжна Мэйсинь. Она прелестно рисовала красками по рисовой бумаге, и вручила родителям очередной шедевр своего таланта. Но на этом, как оказалось, выступления не закончились. Неожиданно из-за стола встал Фэньхуа и церемонно обратился к княжеской чете:

– Князь! Княгиня! Позвольте мне вручить вам подарок?

Князь был заинтригован неожиданной просьбой шестого сына. Ведь Фэньхуа уже вручил ему подарок, конечно, не экспромт в стихах, для этого он был ещё слишком юн, а в виде почти идеально выведенных каллиграфическим почерком иероглифов: «Мир» и «Процветание», чем немало порадовал князя-отца. Но ещё больше он удивился, когда шестой княжич обратился ещё с одной просьбой:

– Князь! Княгиня! Вы позволите сестрице Сяотао помочь мне?

А когда получил соизволение, что-то шепнул слуге. Слуга ушёл и через некоторое время принёс и установил в зале тáнгу¹⁹. Фэньхуа подошёл к немало смущённой Сяотао и вручил кнут, в своё время подаренный ею его матери. Взял четвёртую княжну за руку и вывел на середину зала. Шепнул по дороге: «У Вас всё получится, сестрица!» Его шёпот никто не услышал, кроме Сяотао, хотя 13 пар глаз, не считая слуг, наблюдали за разворачивающейся картиной затаив дыхание.

Фэньхуа встал перед тангу, взял в руки палочки, и начал выбивать тихую дробь. Палочки ударяли по коже барабана с постоянно возрастающей частотой и громкостью, пока не завершили особо громким одновременным ударом. Вслед за ним тут же раздался удар кнутом по полу. Это очнулась Сяотао, стоявшая до этого каменным изваянием. Барабан с кнутом ещё несколько раз повторили удары: палочки – кнут, палочки – кнут. А потом барабан начал выводить свою замысловатую мелодию, в которую вплеталась музыка кнута. Сяотао танцевала под эти звуки, чутко реагируя на меняющийся ритм и громкость, застывая, когда замолкал барабан, и оживая, когда он вновь издавал звук. Это не был грациозный танец нежной девы, но был мощный танец неукротимой, дикой воительницы, сродни мужскому танцу с мечом. Дикий, первородный, свободолюбивый.

Кнут был полноправным участником танца. Он казался живым. Нежно обвивал стан Сяотао, закручиваясь вокруг её талии. Выписывал замысловатые узоры в воздухе. Защищал её от дождя, вращаясь над её головой с такой скоростью, что сливался в купол зонтика. А потом опускался постепенно вниз, и вот она уже оказывалась внутри кокона. Грозно щёлкал, отгоняя воображаемых врагов.

Завершение действа повергло всех присутствующих в шок. Кончик кнута Сяотао обмотался вокруг ножки вазы с фруктами, стоящей перед Юэром, и сдёрнул её со стола. Ваза взлетела вверх, потом начала падать вниз. Фрукты оторвались от вазы лишь на один цунь²⁰, но этой малости хватило Сяотао, чтобы вставить в промежуток кнут и резким движением разрезать дуриан²¹, драконий фрукт²², папайю²³ и сахарное яблоко²⁴ на две равные половинки. Уже у самого пола Сяотао опять поймала кнутом вазу с разрезанными фруктами за ножку и водрузила её на стол перед Юэром. Барабанные палочки и кнут одновременно нанесли последний удар и замолкли.

¹⁷ – древний китайский символ – Тигр является эмблемой достоинства, свирепости, суровости, мужества, а также символом защиты, из-за чего его можно часто увидеть на одежде или в доме. А ещё тигр считается символом богатства, поэтому китайское божество богатства Цай Шен Йе изображён сидящим на тигре.

18 – на основе стихотворения древнего китайского поэта Ли Бо

¹⁹ – тангу – традиционный китайский барабан. Сделан из шкуры буйвола. Его обычно подвешивают на четырёх кольцах в деревянной подставке и играют двумя палочками (из Википедии)

²⁰ – 1 цунь = 3,33 см

²¹ – дуриан обладает неприятным запахом, но довольно мягким сладким вкусом. Зачастую этот плод может входить в состав китайских десертов и даже пиццы и суши.

²² – драконий фрукт или питахайя – это плод лианообразного кактуса. Он имеет сочную мякоть белого или красного цвета с многочисленными съедобными черными зернышками.

²³ – папайя – это ягода, а не фрукт. По форме похожа на грушу. Цвет спелого плода от ярко-оранжевого до красного, имеет яркий запах и является упругим на ощупь. Мякоть по вкусу напоминает дыню.

²⁴ – сахарное яблоко или черимойя имеет белую мякоть, по консистенции напоминающую заварной крем, и покрыта тонкой зеленой кожурой. Обладает приятным ароматом и тонким вкусом.

* * *

Юэр был взбешён поведением жены. Ладно, стихи, здесь она, хотя бы, спросила разрешения. Но могла же написать что-нибудь нейтральное, про природу, про погоду, как сделали остальные? Нет! Ведь ей обязательно надо было подчеркнуть, как опасно ей жить в Цзы. Просил же забыть про Дай! Но, куда там! Послушается она! А танец!? Что это было? Он защитил её – неумеху, а она выставила его полным дураком. Ещё и заставила матушку и младшего брата себе помогать! Подставила всю его семью. Это счастье, что отец отнёсся благосклонно к её выходке. Но ещё неизвестны последствия. Юэр прекрасно знал жестокость и злопамятность князя. Да и княгиня недалеко ушла от мужа в вопросах мести. Им ли, детям наложницы, высовываться и привлекать к себе внимание?

Весь танец Юэр следил не столько за женой, сколько за выражением лиц присутствующих. Лицо князя было как всегда непроницаемо. Но за годы выживания во дворце Юэр научился его читать. Отец наблюдал за танцем с любопытством. Агрессии или раздражения в нём не чувствовалось. Другое дело княгиня. Она смотрела на Сяотао изучающее. Так, как изучают степень опасности человека или явления. Мэнцзы явно сочувствовал четвёртой княжне, прекрасно осознавая, сколь трудна будет её жизнь в княжестве Цзы. Его жена Лингъю кривила губы в презрительной усмешке, глядя на Сяотао. Едва заметной усмешке для стороннего наблюдателя, но для Юэра прочесть её лицо после лица князя-отца было проще простого. Третья княжна Ванчайна смотрела на танец с открытым восхищением. Даже всегда равнодушный и отстранённый Юфэй застыл, отставив в сторону бокал с вином, и не спускал глаз с танцовщицы.

Больше всего Юэра поразили эмоции второй пары. Шихан смотрела на Сяотао со странной смесью гордости и зависти. Будто завидовала тому, что делает четвертая княжна, тому, что она сама, Шихан, сделать никогда не сможет или не посмеет. И при этом гордилась представителем своего пола и статуса. Цзысинь наблюдал за Соятао со смесью восхищения и вожделения. Юэру его взгляд о-о-очень не понравился.

Как только праздник дошёл до стадии, когда можно было покинуть столы, Юэр взял жену за руку и повёл из зала на выход. По залу шли чинно, но, едва выйдя наружу, Юэр ускорил шаг и буквально потащил её вглубь сада.

– Как ты посмела вовлекать матушку и брата в свои грязные игры? Чего ты добиваешься? – накинулся он жену, резко развернув её в тени кустов лицом к себе.

– Мой господин, я Вас не понимаю, – постаралась как можно смиреннее ответить княжна.

– Не ври мне! И не пытайся уйти от ответа! Думаешь, я не понимаю, что ты печёшься о своей Дай? Втираешься в доверие моей семьи, чтобы найти себе сторонников.

Как бы грубо ни прозвучали слова княжича, но, по сути, он был прав, и, потому, Сяотао опять ответила на обвинения тихим, успокаивающим тоном:

– Мой господин, какими бы ни были мои намерения, у меня и в мыслях не было причинять вред кому-либо из Вашей семьи или в целом княжеству Цзы. Мои чувства ко всем искренни. Пока я княжна Цзы, ни за что не наврежу людям Цзы. Но, даже если бы наш брак был консумирован, и я стала полноправной княжной Цзы, и тогда бы я не перестала быть княжной Дай. Это моя родина, я никогда не предам её. И разве не тоже самое чувствуют жёны Ваших братьев? И разве не соображениями сближения и взаимной выгоды руководствовались наши родители, заключая брак между наследниками Цзы и Дай? Так почему же Вы обвиняете меня в грязной игре?

– Мне плевать, кто там что чувствует, и кто чем руководствуется! Ты понятия не имеешь, какую беду можешь навлечь своими действиями. Впредь я запрещаю тебе общаться с матушкой и братом. И ограничь своё общение с княжнами только разговорами о вышивке и всякими другими женскими штучками.

– Вы хотите на все три года нашего брака запереть меня в своем поместье?

– Если не послушаешься – запру!

– За что Вы со мной так жестоки? Разве Вам бы хотелось, чтобы с Вашей сестрой Мэйсинь её муж поступал также? Ведь участь брака не по любви для неё неизбежна, также как была для меня. Разве, оказавшись в чужой земле, княжна не будет жаждать найти хотя бы одного члена семьи её мужа, который протянет ей дружескую руку участия и поддержки? Разве Вы тогда не будете рады за неё?

– Жена должна опираться на мужа, а не искать друзей на стороне!

– Разве у нас с Вами такая ситуация? Разве могу я на Вас полагаться?

– Ты дерзишь мне! Кажется, я дал тебе слишком много воли! Где обращение «мой господин»? Почаще повторяй его, может тогда на тебя снизойдёт смирение.

Сяотао заупрямилась подчиняться княжичу. С горечью произнесла, так и не обратившись к нему «мой господин»:

– Сколько ни повторяй «сладко», от этого кислый фрукт всё равно останется кислым… Я поеду домой с Вашего разрешения.

Сяотао сделала шаг в сторону, намереваясь уйти, не дождавшись разрешения от мужа, но Юэр схватил её за руку:

– Мы ещё не договорили!

Кто знает, чем бы закончился этот разговор, если бы в него не вмешалась княжна Мэйсинь. Она выскочила из-за кустов, встала между супругами, приобняла Сяотао и сказала:

– Пойдём, сестрица! Я отвезу тебя домой в своей повозке.

Изумлённый поведением сестры, ещё сегодня с утра смотревшей на Сяотао с высокомерием, Юэр отпустил их.

* * *

Мэйсинь тоже была возмущена поведением жены четвёртого брата. Она выставила Юэра дураком, сначала заставив извиняться за полное отсутствие у неё каких бы то ни было навыков, положенных девушкам из благородных семей, а потом опровергла его слова, выступив с танцем. Да кто она такая! Какая-то княжна из крохотного княжества Дай на краю света, а гонору!

Мэйсинь заметила, как расстроился и рассердился Юэр, и потому поспешила за ним, когда он повёл жену к выходу, желая поддержать брата в его стремлении сделать внушение Сяотао. Но её задержал Чжиюань.

– Куда ты? Пускай они сами разберутся.

– Отстань! Кто она такая, чтобы так подставлять брата?! Я хочу высказать ей всё в лицо!

– Юэра подставил Фэньхуа, а не Сяотао.

– Что ты такое говоришь?! Как шестилетний мальчик мог додуматься до такого? Тем более, подставить обожаемого брата. Ясно же, как день, что это Сяотао его подговорила.

Чжиюань сидел ближе к столу четвёртого брата, чем сестра, и потому он видел реакцию не только Юэра на предложение Сяотао со стороны Фэньхуа принять участие в его выступлении, но и то удивление и смущение, которое при этом отразилось на лице Сяотао. Предложение явно было неожиданным для неё. Но что она могла поделать? Ни отказаться не могла. Ни спросить разрешения у мужа у неё возможности не было. Рассказывать всё это Мэйсинь Чжиюань не стал, она бы фыркнула на его наблюдения, а вот тем, что слышал собственными ушами, поделился:

– Я сам слышал, как госпожа Шуньшун выговаривала Фэньхуа за то, как он поступил со старшим братом. Но он сказал, что заступился за сестрицу Сяотао. И снова заступится, если брат будет продолжать позорить её, выставляя неумехой.

