Оглавление
Группа авторов. В поисках второго плана
Попытка объясниться. Вместо вступления
Часть первая. Первый и второй план драматического текста
А как у Толстого?
Так что же такое второй план?
О некоторой противоречивости терминологии
Слегка в сторону. А как у Гоголя? Несколько слов о возможном тренинге
Возвращение к теме. Борьба за второй план
Интерлюдия о Чехове
Второй план и психофизическое самочувствие
Второй план и личность актера
Часть вторая. Предлагаемые обстоятельства, ситуация, второй план
Что мы ждем от школы
О некоторых особенностях предлагаемых обстоятельств
Предлагаемые обстоятельства и ситуация
Поэтическая составляющая ситуации второго плана
Изгибы времени и ситуация
Метафизика ситуации. Знаки и предупреждения
Чудаки, или шуты и ситуация
Отрывок из книги
Меньше всего эта работа претендует на академическое исследование проблемы. Тем более проблемы столь серьезной и мало изученной. Ею занимался и К. С. Станиславский, и Вл. И. Немирович-Данченко. Она называлась в процессе поисков и вторым планом, и «грузом роли», и «фундаментом», и «основанием». Так или иначе все серьезные театральные деятели приходили к этому понятию, пытались его достаточно точно определить и ввести в оборот практической работы актера и режиссера. Делалось это с большим или меньшим успехом. Видимо, наиболее эффективно это происходило в стенах Московского Художественного театра, который был на протяжении многих лет весьма требователен к глубине и подробностям репетируемой пьесы. Наверное, эти два понятия – глубина и подробность – могут обозначить существо этого термина. Сегодня театр несколько торопится, времени для репетиций становится все меньше, сам процесс приготовления спектакля все труднее. Так и рождается та самая торопливость. Это мастера МХТ могли годами репетировать, и никто их особенно не торопил. Меценаты не требовали денег обратно, государство особо тоже не вмешивалось в дела театральные. Так и складывалась благостная картина напряженной исследовательской работы классического театра.
Можно ли, а самое главное – нужно ли говорить сегодня об интересе к этому элементу нашего труда? И как сегодня понимается второй план? Видоизменилось ли его понимание? В какой степени следует прибегать к нему в педагогическом процессе, когда постоянно над головой висит катастрофическая нехватка времени? И главное – как трансформировалось это понятие и в какую сторону?
.....
Вот один из важнейших узлов напряжения. Сделана ошибка, и отношения сразу провисли. Насколько точен Толстой! Наши действия, слова поступки часто совершаются помимо нашей воли, поперек нашего желания. Нет никакого разумного обоснования, почему мы поступаем так, а не иначе. Но поступаем, понимая, что наносим непоправимый вред себе! Логическое объяснение поступков героев, естественность поведения, ожидание, предчувствия, готовность начать важный разговор как бы прекращаются, когда герои сходятся вместе. Как будто начинают работать другие механизмы. Какие? Прошу извинения за длинную цитату, но чрезвычайно важно познакомиться с этой удивительной оркестровкой человеческих отношений у Л. Толстого. И самое главное, с ее движением, развитием, логикой, а точнее, с ее художественным алогизмом. Отделим реплики наших героев, то есть слова, которые они произносят, от их внутреннего состояния. Попробуем создать некое подобие визуально-психологической партитуры последующего эпизода (курсив мой. – О. К.):
Заметим, что Л. Толстой нигде не отвечает на главный вопрос – а почему они так поступают? Что ими руководит? Какому внутреннему импульсу они подчиняются? Его констатация – «против своей воли», «неожиданно пришедшее соображение»… Он не пишет трактата по психологии, но гениально воссоздает состояние громадного эмоционального подъема и напряжения в решающий момент отношений мужчины и женщины. Для него человеческая природа огромная загадка, полная тайн и недомолвок, и бескрайнее поле для художественного исследования. Основополагающим остается только одно – никогда и нигде человеческое чувство не подчинено прямолинейной логике. Алогизм, непредвиденная взрывчатая импульсивность поведения завораживают его. Хоть какой-то ответ или, скорее, видимость ответа мы найдем в высшей точке этого объяснения. А она оказалась в простейших словах Вареньки: «В шляпке почти нет разницы, но в корне». Что случилось? Она услышала пустой вопрос вместо ожидаемого откровения? Она не сумела преодолеть своего разочарования и поддалась этой странной недомолвке, которую предложил Кознышев? Почему два человека, которые так тянутся друг к другу, так настойчиво уходят друг от друга? Посмотрим дальше (курсив мой. – О. К.):
.....
