Читать книгу Кровь Теневории. Хроники серых клинков - - Страница 1

Пролог

Тогда отгремела последняя великая война, охватившая три королевства и четыре вольных княжества. Закончилась она разделом королевства Чания и княжеств Слотского и Вентекского между Парией и Теневорией. Последняя, к слову, присоединила к себе и южное Валанское княжество, бывшее некогда ее неотъемлемой частью. Сопредельные земли к востоку остались вольными и населялись исключительно людьми беглыми или опальными.

Было то в самом начале правления теневорийского короля Сорина третьего Мудрого, показавшего себя талантливым полководцем и грамотным управителем – жестоким к врагам и справедливым к подданным, расчетливым в решениях и скорым на дела. Возросший в лоне регентского правления и дворцовых интриг, он, взойдя на престол в шестнадцатилетнем возрасте, сумел скоро обратить в прах и развеять по ветру витающее над королевством бремя смуты.

Эпоха правления его ознаменовалась экономическим подъемом, яркими победами, твердым миром с соседними королевствами. Успешные политические реформы укрепили отношения даже с далекими землями. С легкой руки короля стала объемно развиваться наука. Восстановленный столичный университет принял под свою крышу многие светлые головы, совершающие год от года великие открытия на благо отчизны и ее величия.

Единственное, что могло омрачить чудесную эпоху – частые столкновения на религиозной почве, как между жителями королевства, так и на границах с Веритическими Парией и северными княжествами – Слотскией, Вентекией и Чанией.

Создание легионной армии, основанной на обязательном наборе пришлых из-за тумана, обеспечило королевству уважение соседей и установление внутреннего порядка. Именно подразделения из легионов взяли на себя задачу по истреблению нежити. После, под эгидой религиозного ордена «Правый крест» были созданы специальные отряды, занятые этой проблемой и входящие в состав войск.

За время правления Сорина третьего приграничные религиозные конфликты между разрастающейся как на дрожжах Парийской империей и королевством Теневория, стали чем-то самим собой разумеющимся. И лишь изощренные умы могли выдумать некое зловещее будущее в войнах и разрушениях. В настоящем, зачастую, все заканчивалось мирными дипломатическими встречами и признанием всеобщего согласия.

Делам славного Сорина, увы, не суждено было жить в веках, и по смерти его взошел на престол сын короля Мирел. Он, что называется, был словно создан для разрушения всех творений своего отца. Многим стало казаться, что тучи прежних, уже почти забытых, времен вновь хмуро нависли над лесным королевством. Медленно и почти незаметно для взора обывательского стала стираться грань между величием и мерзостью. На улицах городов становилось все больше неурядиц и гульбы, а славные дела прошлого быстро забывались за бездействием настоящего.

Скоро портились отношения на юге с Валансией. Гордый свободолюбивый народ не мог терпеть высоких налогов. Бунты сменяли друг друга. Правительница его, княгиня Киву, окончательно рассорилась с недалеким монархом и отошла от дел королевского двора, вернувшись в родовую резиденцию.

С прежними невзгодами возвращались и прежние страхи. Снова поползли слухи о расплодившейся нечисти, а где-то в лесных чащобах, стали поговаривать – появились целые деревни и замки, заселенные упырями.

Нигде и ничто в тот год 589 от падения тумана не могло дать надежду на спокойную жизнь. Каждый мог сказать, что он волен и независим, способен сам решать свою судьбу. Но лишь только тогда, когда страх и отчаяние за будущее свое и своих детей не охватывали его с ног до головы.

Туман меж тем отходил дальше, привнося в жизнь людей новые необжитые земли. И день ото дня под пеленой стен его появлялись новые люди, молодые и старые, сильные и слабые, единым похожие – почти не помнящие ничего о своем прошлом и совершенно нагие.

Таким начиналось лето 589 от сотворения тумана, что войдет в исторические летописи, как «Лето смены на темноту».

А небо меж тем уже слишком давно не жаловало людей дождем.

1 Глава

…Сильный встанет с оружием в руке. Пойдет далеко и отвергнет зло. Но сильных немного среди нас, и посему – берегите их, храните их покой и придерживайте подле себя до худых времен. А они наступят, знайте. Хорошее время зыбко и уж слишком призрачно в нашей юдоли. Не долог час покоя среди людей…

Отрывок «Трактата» Пророка. Девятый текст.

Рульф открыл глаза. В висках мерно постукивала тупая боль. Он поморщился, отстранился от света, перевернулся на бок и осмотрелся. Никого. Солнечные лучи, врываясь в сарай сквозь щели, высвечивали клубы пыли и от того казались живыми и подвижными. Они будто вонзались в него, заставляя жмуриться, почесываться и недовольно стонать. Он прикрыл глаза рукой. Похмелье.

Сон сгинул. Из-за стен доносился мерный шум деревенского быта. Каждый новый звук, словно новый удар молота, забивающего здоровенный гвоздь в голову, приносил новые же мучения. Ко всему прочему сильно пахло навозом, соломой и… медом. Затошнило.

Рульф медленно поднялся с сена, сел на лавку, поерзал сухим языком во рту. Продолжая хмуриться, он натянул сапоги, стряхнул пыль и остатки сухой травы с мундира, подошел к выходу. Некоторое время стоял, щурился и вглядывался на улицу через щели над дверью. Затем толкнул ее. Та со скрипом раскрылась; с ног до головы его обдало солнечным светом. Прикрывая глаза ладонью, Рульф по обыкновению проклял прошедшую ночь. В ноздри ворвался плотный дух свежескошенной травы. Очередной сухой ком подступил к горлу.

Он заметил стадо коров, медленно уходящее в поле, а в центре дворика колодец. Офицер немедленно направился к нему. Рульф был взлохмачен, запылен и выглядел так, словно только что прибыл из рейда. Сощурив глаза и продолжая прикрывать их ладонью, он шел по двору. Мундир был расстегнут и являл миру некогда белую, а сейчас практически серую рубашку.