Мэйсинь не нашлась, как отреагировать на слова Чжиюаня. Надула губы, вырвалась из удерживающих её рук брата, и, всё-таки, пошла вслед за Юэром. Чжиюань последовал за ней. Брат и сестра подошли к выясняющей отношения парочке, как раз на словах Сяотао о неизбежности для Мэйсинь брака не по любви. И княжна застыла, как громом поражённая.

Ей осталось всего два года до момента, когда отец начнёт устраивать её брак (совершеннолетие в Цзы наступало в 25 лет, и тогда устраивались браки княжичей, но княжон выдавали замуж гораздо раньше – в 18). И то, что её брак будет политическим, выгодным для Цзы, это Мэйсинь знала всегда. Но в её воображении она выходила замуж за кого-то, похожего на брата Юэра – стройного, красивого, сильного, умного, заботливого. Он, конечно же, непременно полюбит её всем сердцем. Как же можно её не полюбить? Она красивая, грациозная, воспитанная, обладает всеми умениями, которые положены княжне, а в рисовании так просто талантлива. И будут они жить долго и счастливо.

Но слова Сяотао заставили Мэйсинь задуматься – а если избранник отца не будет похож на Юэра? Если он будет похож, например, на Хонга, княжича земли Ийю? По слухам, страшного, грубого, жестокого, ничем не интересующегося, кроме сражений. Что она будет делать тогда? Как будет себя чувствовать, оставшись в одиночестве в чужой земле, без поддержки семьи и друзей? Мэйсинь аж озноб пробрал от этих мыслей. И тогда её отношение к Сяотао резко изменилось.

Сестрица Сяотао хорошая, воспитанная, умная девушка. Ну и что, что чего-то не умеет? Научится! Она, Мэйсинь, ей поможет. Танцевать её учить не надо. Вон как танцевала, у всех княжичей рты пооткрывались. И с рисованием, кстати, у Сяотао никаких проблем нет. Когда нянюшка дала задание нарисовать цветок пиона, она его сорвала в саду, положила между двумя листами бумаги и сильно сжала, а потом просто раскрасила красками оттиск. Не лёгкое, кстати, оказалось дело. Мэйсинь дома так попробовала сделать, получилось не очень. А готовить Сяотао уже умеет. И пусть, блюда земли Дай получаются у неё вкуснее, чем блюда Цзы. Она, Мэйсинь, ей поможет их освоить. А сестрица Сяотао поможет Мэйсинь научиться готовить, как в Дай.

И Мэйсинь решительно вышла из-за кустов и увела сестрицу Сяотао с собой. Чжиюань сжал плечо старшего брата в знак поддержки, виновато вздохнул и отправился вслед за сестрой и сестрицей.

«Что за наваждение?!», – огорчённо подумал Юэр. Сяотао уже и Мэйсинь, и Чжиюаня на свою сторону перетянула!

Но это оказалось не последнее огорчение за сегодняшний день. После ухода жены, Юэр развернулся и пошёл в противоположную сторону. Но не сделал и десяти шагов, как дорогу ему преградил Цзысинь.

– Какая у тебя интересная жена, брат! Как необъезженная строптивая лошадь. Такую так и хочется приручить.

– Цзысинь, ты мастер говорить двусмысленности, – ответил Юэр, сжав кулаки и наступая на брата.

– Подраться хочешь? – усмехнулся Цзысинь.

– Не сейчас и не здесь, – хмуро усмехнулся в ответ Юэр, ухватившись за отвороты плаща

Цзысиня, накинутого на цзяо²⁵. Потом отпустил плащ, похлопал брата по плечу и сказал, – Встретимся на турнире.

– Буду с нетерпением ждать, – хмыкнул Цзысинь.

На том и разошлись.

²⁵ – цзяо – мужской костюм для торжественных случаев (церемония восхождения на престол, празднование Дня рождения императора, жертвоприношение Небу и Земле). Самым нарядным цветом цзяо считался синий в сочетании с жёлтым (императорским). Богато украшался вышитыми узорами с изображениями драконов, фениксов, тигров и цилиней²⁶, символизирующих удачу, изобилие, защиту и счастье.

²⁶ – цилинь – мифическое существо, являющееся царем всех зверей суши. Олицетворяет гармонию, порядок и единение. Считается, что у него тело оленя, но меньше по размеру, шея волка, хвост быка, один рог, заканчивающийся мягким наростом, разноцветная или бурая шерсть. Когда цилинь ступает по земле, то ни трава не приминается, ни насекомые не страдают под его копытом. Он очень миролюбив и является вегетарианцем, питаясь вместо живых тварей чудесными травами. Некоторые легенды говорят о том, что цилинь может летать или ходить по воде.

* * *

Цзысинь, в отличие от Чжиюаня и Мэйсинь, буквально, следовал по пятам парочки, стремительно направлявшейся в сад, и поэтому их разговор слышал с самого начала. Самую интересную часть, где говорилось об отсутствии консумации брака между Юэром и Сяотао, он не пропустил. И о том, что они договорились о расторжении брака через три года, тоже услышал. Это открывало перед Цзысинем возможности заполучить Сяотао себе в жёны. Потому что именно такой и должна быть жена наследного княжича, а затем князя. Боевая подруга. Красивая. Умная. Бесстрашная. Страстная. Обо всех этих качествах Сяотао Цзысиню рассказал её танец. А Юэр болван, что не понимает, какое сокровище ему досталось. Но это на руку Цзысиню, и потому он не собирался просвещать брата на этот счёт. Ссора супругов звучала для Цзысиня как музыка. Когда Чжиюань и Мэйсинь развели их в разные стороны, Цзысинь решил не скрываться. Вышел навстречу Юэру, чтобы подлить масла в огонь или дёрнуть тигра за усы, кому какая поговорка нравится, тот ту и может себе выбрать…

5

Князь Джесытоки остался доволен первым соревнованием турнира – стрельбой из лука по неподвижной мишени. Все княжичи выступили достойно. У троих был одинаковый результат: все 5 их стрел попали не дальше второго круга от центра. Только Мэнцзы при этом очень старался. При его слабых руках, задрожавших уже на третьем выстреле, результат был впечатляющим. Фэньхуа старался не меньше. Ему, как самому юному княжичу, лук выдали полегче и мишень поставили поближе. Князь не ожидал от младшего сына такой хорошей стрельбы, но сам шестой княжич остался собой не доволен. И это тоже порадовало отца. А вот Юфэй вообще не старался. Стрелял не глядя, играючи, но, тем не менее, стрелы положил кучно.

Чжиюань был серьёзен и сосредоточен. Только первая выпущенная им стрела угодила в первый от центра круг. Видимо, от волнения. Но потом он справился с собой, и положил оставшиеся стрелы в яблочко.

Точно в яблочко отстрелялся и Цзысинь. Но лучшим всё равно стал Юэр. Он стрелял с такой скоростью и силой, что центр мишени выпал вместе с вонзившимися в него стрелами, так что последняя со свистом пролетела в дырку. Но если Цзысинь достиг сто процентного результата благодаря своему спокойствию и уверенности, то расправа с мишенью Юэра была следствием его злости.

Причина злости князю была понятна – Юэр поссорился после праздника с женой и до сих пор не помирился. Как доложил шпион князя, в поместье после праздника супруги вернулись по отдельности (Сяотао домой приехала на повозке Мэйсинь). Юэр не пришёл в покои жены ни в ту ночь, ни в семь следующих. Из поместья в эти дни княжна не выходила. Даже на турнир поболеть за мужа не пришла, сославшись на плохое самочувствие. Но князь очень надеялся, что не здоровье было тому причиной, а наказание, которое наложил княжич на жену за вольность, которую она допустила на празднике, да ещё и втянула в неё шестого княжича и наложницу Шуньшун. Правильно поступил сын! Жена должна знать своё место! Тут ей не Дай! Здесь, в Цзы, царит порядок. Изволь ему подчиняться!

* * *

Второе соревнование турнира заставило князя Джесытоки усомниться в правильности собственных выводов о причинах раздраженного состояния Юэра, потому что злость его оказалась направлена на… Цзысиня. Цзысинь отвечал Юэру взаимностью. Какая муха их укусила?

Соревнование заключалось в том, чтобы по шаткой деревянной конструкции башни добраться до верха и заполучить развевающийся там вымпел. Мало было схватить вымпел, надо было ещё и удержать его в руках, пока не прогорела до конца благовонная палочка²⁷. Правилами разрешалось хватать соперника руками, сбрасывать его вниз, бить ногами и даже кусаться. Тот, кто, падая, не успевал зацепиться за доски башни и касался земли любой частью тела, выбывал.

В этом соревновании принимали участие 4 княжича – Цзысинь, Юфэй, Чжиюань и Юэр. Чтобы соревнование выглядело более зрелищным, к ним были добавлены 8 воинов.

Когда подъём начался, стало ясно, что Цзысинь и Юэр соревнуются только между собой. Они не обращали внимания на то, что делают их братья, а от воинов, попытавшихся им помешать выяснять отношения друг с другом, отмахивались как от мух, быстренько сбрасывая их на землю.

Удача попеременно посещала то Юэра, то Цзысиня. Они безжалостно стаскивали друг друга вниз, колотили ногами, перелетали с доски на доску, уворачиваясь от ударов, и совершенно не заметили, что их младший брат, княжич Чжиюань, уже стоит наверху с вымпелом в руках.

Первую половину пути Юфэй с Чжиюанем действовали слаженно, вместе расчищая путь к вершине от мешающих им воинов. Но, схватившись с последним воином, Юфэй не удержался, упал вниз, увлекая его за собой. То ли само так получилось, то ли осознанно предоставил возможность младшему брату победить. Так что к вымпелу Чжиюань добрался беспрепятственно и в полном одиночестве и с недоумением наблюдал, как старшие братья дерутся друг с другом, вместо того, чтобы попытаться отобрать вымпел у него.

²⁷ – благовонные палочки использовались для определения временных промежутков с VI в. Палочки нарезали нужной длины, а также наносили на них отметки или насечки. Изготавливались они из порошка ароматических смол по строго определённым рецептам, чтобы скорость прогорания была фиксированной и равномерной. Основу ароматического сырья обычно составляла сандаловая или агаровая древесина, к которой присоединялись другие ингредиенты, чтобы отрегулировать скорость горения. Так, глина замедляла его, а резиносодержащие компоненты, наоборот, ускоряли. Для приятного аромата добавлялись ладан, пачули, гвоздика, камфора и многое другое. Чтобы получить пастообразную субстанцию, вливалось небольшое количество воды или вина, всё смешивалось, продавливалось через круглые отверстия с помощью пресса, высушивалось, а потом нарезалось.

* * *

Первые два соревнования турнира были разминкой перед последним соревнованием. Здесь всё было гораздо жëстче. Участники разбивались на две команды и боролись попарно. Пары и порядок их боёв определялись жребием. Также жребием определялось оружие. В паре могло оказаться так, что у одного было копьё, а у другого ничего, кроме рук, или меч против кинжала. Но в этом соревновании в команды к княжичам набирались опытные воины, ничуть не уступающие по силе и ловкости своим командирам, и потому бои обещали быть сложными для любого из участников, независимо от того, какое оружие у него было в руках и насколько хорошо он им владеет, и очень зрелищными.

Как выбывший из предыдущего соревнования, Юфэй в боях не участвовал. Чжиюань попал в команду Цзысиня и выбыл в середине соревнования. Ожидаемо, в финале предстояло бороться Юэру и Цзысиню.

Это был не первый их финал. Юэр начал участвовать в турнире с 18-и лет, как и все княжичи, и поначалу проигрывал Цзысиню. Потом начал побеждать, и на данный момент счёт побед и поражений княжичей был равным.

Участникам заключительного боя положены были мечи и ещё оружие по жребию. Цзысиню достался кинжал, Юэру копьё. Они встали в шаге друг от друга, посмотрели прямо в глаза. Цзысинь насмешливо, Юэр с угрозой. Сделали по шагу назад. Дальше по ритуалу следовал поклон. Но Юэр вместо поклона отбросил в сторону копьё. Оно пролетело дугой над помостом, врезалось в угол строго вертикально и завибрировало от напряжения. Все знали, что Юэр мастер копья, этим жестом он отказался от своего преимущества, что допускалось правилами, но встречалось редко.

