Читать книгу Машка больше не плакса - - Страница 1

Машкин дом был тёплый, как пирожок, только что вынутый из духовки. Комната – небольшая, но очень уютная: на окне висели жёлтые занавески с рисунками котят, на подоконнике стояли горшки с фиалками, а рядом с ними спал клубочком серый кот Барсик – ленивый, но очень важный. Его хвост иногда свисал вниз, и Машка любила щекотать его пальцем, пока мама не видела.

На ковре, где разноцветные машинки ехали к нарисованному морю, стояли игрушки – как после ночного бала. Вчера Машка строила им целый город, но сегодня утром город выглядел не слишком счастливым: башня из кубиков накренилась, у куклы Маргариты куда-то пропала туфелька, а плюшевый заяц Сёма сидел у шкафа и будто сердился.

– Маш, вставай, солнышко, – позвала мама из кухни. – Каша остывает!

Голос у мамы был ласковый, но у Машки с самого утра настроение было… ну, как сказать… липко-капризное. Хотелось и обидеться, и пожалеть себя, и немножко поплакать – просто так, без причины.

Машка и проснулась, но не с солнышком – а с тучкой прямо на лбу.

Она села на кровати, потянулась, посмотрела в окно. Там капал дождик, а небо было такое серое, будто кто-то пролил ведро молока прямо на облака. Машке сразу стало жалко себя – ведь с дождём нельзя гулять!

– Опять эта скукотища, – вздохнула она и спрятала нос под одеяло.

Но долго прятаться не получилось: Барсик решил, что Машка – его подушка. Прыгнул, улёгся прямо на живот и заурчал.

– Барсик! Ну что ты… – Машка засмеялась сквозь сон и чуть-чуть повеселела.

На кухне уже пахло ванилью и чем-то уютным. Мама стояла у плиты в голубом халате, на голове у неё смешно торчал карандаш – она, как всегда, забыла, что воткнула его в пучок. Папа сидел за столом, листал газету и хмыкал над новостями, а собака Тиша – рыжий, весёлый дворняга с умными глазами – терпеливо ждал под столом, вдруг что-то упадёт.

– Доброе утро, соня, – улыбнулся папа, когда Машка вошла. – Как настроение?

– Так себе, – буркнула она.

– О, опасно, – протянул он. – Это значит, что без поцелуя всё пойдёт наперекосяк!

Он чмокнул её в макушку. Машка хотела не улыбаться, но губы сами предательски растянулись в ямочки.

– Молоко? – спросила мама.

Машка кивнула. Мама налила белое, чуть пенистое молоко в кружку с зайчиком. Машка взяла кружку, но тут Барсик, как нарочно, запрыгнул на стол – и хвостом задел Машкину руку.

Плеск!

Молоко потекло по скатерти, а потом – на пол.

– Ай! – Машка замерла, смотря на белое пятно. – Барсик! Это всё он!

– Мяу, – сказал Барсик и ушёл, будто ничего не случилось.

– Ой, Машенька, – мама вздохнула, – бывает. Сейчас вытрем.

Но Машка вдруг почувствовала, что внутри всё сжалось, как мокрая тряпочка.

– Я всё испортила! – сказала она дрожащим голосом. – У меня ничего не получается!

И – хлюп. Первая слеза упала прямо в молочную лужицу.

– Ничего страшного, – сказала мама, но Машка уже не слышала. Она стояла, поджав губы, и слёзы текли сами.

Папа встал, подошёл, взял полотенце, вытер пол.

– Ну вот и всё, порядок, – сказал он спокойно. – Молоко спасено, пол у нас теперь чистый, а Барсик – наказан морально. Всё в плюсе.

Но Машка всё равно всхлипнула.

Тиша подошёл, лизнул ей руку.

– Видишь, даже Тиша тебя утешает, – сказал папа.

Машка посмотрела на собаку. Тиша смотрел в ответ так преданно, что не улыбнуться было невозможно.

– Ну ладно… – сказала Машка, вытирая нос рукавом. – Но всё равно обидно.

– Знаешь, – сказала мама, садясь рядом, – когда я была маленькая, я тоже однажды пролила молоко. На бабушкину скатерть с маками. И плакала почти час.

– И что? – заинтересовалась Машка.

– А потом бабушка сказала: «Плачь-плачь, внученька, только смотри, чтоб слёзы тоже не пролились на ковёр – придётся и его стирать». Я так испугалась, что сразу перестала.

Машка хихикнула.

– А бабушка хитрая!

– Очень, – улыбнулась мама. – Так что теперь ты – взрослая, как бабушка. Не плачешь из-за пустяков.

Машка вздохнула: вроде да, а вроде и нет.

А если я потеряю игрушку – это пустяк или не пустяк? – подумала она, но ничего не сказала.

После завтрака Машка пошла в комнату искать своего любимого мишку – того самого, с одним глазом и голубой ленточкой. Но мишки нигде не было. Ни под кроватью, ни в корзине, ни на подоконнике, где он любил «смотреть» на улицу.

– Мам, – крикнула Машка тревожно, – а мой Мишутка где?