Подошел к колодцу, бросил вниз ведро, набрал воды и поднял его, полное до краев. Поставил на борт, прильнул к воде губами и протяжно застонал от удовольствия. Мимо с гвалтом пронеслась стайка босоногих детей. Становилось лучше.

Орденом было приказано встать на постой в деревне близ городка Регинт, центра провинции Теневория у подножия Карнаутских гор. В ясную погоду отсюда можно было видеть замок Готтлихдреф, словно царящий над поросшими лесом вершинами. На фоне гор, он выделялся слабо и отсюда был еле различим. До него еще очень далеко и на подступах непролазные чащобы, болота и высокие подъемы.

Рульф наконец напился, отстранился от ведра и глянул поверх деревенских крыш на горы.

Что болота, горы? Стриги и упыри – вот главное препятствие на пути. Отродье тьмы на службе зла. Не мертвы они, но уже не люди. Проклятые создания, так схожие с людьми по облику.

Рульф отошел от колодца и направился в сторону основного массива деревни.

Кем он был? Последнее время всё меньше он сам задавался этим вопросом. Память о прошлом с каждым новым днем застилалась всё более плотной пеленой тумана. Всё реже он вспоминал себя таким, каким был до прохода через туман. Да и что вспоминать? В старом умирающем мире он стал никем. Бродил по городскому безумию в тоске и пьяном бреду, стараясь как можно быстрее покончить с собственной сутью. Унестись в забвение. Он и представить не мог, что когда-нибудь увидит иной путь своего существа. Проход через туман оказался важнейшим событием его жизни. С того момента он запомнил всё: яркую вспышку, жуткий холод и настоящий первобытный страх. Затем последовало недолгое забвение. После он очнулся абсолютно нагой и лишенный всех вещей, коих и так было немного.

Рульф шел по узкой улочке, вдоль небольших аккуратных домишек. Деревня была довольно зажиточной и снабжала провизией близлежащий Регинт, столицу провинции. Расположилась она в исключительном месте около реки, окруженная обширными лугами и пшеничными полями. Со всех сторон слышались весёлые детские крики. Виляющая хвостом рыжая собака залаяла из-за забора одного из домов, не ругаясь, но, давая понять – здесь надежный охранник. Рульф хмуро улыбнулся. Резкие звуки все еще гулко и больно отдавались в голове.

Он шел в сторону церквушки, стоящей на самом краю. По пути ему попадались редкие незанятые крестьяне. Рульф прошел уже всю деревню, а пока не увидел никого из своих подчиненных. Отпустив их с утра на все четыре стороны, он завалился спать мертвецким сном, совершенно не думая о том, чем могут заняться бравые бойцы. Его ребят скорей всего нужно искать где-то поблизости городских трактиров. Неужели все же они поскакали в город?

Он обошел очередной дом и остановился, упиваясь тишиной. Лишь издали, с полей доносилась стрекотня многочисленных насекомых. Умиротворение этого места быстро приводило в норму. Рульф упивался тихим солнечным днем, глядя в голубое небо. Погода выдалась замечательная.

Иной раз у любого пришлого складывалось впечатление, что здешний мир создан в каком-то идеально сбалансированном порядке. Дождь идет ровно столько, сколько нужно земле и растениям, время ночи всегда равно времени солнечного дня. И кто знает – почему так. Пришлым поначалу это кажется диковатым, но и они привыкают, забывая своё прошлое довольно быстро. Даже слишком быстро, как все плохое и мерзкое. Для тех же, кто здесь родились, мир всегда был таковым.

Рульф знал многих, родившихся и выросших внутри тумана. Их мышление заметно отличалось от мышления пришлых. Они не ведали иной жизни, не терзались обрывками воспоминаний о ином мире. Не знали другой реальности, потому и думали что мир таков, каким им является. Что же касается самого тумана, опоясывающего земли от внешней действительности, то до него совершенно никому не было дела. Здесь хватает других забот. И уж точно земля эта никогда не будет перенаселена. В действие вступала известная многим «балансовая теория», написанная некогда одним ученым. На одного рожденного здесь всегда один погибший. И именно погибший, потому как силы, создавшие этот баланс хорошо «поразмыслили», видать, обо всем. Противостоящей человеку силой была сила нечистая, вселяющая в души страх и терзающая плоть. Если люди и в этом вопросе думали прогрессивно, изобретая новые виды защиты и убийства, то и сила противная не стояла на месте, и на любое новое ухищрение отвечала достойно. Вечный бой за место на земле.

Ходят слухи, что нечто невообразимое охраняют упыри в старых замках и катакомбах. Что-то, что дает им силу и что-то, что дало им жизнь. Таинственные артефакты, один из которых он, Рульф, должен теперь добыть.

В остальном – мир обычен. Если Рульф порою вспоминал прошлое, то только сравнивая его с настоящим. В прошлом была грязь и похоть, там был закат технического прогресса. Здесь же наблюдается его заря, притом в совершенно ином течении.

Взгляд его переместился с необъятной голубизны неба на далекий и темный еле различимый силуэт замка. Губы невольно сжались.

– Капитан Генрик, – услышал он знакомый голос и обернулся. К нему быстро, подшаркивая ногой, облаченный в черную рясу направлялся отец Кэлин, местный священник ордена Правого креста.

– Капитан Генрик, – подойдя ближе, повторил святой отец. – Я уж решил, вы не придете и сам отправился к вам. Госпожа Копош сказала, вы в сарай спать пошли, на сено.

Он был еще не стар, но уже близко к тому. По обычаю носил короткую монашескую стрижку, а борода его наоборот разрослась во все стороны и торчала белеющими проседью космами. В лице его, покрытом множеством мелких морщин, читалось благодушие и разумение, а глаза, голубые и чистые как у младенца, сверкали на солнце, словно две капли утренней росы.

– На сене как-то привычней, – вяло улыбнулся Рульф и сделал шаг навстречу священнику.