Цзысинь скривил губы в усмешке и, не отрывая взгляда от брата, отшвырнул в сторону кинжал. Он вонзился в противоположный угол от копья и тоже завибрировал.

Поклон, и бой начался.

Ещё до того, как раздался первый звон скрещённых мечей, князь Джесытоки почувствовал высокий градус напряжения между сыновьями. Это не было просто соперничество. И не вражда. Это была бескомпромиссная борьба за что-то важное для обоих. Неужели Цзысинь увидел в Юэре соперника за титул наследного княжича? Но князь ничего такого в четвёртом сыне не заметил. А, если это не борьба за власть, то это может быть только борьба за обладание женщиной.

Так их не муха укусила, а между ними кошка пробежала? Кошка по имени Сяотао. Неужели Цзысиню стало мало жены и любовницы? Мало жены старшего брата, он ещё и на жену младшего глаз положил?

Чем дольше продолжался бой, тем больше князь убеждался в правоте последнего вывода. Братья сражались яростно и чем дальше, тем более ожесточённо. Их не останавливали ни раны, ни усталость. Они перелетали друг над другом, кувыркались по помосту, делали подсечки ногами, к ударам мечами добавляли удары кулаками. Делали это всё с такой скоростью, что иногда было непонятно – кто есть кто. И в этой кутерьме ещё успевали переговариваться друг с другом! Конца и края было не видно их противостоянию. Если бы не присутствие на турнире делегации земли Ийю, собственно говоря, в честь приезда которой этот турнир и был устроен, князь бы уже прервал бой.

Князь Джесытоки скосил глаза на гостей. Князь Юйлун²⁸ сидел с непроницаемым видом. Княжич Хонг весь был там, на помосте, внутри боя. Княжна Шиите²⁹ не спускала с борющихся восхищённого взгляда.

Князь Джесытоки поневоле задумался над целью приезда княжеской семьи из Ийю. То, что они приехали оговаривать условия мирного договора, было понятно. После укрепления связей между Цзы и Дай, благодаря свадьбе Юэра и Сяотао, это было только делом времени.

Маленькая заноза – земля Дай, засевшая между гор, не обладала никакими особыми ресурсами, но без неё, без её горного перевала, слишком затруднительно было вести торговлю с соседними землями, не говоря уже о том, чтобы перебрасывать армию. Да и запасами воды с гор они имели возможность управлять. Оба князя – и Джесытоки, и Юйлун попытались выковырять Дай с насиженного места военным путём, но у них ничего не получилось.

Князь Джесытоки первым понял, что лучше действовать мирными средствами и, едва одному из его сыновей исполнилось 25 лет, а им оказался Юэр, начал с главой Дай, князем Дингбангом³⁰, переговоры о заключения брака между сыном и княжной Сяотао.

Князь Дингбанг тянул время, ссылаясь на несовершеннолетие дочери. Не говорил ни «да», ни «нет» даже предварительно. За это время у Юэра появился соперник – княжич земли Ийю, Хонг. Князь Джесытоки, опасаясь, что князь Юйлун предпочтёт выдать дочь замуж за наследника князя земли Ийю перед четвёртым сыном от наложницы земли Цзы, предложил князю Дингбангу подумать над свадьбой княжны со своим пятым княжичем от княгини Синьян, Чжиюанем. Но Дай, в итоге, выбрала Юэра. И по слухам, выбор сделала княжна.

Цзы и Дай заключили союз, скреплённый браком, и Ийю ничего не осталось, как согласиться на мирный договор с Цзы. То, от чего они так долго отказывались. Но, похоже, князь Юйлун метит выше. Не мирный договор в его планах, а союз с Цзы, иначе, зачем бы он притащил с собой княжича Хонга и княжну Шиите? Княжичу через год исполнится 25 лет и ему ещё останется год подождать, чтобы вступила в брачную пору Мэйсинь. Княжне Шиите 15, подходящему ей по возрасту Чжиюаню, 20. Брака придётся ждать долго, а вот помолвку можно заключить хоть сейчас.

Размышления князя Джесытоки прервал голос князя Юйлуна. Гость заметил, как долго хозяин косится в их сторону, и решил, что он ждёт от него какого-нибудь высказывания о турнире и своих сыновьях. Поэтому, постаравшись придать голосу побольше восхищения, сказал:

– Князь, Вы истинно богатый человек, благословлённый небесами. Иметь одного отважного сына – это уже счастье, иметь много отважных сыновей – это божья благодать. Их сила и воинская доблесть настолько велики и равны друг другу, что я не могу себе представить, как Вы будете выбирать себе в дальнейшем наследника.

– Благодарю Вас, князь, за столь лестный отзыв о моих сыновьях. Иметь много детей это и великое счастье и, одновременно, тяжкая ноша для отца. Но, кажется, мне пора отвлечься от преимуществ отцовства и вернуться к обязанностям хозяина. Вы же устали с дороги. Вам, да и княжичу с княжной, пора отдохнуть. Продолжим завтра наше приятное общение.

После этих слов князь подозвал жестом слугу и приказал остановить затянувшийся бой между княжичами Цзысинем и Юэром. На вопрос – кого объявить победителем или провозгласить ничью, ответил без промедления – «никого».

²⁸ – Юйлун – в переводе – «меч, яшмовый дракон»

²⁹ – Шиите в переводе – «добрый мир»

³⁰ – Дингбанг в переводе – «человек, готовый защитить свою гордую нацию»

* * *

Цзысинь быстро пожалел, что заигрался, и вслед за Юэром отказался от второго оружия. Техника обращения с мечом у них с братом была примерно на одном уровне, но силой и выносливостью Юэр превосходил Цзысиня. Юэр давил на Цзысиня со всех сторон, и тот спасался только благодаря своей ловкости, но начал уставать. Необходимо было что-то придумать, чтобы не проиграть. И Цзысинь начал опять «дёргать тигра за усы», пытаясь вывести Юэра из себя, чтобы тот совершил ошибку. Тогда у Цзысиня мог появиться шанс выиграть бой.

– Где твоя жена, брат?.. Прекрасная Сяотао… Почему не болеет… за тебя… на трибуне?.. – заговорил между ударами мечом Цзысинь.

– Дома болеет! – коротко ответил Юэр, не потеряв ни на мгновение концентрацию.

– Болеет?.. Бедняжка!.. Можно её… навестить?

– Занимайся… своей женой…

– Так ты… запер её?.. Хочешь совет?..

– Нет!

– А я… всё-таки… скажу… Как старший брат… младшему… Вольную птицу… не удержать… в клетке…

– Быстро она у тебя… из лошади… в птицу превратилась…

Ответить Цзысинь не успел. Юэр повалил его и начал душить ногами. Вот где бы пригодился кинжал! Но кинжала не было, а меч в руке невозможно было развернуть так, чтобы нанести удар Юэру. Из последних сил Цзысинь вывернулся из удушающего приёма и вскочил на ноги.

От поражения Цзысиня спасло только то, что отец решил остановить бой.

* * *

То, что князь остановил бой ради спасения от поражения Цзысиня, для Юэра было очевидно. А вот зачем вызвал их вдвоём к себе, было не понятно.

Цзысинь этого тоже не понимал, но чувствовал, что ничего хорошего им это не сулит. Отец находился в крайней степени раздражения. И он оказался прав. Едва они оба, ещё не поменяв растрепанную одежду, не остановив кровь, вытекающую из ран, не смыв с лица пот и грязь, вошли в его покои, как он приказал грозным тоном:

– На колени!

Оба княжича бухнулись на колени.

– Ниц! – приказал князь, и княжичи уткнулись лицом в пол. Вместе вздрогнули и закусили губу от боли, получив первый удар кнутом по спине.

– Это вам за петушиные бои, которые вы устроили сегодня! – выговорил князь, отвесив сыновьям по десять ударов, – Поднимитесь!

Княжичи выпрямили стан, оставшись на коленях.

– Завтра вы будете демонстрировать перед делегацией Ийю глубокую братскую любовь. И не приведи Нефритовый Император³¹, если я замечу хоть один косой взгляд. Накажу сурово. Ты, – указал князь рукояткой кнута на Цзысиня, – будешь смотреть только на свою жену! А ты, – и рукоятка кнута указала на Юэра, – приведёшь на праздник жену в полном здравии! Можете подняться!

Княжичи встали с колен, поклонились отцу и поблагодарили за преподанный урок.

– Идите с глаз моих долой! – ответствовал князь.

³¹ – Нефритовый Император – верховный правитель небес, хранитель космического равновесия и высший судья всех смертных. Часто изображается как мудрый старик с длинной белой бородой.

* * *

Сяотао ломала голову, как ей помириться с мужем. Он и вправду заточил её в поместье, даже из покоев выходить не разрешил. И губы дуть на него было бесполезно. Она в Цзы, а не в Дай. Сама виновата, забыла об этом. И что делать теперь, не представляла.

Можно было бы оправдаться, сказать правду, что она не подговаривала Фэньхуа и госпожу, что и для неё предложение княжича было неожиданностью, что она растерялась и поступила так, как поступила. Но жаловаться мужу на шестилетнего ребёнка? Это было не достойно! Ничего не рассказывать, не оправдываться, просто попросить прощения – а простит ли? И что же ей, до конца их брака сидеть взаперти? Это ведь ещё тысяча дней! – подсчитала княжна.

Но провидение сжалилось над ней и, заодно, наказало его, а именно так посчитала Сяотао, когда узнала, что муж вернулся домой раненый. Так у неё появился повод увидеться с ним. Она собрала в ящик лекарства и отправилась в покои мужа.

Внутрь стражник её не пустил, сказал, что господин отдыхает и просил его не беспокоить. Но Сяотао не сдалась. Она подошла вплотную к дверям и громко сказала:

– Муж мой! Мой господин! Позвольте мне исполнить свой долг жены и обработать Ваши раны!

Ответом ей была тишина.

– Чего стоишь столбом? – накинулась на стражника бойкая служанка княжны Ай³², – Иди, спроси господина, может ли зайти госпожа.

Стражник заколебался, но потом, всё-таки, внутрь зашёл. А, выйдя, молча распахнул перед княжной двери.

Юэра Сяотао нашла не в самом плохом состоянии – ссадина на губе, кровоподтёк на подбородке, несколько порезов на руках. Самой опасной была рана на шее от меча. Войди меч чуть глубже, он бы перерезал артерию, и тогда она бы уже сегодня стала вдовой. К этой ране Сяотао отнеслась очень внимательно. Прижгла дымом тлеющего жгута, чтобы исключить заражение. Смазала рану заживляющей и стягивающей мазью. Наложила повязку.

Но и остальные раны не обделила вниманием. Осторожно промакнула кровь на губе мужа раствором лимонника и долго дула на неё, чтобы унять жжение. Кровоподтёк на подбородке нежно массировала с мазью, способствующей рассасыванию синяков.

Но, как не тяни время, раны на теле мужа закончились, а Сяотао так и не решила, стоит ли ей заговорить о прощении или нет.

– Позвольте, я помогу Вам сесть поудобнее, и покормлю бульоном, – предложила княжна и потянулась поправить за спиной мужа подушку.

Он остановил её:

– Не стоит!

Но Сяотао успела заметить на подушке кровь.

– У Вас на спине раны?

– Ничего страшного. Так, царапины.

– Позвольте посмотреть!

– Я сам справлюсь.

– Каким же образом? – строго спросила Сяотао, опять забыв, что она в Цзы, а не в Дай, – Не капризничайте!

И без всякого смущения стянула одежду с мужа, оголив ему плечи. Проглотила комок в горле, увидев широкую спину мужа, располосованную глубокими кровоточащими бороздами от ударов кнутом. Князь, всё-таки, наказал его за её поведение на празднике? Или что-то произошло сегодня на турнире? Но, из-за чего бы это ни было, Сяотао прониклась глубоким сочувствием к Юэру. Помимо того, что удары кнутом это больно, очень больно, это ещё и унизительно. Как мог отец поднять руку на взрослого сына?!? Это было выше понимания Сяотао, выросшей в Дай, где телесные наказания применялись только для мальчиков до 12-и лет и то в виде воспитательной меры, исключающей появление крови. Конечно, совсем другое дело наказание преступников!