– Может, под подушкой? – предположила мама.

– Нет! – Машка уже рылась в ящике. – Его нету! Совсем!

В груди снова зашевелилось то самое чувство – будто кто-то маленький дергает изнутри за сердце.

– Он пропал! – всхлипнула она. – Мой Мишутка потерялся!

Папа выглянул из кухни:

– А он не пошёл к врачу после твоих вчерашних обниманий? Может, ушёл глаз пришивать?

Машка не рассмеялась.

– Пап, это не смешно! – её голос задрожал.

– Хорошо, не смешно, – сказал он мягко. – Давай искать всем домом.

И началась целая операция «Мишка». Тиша обнюхивал углы, Барсик следил с подоконника, мама заглядывала в стиральную машину, а папа даже проверил балкон.

Но мишка так и не нашёлся.

Машка сидела на полу, обхватив колени.

– Может, он улетел? – шепнула она. – На облаках теперь сидит?

Мама присела рядом.

– Может, и так, – сказала она. – Иногда игрушки отправляются в путешествия, чтобы потом вернуться и рассказать, как сильно они скучали.

Машка подняла голову.

– Правда?

– Конечно. Только они приходят тогда, когда дети перестают плакать.

Машка подумала. Ей очень хотелось, чтобы Мишутка вернулся. Но слёзы всё ещё щекотали глаза.

– Я попробую… – сказала она тихо. – Попробую не плакать.

Она вытерла нос ладошкой и посмотрела в окно. Дождь закончился. На стекле остались капли – круглые, прозрачные, будто бусинки. И вдруг через облака выглянуло солнце, робкое, но настоящее.

Барсик зевнул, растянулся на подоконнике, а Тиша положил голову на Машкино колено.

– Смотри, – сказала мама, – даже дождик перестал. Может, и грусть уйдёт?

Машка улыбнулась, чуть-чуть, но по-настоящему.

– Может, уйдёт…

Она не знала, что Мишутка найдётся чуть позже – и не где-нибудь, а в совершенно удивительном месте. А пока, Машка сидела на полу, поджав коленки к подбородку и обняв их руками, и думала, что без Мишутки всё как-то неправильно. Даже воздух не тот. В комнате тихо-тихо – только часы тикали и Барсик дышал с подоконника.

Мама ненадолго вышла, а папа возился с чем-то в кладовке. Машка шмыгнула носом. Тиша подошёл и ткнулся ей в плечо носом, будто хотел сказать: «Эй, я же тут. Всё хорошо».

– Не всё, – прошептала Машка. – Без Мишутки – не всё.

Тиша тихо заскулил и лег рядом. Машка потянулась и обняла его за шею. Тёплая шерсть приятно пахла чем-то родным – домом, солнцем и мокрой травой.

– Может, ты видел его? – спросила она собаку. – Ну скажи!

Тиша моргнул, потом резко вскочил и побежал к двери. Залаял.

– Что? – Машка удивилась. – Куда?

Она побежала за ним. Тиша вёл её по коридору, потом повернул к шкафу с обувью. Машка заглянула – и правда! Между ботинками и резиновыми сапогами что-то торчало.

– Мишутка! – радостно вскрикнула она. – Нашёлся!

Она вытащила плюшевого медведя и крепко прижала к себе. У него на ухе была пыль, и ленточка перекрутилась, но это был он – родной, обнимательный.

– Ты что, там жил, что ли? – сказала Машка. – Испугал меня!

Тиша завилял хвостом и радостно гавкнул, будто подтверждая: «Вот, нашёл, молодец я!»

– Маш, что случилось? – выглянула мама из кухни.

– Нашёлся! Он просто спрятался! – закричала Машка и подпрыгнула.

– Ура, – улыбнулась мама. – Значит, день всё-таки не такой плохой.

Но радость длилась недолго. Когда Машка села за стол рисовать, карандаш вдруг сломался. Сам! Взяла другой – и тот поломался. Третий оказался слишком коротким.

– Почему всё ломается?! – снова всхлипнула она.

– Потому что карандаши – не железные, – спокойно сказал папа. – А настроение у тебя, кажется, штормовое.

– Никакое оно не штормовое, – буркнула Машка. – Просто день дурацкий.

Она положила карандаши и пошла к окну. Снаружи лужи сверкали, как зеркала. Прохожие шагали, оставляя следы, а на углу стоял мальчик с жёлтым зонтом и смеялся. Машке стало немного завидно – он смеётся, а она вот не может.

– Хочешь, я покажу тебе секрет? – вдруг сказал папа, подмигнув.

– Какой?

– Волшебный трюк: превращаю слёзы в пузыри.

– Это как?

– А вот так. – Он достал из ящика мыльные пузыри, надул один – большой, переливчатый, и сказал: – Смотри, этот пузырь – грусть. А вот – тревога. А этот – обида. А теперь все улетают.

Он подул, и пузыри полетели по комнате, отражая свет. Один сел Барсику на ухо, тот сморщился и улизнул. Машка рассмеялась.

– Ну вот, – сказал папа. – Уже работает.

– Пап, а если они вернутся?

