Читать книгу Код Сантехник - - Страница 1

У каждого города есть свое лицо – парадные фасады, сверкающие витрины, широкие проспекты, по которым неспешно текут реки дорогих автомобилей. Но у города есть и изнанка. Подземная, сырая, темная. Мир бетонных колодцев, бесконечных трубопроводов, коллекторов, где царят вечный полумрак и специфический запах сырости, ржавчины и чего-то еще, неуловимого, что навсегда впитывают в себя старые стены. Это был мир Алексея Горшкова.

И сегодня этот мир особенно ярко демонстрировал свой норов. Где-то на разводке пятого стояка в подвале элитного жилого комплекса «Аквилон» лопнула стальная труба. Не просто капало, а била настоящая струя, с шипением и свистом размывая грунт и угрожая в кратчайшие сроки затопить все технические помещения, а там, глядишь, и добраться до лифтовых шахт.

Алексей, не торопясь, собрал свой увесистый брезентовый чемоданчик с инструментами. Ключи, газовые и разводные, пассатижи, фум-лента, болгарка, паяльная лампа для полипропилена – его верные солдаты в войне с хаосом и запустением. Надел он свой рабочий комбинезон с нашивкой «ЖЭК-7» на спине, который давно пора было отправить на покой, но он, как и его хозяин, был еще полон решимости послужить.

«Аквилон» встретил его мраморным сиянием холла и холодным взглядом консьержа. Лифт мягко и бесшумно доставил его в подвал. И здесь, как часто бывает, начиналось самое интересное. Парадный фасад кончался, и начиналась изнанка. Чистый ремонт сменялся голым бетоном, паутиной трубопроводов и гулом насосных станций.

Алексей двинулся вглубь, его мощный фонарь выхватывал из тьмы ржавые балки, свисающие провода и лужи на полу. Он шел, не глядя под ноги, его тело помнило каждую кочку, каждый выступ. Это было почти как раньше, на другой службе, когда нужно было чувствовать пространство кожей, предвосхищать опасность. Сейчас опасностью была лишь очередная протечка, но алгоритм действий был схож: оценка обстановки, поиск источника, нейтрализация.

Он нашел его быстро. Струя воды била из-под толстой муфты, орошая все вокруг. Алексей снял рюкзак, достал инструменты. Работа закипела. Перекрыть воду, слить остатки, открутить старую муфту… Дело было привычное, почти медитативное. Шум воды, скрежет металла, его собственное размеренное дыхание. Он погрузился в процесс, отключив посторонние мысли.

Именно поэтому он не сразу услышал голоса.

Сначала это был просто гул, отголосок чужого разговора где-то в лабиринте технических помещений. Алексей не придал этому значения – в подвалах таких домов часто бывают охранники, техники, кто-то из обслуживающего персонала. Но потом голоса стали четче, ближе. И в них послышались нотки, несовместимые с рутиной осмотра или ремонта. Резкость, властность, угроза.

Инстинкт, тот самый, отточенный годами в «Вымпеле», заставил его замереть. Он не сделал ни единого лишнего движения, лишь плавно потянулся и выключил свой фонарь. Наступила почти полная темнота, нарушаемая лишь аварийной лампой где-то в тридцати метрах от него. Он стал тенью, слившись с массивной колонной, поддерживающей перекрытия.

Из-за поворота, ведущего в глухую, заброшенную часть подвала, где когда-то планировали сделать бомбоубежище, вышли двое мужчин. Они не были похожи на рабочих. Один, плотный, с бычьей шеей и короткой стрижкой, был одет в дорогую, но безвкусную кожаную куртку. Второй – щуплый, нервный, в очках с тонкой металлической оправой – теребил ручки тяжелого дипломата.

– Я не понимаю, зачем встречаться здесь, в этой дыре, – проговорил щуплый, и его голос прозвучал громко и неприятно в подвальной тишине. – Можно было решить все в бане, как обычно.