Сяотао стянула одежду мужа до талии, засыпала раны обезболивающим порошком и полностью забинтовала его торс. Собрала лекарства в ящик и собралась уходить.

– Отдыхайте, мой господин. Я приду утром, чтобы обработать Ваши раны и покормить Вас завтраком.

– Не стоит! Руки у меня целы, а остальное быстро заживёт, как на собаке.

Сяотао ничего не отвела. Поклонилась и развернулась уйти.

– Подготовься! Завтра нам предстоит приём во дворце князя, – предупредил жену Юэр.

С чем приём связан, не сказал, а Сяотао не спросила. Побоялась разрушить неосторожным вопросом хрупкий мир, который ей удалось восстановить. И не знала, что в большей степени это была заслуга Чжиюаня, а не её. Он успел перед турниром оправдать Сяотао в глазах мужа, рассказав брату то, что слышал своими ушами на празднике. Хотя это ещё предстояло проверить, но честная душа Юэра почувствовала угрызения совести за свои несправедливые слова и действия. Именно поэтому он был так зол, зол на себя, во время стрельбы из лука. Именно поэтому позволил жене войти в свои покои и не рассердился, когда она опять повела себя не так, как положено покорной жене из Дай.

³² – Ай в переводе – «любовь, привязанность»

6

Утром Юэр проснулся рано. Как обычно, а не потому, что раны мешали спать. Вряд ли стоило ждать, что Сяотао придёт обрабатывать их ранним утром. Но, на всякий случай, спросил слугу:

– Княжна ещё спит?

И услышал удивительное:

– Нет, господин! Госпожа уже давно ждёт под дверью. Впустить её?

– Да, пригласи!

Сяотао осталась довольна состоянием ран мужа. На нём, действительно, заживало всё, как на собаке. Но она, тем не менее, обработала их все – смазала, подула, помассировала, засыпала, забинтовала. И свежую повязку на шею наложила. Можно было этого не делать, но им предстоял визит в поместье князя, а, значит, придётся надевать праздничную одежду с жёстким воротником, и Сяотао побоялась, что он натрёт рану.

Во время лекарских процедур, супруги не разговаривали. Так же, молча, Сяотао убрала лекарства в ящик и, присев, сказала:

– С Вашего разрешения я пойду.

– Ты завтракала? – остановил её вопросом Юэр.

– Нет ещё.

– Останься. Позавтракаем вместе.

Этим предложением Юэру хотелось показать Сяотао, что он больше на неё не сердится.

– Спасибо, мой господин!

Когда слуги накрыли стол, Юэр обратил внимание на некоторые незнакомые блюда, которые стояли ближе к Сяотао.

– Что это? – спросил он, – Наш повар освоил что-то новое?

– Мой господин, это блюда земли Дай, – ответила Сяотао и поспешила добавить, пока муж не рассердился, – Мой желудок пока ещё не привык полностью к вкусу еды Цзы, поэтому я показала господину Ли, как готовить некоторые блюда из Дай. Хотите попробовать? Только они более острые, чем в Цзы.

Юэр молча кивнул, и Сяотао налила ему в чашу дань-дань – суп с лапшой (жареное мясо и лапша в бульоне с горчицей, уксусом, ростками фасоли, сычуаньским перцем горошком и перцем чили), а в другую положила несколько кусочков лацзыцзи³³. У Юэра во рту всё горело после дайских блюд, он даже некоторое онемение почувствовал. Но отметил про себя, что такая острая еда очень бы пригодилась в военных походах. Одежда, палатка и костёр согревали воинов снаружи, а острая пища грела бы изнутри.

После острой еды особенно приятно было пить чай. Много чая. Юэр с опаской взял в руки сибу³⁴, приготовленную в дайской традиции, ожидая опять почувствовать остроту, но десерт оказался очень приятным и нежным на вкус, и абсолютно не приторным, в отличие от десертов, которые готовили в Цзы. Это блюдо понравилось Юэру безоговорочно.

³³ – лацзыцзи – блюдо, состоящее из маринованных, а затем обжаренных во фритюре кусочков курицы, сушёных сычуаньских перцев чили, острой фасолевой пасты, чеснока и имбиря (из Википедии)

³⁴ – сиба – жареный во фритюре десерт, приготовленный из клейкого риса, измельчённого в пасту, политый сиропом из коричневого сахара и посыпанный обжаренной соевой мукой (из Википедии)

* * *

Даже если бы Цзысинь захотел, он не смог бы смотреть на Сяотао – напротив сидела делегация Ийю, а все княжичи Цзы с жёнами располагались по другую сторону. Но он бы и не захотел. Не потому что отказался от планов сделать Сяотао своей, а потому что испугался разгневать отца. Ведь его наставление «смотреть только на свою жену» ясно свидетельствовало, что князь заметил его интерес к жене младшего брата. А если он ещё и о Лингъю знает, то он, Цзысинь, находится на самом краю пропасти!

И Цзысинь решил быть осторожнее. Играть с отцом в «дёргать тигра за усы» смертельно опасно. Как хорошо, что они с Юэром сидят в одном ряду через два стола друг от друга. Захочешь, не увидишь! И не надо изображать «глубокую братскую любовь».

А вот рассматривать гостей из Ийю удобно, что оказалось забавным занятием. Князь Юйлун показался Цзысиню копией отца, князя Джесытоки, – такой же надменный, с непроницаемым лицом, острыми злыми глазами. Только поджарый, в отличие от располневшего в последнее время князя земли Цзы. Да, нелегко будут идти переговоры между Цзы и Ийю. Вряд ли партнёры будут доверять друг другу.

Грубо вырубленное лицо княжича Хонга было по-своему красиво. Возможно, так казалось из-за открытого прямого взгляда и неприкрытых эмоций. Эмоций было три: его лицо светлело, в глазах появлялась нежность, а губы трогала улыбка. Потом он будто спохватывался и закрывал лицо маской равнодушия. Чуть смещал взгляд, и тогда его брови хмурились, в глазах появлялся холод, а губы поджимались от раздражения или, даже, негодования.

На кого смотрел княжич Хонг, кто вызывал в нём такие эмоции, Цзысинь понял не сразу. Лишь когда начал присматриваться к сестре Хонга, княжне Шиите, смотревшей с братом в одном направлении с восхищением в глазах и соблазнительной улыбкой, догадался. Не поверил себе. Перепроверил несколько раз, высунувшись из-за стола и рискуя навлечь на себя недовольство отца. И убедился!

Княжна Шиите не спускала глаз с Юэра, а Хонг переводил взгляд с опущенной головы Сяотао, на которую смотрел с нежностью, на сидевшего рядом её мужа, и тогда начинал хмуриться. А в промежутках между этими противоположными эмоциями пытался справиться с собой, закрываясь маской равнодушия.

Ба! Вот так так! У Цзысиня, оказывается, ещё есть соперник за сердце Сяотао! Значит, слухи не врали, что Ийю тоже вели переговоры с Дай о браке наследников. И, похоже, что не только политические соображения были тому причиной, но и чувства княжича. А только ли его одного? Поговаривали, что княжна Сяотао сама приняла решение, за кого ей выйти замуж, но ведь слухи могли распустить намеренно, а её заставить сделать «правильный выбор».

Сяотао пожалела, что не спросила у мужа, с чем связан приём у князя. Тогда бы для неё не было шоком увидеть княжескую семью из Ийю. Тогда она бы смогла подготовиться к встрече с ними.

Хонг не спускал с неё глаз, и ей, чтобы не встречаться с ним взглядом, пришлось не поднимать голову от стола. Зная его неуравновешенный, взрывной и безрассудный характер, Сяотао очень боялась, что он что-нибудь выкинет этакое, что навсегда испортит их отношения с мужем и погубит её репутацию. Типа того, что он сделал, когда она ехала в Цзы на их свадьбу с Юэром. Он попытался выкрасть её! Сяотао спасло только то, что Хонг неправильно рассчитал свои силы. Ведь в Дай не только мужчины – воины, но и все женщины тоже. (А что прикажешь делать маленькой земле, где женщин столько же, сколько и мужчин, и всех вместе заведомо гораздо меньше, чем воинов у соседей?).

Они отбились. Хонга отпустили, не желая навлекать беду на Дай убийством наследного княжича соседней земли, и взяв с него слово, что никто никогда не узнает о его попытке кражи чужой невесты. Его людей ради этой тайны пришлось всех убить. В своих людях Сяотао была уверена, а вот в людях из Ийю – нет. Как говорится, то, что знают двое, знает весь свет.

Юэр связал чересчур тихое поведение своей жены с тем, что она хорошо усвоила преподанный ей урок.

Восторженный взгляд пятнадцатилетней княжны Шиите его не тронул. Женщины часто на него так смотрели. У половины из них глаза гасли, когда они узнавали, что он сын наложницы, и у половины этой половины загорались вновь, когда оказывалось, что его матушка – наложница самого князя.

То, как грозно поглядывал на него княжич Хонг, Юэра только насмешило. Хонг хоть и был всего на год младше него, и имел лицо воина, но, по сути, был ещё мальчишкой. В свой отряд Юэр, может быть, его и взял бы, но никак не командиром, на что бы тот претендовал в силу своего положения, а простым воином, которого ещё учить и учить. Торс не развит, руки не накачаны, ноги, привыкшие к коню, не выдержат долгих пеших переходов. Эмоции можно читать, как открытую книгу. Разве может себе позволить такое умелый воин? Вон, какими глазами он смотрит на Сяотао! Значит, слухи не врали, что Хонг сватался к ней. И причиной тому были не только соображения выгоды Ийю, но и его чувства. Но она выбрала его, Юэра, значит, никаких чувств к Хонгу не испытывала. Уже немного изучив характер жены, Юэр был в этом уверен. Так что и переживать не о чем.

Другое дело Цзысинь. Вот кто беспокоил Юэра. Какую игру он затеял? Зачем намекает на интерес к Сяотао? Что от неё хочет? Надо будет предостеречь жену, чтобы держалась от Цзысиня подальше. Она, со своей наивностью и прямотой, может не понять опасности, исходящей от Цзысиня, и тем навлечь на себя беду. И не только на себя, но и всю их семью.

Подумав о семье, Юэр покосился на соседний стол, за которым сидели матушка и младший брат. Что-то с ними было не то. Обычно подвижный Фэньхуа, сидел не шевелясь, будто пику проглотил. Был бледным и сосредоточенным. Смотрел прямо перед собой. К еде на столе не притронулся, хотя там были и его любимые сладости, и обожаемый тёмный виноград. Бледной и расстроенной выглядела и матушка. Приболели они, что ли? Или ещё переживают из-за того случая на празднике, когда подставили его?

Надо будет навестить их. Успокоить, что он не держит на них зла. Что всё уже забыто.

Если Юэр ощущал своей семьёй только матушку Шуньшун и брата Фэньхуа, то для Чжиюаня семья включала всех, независимо от того, кто от какой матери родился. И потому он пристально наблюдал над княжичем и княжной из Ийю. По утверждению Цзысиня, один из них, может пополнить их семью, а другой, наоборот, уменьшить.

Пополнить – княжна Шиите, став женой его, Чжиюаня. А кого ещё? Не шестилетнего же Фэньхуа! Шиите была ещё совсем девочкой (сам себя Чжиюань считал взрослым, зрелым мужчиной с тех пор, как Цзысинь отвёл его в дом кисэн, где он потерял свою невинность). Восторженной. Наивной.

Она не заинтересовала его, как женщина. Но, возможно, в её детскости был один плюс – он воспитает из неё жену, такой, какой бы он хотел видеть её рядом с собой.. И ему не придётся бороться с характером жены, как Юэру, подавлять жену, как Цзысиню, отталкивать жену, как Юфэю, страдать от одиночества вроде как с женой, но без жены, как Мэнцзы. В любом случае, об этом было рано переживать, до его совершеннолетия ещё целых пять лет.

А вот кому следовало переживать, так это Мэйсинь. До её брачного возраста всего два года, а жених уже появился на горизонте – княжич Ийю Хонг. Именно он может уменьшить их семью. Ведь исчезнет Цзы Мэйсинь и вместо неё появится Ийю Мэйсинь.

Интересно, осознаёт ли это сестра? – подумал Чжиюань и покосился на Мэйсинь.