– Ваше дело, – кивнул священник. – Мы вчера с вами договорились встретиться днем, а ночью я получил новые сведения. Потому и иду сам.

– О как. Новые сведения? – Рульф поравнялся со священником, и оба они двинулись в сторону церкви.

– Да, – закивал тот, – вот письмо пришло голубем. Идемте, идемте в дом. Я его вам покажу, – отец Кэлин сделал паузу и достал из широкого кармана свиток.

– Голубем? – смутился Рульф.

– Да, в наших кругах это достаточно распространено, – улыбнувшись, ответил святой отец и отвернулся.

– В тех случаях, когда информация ни в коем случае не должна попасть в чужие руки. Вы ведь меня понимаете?

– Конечно, – кивнул капитан. – Самый надежный способ. Птица.

– Замечу лишь, что это очень прелюбопытно, – продолжил отец Кэлин, не обратив внимания на явный сарказм.

Он открыл дверь в дом возле церкви.

– Проходите.

Священниками становились лишь внутренние. Люди, не видевшие иного мира, истинно верующие в божественное начало тумана, защищающего мир от внешних невзгод, становились поистине фанатичными служителями культа. Рульф давно знал отца Кэлина, и сколько ни пытался понять ход мыслей этого человека, всегда в итоге забрасывал подальше эту затею. Разуметь мысли внутренних, а тем более священников, было не просто. Они думали иначе. Проще. Хотя, в то же время совершенно по-другому, нежели пришлые. В их голове, образе мыслей, было нечто прекрасно приспосабливающее их к этой жизни. Внутренние не стремились понять всего и сразу. Они просто были, зная, что во всём есть смысл и природа бога. Все пришлые же, к которым относился и сам Рульф, были как раз наоборот – личностями с богатым прошлым. Склонными исключительно к знанию, сомнению и желанию понять. Никто из них иначе не попал бы сюда. Те, кто тихо сидели во внешнем мире, так и остаются в нём сидеть.

Рульфу было тридцать два, семь из которых он уже здесь. Многое он повидал за это время; намного больше, чем в мире внешнем. Он убегал оттуда в никуда, надеясь на забвение и избавление от боли. Что, впрочем, в какой-то мере и получил. Тут он оказался свободен от прошлого. Неким странным образом вся душевная боль выветрилась из него. Он очнулся на опушке леса, недалеко от стены тумана. Его нашли солдаты легиона и, как всех других пришлых, одели, обули, умыли, отвели к наместнику, а тот направил на рассмотрение в орден.

Служил он хорошо. За пять лет, преодолевая все невзгоды, претворяя в жизнь смелые замыслы и идеи начальства, он достиг звания легионного капитана, а впоследствии командира особого отряда Серых, прикрепленного к легиону Цитадель королевства Теневория. Его подразделение было обучено всевозможным методам борьбы с упырями, стригами, стриксами и подземными носферату.

Рульф часто иронизировал по поводу своей персоны. Он видел себя гораздо ниже, чем находился на самом деле. Именно та самая ирония и не позволяла ему иной раз подняться куда повыше. Он никогда не торопился в принятии решений. Всегда ждал подходящего момента, но все же никогда не забывал об ответственности, долге и чести. И сейчас, входя в домик священника, он сомневался. Что ждет их впереди?

«Хорошо хоть удалось выспаться. Благо, голова перестала болеть».

В горной местности близ города Регинт, в маленькой провинции южного королевства Теневория, он уже чувствовал себя как в своей тарелке. Климат был прекрасен.

Рульф объездил многие тракты. Не раз пересекал княжества Чания, Слотския, Валансия. Бывал в северной Парийской империи. С Севера на Юг, с Запада на Восток, выполняя всевозможные поручения. Потерял троих друзей. Ходил к туману, пользуясь особым расположением наместника сопредельных земель. Там-то он узнал, что туман односторонний. Если оттуда, снаружи, можно было проникнуть сюда, то обратной дороги по-простому не существовало. Ты можешь идти хоть месяц, всё равно будешь оставаться на одном месте. Это было похоже на дыру в сущности мира.

Но границы тумана расширялись. Это было очевидно. Из года в год туман привносил в мир новые территории. Чистую первозданную природу. Туда сразу же спешили поселенцы, а посты провинциальной или королевской охраны переносились дальше. Начинались новые переделы границ между королевствами, княжествами и Парийской империей.

Отец Кэлин закрыл за собой дверь и обернулся к Рульфу. Жестом он пригласил его присесть в кресло возле камина. Тот кивнул, словно ожидал этого, и сразу сел. Окунувшись в прохладную атмосферу дома, Рульф разомлел. В воздухе витал запах ароматного табака. Само помещение было обставлено просто, но с подходом к делу и явным желанием достичь комфорта. У окна стоял письменный стол, на котором были разложены всевозможных размеров фолианты и свитки, на стене справа висел широкий гобелен на тему первых догматов пророка «Правого креста». Здесь были представлены две сцены. Одна из откровения о мучениках гор, вверивших свои тела в объятия зла с целью спасти свои семьи от нечисти. Другая сцена была фрагментом из «Первой крови». Дьявольская насмешка над богом, изображающая вырывающегося из-под земли вампира. Банальная религиозная пропаганда. Рульф никогда не доверялся таким сюжетам.

– Ну, что ж, капитан Генрик, – сказал священник и уселся в кресло напротив. – Позвольте, я зачитаю вам послание отца Силвиу из Санборга. Вы ведь знакомы с ним?

– Да, встречались, – сухо ответил Рульф. Он прекрасно помнил надменного церковного чиновника от ордена. Человека хоть и умного, но страшно заносчивого и тщеславного.

– Это хорошо. Вы ведь знаете о расхождении наших взглядов с северной церковью, это особо-то в наше время.

– Что именно вы имеете в виду? – спросил Рульф. – «Наше время»?