– Заткнись, Прохор, – отрезал Кожаная Куртка. Его голос был низким, хриплым, как скрежет камня по камню. – После истории с «Барсуком» любая баня прослушивается. А здесь… здесь чисто. Проверяли. Крысы и трубы. Никто не сунется.

Алексей затаил дыхание. «Барсук» – это прозвище одного из криминальных авторитетов, недавно убитого в собственной машине. История громкая, о ней трубили все новости. Эти двое были явно не того уровня, чтобы обсуждать подобное за пивком.

– Ладно, Штырь, ты главный, – сдался Прохор. – Итак, товар. Все готово к «Большой Стирке».

Штырь усмехнулся, и это было страшнее, чем если бы он зарычал.

– «Стирка»… Мне нравится это название. Чисто, аккуратно. Один раз постирали – и все пятна смыты. Все старые долги. Все проблемы.

– Мои люди на месте, – Прохор понизил голос, но в тишине подвала Алексей слышал каждое слово. – Все три канала. Центральный, Северный и… детский.

Последнее слово повисло в воздухе тяжелым, липким комом. У Алексея похолодело внутри. «Детский канал»? Это не могло означать ничего хорошего.

– Гарантии? – коротко спросил Штырь.

– Абсолютные. Никто даже не поймет, откуда и что. Это будет выглядеть как чудовищная трагедия. Сбой систем. Роковое стечение обстоятельств. Мы используем их же инфраструктуру против них. Гениально.

– Гениальность оценит Хозяин, – Штырь похлопал дипломат. – Здесь твой аванс. Остальное – после. Дата и время неизменны. Пятница, 16:00. Пиковый час. Максимальный эффект.

Прохор жадно взял дипломат.

– Пятница, 16:00. Понял. «Большая Стирка» начинается.

Они повернулись, чтобы уйти. И в этот самый момент у Алексея с тихим щелчком выскользнул из руки разводной ключ. Он не упал, просто ударился о болт на его же поясе. Звук был крошечным, едва слышным. Но для Штыря он прозвучал как выстрел.

– Что это? – его голос стал острым, как лезвие.

Алексей замер, вжимаясь в колонну. Адреналин, старый знакомый, горьким привкусом разлился по рту. Сердце забилось не чаще, просто каждый удар стал тяжелым и отчетливым, как удар молота о наковальню.

– Крыса, наверное, – неуверенно сказал Прохор.

– Крысы не носят ключи, – Штырь достал из-за пояса пистолет с глушителем. Оружие смотрелось в его руке абсолютно органично. – Свети.

Прохор, дрожащими руками, достал телефон и направил луч фонарика в сторону Алексея. Луч пополз по стенам, по трубам, скользнул по лужам. Алексей понимал, что ему конец. Он стоял в тупике, за колонной. Бежать было некуда.

Луч света скользнул по его рабочему башмаку.

– Вот он! – крикнул Прохор.

В следующее мгновение раздался глухой хлопок, и от колонны, в сантиметре от головы Алексея, откололся кусок бетона. Штырь стрелял без предупреждения. Точно и на поражение.

Это был переключатель. Тот самый, что много лет назад перевел лейтенанта спецназа Горшкова в штатские, заставив его снять форму. Сейчас он переключил сантехника Алексея обратно. Мозг заработал с той самой холодной, безжалостной скоростью, которая когда-то была его второй натурой.

Он не побежал. Он рванулся. Резко, отталкиваясь не столько ногами, сколько спиной от колонны. Второй выстрел просвистел у него над ухом. Алексей нырнул за очередной массивный трубопровод, ведущий к насосной станции.

– Держи его! Он все слышал! – проревел Штырь.

Алексей не видел их, но слышал топот ног, тяжелое дыхание. Его фонарь лежал у прорванной трубы. Он был в кромешной тьме. Но это был его мир. Его территория.

Он двинулся вдоль стены, его пальцы скользили по шершавому бетону, считывая информацию, как слепой. Он знал этот план. Он изучал его перед спуском, старая привычка – знать местность лучше врага. Где-то здесь должен быть люк…

Еще один выстрел. Пуля рикошетила от трубы, с воем уходя в темноту. Они приближались, используя свои фонарики, чтобы отсечь ему пути к отступлению.