Мэйсинь тоже смотрела на стол, за которым сидели княжич и княжна Ийю. Но интересовал её только один человек – Хонг. Лишь пять дней назад она размышляла о неизбежности своей судьбы выйти замуж без любви, сравнивала Юэра с Хонгом, а он возьми и появись. Сравнение, конечно, было в пользу Юэра. Но ведь Хонга она не знает. Только представляет его с чужих слов. И вот теперь может составить своё мнение.

А что? Никакой он не страшный, а даже вполне красивый. Стройный. Ладный. Чувствуется, что воин. Это Мэйсинь заметила ещё на турнире. Он так был поглощён боем Цзысиня и Юэра, что даже повторял за ними движения. И что с того, если интересуется только сражениями? Мужчине положено в первую очередь быть воином. Вышивкой что ли ему интересоваться? А насчёт того, что «грубый» и «жестокий», похоже, вообще, зловредные слухи. Ну, не увидела в его лице Мэйсинь ни грубости, ни жестокости.

Возможно, им удастся поговорить после приёма, тогда она и сделает окончательный вывод, – решила Мэйсинь.

Хонг не замечал ни взглядов княжны Мэйсинь, которая, возможно, в скором времени станет его невестой, а потом и женой (отец не стал делать секрета, из-за чего взял обоих своих детей в Цзы на переговоры, в которых участвовать они не будут и не должны). Ни тяжёлого с прищуром взгляда второго княжича Цзысиня, являющегося самым вероятным кандидатом на титул наследного княжича, с которым, по идее, надо бы Хонгу сойтись и поладить. Ведь в будущем они станут князьями, и от их взаимодействия будет зависеть жизнь и людей в Ийю, и в Цзы. (Мэнцзы не в счёт. Даже беглого взгляда на него было понятно, что он не жилец). Плевать Хонгу было и на насмешку, промелькнувшую в глазах четвёртого княжича Юэра, её мужа, когда они пересеклись взглядами.

Хонг смотрел на Сяотао. Он так и не понял, почему она выбрала не его, а этого сына наложницы. Не поверила в его любовь? Поверила слухам о его жестокости и варварстве, в которое погружена Ийю, ходившим по всем окрестным землям? Они сами о себе их распускали, но она-то об этом не знает! Принесла себя в жертву ради политической выгоды Дай? Похоже на то…

А ещё, похоже, что она очень несчастна. Сидит, уткнувшись взглядом в стол. Не поднимет своё прекрасное лицо, не вскинет гордо голову, не улыбнётся, освещая всё вокруг, как весеннее солнце. Хонг уже возненавидел её мужа за это. За то, что обрезал ей крылья. За то, что посадил её в клетку. За то, что лишил её радости всего за три месяца брака.

От этой ненависти Хонг не мог справиться со своим лицом, хмурил брови, кривил губы, а его рука под столом непроизвольно сжимала рукоять меча.

Шиите заметила Юэра ещё во время первого соревнования. И дальше смотрела только на него и во время турнира, и на приёме князя Цзы. Нет, она, конечно, заметила взгляды, которые бросал на неё пятый княжич Чжиюань, но разве достоин её внимания какой-то мальчишка, у которого материнское молоко на губах не обсохло? Пусть его и прочат ей в мужья (отец не скрывал, зачем потащил их с Хонгом в Цзы). Но им же не надо обоим связывать себя узами брака с представителями семьи Цзы? Пускай Хонг женится на Мэйсинь! Или, нет! Не Хонг, а она, Шиите выйдет замуж, но не за Чжиюаня, а за Юэра. Не важно, что он уже женат. Ради союза с великой Ийю, какая-то крохотная Дай может и подвинуться. Из жён в наложницы может подвинуться и Сяотао.

Как хорошо, что в Цзы процветает полигамия! А то бы пришлось изводить Сяотао другими способами, вплоть до могилы.

7

Посетить матушку на следующий день после приёма у Юэра не получилось. Между князьями Цзы и Ийю начались переговоры, и княжича с княжной земли Ийю князь Джесытоки препоручил своим сыновьям. Старший и младший княжичи участия в этой миссии, ожидаемо, не принимали. Поэтому руководить развлечением гостей досталось Цзысиню.

Сяотао сама попросила мужа разрешить ей пропустить день с гостями. Юэр не возражал. На удивление, и Цзысинь тоже, которому Юэр был вынужден доложить о просьбе жены. Даже никакого ехидного замечания не сделал.

Юфэй, делающий только то, что хотел сам, воспользовавшись тем, что отец не обращает на его поведение никакого внимания, ехать отказался. Из-за него не могла принять участия в развлечениях и Ванчайна. Также как и Лингъю из-за отсутствия Мэнцзы.

И тогда Цзысинь принял решение не брать с собой Шихан. Итого, вместе с гостями поехали: Цзысинь, Чжиюань, Юэр и Мэйсинь.

* * *

Хонг, разочарованный отсутствием Сяотао, держался рядом с Цзысинем. Им было о чём поговорить, как будущим правителям. Не в открытую, ведь оба князя были живы, и дай, Нефритовый Император, им здоровья на долгие годы, да и наследному княжичу Мэнцзы тоже. Но государственные дела они обсуждать могли.

Шиите, весьма обрадованная отсутствием Сяотао, оттёрла всех от Юэра и не отходила от него ни на шаг. Шаг лошади, естественно, поскольку на прогулку, которую предложил Цзысинь, они отправились верхом.

Так что само собой получилось, что компания разбилась на пары: Цзысинь – Хонг, Юэр – Шиите, Чжиюань – Мэйсинь.

Чжиюаню было немного обидно, что княжна Шиите всё своё внимание отдавала Юэру. Но, поскольку он решил, что она ему в жёны не подходит, то обижаться передумал. Тем более, предпочтение княжна отдавала Юэру, которого и сам Чжиюань считал самым достойным из братьев.

Мэйсинь злилась. И поводов была целая куча. Во-первых, Юэр, пользуясь отсутствием жены, вовсю флиртовал с княжной Шиите. Мэйсинь и перед этим была зла на Юэра, что он не позволил Сяотао видеться с кем бы то ни было целую неделю. Мэйсинь так рассчитывала, что увидится с новой подругой на еженедельном занятии княжон по рукоделию, тем более что по расписанию они должны были заниматься готовкой. Но занятие отменили в связи с приездом делегации из Ийю. А теперь, когда он не позволил Сяотао и на прогулку отправиться, она злилась ещё больше.

Во-вторых, Цзысинь полностью завладел вниманием Хонга, держит его при себе. Взял бы с собой Шихан и держал, а то ухватился за княжича. Никак у Мэйсинь не получалось пообщаться с Хонгом.

В-третьих, то развлечение, которое Цзысинь придумал для гостей, оно тоже заранее злило Мэйсинь. Ну, что это за забава – кататься на лодке по озеру? Она прикидывала и так и этак рассадку по лодкам, и, по-любому, получалось, что с Хонгом в одну лодку она не попадёт, поскольку мест там было всего три. С ним в обязательном порядке будет его сестра, и ей одной, Мэйсинь, с ними в лодку сесть не разрешат. Скорее всего, её заберут в лодку братья – Цзысинь и Чжиюань. Но тогда Юэр окажется в одной лодке с Шиите, чего Мэйсинь допустить никак не могла. Хватит того, что он общался с ней, считай наедине, всю дорогу до озера! И Мэйсинь, как только они спешились с коней, взяла решительно под локоть Чжиюаня, по дороге подхватила также под локоть Юэра, благо, что Шиите отлипла от него, поскольку её позвал к себе брат, и поволокла обоих к лодке.

Юэр был благодарен сестре, что она избавила его от назойливого внимания Шиите. Как он ни пытался как-то перестроиться по дороге, чтобы не быть рядом с ней, у него ничего не получилось. Дорога к озеру шла через лес и была не слишком широкой. Юэр рассчитывал, что он поедет рядом с Чжиюанем замыкающей парой их маленького отряда, коль скоро Цзысинь и Хонг нашли общий язык и увлеченно беседовали где-то впереди, обогнав всех. Юэр остановился, чтобы пропустить Мэйсинь и Шиите вперёд, перед собой и Чжиюанем, но Шиите встала в пару с ним, и никого больше не пропустила. Пришлось Юэру ехать с ней рядом в середине отряда, и оставить Чжиюаня и Мэйсинь плестись позади.

Катание на лодке под палящим солнцем особого удовольствия не доставило. Мэйсинь на что-то злилась и сидела, поджав губы. Чжиюань тоже был чем-то расстроен. Молча грёб, иногда посматривая в сторону второй лодки, где вниманием гостей завладел Цзысинь. Он что-то рассказывал, явно забавное, поскольку Хонг снисходительно улыбался, а Шиите заливисто смеялась.

После катания Цзысинь предложил посоревноваться в стрельбе из лука. Мужчинам идея понравилась, и девушкам ничего не оставалось, как согласиться. Они уселись в тени деревьев и стали наблюдать, как княжичи поочерёдно стреляют закрытыми глазами на звук, вниз головой, на скаку с лошади задом наперёд, несколькими стрелами одновременно.

Цзысинь с Юэром не особо старались, им не перед кем было красоваться, а свой соревновательный запал они израсходовали на турнире. Хонг поначалу рьяно взялся за дело, но, заметив, что для княжичей это только развлечение, а не соревнование, тоже убавил пыл. Так что в стрельбе победил Чжиюань.

Что там ещё придумал Цзысинь, узнать не удалось, так как начался дождь, и пришлось спешно возвращаться. К облегчению Юэра, Мэйсинь, Цзысиня, Чжиюаня и Хонга. И к огорчению Шиите. Всю обратную дорогу она скакала под плащом брата, побыть рядом с Юэром не удалось.

Мэйсинь пряталась под плащом Чжиюаня, и таким образом Юэру удалось переговорить с Цзысинем по поводу завтрашнего дня. Он категорически не хотел больше повсюду натыкаться на восторженный взгляд княжны Шиите, и потому предложил Цзысиню расширить круг лиц, которые будут завтра развлекать гостей, за счёт жён и пары Юфэй – Ванчайна, сославшись на то, что Мэйсинь и Шиите сегодня было несколько одиноко и скучно. На самом деле, он хотел присутствием Сяотао отгородиться от внимания Шиите. Не будет же она при жене заигрывать с ним?

На удивление, и с этим предложением Юэра Цзысинь согласился. И опять без всякого ехидства и двусмысленностей. У Цзысиня были свои соображения. Помимо того, что он решил пока поостеречься выказывать интерес к Сяотао, опасаясь реакции отца, ему очень хотелось посмотреть, как между собой ведут себя супруги Юэр и Сяотао вне стен княжеского дворца, в обычной обстановке? Как поведут себя Хонг и Сяотао, оказавшись рядом? И как на это отреагирует Юэр? Будет ли больно Мэйсинь, когда она воочию увидит, какими глазами смотрит на Сяотао Хонг? А что будет чувствовать Сяотао, увидев вблизи Юэра по уши влюблённую в него Шиите? И как долго Чжиюань будет делать вид, что совершенно не заинтересован в Шиите? Проявит свою ревность?

Короче, развлечения ему завтра были обеспечены по полной программе!

8

Человек полагает, а князь располагает. Утром из дворца князя пришло сообщение, что сегодня состоится очередное еженедельное занятие княжон с нянюшкой, включая и княжну Шиите. Так что, ожидаемое Цзысинем развлечение отодвинулось на неопределённый срок.

Сяотао обрадовалась новостям. Ей не надо будет целый день видеть Хонга (накануне муж известил её, что пропустить следующий день не получится – так распорядился Цзысинь). А вот увидеться с княжнами и поближе познакомиться с княжной Шиите получится. Значит, срок её заточения в поместье закончился.

Юэр обрадовался изменениям, поскольку княжича Хонга пригласили во дворец князя, и все княжичи Цзы оказались предоставлены сами себе. У Юэра появилась возможность навестить матушку.

* * *

Матушку Юэр нашёл ещё более бледной и осунувшейся.

– Простите своего нерадивого сына, матушка, что так долго не навещал Вас, – приветствовал он её с глубоким поклоном.

– Не стоит извиняться. Я знаю, как ты занят.

– Матушка, как Ваше здоровье?

– Спасибо, я здорова.

– Выглядите усталой. Вас что-то тревожит?

