Читать книгу Тройное Восьмидесятое - - Страница 1

Запахло карбидом и стерильным гелем. Игрок № 4 вошел в кабину. Стенки были обшиты свежевыделанной телячьей кожей, приятной и теплой на ощупь. С потолка свисала капельница с физраствором, иглой к локтю бросающей руки. Напротив, на стене, вместо мишени пульсировал мозг. Живой, влажный, пронизанный тончайшими оптоволокнами, подсвеченный изнутри алым и изумрудным светом.

Это был Мозг-Анализатор, подарок Китайской Народной Корпорации нашей Любимой Лиге.

«Инициирую калибровку, товарищ игрок», – пропищал механический голос из решетки под мозгом. Игрок № 4 молча кивнул. Он взял дротик. Не обычный, с пластиком и сталью, а биокерамический, полый, наполненный его собственной лимфой, взятой утром. Вес идеально соответствовал его биомассе.

Он бросил.

Дротик вонзился в височную долю Мозга. Тот содрогнулся, и по стене пробежала судорога цифр: «Скорость: 8.34 м/с. Угол атаки: 89.7°. Эмоциональный фон игрока: легкая тоска с примесью апатии. Уровень лактата в крови: 5.8 ммоль/л».

«Неудовлетворительно, – голос был бесстрастен. – Рекомендую влить 200 мл тонизирующего раствора «Бодрецъ» и повторить бросок с визуализацией образа Великого Отца-Основателя игры».

Игрок № 4 потянулся к капельнице, повернул вентиль. Жидкость цвета ржавчины потекла по трубке в его вену. Во рту сразу стало сухо и горько, как после папиросы «Беломорканал». Он представил себе Великого Отца-Основателя – его монументальное гранитное лицо на площади, его знаменитую фразу: «Каждый дротик – пуля в сердце буржуа!»

Он бросил снова.

Дротик попал точно в центр мозга, в область, ответственную за «Предвкушение Успеха». Мозг бурно захлопал бороздами, словно аплодисментами. Замигали огни. «Идеально! Тройное восьмидесятое! Эмоциональный фон: праведный гнев. Биоритмы синхронизированы. Продолжайте, товарищ! Вы на пороге Абсолюта!»

Игрок № 4 чувствовал, как раствор «Бодрецъ» разливается по его сосудам жгучим энтузиазмом. Он был больше не человек. Он был оружием. Алгоритмом. Частью великой системы.

«Следующая цель – зона ностальгии по советскому мороженому», – скомандовал голос. Он прицелился. Но тут дверь кабины с шипом отъехала. Вошел Дежурный по Кабине в белом халате, выпачканном чем-то бурым. «Перерыв, товарищ. Техобслуживание Мозга». Дежурный подошел к пульсирующей массе и с практичным видом отломил небольшой кусочек коры, из которого тут же брызнула прозрачная жидкость. Он бросил кусочек в рот и стал жевать.

«Подсахаренный, – с удовольствием сказал он, глотая. – Уже лучше. На прошлой неделе пересаливали. Иди, получи свой паек.» Игрок № 4 покорно вышел. В коридоре ему вручили небольшую баночку. На этикетке было написано: «Паста дротиковая, высокобелковая. Вкус: тройное восьмидесятое.» Он открутил крышку. Внутри лежала розоватая, мелко рубленая масса. Он потянулся за пластмассовой ложечкой, приклеенной к крышке. Из кабины донесся довольный чавкающий звук. Дежурный обслуживал Мозг. Игрок № 4 зачерпнул пасту. Она пахла миндалем и свежей кровью. Он положил ее в рот и закрыл глаза, ожидая очередной порции данных для анализа. Паста таяла на языке, отдавая нотами миндаля и медной монеты. В висках застучал ритмичный метроном – это AI-аналитик запускал протокол усвоения данных.

Игрок № 4 чувствовал, как каждая ворсинка его кишечника напрягается, впитывая не питательные вещества, а чистую информацию. Статистику. Вероятности. Векторные карты полёта дротика. «Потребление пасты «Тройное Восьмидесятое» зафиксировано, – пропищал голос из вентиляционной решётки.

– Начинаем сеанс рекалибровки лимбической системы.» Из-за угла показался Дежурный, вытирая губы рукавом халата. За ним бежала тележка на крошечных колёсиках, доверху наполненная розоватыми, влажными кусками Мозга.

– Следующая фаза, товарищ игрок, – голос Дежурного был спокоен и сыт. – Коллективный разум. Выходи в коридор.