– Я имею в виду напряжение на границе с Чанией и приверженность ее князя к догматам Северной церкви. Вы ведь слышали о сожжении наших храмов на его землях?

– Конечно. Северные королевства придерживаются северной веры. Что тут странного? Тем более Веритичество прекрасно укоренилось в Парии, – спокойно сказал Рульф, скрестив на груди руки.

– Что странного? Странно то, какими методами люди выражают свои предпочтения. Вот что. Но не в этом сама суть, капитан Генрик. Отец Силвиу пишет о поистине угрожающей активности приверженцев северного Веритичества в столице и о совершенном равнодушии нашего короля к этой проблеме.

– Что же в этом всём есть для нас, святой отец? Ближе к сути, прошу вас, – Рульф в нетерпении вскинул брови.

Отец Кэлин мягко посмотрел на офицера своими яркими глазами.

– Преподобный Силвиу говорил с первым магистром. У них есть все поводы предполагать скорую войну с Парийской империей, развязанную Чанцами и Слотами на религиозной почве.

– Слотами? Да я был там три месяца назад. Волнения в княжестве наблюдались лишь по поводу непредсказуемой власти и возможного переворота. Никаких связей с Чанией. А уж тем более, простите меня, на религиозной почве.

– Вот то-то и оно, мой дорогой капитан. Все поменялось, и уж очень скоро. Я таки зачитаю вам письмо. А вы сами думайте.

– Что ж, извольте, – равнодушно сказал Рульф и откинулся на спинку кресла.

– Слушайте, – отец Кэлин развернул свиток, повернул к свету и стал читать:

«Отец Кэлин. В ваши места отправлен отряд капитана Генрика с особым заданием ордена. Спешу сообщить вам, что этим утром в Братшале, столице Слотскии, произошел военный переворот, поддерживаемый обществом «Валес». Заговорщики казнили князя и, сформировав временное правительство, тут же присягнули на верность императору Парии Яру Парвусу. Церковь Правого креста в Слотскии и Чании тем же числом официально запрещена. Что же касается положения на границе – спешу сообщить: заметно усиление имперского военного присутствия. В свою очередь от лица всего ордена надеюсь на успех задания капитана Генрика и посылаю к нему брата Раду Мареша, специалиста во многих вопросах, так или иначе связанных с нашим общим делом.

За сим, хочу закончить послание. Мир вам и доброго пути капитану и его людям. Брат Раду выехал этим же вечером. Направляется инкогнито. Его никто не должен признать. Он облачен в полевую форму легионера. На дорогу у него уйдет день и ночь. Он остановится в «Гостинице Аурела» на Западной улице Регинта под именем лейтенанта Раду Мареша.

Отец Силвиу, третий приор ордена Правого креста».

Рульф молчал. Отец Кэлин оторвался от листка и поднял на него глаза.

– Что скажете, капитан Генрик? – спросил он тихим, вкрадчивым голосом.

– Зачем нам в отряде монах? – Рульф встал с кресла. – Они там с ума посходили со своими религиозными трениями? Ну, вы-то, вы, отец Кэлин, должны понимать, что не место монаху в наших походах.

– Раду Мареш – не просто монах. Этот человек нечто большее. Вы поверьте мне. Он один из выпускников «Третьего круга».

– Еще лучше! – воскликнул Рульф и уставился в окно. – Третий круг – это, простите, что? Ваша орденская разведшкола?

Отец Кэлин усмехнулся и тоже встал с кресла. Он подошел ближе к Рульфу и сказал:

– Третий круг готовит братьев к особой деятельности. Вам, капитан Генрик, еще многое неизвестно. Но то, что я вам сейчас скажу – думаю, поразит вас до глубины души.

– Я вас слушаю, – Рульф повернулся к священнику и посмотрел ему прямо в глаза.

– Отец Мареш – монах из пришлых.

Искреннее удивление действительно застыло на лице Рульфа.

– А как же ваши законы? – наконец выдавил из себя он.

– Это не я решил. Но для достижения цели – хорошее средство.

– Какова же ваша цель?

– Какова и ваша. Мы должны защищать мир, сражаться со злом, доносить до людей образ бога и слово пророка. Но самое главное нести знание, что именно Правый крест дает спасение от адского зла – нечестивых.

– Ох, святой отец. Как хорошо звучит. Вы сами во все это верите? – опустив голову, сказал Рульф.

– Верю! – вскрикнул священник. – И вы верьте!

– Я хочу верить! Но пока ничего мне так не помогало в спасении от этого адского зла, как мой клинок и кол побольше в самое сердце твари. Скажите лучше вы мне – многих ли нечестивых сами повидали? Многих пытались отразить своим Правым крестом? А что бог? Его образ дает советы?

Рульф говорил жестко, но спокойно, полностью контролируя эмоции.

Священник молчал.

– То-то и оно, отец Кэлин, – смягчил он тон, – Вера в бога и крест – нам отрада в борьбе нашей. Мы боремся и верим, что бьемся за правое дело и после смерти своей будем с богом…

– Но сейчас все иначе, Рульф, – тихо перебил отец Кэлин. – Ваша задача в ином. Вы должны не убивать первым делом. Вы должны найти истину. А истина в том, что где-то в катакомбах под замком или в самом замке то, о чем говорил пророк. «Это именно то, что даст людям силу и сделает их веру единой!»

Теперь затих Рульф. Он снова отошел к окну, затем, после продолжительной паузы, сказал:

– Мы сделаем всё, что нам приказано орденом, отец Кэлин. Мы сделаем это. С вашим монахом Третьего круга или без него. Я так понимаю – сегодня он должен прибыть в гостиницу Регинта.

– Так понял и я. Не забудьте – он лейтенант Раду Мареш, – улыбнулся священник.

– Тоже мне лейтенант. Ладно. Поеду в город. Буду к вечеру. Заодно соберу парней.

– Бог в помощь, – сказал отец Кэлин.

– Спасибо, – кивнул Рульф. – Вечером будем у вас, повторил он. – Ждите.