– Я не смею сказать.

– Скажите мне прямо, Ваши проблемы – мои проблемы.

– Фэньхуа… – только и смогла произнести Шуньшун, и из её глаз покатились слёзы.

– Что с братом? – встревожился Юэр.

– Он уже больше недели не разговаривает и почти не ест.

– За лекарем посылали?

– Это не связано с его здоровьем.

– А с чем?

Матушка разрыдалась ещё горше.

– Если всё так серьёзно, почему за мной не послали? – пытаясь успокоить матушку, произнёс Юэр, и обнял её, присев рядом.

– Как бы я посмела, после того, как так подвела тебя…

– О чём, Вы, матушка? Когда Вы меня подвели?

– Десять дней назад… У князя…

– Забудьте, всё давно прошло! – пылко произнёс Юэр и, подумав, добавил, – А проблемы с Фэньхуа, случайно, не связаны с тем происшествием?

– Связаны, – кивнула головой матушка, – Уж я и увещевала его, и наказывала, только хуже становится. Он как узнал, что ты наказал Сяотао и запретил ей с нами видеться, как с цепи сорвался. Учёбу забросил. Я его отправила стоять на коленях в зал предков, чтобы он подумал о своём поведении, так он оттуда когда вышел, ни словечка не произнёс. Я его на три дня на хлеб и воду посадила, так он и тут не перестал упрямиться. С тех пор уже неделю в рот, кроме кусочка хлеба и глотка воды, ничего не берёт. Целыми днями сам с собой занимается: из лука стреляет, с мечом упражняется, камни с места на место перетаскивает.

– Где он сейчас? Пойду с ним поговорю!

– Не стоит, – остановила Юэра матушка, – Он на тебя больше сердится, чем на меня. Придёшь – только хуже сделаешь.

– А на меня-то за что?

– Я… скажу… Только ты не сердись, ладно сынок? Он ещё маленький, всё понимает по-своему… Он посчитал, что ты обидел (матушка смягчила рассказ, заменив, «опозорил» на «обидел») Сяотао, когда сказал, что она не подготовила подарок для князя и княгини. Вот он и вытащил её на танец, чтобы показать, как она прекрасно умеет танцевать. По его разумению, он защитил её достоинство. А ты её наказал ни за что. Как я не пыталась ему объяснить, почему он не прав, он продолжает упорствовать, что будет защищать Сяотао и дальше.

Юэр задумался. Получается, что Чжиюань сказал ему правду, но только наполовину. Он сказал, что идея танца принадлежала Фэньхуа, но что сделал он это, думая, что защищает Сяотао, не сказал.

– Матушка, потерпите ещё два-три дня. Князь нам всем приказал развлекать княжича и княжну из Ийю. Как только гости уедут, мы с женой сразу навестим Вас.

Уходя, Юэр заглянул на поле за поместьем, где, по словам матушки, Фэньхуа «истязал» себя физическими упражнениями. Младший брат, действительно, был там. Старшего заметил, но не подошёл, не поприветствовал. Только ещё крепче поджал губы. Вот ведь, маленький паршивец! Защитник нашёлся! Устроил матушке головную боль. Ну, что с ним делать?! Выпороть, что ли? Ведь не поймёт – за что.

* * *

Шиите поначалу расстроилась, что ей предстоит провести день без Юэра, только в обществе княжон. Но потом, поразмыслив, пришла к выводу, что изучить тех, с кем потом ей предстоит жить в Цзы бок о бок, тоже не бесполезное занятие.

Самой высокомерной была наследная княжна Лингъю. Оно и понятно – будущая княгиня. Только, вот, будет ли она ею когда-нибудь? И как долго, если будет? Рано или поздно, у неё прямая дорога – в монастырь. Так что, нечего нос задирать! К такому выводу Шиите пришла быстро и переключила внимание на других княжон.

Княжна Шихан, жена второго княжича Цзысиня – самого вероятного наследника трона Цзы после князя Джесытоки. Её Шиите рассматривала дольше всего. Шихан держалась отдельно от всех, но не от высокомерия, как княжна Лингъю. Была так замкнута, что разобрать, что у неё на сердце, было не возможно. В любом случае, на княгиню-воительницу, поддерживающую и укрепляющую власть князя и мужа, она похожа не была. Уже немного изучив княжича Цзысиня, Шиите пришла к выводу, что Шихан, в лучшем случае, будет в тени́ тéни мужа. Никакой роли в политике княжества Цзы никогда играть не будет и, следовательно, будет бесполезна в будущем для упрочения роли Шиите в качестве жены Юэра.

Более интересной Шиите показалась Ванчайна, жена третьего княжича Юфэя. Она была так красива! Утончённой, нежной красотой. Хотелось тут же броситься на её защиту. Но… Не было в ней чего-то такого, чего-то главного, что позволяет женщинам крутить мужчинами как им заблагорассудится. Она выглядела жертвой, безропотной и несчастной.

Видимо, это чувствовали самые бойкие из княжон – Мэйсинь и Сяотао. Поначалу они так обрадовались друг другу, будто родные сёстры. Щебетали, секретничали, шушукались. А потом переключили всё своё внимание на Ванчайну. Восхищались её ма́стерской двусторонней вышивке, и Ванчайна расцвела, как цветочек, который полили живительной водой после месяца засухи.

Ну, да, вышивка, действительно, была превосходна, чем и славится земля Чжу, откуда княжна родом. Но, разве обладать одним умением, положенным женщине, пусть и в совершенстве, делает её хорошей женой?

Вон, Сяотао, вообще вышивать не умеет. Исколола все пальцы, а путного ничего не вышила, и не переживает по этому поводу нисколечко. Улыбается счастливо и, даже, смеётся. Ух, как это не понравилось Шиите! Вид Сяотао за столом во дворце князя с опущенной головой, понравился ей гораздо больше. Похоже, княжна Сяотао весьма самоуверенная девица, с такой справиться будет труднее, чем вначале виделось Шиите.

Над личностью княжны Мэйсинь Шиите думать не стала. Её по-любому скоро выдадут замуж. За Хонга ли, или за кого другого, она Шиите не помощница и не противница.

9

С присутствием жены ситуация стала ещё хуже. Теперь вокруг терлась не только княжна Шиите, но и княжич Хонг. Но если Хонг вёл себя учтиво и достойно, не придерешься, то Шиите попыталась даже протиснуться между супругами. Чтобы прекратить эти поползновения, Юэр взял Сяотао под руку и не отпускал от себя ни на шаг, ни на полшага. Так они и шли вчетвером. В середине сросшиеся Юэр с Сяотао, слева от Юэра княжна Шиите, справа от Сяотао княжич Хонг. Так сразу и не скажешь, кто с кем в паре.

Сяотао так удивилась поведению мужа, что не смогла этого скрыть. Юэр был вынужден шепнуть ей, улучив момент: «Да подыграй мне уже, наконец, любящую жену». Также скрытно Сяотао ответила: «Могли бы предупредить заранее!» Но мужа послушалась.

Только актриса из неё была никакая. Играла преувеличенно, и периодически по ее лицу пробегала гримаса смеха. Она еле сдерживалась.

Еле сдерживался от смеха и Цзысинь. Ему даже не надо было наблюдать за кем-то еще, кроме «великолепной четвёрки». С остальными ничего интересного не происходило. Юфэй всячески демонстрировал скуку. Мэйсинь взяла под своё крыло Ванчайну и они весело о чем-то своём, девичьем, щебетали. Цзысинь впервые видел Ванчайну такой оживлённой, не обращающей то и дело свой взор на мужа. Чжиюань был при них. А Шихан… Что ж, Шихан, как всегда тенью следовала за ним, не мешая, но и никакого интереса не вызывая.

Сяотао мастерски использовала безвыходное положение Юэра. Ни одну лавочку на базаре не пропустила. Капризничала, примеривая на себя то ленту, то заколку. Скупила кучу сладостей. Накупила книг, картин, драгоценных украшений. Словом, разоряла мужа по полной программе. Заставляла Юэра участвовать во всех конкурсах, будь то метание обруча на предмет или отгадывание загадок.

Он стоически всё терпел. И не зря. Княжна Шиите надула губки, отошла в сторону и чуть не плакала. Пришлось Цзысиню придумывать, как разрядить ситуацию, чтобы гостья не разревелась, поскольку Хонг должен был успокоить сестру, как брат, но не делал этого, продолжая одаривать своим вниманием только Сяотао. Похоже, он разгадал планы Юэра и не поддался на его удочку. Понял, что супруги разыгрывают спектакль, ничего общего не имеющей с действительностью.

Подошло время дневной трапезы, и Цзысинь предложил откушать блюда в самом изысканном, а, следовательно, и дорогом заведении столицы княжества Цзы – «Грациозная цапля³⁵». Рекомендуя заведение, Цзысинь сказал, что повар в нём настолько искусен, что готовит блюда всех земель в округе. Он хотел лишь угодить гостям, предложив всем отведать блюда их кухни, но у Мэйсинь возникла другая идея:

– Брат! А давай попросим повара приготовить блюда из всех кухонь? С кухней Цзы уже все, знакомы, но никто ещё не пробовал кухню наших гостей из Ийю, кухню княжны Шихан из Уханя, княжны Ванчайны из Чжу, княжны Сяотао из Дай.

– Мой господин, – обратилась Сяотао к мужу, – позволите мне внести предложение?

И, когда Юэр согласно кивнул, сказала:

– Говорят, что говор людей связан с их питанием, а пища зависит от места, в котором они живут. Например, люди из Дай говорят смело и громко, как бушующие горные реки, поскольку Дай – это земля гор, рек и водопадов. Тогда, как в Чжу, которая находится в долине, люди говорят мягко, протяжно и нежно, как течение ручейков. Брат Цзысинь, может, повару заказать по одному блюду всех пяти кухонь? И мы попробуем угадать, какое блюдо из какой земли?

Предложение было принято благосклонно всеми. При этом княжны Мэйсинь, Сяотао и Ванчайна заговорщицки переглянулись. И даже всегда равнодушная ко всему Шихан вскинула голову и тонко улыбнулась. Юэр заметил переглядывания и прекрасно понял причину: острую пищу Дай княжны уже попробовали на одном из еженедельных занятиях с нянюшкой. Что ожидать от блюд понимали, а вот для княжичей и гостей эта пища будет сюрпризом, острым таким, с огнём во рту. Цзысинь ничего не заметил, он в это время делал заказ слуге. Остальные на гримасы заговорщиц внимания не обратили.

Слуга ушел, но вскоре вернулся и с огорчением на лице сообщил, что повар не сможет полностью исполнить заказ, поскольку не владеет кухней Дай. И тогда Мэйсинь предложила Сяотао самой приготовить блюда её родины.

Первыми на подносе прибыли супы. Конечно, каждый узнал суп своей земли, но старался отгадать и другие.

Первым был разоблачён суп из Уханя. Ухань расположена на побережье. Её жители употребляют в пищу в основном морепродукты. Поэтому суп из акульих плавников³⁶ всеми сразу был отнесён к кухне с родины княжны Шихан.

Самый лёгкий, прозрачный и ароматный суп из плоской яичной лапши с лесными грибами причислили к кухне земли Чжу. И не ошиблись. Чжу почти сплошь покрыта лесом. Её жители часто используют в пищу его щедрые дары. А ещё суп был таким же мягким и нежным, как и Ванчайна.

Яркий, разноцветный густой суп из утки, маринованной в винной смеси перца, лука, звездчатого аниса, кунжутного масла и соли, Сяотао предложила отнести к кухне Ийю. Ийю земля широких полей и высоких гор. Её жители живут простой жизнью и питаются также, а вот одеваются ярко, чтобы раскрасить однообразие серого камня гор и зелень полей (стоило посмотреть, как были одеты княжич Хонг и княжна Шиите). Эта их любовь ко всему яркому и разноцветному отражается и в их блюдах, по виду, а не по вкусу.

Уха из речного карася с овощами молочно-белого цвета, ну никак не могла принадлежать Дай. Какие караси могут водиться в горных реках? Эта рыба любит реки с плавным течением, с тихими заводями. Такими как в равнинной Цзы.

