Крылья восприятия. Книга 2. Дисциплина рассудка
Реклама. ООО «ЛитРес», ИНН: 7719571260.
Отрывок из книги
Вторая книга посвящена не разуму вообще, а падшим режимам рассудка-диалога. Здесь семь смертных грехов рассматриваются как карта распада, мимикрии и возможной сборки рассудка. Эта книга нужна затем, чтобы читатель перестал путать путь с его внутренней симуляцией. Пока рассудок недисциплинирован, он присваивает себе даже саму мысль о пути.
Именно поэтому эта часть поставлена первой. Не потому, что обжорство будто бы «ниже» других грехов или проще устроено. А потому, что на нём удобнее всего увидеть базовую логику распущенного рассудка. Здесь почти не нужно специальных терминов. Здесь не требуется сложная философия. Почти каждый человек может узнать этот режим в себе. Он может увидеть, как рассудок сначала жрёт еду, затем начинает жрать впечатления, потом знания, потом развитие, потом даже духовный путь. И на каждом новом витке он будет уверять человека, что теперь-то всё иначе, теперь это не слабость, а рост, не распад, а поиск, не обжорство, а серьёзная работа над собой. В этом и состоит его сила. Он умеет не только потреблять. Он умеет мимикрировать.
.....
Именно поэтому одним из самых опасных видов обжорства становится обжорство духовное. Человек начинает потреблять путь так же, как раньше потреблял еду или новости. Он жрёт учения, жрёт символы, жрёт термины, жрёт практики, жрёт красивые слова, жрёт исключительность, жрёт чувство собственной причастности к чему-то большему. И очень часто всё это не приближает его к дисциплине, а наоборот делает ещё более невыносимым для самого себя. Он становится более говорливым, более надутым, более чувствительным к собственному образу, более болезненно занятым собой. Его рассудок не ослабевает. Он просто переодевается.
Здесь появляется ещё один важный тип мимикрии: обжорство под видом дисциплины. Человек начинает мучить себя режимами, диетами, схемами, календарями, трекерами, записями, ограничениями, аскезами и считает, что тем самым собирает себя. Но если всмотреться, часто обнаруживается обратное. Он не перестал быть ненасытным. Он просто сделал свою ненасытность более жёсткой и идеологичной. Раньше он жрал беспорядочно. Теперь он жрёт порядок. Раньше он жрал еду. Теперь он жрёт схемы. Раньше он переедал сладким. Теперь он переедает ощущением собственной правильности. Но базовая архитектура не изменилась. Это всё та же ненасытность, только в новой одежде.
.....