– В городе ярмарка началась, будьте осторожней.

Рульф усмехнулся.

– Святой отец, за меня не беспокойтесь.

Он вышел из комнаты и покинул дом.

Отец Кэлин еще какое-то время стоял у окна, вглядываясь вдаль.

***

Рульф покинул домик священника, остановился у крыльца и застегнул мундир. Он задумчиво глянул на горную цепь и двинулся дальше, минуя здание церкви и кладбище. Накануне он оставил лошадь в одной деревенской конюшне, принадлежащей вдове деревенского старосты, и теперь направлялся туда.

Люд в деревне жил суеверный и предельно безграмотный. И это учитывая постоянное вмешательство служителей церкви со своими проповедями. Население окрестных деревень поистине верило в силу Правого креста, но также, идя против всех церковных убеждений, упорно продолжало обвешивать свои дома чесночными головками и ветками омелы. Помогало ведь.

Рульф остановился у калитки большого, по местным меркам, строения. Увидев его, или просто так совпало – во двор вышел высокий худой крестьянин средних лет, облаченный в темные мешковатые штаны и белую бесформенную рубаху. На голове его неуклюже развалилась плоская меховая шапка.

– О, господин военный! – поприветствовал он. – За своей красавицей пожаловали?

– Здравствуй, Штефан. Да, запряги, пожалуйста, – ответил Рульф и полез в карман, где завалялась пара монет.

– Сейчас сделаю. Уже уезжаете?

– Нет, я до города. К вечеру буду.

Рульф протянул конюху монету. Тот с радостью принял её и засунул в единственный карман на штанах. Он исчез в тени конюшни, а Рульф уселся на скамью под навесом у поилки и стал ждать.

«Ярмарка началась, говорите?»

Он окинул взглядом пустую улицу и посмотрел на небо. Чистое, безупречное. Не единого облачка.

«И кто бы мог подумать, что всего несколько лет назад эти места кишели стригами и ведьмами. Скольких тогда вытащили на свет и спалили на кострах».

Рульф сплюнул на сухую землю и встал со скамьи.

«Что он там возится?»

Через мгновение, ведомая под уздцы конюхом, на улицу важно вышла высокая вороная кобыла. Увидев хозяина, она радостно заржала и мотнула головой в сторону, указывая конюху на свое место.

– Ну, ладно, ладно, – заулыбался Рульф, идя навстречу, – полно тебе. Соскучилась, радость моя?

Он подошел, взял у конюха поводья и ласково погладил кобылу по шее.

– Всё хорошо, Джета. Всё хорошо.

Кобыла наклонила голову в знак согласия, который понимал только Рульф. Он вставил ногу в стремя, запрыгнул в седло, легко толкнул пятками и пустил лошадь шагом.

– Как ты думаешь, куда мы сейчас поедем? – спросил он у лошади. В ответ тишина.

– А, задумалась, – продолжал, улыбаясь Рульф. – Мы едем в город. Только сначала заберу вещи у нашей доброй хозяйки. Надо б и в порядок себя привести. Совсем поистрепался. Тебя-то вон как наскоблили.

Он погладил ее по шее. Лошадь зафыркала.

Рульф подъехал к одному из домов на окраине. Привязал лошадь к забору и вошел в калитку. По обе стороны от тропинки, ведущей к крыльцу, раскинулся обширный яблоневый сад.

– Госпожа Копош! – крикнул он.

– Да, да, – послышалось откуда-то из-за дома.

Рульф пошел на голос, обходя пристройки.

– Госпожа Копош, вот вы где, – улыбнулся капитан, завидев полную раскрасневшуюся женщину преклонных лет.

– А, капитан Генрик! – та довольно заулыбалась в ответ. – Проснулись. Я уж не стала вас будить. И так на рассвете расползлись…

Несмотря на возраст она выглядела бодрой и полной сил.

– Моих с утра не наблюдали в округе? – перебил ее Рульф.

– Так в город все подались. Вы ж всю ночь пили, а под утро отпустили их «ко всем чертям» и ушли спать в сарай. Неужто не помните?

– Главное, что пережили ночь, – подмигнул ей Рульф.

– Это вы о чем? – на лице женщины появился испуг. – Она огляделась.

Да, свежа еще память о прошлых временах, – подумал он.

– Это я о наших винных возлияниях, – засмеялся он. – Где мое оружие, случаем, не подскажете?

– Да как же не подсказать? Сабля и шляпа на веранде вон там, в сундуке. А ваш кинжал забрал господин Барн.

– Барн? – переспросил Рульф. – С чего бы это?

– Ну, мне-то откуда знать? Кошель и бумаги у меня. Сейчас принесу.

– Спасибо.

Женщина пошла в дом, а Рульф на веранду. В сундуке он действительно обнаружил клинок и шляпу. Госпожа Копош принесла планшет и кошель.

– Я могу у вас умыться? – спросил он.

– Да, конечно. Ступайте за мной.

Рульф выехал из деревни, проскакал мимо церкви и кладбища и направился к каменному мосту, перекинутому через быструю реку. На другом берегу начиналась дорога, петляющая по полям и перелескам, ведущая прямиком в Регинт, местный центр культурной и промысловой жизни. Его можно было увидеть отсюда, хорошенько присмотревшись. Высокие шпили башен на каменных стенах выглядывали из-за деревьев. Город строился в далекие времена, чуть ли не в те поры, как основался сам туман. Никто и не помнил уже толком. Люди просто жили, строились, плодились. Делали то, что обычно делают люди.

Город встретил его неспокойно. Уже издали Рульф различил скопления народа на площадях и у стен. Всюду проходили стычки и торг. Здесь сейчас было слишком суетно. Бродячие артисты и менестрели давали представление с одной стороны, а оживленная торговля кипела с другой.

«Ярмарка».

Рульф пригляделся, привстав в стременах.

«Неужели кулачный бой? Да, похоже».