Таким образом, пятый, последний, суп с лапшой и жареным фаршем, был из Дай. Когда дошла очередь до его пробы, Юэр сосредоточился не на супе, а на наблюдении за выражением лиц братьев и гостей. Гости съели дань-дань, не дрогнув лицом, правда, чуть позже в их глазах появились слёзы. Их суп тоже был острым, но не на столько, как у лапши из Дай, и эффект онемения рта от их перца, которым они пользуются для приготовления блюд, отсутствовал.

Самые яркие эмоции были у Цзысиня. Он открыл рот, выпучил глаза и никак не мог продышаться. И, кажется, это доставило удовлетворение его жене Шихан, которая не обращала на мужа никакого внимания, но при этом вся засветилась изнутри. Юэр тоже наслаждался видом старшего брата. Не всё же Цзысиню развлекаться за счёт Юэра! Это была маленькая месть за те насмешливые взгляды, которые Цзысинь бросал на Юэра, на его попытки защититься женой от приставаний княжны Шиите.

С Юфэем и Чжиюанем ничего особо интересного не произошло. Как ни была довольна Ванчайна покрасневшими от сдерживаемых слёз глазами мужа, но чашу с водой приготовила заранее. Вот что значит любить! Мэйсинь тоже дала Чжиюаню воды, но прежде дождалась, когда он закашляется.

Подошло время для вторых блюд. Рисовую кашу с ласточкиным гнездом узнали все. Ведь это фирменное блюдо земли Цзы. Угорь, обжаренный в сахарно-соевом соусе и вине до карамельной корочки, с овощами, зелёным горохом, кукурузой, перцем и кунжутным маслом быстро отнесли к Уханю. Вяленые полоски свинины с зелёным перцем, сушёным тофу, ветчиной и листьями гороха с громким названием «Цин цзяо жоу ши» могли принадлежать только Ийю, как блюдо яркое, разноцветное и очень удобное для длинных конных переходов. А жареные свиные рёбра, поданные с красным рисом – Чжу, ведь только там выращивают красный дрожжевой рис.

Компания с большой осторожностью приступила к пробе лацзыцзи из Дай. Но как все ни старались откусить от курицы кусочек поменьше и побыстрее залить в рот побольше воды, сычуаньский перец чили, острая фасолевая паста, чеснок и имбирь сделали своё дело. Во рту у всех запылало, а потом онемело. Чая компания выпила не несколько чайников, а целую бадью!

Десерты пошли на «ура». Но не все. Со стола быстро смели синжэнь доуфу из Чжу – нежный творожный десерт на основе молока из ядер абрикоса с начинкой из кунжутной пасты, так соответствующий утончённому облику княжны Ванчайны. Не только пиршенством вкуса, но и усладой для глаз стали варёные белые и ярко-жёлтые (с добавлением тыквы) рисовые шарики со сладкой начинкой из чёрного кунжута и пасты из красных бобов – танъюань, десерт из Ийю. И такие обычные, продающиеся на каждом углу в Цзы, но от этого не менее вкусные и любимые – баси-дигуа (кусочки батата, обжаренные на сковороде с сахаром до образования тягучей корочки).

А вот желе из морских  червеобразных животных сипункулидов – десерта из Уханя, никто не решился есть, кроме Шихан. Сибу из Дай с самым невозмутимым видом ел только Юэр. Для княжон на занятиях с нянюшкой, Сяотао её ещё не готовила, и они не хотели перекрывать приятное послевкусие от десертов очередным острым блюдом. Когда на блюде осталось по одному маленькому кусочку, Юэр спросил:

– Я доем? Никто не претендует?

– Пожалуйста, попробуйте! – попросила Сяотао, – Я клянусь – это вкусно! – и разложила по одному кусочку всем по чашам.

Первыми решились отведать десерт Мэйсинь и Ванчайна, чтобы поддержать сестру и подругу. За ними подтянулись Шихан и Хонг.

– М-м-м! – дуэтом промычала от удовольствия первая пара.

– Как вкусно! – подала голос вечно молчавшая Шихан.

После такой положительной рекомендации десерт Дай попробовали и княжичи. И пожалели, что позволили Юэру слопать всё одному.

Из «Грациозной цапли» компания выходила почти друзьями. Даже Юфэй, который всегда держался особняком, ощутил нечто подобное дружеским чувствам. Что и не удивительно. Ведь по сути, что между княжичами, что между княжнами была небольшая разница в возрасте, по одному-два-три года. Они были людьми молодыми, ещё не обременёнными государственными заботами, полными сил и здоровья, мечтами о будущем и о любви, что очень их всех сближало, не зависимо от того, кто, где родился и того, в каких отношениях находятся их земли.

Шиите настолько забылась, что опять прилипла к Юэру. А он… он… Он снял свой плащ, повернулся к Шиите спиной и со словами:

– Дорогая, ты не слишком легко одета? Простудишься. Надень мой плащ, – обернул им свою жену, Сяотао.

Его фраза и действие, конечно, были продуманы и вызваны поведением княжны Шиите. Но только наполовину. Он, действительно, испытал сегодня по отношению к жене теплые чувства – она подыграла ему, они действовали слаженно, будто и впрямь супруги. А ещё проявила заботу. Пусть воды и не подала, как Ванчайна Юфэю, но специально приготовила блюда, которые он уже попробовал и знал, как их есть правильно. Он это заметил и отметил. И был благодарен.

Сяотао на действия и слова мужа внимания не обратила. Для неё он поступал в рамках игры. Не более того. Она думала о том, что пришло время выполнить данное себе обещание и помочь Ванчайне. Заставить её разлюбить Юфэя и полюбить себя, обрести достоинство и самоуважение. Или заставить Юфэя полюбить Ванчайну. Наблюдая за ним сегодня, Сяотао пришла к выводу, что не такой, уж, он ледышка, как хочет заставить думать окружающих. Надо будет расспросить об этих двоих Мэйсинь. Может, они вместе что-нибудь придумают, как помочь сестре?

³⁵ – белая цапля, с её чёрным оперением кончиков крыльев и чёрно-белой шеей, часто появляется как символическое обозначение инь и ян. Их двойственность является одним из ключевых принципов китайской философии. Этот принцип заложен в китайской культуре, от традиционной медицины до боевых искусств и кулинарии. Китайцы верят, что важно поддерживать баланс инь и ян в организме, чего можно достичь, употребляя правильные продукты.

Согласно легенде, изначально цаплей был непокорный человек, наказанный за излишнее любопытство превращением в это красивое животное. А ещё цапля считается воплощением такта и деликатности из-за своего умения взлетать, не замутив при этом воды.

³⁶ – в супе из акульих плавников очень много ингредиентов – морское ушко, сушёные гребешки, утиная грудка, свиные ножки, голубиные яйца и многое другое. Для остроты и пикантности вкуса его приправляют знаменитым уханьским уксусом.

Блюдо известно также как «искушение Будды»: по легенде, когда оно было приготовлено, аромат его был таков, что почуявший его буддийский монах забыл о своей клятве не есть мясного, и перепрыгнул через стену, чтобы только попробовать его.

10

На следующий день делегация Ийю покинула Цзы. Мирный договор был заключён, союз – нет. Обе стороны, в общем-то, это устраивало.

Князь Джесытоки оказался не в восторге от предполагаемых зятя и снохи с точки зрения интересов Цзы. Вряд ли Мэйсинь сможет когда-нибудь управлять княжичем Хонгом, с его-то характером, чтобы защищать интересы Цзы, будучи за ним замужем. У княжны Шиите характер тоже оказался не подарком. Она выглядела и вела себя в свои 15 более зрело, чем Чжиюань в свои 20 лет. И в том была вина княгини Синьян, их матери, так воспитавшей своих младших детей. Придётся ей упорно потрудиться в ближайшие 2-3 года над характерами Чжиюаня и Мэйсинь. А он, Джесытоки, использует это время для поиска лучших партий, чем наследники Ийю. И посмотрит, как будет Ийю соблюдать их мирный договор.

Оба, и Хонг, и Шиите категорически отвергли предлагаемые им партии для брака. По поводу поведения Шиите князь Юйлун не стал возмущаться – во-первых, предполагаемый зять, княжич Чжиюань не вызвал его восторга в связи с весьма слабыми перспективами занять когда-нибудь трон Цзы. До него в очереди стояли: амбициозный княжич Цзысинь, уже сейчас вполне готовый к титулу наследного княжича; темная лошадка княжич Юфэй; замкнутый, с твёрдым характером княжич Юэр. Шиите хоть и сможет крутить, как захочет, княжичем Чжиюанем, но толку от этого будет для Ийю, если он останется на десятых ролях в Цзы? До брака Шиите было ещё 3 года. За это время много чего может измениться.

А вот решительный отказ Хонга обручиться с Мэйсинь вызвал поначалу гнев князя Юйлуня. Не плохо ведь было бы заполучить единственную дочь князя Джесытоки себе в заложницы? Явно, любимую и избалованную. Из которой можно было слепить жену под себя. Но сын успокоил гнев отца, подобрав правильные аргументы. Мол, я не отказываюсь полностью от брака с ней, только давайте подождём 2 года до её 18-илетия без пут обручения на руках. Возможно, за это время появится новая, более перспективная партия из другого княжества. Посмотрим, как Цзы будет выполнять условия мирного договора. Да и жену ему, Хонгу, хотелось бы подобрать по любви, ведь это при их моногамии в Ийю и его положении наследника, на всю жизнь. Княжну другой земли из дворца не выгонишь и в монастырь не отправишь. А у него не дрогнуло сердце от княжны Мэйсинь. (То, что его сердце до сих пор тоскует по княжне Сяотао, и вряд ли когда-нибудь излечится, Хонг, конечно, отцу не сказал). Отец внял аргументам сына и унял свой гнев.

* * *

Сяотао собрала всё, что заставила вчера купить мужа, и понесла к нему в покои.

– Мой господин, прикажите вернуть это в лавки.

– Что это?

– Это украшения, книги и картины, которые Вы вчера мне купили во время прогулки по базару, мой господин. Сладости мы вчера съели.

– Оставь это себе. Ты хорошо мне подыграла. Пусть это будет наградой за твоё усердие.

– Благодарю, мой господин!

– Сегодня вечером мы отправимся к матушке с визитом. Подготовься.

– Встреча с княжичем Хонгом и княжной Шиите днём будет?

– Нет. Делегация Ийю покидает сегодня Цзы.

– Мой господин, Вы позволите ещё вопрос.

– Говори!

– Вы отменяете запрет на моё общение с госпожой Шуньшун и княжичем Фэньхуа? Или мы их будем посещать только вместе с Вами?

Юэр замолчал на некоторое время, обдумывая, стоит ли ему объясняться с женой? Или пусть пребывает в неведении? Послушнее будет. Решил, что стоит.

– Почему ты не сказала мне, что твой танец это идея брата? Почему не захотела оправдаться?

– Мой господин, как я, взрослая женщина, могла прикрываться маленьким мальчиком? Делать Вам ещё больнее… Я бы не посмела.

– Хорошо. Иди.

– Да, мой господин!

Прямо Юэр так и не ответил на вопрос Сяотао, но она прочла за его словами, что запрет снят.

* * *

Матушку Юэр нашёл в более бодром состоянии, чем в свой предыдущий визит. Фэньхуа по-прежнему отсутствовал. Как бывало раньше, не прибежал с радостью на лице поприветствовать старшего брата. Сяотао посидела некоторое время вместе с матушкой и мужем для приличия, а потом попросила:

– Госпожа! Мой господин! Позвольте мне увидеть княжича Фэньхуа.

Госпожа с испугом взглянула на Юэра, Юэр молча кивнул в знак согласия.

Фэньхуа Сяотао нашла на поле, где обычно они вместе занимались физическими упражнениями, практиковали стрельбу из лука, изучали боевые сигналы на разных музыкальных инструментах. Обучала княжича играм, в которые они играли в детстве с братом. И где Сяотао однажды показала Фэньхуа боевой танец с кнутом и мечами.

Фэньхуа, как только заметил приближающуюся к нему фигуру девушки, кинулся к Сяотао с громким криком: «Сестрица! Ты пришла! Я так ждал! Так ждал!» Они обнялись и долго так стояли. Фэньхуа побледнел, исхудал, но, с другой стороны, вроде как вырос (как это могло быть за десяток дней?) и повзрослел.