– Пузыри не возвращаются, – сказал он. – Они улетают в страну Лёгких Сердец.

Машка кивнула. Ей хотелось верить, что такая страна есть.

Потом мама позвала её помогать накрывать на обед. Машка поставила тарелки, но одну задела – она звякнула и чуть не упала. Сердце у Машки ухнуло: ещё немного – и опять бы всё разбилось.

– Осторожно, – мягко сказала мама. – Видишь, уже почти получилось.

– Почти, – пробормотала Машка, сосредоточенно ставя тарелку ровно.

Обед прошёл спокойно, но настроение всё ещё было зыбким. Машка будто боялась – сейчас что-то опять случится. А может, просто утро было слишком… чувствительное.

После обеда она пошла в свою комнату. Там пахло фломастерами и ванилью. На полке сидели её игрушки – армия плюшевых, тряпичных и пластиковых друзей. У каждого был свой характер.

Кукла Маргарита – важная и немного вредная. Заяц Сёма – хохотун, любящий прятаться в подушках. Маленькая лисичка Лисса – Машкина «советчица», ей она рассказывала все секреты.

– Представляешь, Лисса, – сказала Машка, усевшись на ковёр, – у меня всё сегодня не так. Молоко пролила, карандаши ломаются, чуть тарелку не разбила.

Лисса, конечно, молчала, но Машке казалось, что она её слушает очень внимательно.

– Наверное, я просто глупая, – тихо сказала Машка. – Или плакса.

И тут из-за шкафа кто-то прошуршал. Машка вздрогнула, потом присмотрелась – Барсик. Он выполз, потянулся и вдруг улёгся прямо на Лиссу.

– Эй! Это же её место! – возмутилась Машка. – Барсик, уйди!

Барсик лишь зевнул и закрыл глаза.

– Ну всё! – сказала Машка сердито. – Никто меня не слушает! Даже кот!

Она снова почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но в этот раз… что-то удержало. Может, папины пузыри, а может, Тишин взгляд – он лежал у двери и внимательно за ней наблюдал.

– Ладно, – вздохнула Машка. – Пусть лежит. Может, Лисса не против.

Она укрыла Барсика маленьким платочком и вдруг рассмеялась: кот под одеялом выглядел как король под пледом.

– Барсик Первый, владыка игрушечных королевств! – торжественно объявила она.

Барсик фыркнул, но остался неподвижен.

Машка взяла лист бумаги и нарисовала кота в короне. И пока рисовала, настроение стало выравниваться, как после бури – море снова спокойное.

Потом пришла мама.

– Ну что, художница, как дела?

– Я нарисовала Барсика! Смотри, он король.

– Очень похож, – сказала мама. – Только без усов.

– Они белые, – пояснила Машка. – Их просто не видно.

Мама рассмеялась, потрепала её по голове.

– Видишь, – сказала она. – А ты говорила, что день плохой.

Машка посмотрела на рисунок. На бумаге был кот с добрыми глазами, и над ним – разноцветные пузыри. Она вспомнила: пузыри не возвращаются.

Но внутри всё равно оставалось что-то… непонятое. Как будто грусть ушла не вся.

Когда пришёл вечер, мама налила какао и поставила чашку перед Машкой. На подоконнике зажглась лампа – тёплый свет, будто золотой.

– Мам, – спросила Машка, обхватывая кружку ладонями, – а почему я иногда плачу просто так?

Мама задумалась.

– Потому что у тебя доброе сердце, – сказала она. – А доброе сердце чувствует даже крошечные огорчения.

– А если я не хочу быть плаксой?

– Тогда попробуй быть волшебницей.

– Волшебницей?

– Конечно. У волшебниц тоже бывают слёзы. Только они их превращают в силу – в доброту, в понимание, в новые рисунки.

Машка молчала, слушая, как капает за окном.

– Значит, я сегодня почти волшебница, – сказала она тихо.

– Уже волшебница, – улыбнулась мама. – Просто ещё тренируешься.

Машка кивнула и поставила кружку.

Барсик спрыгнул с подоконника и потерся о её ноги. Тиша подошёл, улёгся рядом. Всё стало тихо-тихо. Только за стеной папа что-то мастерил – стук, щёлк, свист.

– Он что делает? – спросила Машка.

– Кажется, чинит твой стул.

– А зачем?

– Потому что у волшебниц всё должно быть в порядке.

Машка подумала и улыбнулась.

Когда она легла спать, рядом улёгся Тиша, Барсик устроился у ног, а Мишутка – прямо под щёку.

– Завтра я не буду плакать, – шепнула Машка. – Обещаю.

Мама поцеловала её в лоб.

– Даже если заплачешь – ничего страшного, – сказала она. – Главное – потом снова улыбнуться.

И Машка, засыпая, улыбнулась.

Сон пришёл мягкий, как шерстяное одеяло. Машке снилось, будто она идёт по тропинке из облаков, а рядом бегут Барсик и Тиша. Они несут в зубах корзинку, а внутри – маленькие пузырьки с надписями: «Обида», «Страх», «Слёзы». Машка открывает крышку – и всё превращается в свет.