Столпившиеся кругом люди. Гул азарта, вой падкой до зрелищ толпы.

«Неужели?»

Он направил лошадь в сторону шумного круга, подходя всё ближе. Среди зрителей, яростно вереща, размахивали руками двое в серой форме легионеров. Парни развлекались.

«Кого же они так чествуют?»

Он подъехал к привязи у стены и спешился. Оставив Джету, он мимоходом глянул на других лошадей. Пять из них были своими. Знаки на попонах не спутаешь ни с чем.

Рульф окунулся в толпу и стал проталкиваться вглубь, ближе к битве. Пререкаясь и работая локтями, он наконец оказался прямо на краю импровизированной арены под открытым небом. Сражались двое. При том одного из них он хорошо знал и нисколько не удивился. Старх. Его солдат. Один из лучших бойцов легиона и мастер по выживанию в лесу.

– Не утомился, дружище?! – крикнул Рульф, сложив ладони рупором вокруг рта. Старх повернул голову на звук и сразу же пропустил удар в скулу, от которого отлетел в сторону. Противник, здоровый детина с огромными кулачищами, сейчас насел на него. Раздетый до пояса и разгоряченный будто бешеный бык, он медленно, но с убийственной силой наносил удары.

И где он находит таких противников? Словно другие и не дерутся с ним вовсе.

Старх увернулся. Поднялся. Взгляд его скользнул по толпе. Увидев капитана, он выставил ладонь, будто просил подождать и, растянув в улыбке разбитые губы, снова кинулся на бугая. Тот, вложивший остатки сил в последний удар и, по всему не ожидавший резкого выпада, что пыльный мешок повалился на спину. Старх же, будто воспрянув духом и телом, воссел на поверженного громилу и стал наносить удар за ударом. Рёв толпы достиг апогея, взлетел над побоищем и тут же резко, когда боец поник, сошел на нет. Люди стали медленно разбредаться, будто и не было ничего. Старх поднялся, к нему тут же подбежали двое и поднесли верхнюю одежду. Друзья здоровяка тем временем подняли товарища и поволокли в сторону трактира.

Перед Рульфом стояли трое. Старх, небрежно накинувший на плечи мундир и двое других – Дарек и сержант Барн.

– Ну и? На кой в город поперлись? – спросил Рульф, не глядя на них.

Шаркая сапогами по пыли, он обошел их сбоку, имея огромное желание кого-то ударить.

– Да ладно, капитан, пошалили немного. Этот бугай много о себе думал, – добродушно ответил Старх.

– Судя по всему, много думать ему не приходится. Как и тебе, – отозвался Рульф.

– А что случилось, капитан? Чего такой угрюмый? Есть новости?– улыбаясь, спросил Дарек. В руке он сжимал глиняную бутылку. Уже полупустую.

– Догадлив, черт. Но что вам? Бродить бы по деревне, драться с деревенскими дураками и жрать вдоволь. Да?

– Ну, чего ты взъелся? Покутили немного, – добродушно заметил Барн, глядя на капитана.

– Покутили и хватит, – подытожил Рульф, – ты прав. Старх, Дарек, по коням. Отправляйтесь в деревню. Мы с Барном пройдемся по городу. Приводите себя в порядок. Завтра выступаем.

– Есть, капитан, – ответил Старх, вытирая с подбородка, засохшую кровь. Дарек только кивнул. Оба тотчас повернулись и живо зашагали по пыльной дороге в сторону привязи.

– Я знаю где Алекс и Тамир, – сказал Барн, когда Старх и Дарек скрылись из виду.

– Веди. Кинжал мой, кстати, верни, – Рульф повернулся к нему и недовольно окинул взглядом.

– Да, – он достал из-за пояса клинок и передал капитану. Идем, идем, – Барн немного растерялся, видя серьезный настрой капитана. Хмельная одурь еще прилично держала его.

Они шли через ярмарку, то смешиваясь с толпой, то выходя на открытые места. Рульф подозревал, куда его ведет сержант.

Нередко в таких городах как Регинт проходили многочисленные праздники и рыночные дни, на которые съезжался люд чуть ли не со всей провинции. Cейчас был как раз один из таких дней. Рульф недовольно озирался по сторонам, а когда натыкался на людей, старался вежливо их обходить, но порой приходилось и потолкаться. Люди, правда, завидев военных, сразу кидались извиняться, уступали дорогу и чуть ли не кланялись вслед.

Барн провел Рульфа через ярмарочную площадь, залитую солнечным светом. Оставив позади суету, они миновали городские ворота.

– Я так и думал, – сказал капитан, завидев улицу, куда вел Барн. – Что нашим бравым воякам делать в пригороде? Особых развлечений то – подраться, да нажраться. А там, в городе, глядишь, чего позаковыристей найдут.

– Да ладно, Рульф. Мы же на постое. Чем еще заниматься в этой дыре? Не учебой же?

– А почему нет? Ты сам как думаешь, когда себя в форму приводить будешь? Вам бы так – дали приказ выступать и недельку на подготовку, а? Сегодня же, как всех соберем – вас ждет муштра до полуночи.

Барн грустно вздохнул и опустил глаза. Было бы несколько диковато смотреть на смирение здоровенного бойца. Но Рульф совершенно не обратил на это внимания. Он прекрасно знал его. Всегда помнил тот взгляд после его прохода через туман. Он лично нашел здоровяка возле Восточного леса. Появился из ниоткуда абсолютно голый человек, полностью отрекшийся от прошлого. Даже имена таким давались уже здесь, внутри. Рульф сам назвал его Барном. Неизвестно откуда появилось это слово, возможно из далекого забытого прошлого. Его самого когда-то нарекли подобным образом, как, впрочем, и всех других пришлых.

Рульф лично собрал свой отряд. Составлял точно по своему видению, человека к человеку. Полное соответствие действительности и совершенная грозная и сплоченная сила. Он их собрал и обучил воевать с упырями. Но этот состав был далеко не первым. Были потери. Но как без этого на войне?