Коридор оказался длинным и тёмным, с мягким, податливым полом, который пружинил под ногами, как мышечная ткань. По стенам были встроены ниши, и в каждой нише пульсировал свой Мозг, меньшего размера, но испещрённый ещё более сложной сетью проводков и трубочек. От них исходил тихий, навязчивый гул – гул десятков мыслей, слившихся в один белый шум.

– Это хор, – пояснил Дежурный. – Мозги-стажёры. Они анализируют твою ауру пока ты идешь. Не торопись.

Игрок № 4 пошёл по этому коридору из плоти и мысли. Мозги-стажёры шевелились, поворачиваясь к нему бороздами, словно глазами. Он чувствовал их взгляды – колючие, как стальные иголки.

«Эмоциональная нестабильность в секторе 5G, – донёсся голос из первой ниши. – Зафиксирован всплеск незаконной ностальгии.»

«Мышечный тремор левой икроножной мышцы, амплитуда 0.5 миллиметра, – пропела вторая ниша. – Свидетельствует о подсознательном сопротивлении.»

«Рекомендуем процедуру «Очищение стволом», – проскрежетал третий Мозг.

В конце коридора светился экран. На нём – лицо Великого Отца-Основателя, но составленное из бесчисленных цифр, бегущих строчек кода. Его глаза были двумя восьмёрками, а рот – нулём.

– Подойди, – сказал Экран. Голос был тёплым и бархатным, как дорогой коньяк. – Покажи мне свои дротики.

Игрок № 4 достал из кобуры три биокерамических стержня. Они были тёплыми и влажными, как только что вынутые из тела.

– Брось в меня, – скомандовал Экран.

Игрок замер. Бросить дротик в Лик? Это было святотатство. Но система не терпела неподчинения.

Он бросил. Первый дротик вонзился в цифровую щёку Основателя. Экран задрожал, цифры поплыли.

– Сила броска: 98.7%, – проговорил Экран. – Но эмоция – страх. Страх – это гвоздь в колеснице прогресса. Удали его.

Из потолка спустилась механическая рука с маленькой стамеской и молоточком. Рука аккуратно приставила стамеску к виску Игрока № 4 и коротким точным ударом высекла крошечную искру. Та самая – искра страха. Она упала на пол и тут же была растоптана колёсиком тележки Дежурного.

– Продолжай, – сказал Экран.

Второй дротик полетел в ноль-рот.

– Точность: 99.9%, – сказал Экран. – Но анализ микровибраций указывает на остатки индивидуальности. Индивидуальность – это сорняк в огороде коллективного разума. Вырви его.

Из стены вышла вторая рука, с пинцетом. Она залезла в левую ноздрю игрока и, покопавшись, извлекла оттуда нечто маленькое и жемчужно-блестящее – его последнее личное воспоминание: о том, как в детстве он пил тёплое молоко на кухне. Пинцет разжал пальцы – воспоминание упало и разбилось.

– Теперь ты чист, – сказал Экран. – Бросай последний дротик. В моё тройное восьмидесятое.

Игрок № 4 поднял последний дротик. В его голове не было ни страха, ни воспоминаний. Только белый шум хора Мозгов-стажёров и бархатный голос Экрана. Он был пустым сосудом, идеальным инструментом. Он бросил. Дротик пронзил экран точно в центр, между цифровых восьмёрок-глаз. Раздался звук бьющегося стекла и тихий, влажный хлопок. Экран погас, а затем снова вспыхнул – но теперь это была просто обычная мишень для дартса. Чёрно-зелёные сектора, красный булл-ай.

Из-за спины Игрока № 4 раздались аплодисменты. Это хлопали в ладоши-борозды Мозги-стажёры в своих нишах. Дежурный обнял его за плечи.

– Поздравляю, товарищ. Ты достиг Просветления. Ты стал дротиком.

Он подвёл игрока к конце коридора, где теперь была обычная дартс-мишень. Но дротиков не было. Вместо них на столе лежали три острых, гладко обточенных обломка человеческой кости.

– Высшая лига, – с благоговением прошептал Дежурный. – Бросай собой.

Игрок № 4 взял костяной осколок. Он был холодным и идеально подходил к форме его пальцев. Он взвёл руку для броска.

В этот момент его собственное сердцебиение показалось ему чужим, навязанным, как униформа. А стук – точным, как метроном.

Сердцебиение было чужим. Оно отдавалось в костяном дротике мелкой дрожью, словно моторчик старой швейной машинки «Зингер». Тот ритм, что он слышал с детства – глухой, тёплый, спрятанный глубоко в груди, – исчез. Его заменил этот – чёткий, металлический, в такт мигающим светодиодам на потолке.