Лето с нами. Рассказы о детях

Оглавление

Группа авторов. Лето с нами. Рассказы о детях

Лето с нами

Больница

Письма

Летать

Отрывок из книги

Все ленились вставать рано, кроме бабушки. Вера выбралась из мягкой холмистой кровати, преодолев сестру, и на цыпочках по ледяному деревянному полу проскользнула до самых сенец, к крыльцу. Там, окунув ноги в прохладные калоши, остановилась. Лучи пробивались неровно через надколотые окошки, падали на несколько пар сандалий. В углу спали в коробке игрушки: четыре пластиковых разноцветных солдата разных войн, Ванька-гармонист с покрашенными в сапоги ногами, пара московских замызганных кукол, несколько выцветших кубиков. Отодвинув деревянную задвижку, Вера шагнула в холодный воздух. По тропинке направо, направо, мимо кучи белого песка, прямо – луг. Все блестело от росы, редкие желтые и белые цветы поднимались к солнцу. Голубые и синие цветы особенно радовали Веру. Колокольчики, уж конечно, у дома не растут. Растут мясистые в ворсинках и ярко-синие на жестких масляных стеблях, которые и вырвать-то невозможно. Над ними то взлетит редкая голубянка, то капустница. Вдалеке петух прокричал. Рядом зачирикали-заголосили птицы. Пиу-чу, пчи-пчи…

В маленьком запущенном саду следовало проведать единственную вишню. Детей в доме было летом минимум пять, поэтому вишня проверялась дважды в день, и все покрасневшие ягоды делились. Дозревать ягоды, конечно, не успевали. Лишь раз, когда старая соседка с другого конца деревни (дети считали ее ведьмой) принесла обливную миску черных сочных ягод, когда на пальцах от них остались кровавые следы, лишь тогда вся орава узнала, какими бывают зрелые вишни. Так и есть! Высоко краснеет всего одна, можно наклонить ветку и съесть, пока все спят. Но будешь стыдно пахнуть этой вишней весь день. В саду был еще зеленый терн и три яблони. Яблоки на первой были огромными, но рыхлыми и горькими. Все ее достоинство было в крепких ветках, на которых все дети дома просиживали, будто птицы, до самого обеда, рассказывая друг другу истории, сочиняя истории и кидаясь невкусными яблоками. На второй яблоне яблоки были гладкими и сочными, но еще горше. Была и секретная яблоня на краю сада, о которой знала только Вера. Там полупрозрачный белый налив рос всего на одной ветке, спрятанной в крапиве. Она плодоносила раз в два года, но потом и вовсе перестала.

.....

Вера прошла в сенцы и прислушалась. Сверху прыгнул кот, громыхнув бидоном. Вера прошла вглубь. Вышла бабушка и в темноту пригрозила: «Уж ты, нахлебник, шел бы за мышом! Прогоню со двора!» Дверь захлопнулась, и Вера подобралась к огромной сетке с сахаром. Куски были большие, плотные, отколоть от них было очень сложно. Да дети и не трудились, просто облизывали их прямо в сенцах и клали обратно.

Бабушка напекла плотных любимых пышек и в качестве исключения дала одну Вере до каши, при этом приложив палец к губам. Вера быстро-быстро закивала и выбежала на улицу. Качели крепились к старинному оскорю прямо на канат. Дощечка то и дело переворачивалась, да и раскачаться самостоятельно почти не было возможности. Дерево уютно скрипело и одобрительно шумело верхними листьями. Вера пристроилась на скамейку у мазанки и смотрела, как муравьи прокладывают дорожки поперек бревен, как мухи по одной садятся на лавку. За забором звякнул чужой велосипед. Велосипед в этой части деревни был только у старого полицая и соседского Степки. Степке в сторону леса ехать незачем, значит, это старый полицай. Прозвище свое получил он потому, что в войну был старостой при немцах в деревне. Война уже сорок лет как кончилась, но на дряхлого деда смотрели все равно косо. В деревне все про всех известно, спрятаться негде. Внукам полицая было запрещено общаться с Верой и детьми из этого дома. Потому что из этого дома был их отец, с которым мать была в разводе. Детей она не подпускала ни к нему, ни к его родственникам. Но одним летом, несмотря на запреты, все дети украдкой подружились, так как были примерно одного возраста. Сначала все прятались, потом стали открыто звать внуков полицая в дом со звездой, а после уже и наоборот.

.....