И тогда он нашел его. Чугунный люк, почти вровень с полом, ведущий в канализационный коллектор старой постройки. Люк был тяжеленный, но ручка была на месте. Алексей ухватился за нее, напрягся. Мускулы спины и плеч, привыкшие таскать чугунные батареи и метровые трубы, отозвались тупой болью, но люк с скрежетом поддался.

– Он уходит в трубу! – завизжал Прохор.

Алексей не стал ждать. Он с силой опустил крышку люка прямо перед носом у Штыря. Тот успел выстрелить, пуля звонко стукнула по чугуну, не пробив его. Щелкнул замок. Он был в ловушке, но временно в безопасности.

Сверху доносились приглушенные крики.

– Он в коллекторе! Иди наверх, перекрой выходы! Я позвоню Резаному, пусть его люди прочешут все колодцы в округе! Этот чертов сантехник не уйдет!

«Сантехник», – с горькой иронией подумал Алексей, спускаясь по скобам, вбитым в стену колодца. Внизу его встретил мощный поток теплого, зловонного воздуха и гул воды. Он достал запасной фонарик – маленький, но мощный LED-фонарь на брелке. Луч выхватил из мрака туннель метра два в диаметре. По дну его с гулом текла мутная вода, неся с собой бог знает что.

Он двинулся против течения, это был верный способ выйти к более старым, заброшенным участкам, где его вряд ли будут искать сходу. Ноги вязли в иле, с потолка капала вода. Он шел, автоматически отмечая повороты, ответвления. Эта подземная река была его дорогой. Его стихией.

Мысли работали с бешеной скоростью. «Большая Стирка». Три канала. Детский. Пятница, 16:00. Это был теракт. Крупный, чудовищный. И эти ублюдки обсуждали его так, будто речь шла о поставке партии контрафактных духов.

И теперь они знали, что он все слышал. Они знали его в лицо. Вернее, они видели его комбинезон. «ЖЭК-7». Его имя и адрес были в открытом доступе в жилищной конторе. Он был смертником. Ему и так было нечего терять, но теперь под угрозой была его жизнь, причем самая короткая из возможных.

Он остановился, прислонился к мокрой стене, пытаясь отдышаться. Не от бега – от шока. Он вышел на работу починить трубу. А нашел собственную смерть и знания, которые тянули на десятки, если не сотни чужих жизней.

Сверху, сквозь толщу бетона и асфальта, донесся отдаленный вой сирен. Они уже начали поиск. Они проверят все колодцы, все выходы. У них были ресурсы, связи, люди.

А у него был ключ на тридцать два, паяльная лампа и двадцать лет опыта войны с городскими недрами. И еще – старая, незаживающая рана где-то внутри, которая вдруг снова начала ныть, напоминая о той самой ошибке командования, о том дне, когда он перестал быть бойцом «Вымпела» и стал просто Алексеем Горшковым, сантехником.

Он посветил фонариком вперед. Туннель уходил в темноту, раздваивался. Один путь вел к новым кварталам, другой – в лабиринт старых, довоенных коллекторов, которые уже давно не значились ни на одной карте. Кроме той, что была в его голове.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Не той доброй, простоватой улыбки, которую он обычно дарил бабушкам из своего района, а другой – холодной, хищной, давно забытой.

Они объявили ему охоту. Они думали, что он добыча. Жалкий, затравленный сантехник.

Они ошибались. Они сами полезли в нору к старому, больному волку. И этот волк только что вспомнил, кто он такой.

Он потянулся к своему чемоданчику, открыл его. Среди ключей и пассатижей лежала маленькая, заточка, которую он использовал для зачистки пластиковых труб. Он взял ее в руку. Хлипкая вещица, против пистолетов с глушителями. Но это было начало.

«Ну что же, господа криминальные авторитеты, – прошептал Алексей, сворачивая в самый темный и узкий туннель. – Начинаем нашу «Большую Стирку». Посмотрим, кто кого постирает».

И тьма поглотила его.