– Что задумался? – как можно мягче спросил Барн, когда городские ворота остались позади. Панибратство в общении было обычным делом. Между собой, особенно в походах, бойцы отряда общались на равных. Барн и сейчас мог смело звать капитана Рульфом.

– Да так. Думаю, сколько времени мы потратим на поиски, – ответил Рульф и улыбнулся.

– Немного. Если что, сейчас поспрашиваем людей, попросим помочь, – улыбнулся в ответ Барн.

– Ну, конечно. Мне кстати надо в «Гостиницу Аурела» наведаться. Найти еще кое-кого.

Барн удивленно глянул.

Они с головой окунулись в городскую вонь и суету улиц.

– Поосторожней, – грубо сказал сержант какому-то нагло прущему мужику с мешком. Затем обернулся к Рульфу:

– Кого же?

Капитан пожал плечами:

– Пока ничего не знаю, но как понял – этот некто идет с нами в горы.

Барн озирался по сторонам.

– Скоро придем? – спросил Рульф.

– В красный дом-то? А почти, – он присвистнул и двинулся дальше, расталкивая горожан.

– И чего они все столпились? – говорил он. – Куда так прёте?

– Ярмарка, господин, – бросил кто-то в ответ.

– Слышишь, капитан? У них ярмарка. У меня такое впечатление, что здесь все спокойно. И нет вовсе никаких упырей и стриг.

– Тише, тише, ты чего раздухарился? – сказал Рульф.

– Да, честно сказать устал я от них от всех. Чуть что – так «спасите, помогите. Совсем нас заели твари»! А как придешь – так праздники, танцы, словно и угрозы нет никакой. Чувствуют себя в безопасности. Ярмарки устраивают. А сами – через одного ведьмы и черти. Чую нюхом.

Рульф остановился и серьезно посмотрел на бойца.

–А ты, наверное, был бы не против, если б все постоянно боялись, жались по углам, а за то, что ты пришел, тебя еще и одаривали всем благодарно? Эдакий воин-благодетель. Ты в кости проигрался, что ли? Хватит ныть. От тебя такие слова мне слышать противно, честно. Скоро идем в горы. Отдохнешь от всего этого сполна.

Барн понял, что загнул и сказал с придыханием:

– Ладно, это я не со зла, конечно. И правда не нравится эта городская суета. В поход тянет. Мочи нет, – он показно заломил руки и, закатив глаза, поднял голову.

– Вот-вот. И не надо лишних слов, – безразлично окинув его взглядом, отозвался Рульф.

– Ладно, – сержант поднял руки, – сдаюсь.

– Далеко еще?

– Практически пришли, – Барн вскинул руку и указал между улочек направо. Дорогу он все же знал.

– Солнце уже высоко.

Сержант согласно кивнул и повел за собой, стараясь больше не обращать внимания на городскую жизнь.

Они прошли узким переулком, и оказались перед особняком, стоящим в общем массиве улочки. У дверей висели два больших красных фонаря. Рульф ухмыльнулся. Барн сразу подошел к двери с окном и постучал три раза. Через некоторое время за дверью послышалась суета, штора на дверном окошке откинулась, и оттуда показалось женское лицо. Оно улыбнулось, шторка снова вернулась на место и дверь тут же открылась.

Перед ними предстала молодая женщина с милым личиком. Одета была в короткое летнее платьице и выглядела привлекательно, если не сказать – притягательно.

– О, господа легионеры! Прошу вас, прошу, – залепетала она ангельским голоском.

Барн с серьезным видом, молча и вежливо оттолкнув даму, прошел внутрь. Рульф последовал за ним. Женщина еще какое-то время постояла на пороге и юркнула за ними. Дверь закрылась.

– Каких девочек угодно, господа? – проворковала она, несколько озадаченно, глядя то на Барна, то на Рульфа.

– Мадам, – сказал Барн. – Утихомирьтесь, прошу. Нам девочки не нужны. Мы пришли за мальчиками…

Рульф кинул на него смущенный взгляд.

– В каком смысле? – залепетала она, – У нас мальчиков нет.

– Разве? Я прекрасно осведомлен о том, что у вас есть парочка замечательных мальчиков.

– Это ложь, – ответила мадам совершенно серьезно, дико распахнув глаза. – У нас только девочки. В нашем городе вообще такое не принято. Я буду жаловаться в совет…

Рульф выдавил, обращаясь к Барну:

– Сержант, еще одна секунда и я не сдержусь. Поистине – святая простота в таком-то месте. Или наоборот – мадам, ваши мысли слишком не о том..

Минуло мгновение и Барн разразился диким хохотом, глядя на хозяйку. Рульф присоединился к нему, но не так искренне.

– Нет, а ведь скажи, капитан – как они все-таки распустились. Какие помыслы у тебя в голове, дорогуша, – он обхватил ее за талию и высоко поднял. Та, видя доброе расположение, а может, наконец, поняв всю суть вопроса (что вряд ли), тоже засмеялась.

– Парней наших веди, – он опустил её на пол и, утер кулаком слезы смеха.

– У меня двое, что пришли с утра вместе с вами, – ответила она.

– Вот их и веди. Говори – приказ капитана. Мы ждем на улице.

– Ваша воля, господа, – женщина еще раз улыбнулась и открыла им дверь.

Рульф и Барн вышли на улицу и встали у стены дома. Барн достал кожаный кисет и набил трубку.

– Нравится мне вентекский табак, – он поднял вверх указательный палец, а затем уткнул его в трубку. – Не нравятся вентеки, а нравится их табак. Лучше только их вино.

– Да уж, – нахмурился Рульф, будто что-то вспомнил.

Барн раскурил трубку и, втягивая дым, медленно выпускал его изо рта, упоенно глядя в голубизну неба, проглядывающую между скатов крыш.