Юэр не стал надолго задерживаться у матушки. Посидел ещё с полчасика и откланялся. Пошёл искать жену и брата.

Искать долго не пришлось. Просто надо было идти на звук. Дробный звук барабанов. На поле, где и в прошлый раз он увидел Фэньхуа. Юэр дошел до деревьев на краю опушки и остановился в их тени. Фэньхуа и Сяотао выбивали на барабанах военный сигнал «Внимание!»: «Трам-та-та-там! Трам-та-та-там!» И счастливо улыбались. Оба.

В отличие от прошлого раза Фэньхуа не стал делать вид, что не видит старшего брата. Как только заметил, отложил в сторону барабанные палочки и побежал к нему. Притормозил уже рядом с Юэром. Остановился, сложил ладони и низко поклонился:

– Брат! Позвольте извиниться перед Вами за моё неподобающее поведение во дворце у князя. Я подвёл Вас. Накажите меня!

– Иди сюда! – приказал Юэр. И вместо наказания обнял и крепко прижал к себе младшего брата.

– Я больше так не буду, – пробормотал Фэньхуа, уткнувшись в одежду старшего брата и хлюпая носом от слёз.

Мир был восстановлен.

– Как тебе это удалось? – спросил Сяотао Юэр, когда они сели в повозку.

– Я объяснила ему, что Вы не знали о моём умении танцевать и тоже пытались защитить.

– Он осознал свой проступок?

– Осознал.

– А что с учёбой?

– Мой господин, княжич Фэньхуа поклялся, что больше никогда не будет отказываться от учёбы, в знак протеста по какому бы то ни было поводу.

Юэр на какое-то время замолчал, а потом продолжил допрос:

– О скольких ещё твоих умениях я не знаю?

– Из того, что положено знать барышне, я освоила, к сожалению, только приготовление пищи.

– А танцы?

– Только боевые танцы с мечами и кнутом, мой господин.

– Да, – протянул Юэр, – вряд ли их можно отнести к умениям, которые положено знать барышне. А музыкальные инструменты?

– Боевые сигналы на барабанах, рожках и трубах, мой господин.

– Таковы умения всех барышень из Дай?

– Нет, мой господин. Я, скорее, исключение. Просто с детства я занималась только тем, чем занимался мой брат. У нас небольшая разница в возрасте – всего два года.

11

Мэйсинь оказалась неисчерпаемым источником информации. Казалось, она знает всё обо всех. О! Сколько же пищи для размышлений получила Сяотао после сближения с сестрой Мэйсинь! В первую очередь подтвердилось её мнение, что семья князя Джесытоки – змеиное гнездо.

Княгиня первая, княгиня вторая, наложницы. Шесть сыновей от трёх женщин в равной степени претендующих на трон, которых князь держит в неведении и ожидании, упорно оставляя титул наследного княжича за больным Мэнцзы.

Самый младший – шестилетний Фэньхуа, младший сын наложницы Шуньшун, единственный на данный момент, кто не участвует в борьбе за трон. Бесхитростный и открытый Чжиюань, сын второй княгини Синьян, во всём подражающий старшему брату, сыну наложницы Юэру. Холодный, гордый, расчётливый, замкнутый Юэр. Внешне бесшабашный, пьяница и постоянный посетитель домов кисэн, но, как оказалось, очень ранимый Юфэй. Да-да, тот самый Юфэй, которого Сяотао возненавидела с первого взгляда. И который теперь, после рассказа Мэйсинь, вызвал у неё искреннее сочувствие.

Его мать, первая княгиня Хуэйцин, умерла, рожая его, что, в общем-то, случалось не редко. Но кто-то пустил слух, что новорожденный малыш проклят, что это из-за него умерла княгиня, что он является вестником несчастья для княжества Цзы. Некоторые придворные даже настаивали на его убийстве, но князь не решился. Но, фактически, бросил сына, сослав малыша в дальнее поместье его матери вместе со штатом слуг. Так, едва увидев свет, Юфэй стал изгоем.

Только в 18 лет Юфэй вернулся ко двору князя. И то, по настоянию родни почившей княгини Хуэйцин, считавшей, что Юфэй имеет не меньшие права на трон Цзы, чем Цзысинь, хоть и старший, но родившийся от наложницы, и не желавшей упускать возможность увидеть родную кровь князем. При дворе Цзы никто не замечал, что Юфэй хорошо образован и преуспел в боевых искусствах, но зато все судачили о его лености, безразличии к обязанностям княжича, его любви к попойкам, азартным играм, дракам и порочным женщинам. И Юфэй не старался эти слухи опровергать, наоборот, с удовольствием и презрением к окружающим, слухи эти подогревал своим поведением.

У Сяотао сразу возникло подозрение, переходящее в уверенность, что эти слухи, как и те, возникшие сразу при его рождении, распускала наложница, а сейчас княгиня, Синьян. Кому ещё они были выгодны? Только ей! Тогда она расчищала путь себе из наложниц в княгини и своему первенцу, малолетнему княжичу Цзысиню, к трону. После его возвращения во дворец князя, порочила его, чтобы он не смел мешаться под ногами уже взрослому Цзысиню. Своему хитрому, коварному и бесстыжему сыночку.

Да-да! Бесстыжему и безнравственному! Ведь это же надо, сделать своей любовницей княжну Лингъю! Ну, да, полигамия, понятно. Так возьми в наложницы кого угодно, но не жену старшего брата! И ведь все при дворе об этом знают. Если, уж, знает невинная барышня Мэйсинь, то и князь знает, и княжич Мэнцзы… И все молчат. Все вдруг стали слепыми, глухими и немыми. Да, ещё великий Конфуций³⁷ писал: «Не смотри на то, что неправильно. Не слушай того, что неправильно. Не говори того, что неправильно…»³⁸ Но почему большинство забывает, что его мудрое изречение заканчивается так: «…Не делай того, что неправильно»?! Ну, почему?!?

Сестрица Лингъю тоже хороша! В глазах Сяотао её поведение совершенно не оправдывается страхом попасть в монастырь после смерти мужа, что ожидает всех бездетных княгинь и наследных княжон в Цзы. Вот она и стала любовницей Цзысиня в расчёте на то, что он женится на ней или возьмёт в наложницы, когда она овдовеет. Об этом Сяотао тоже поведала Мэйсинь. Её просветил на этот счёт Чжиюань, а ему в свою очередь рассказал Юэр.

Ну, какие же странные обычаи в этой Цзы! В Дай вдову берёт на попечение семья мужа или она возвращается в свою семью. К ней относятся с уважением и сочувствием. Она даже имеет право ещё раз выйти замуж. Никто ей слова худого не скажет. Но никогда в жизни Сяотао не слышала, чтобы вдова выходила замуж за родственника мужа, что в Дай, что в соседней Ийю. Ведь, когда она вышла замуж, родственники мужа стали её семьёй. Как же можно жениться или выходить замуж за родственника?!

А как Шихан смотрит на это безобразие? Почему терпит такое поведение мужа? Или не знает о связи Цзысиня и Лингъю? Мэйсинь и на эти вопросы Сяотао ответила…

На границе Цзы и Ухань, родины княжны Шихан, постоянно было неспокойно. Княжества уже долгие годы вели изнурительные переговоры о спорных землях, хотя это было только предлогом. На самом деле Цзы было жизненно важно получить доступ к морю, чему мешала узкая полоска побережья, принадлежащая Ухани. А Ухань, остро нуждающаяся в пресной воде, жаждала заполучить пойму реки Цуанпу.

6 лет назад стороны пришли к соглашению: дабы удовлетворить потребности Цзы, Ухань обеспечивала беспрепятственный проезд торговых караванов из Цзы по дороге, ведущей к портовому городу Ухани Ханхаю, и не облагала пошлинами джонки Цзы, заходящие туда. А дабы удовлетворить потребности Ухани, стороны договорились построить совместно канал, обеспечивающий пресной водой реки Цуанпу приграничные земли Ухани.

Чтобы скрепить данный договор, был организован брак между вторым княжичем Цзы Цзысинем и княжной Ухани Шихан. Оба как раз вступили в брачный возраст. Князь Джесытоки был доволен таким браком – в его руки в заложницы попадала любимая дочь князя ЛеЯна³⁹. Князь ЛеЯн тоже был доволен – его шпионы выяснили, что наследный княжич Цзы, Мэнцзы, сильно болен и самым вероятным наследником после его смерти является Цзысинь. Перспектива увидеть когда-нибудь дочь на троне княжества Цзы весьма обрадовала князя ЛеЯна.

Но через год после брачной церемонии Цзысиня и Шихан в политическом плане всё резко изменилось. В Ухане произошёл мятеж. Князь ЛеЯн, княгиня и наследный княжич, кровный брат Шихан, были убиты. На трон взошёл княжич Йонгруи⁴⁰, сын князя ЛеЯна и его второй супруги. К его происхождению и притязаниями на трон было не подкопаться – он родился, когда его мать уже носила титул «второй супруги». (В Ухани, в отличие от Цзы, где наложница не могла стать супругой до смерти княгини, князю дозволялось иметь ещё две супруги при живой княгине.)

Шихан стала бесполезной в роли заложницы. Йонгруи было плевать на сестру и договор между Цзы и Уханью. Договор был разорван, а на границе княжеств начались бесконечные боестолкновения, провоцируемые то одной, то другой стороной.

И на что в такой ситуации могла рассчитывать Шихан? Любви и взаимной привязанности между супругами не возникло. Чтобы упрочить своё положение в Цзы, ей надо было родить, но Цзысинь тщательно избегал благоприятных дней для зачатия, или ставил Шихан в такие позы для удовлетворения потребностей своего тела, при которых зачатие попросту было невозможно. И не пикнешь! Выгони её Цзысинь, дорога на родину ей была заказана. Куда бедняжке податься? Вот и терпит она все безобразия, что позволяет себе Цзысинь.

Сяотао была в шоке от рассказа Мэйсинь. Несколько дней переваривала информацию. Её не столько выбила из колеи сама история Шихан, в конце концов, она была следствием полигамии в обоих княжествах, сколько то, какие подробности об интимной жизни супругов знала несовершеннолетняя Мэйсинь. Знала она – знали и все в округе.

Шихан было искренне жаль, но Сяотао задумалась не о ней, а о себе – что знают об их с Юэром интимной жизни окружающие? Знают ли о том, что их брак не консумирован? И к каким последствиям в дальнейшем для неё это может привести? Над этим стоило поразмышлять. И тщательно продумать, как выяснить это у Мэйсинь.

³⁷ – Конфуций (551-479гг до н.э.) – древний мыслитель и философ Китая, а также учёный и педагог. Его учение оказало глубокое влияние на жизнь Китая и всей Восточной Азии (из Википедии)

³⁹ – ЛеЯн в переводе – «счастливое море»

⁴⁰ – Йонгруи в переводе – «удачливый»

³⁸ – в Японии изречение Конфуция интерпретировали как идею недеяния зла и отрешённости от неистинного. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него».

Символизируют эту идею «Три мудрые обезьяны», вырезанные на панно над дверьми одного из зданий в знаменитом синтоистском святилище Тосё-гу в японском городе Никко. (По преданию трёх обезьян в Японию из Китая привёз монах Сайтё в начале VIIIв.) Обезьяны даже имеют собственные имена: не видит Мидзару, не слышит Кикадзару и не говорит Ивадзару. Иногда в композицию добавляется четвёртая обезьяна – Сидзару, символизирующая принцип «не совершать зла». Она может изображаться

прикрывающей свой живот или промежность. Но она непопулярна из-за азиатской нумерологии, в которой число «4» считается несчастливым.

* * *

Спрашивать у Мэйсинь ничего не пришлось. Она сама спросила. Краснея и запинаясь, но с горящими от любопытства глазами:

– Сяотао, о вас с братом шепчутся, что вы… это… не спите в одних покоях…

– Что ещё говорят? – холодея, ответила вопросом на вопрос Сяотао.

– Некоторые утверждают, – замялась Мэйсинь и поспешно добавила, – но не я… Не подумай ничего такого… Не обижайся, сестра! Я так не думаю…

– Говори уже, – вздохнула Сяотао, – Обещаю, не буду на тебя дуться.

– Некоторые сомневаются, что вы консумировали брак! – выпалила единым выдохом Мэйсинь.