Дверь дома с шумом распахнулась, и на крыльцо вывалились два лишенных внешнего вида легионера. В расстегнутых мундирах, держа в руках сабли и шляпы, взлохмаченные и, судя по лицам, не спавшие как минимум пару суток.

– Наконец-то! – радостно сказал Барн и двинулся навстречу, оставляя за собой в воздухе дымчатый след.

«Надежные бойцы, серьезные, ответственные на задании».

Рульф в сердцах сплюнул на брусчатку и тоже направился к ним. Хотелось злиться, но он помнил про свое недавнее еще пробуждение.

– Грыы, – шутливо зарычал один из них, увидев Барна, – ты куда пропал, сержант? Мне одному пришлось драть обеих девиц. Алекс сразу отрубился. Ну как драть… Посильно…

Он было заржал, но взгляд его пал на показавшегося из-за спины Барна капитана. Лицо бойца вмиг сменило несколько масок. Было видно, что он собирает все силы в кулак. Нахлобучив на голову шляпу, он стал застегивать пуговицы на мундире. Второй тоже затих и с решительным видом, но менее энергично, стал приводить себя в порядок, уперев взор в землю.

– Красавцы! – с иронией сказал Рульф. – Вам бы только в театре выступать.

– Правда? – переспросил Алекс.

– Истина! – отозвался Рульф, сверкая глазами. – Вот посмотришь на вас и сразу смешно. А разве смех должны вызывать легионеры его величества, служащие в особом отряде? Или может мне заплакать?

Тот, что заговорил первым, Тамир, попытался было возразить, но Рульф остановил его жестом, продолжая говорить:

– Вы должны вызывать уважение и почтенный страх. Один в кулачных боях отрывается, другие в борделе не просыхают. Вы посмотрите на себя! Ну, ладно ночью, в деревне! Но сейчас день, вашу ж мать, центр Регинта! Подойди сюда, ты, мастер драть, – обратился он к бойцу.

Тот покорно, но довольно робко подошел и остановился, потупив взор. Сейчас он напоминал провинившегося школьника. Рульф внушил своим бойцам самое главное – уважение к командиру. Он этого добился. А с остальным – черт с ним. Остальное приложится. Он прекрасно понимал, что такие вот вылазки по трактирам и борделям просто необходимы солдату, иначе психика не выдержит. Война идет скрытая, тайная, злая.

Капитан вздохнул..

– Скажи мне, Тамир, сколько тебе потребуется времени на сборы?

– Три часа максимум. А к чему спешка, капитан? – в глазах его вспыхнула надежда.

– Завтра выступаем, – сухо сказал Рульф, затем повернулся к сержанту:

– Барн, забирай всех с собой. Я в гостиницу. Проверь там мою лошадь у привязи.

– Есть. Через сколько ждать?

– До заката, – ответил Рульф и зашагал по переулку в сторону шумной улицы.

2 Глава

Не счесть числа бедам и несчастьям тому, что забудет о добродетели и счастье, отдав себя в коварные лапы зла. Нет обратного пути такому человеку, продавшему свой разум и тело во власть коварства. Заслуживает тело его лютой смерти, а душа вечного проклятия…

Аббат Мартин из Протифи

В комнате находились двое. Один, почти лишенный одежды, сидел на стуле, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту. Другой, в форме легионера, стоял напротив, ухмылялся и молчал.

Сидящий на стуле был молод, черняв и обладал пылкими темными глазами, то и дело сверкавшими поверх повязки. Одежда, за исключением набедренного белья, на нем отсутствовала. Тело его было в прекрасной форме.

– Ну, что, монах, я тебя все-таки опередил, – сказал легионер. – И ведь как оно вышло – ты обещал неволю мне, а в неволе сам оказался.

Названный монахом с укором глянул в сторону пленителя и снова опустил глаза. Военный подошел к походной сумке, лежащей на кровати и расстегнул её.

– Что у нас тут? – он достал кожаный конверт и раскрыл его. – Так, так. «Лейтенант Раду Мареш». Что-то не припомню за тобой военной стези, монах. И чин не из низких. Я это возьму, – он поднял в руке несколько листков, убрал их обратно в конверт и засунул за пазуху.

– Не спрашивай меня ни о чем, не нужно, – продолжал говорить, словно сам с собой, человек. – Твоя форма мне очень кстати. По размеру. Мы с тобой теперь как бы снова на своих местах, – он улыбнулся и покосился на сваленную на пол монашескую рясу. Затем подошел ближе к связанному и наклонился к самому его уху. Прошептал:

– А сейчас мы будем вести диалог. Понимаешь? Диалог. Без криков и упреков. Договорились?

Ставни в комнате были закрыты, на прикроватной тумбочке горела одинокая, но яркая свеча. Человек в форме протянул руку к голове пленника и снял кляп.

– Ты зашел слишком далеко, Ленс Обри, – прошипел связанный. – Ты ответишь за всё.

В ответ тот тихо рассмеялся.

– У меня есть приказ, монах. И ты знаешь, приказы – они не обсуждаются. Мои средства устраивают мое начальство, и это, веришь ли, неплохо развязывает руки. Сам попробуй как-нибудь. В твоем теперешнем положении пригодилось бы.

– Ты не понимаешь – что делаешь. Развяжи меня…

– Нет. Не развяжу, – оборвал его Ленс Обри. – Как ты себе это представляешь? Не развяжу и даже больше – намерен выяснить у тебя несколько конкретных деталей твоего задания. И, повторюсь – мои средства устраивают мое начальство.

– Чего ты хочешь? – спросил связанный.

– Я хочу знать о твоей роли в задании Генрика. Вот и всё. Ты ведь встречался с ним?

– Я не стану отвечать на твои вопросы, шпионская мразь, – буркнул Раду.

– Как грубо. Ну, не станешь, так не станешь. Я почему-то ожидал подобное. Догадывался, знаешь ли. Не ведаешь – почему? – Ленс Обри открыто улыбнулся, убрал упавшую на лицо прядь светлых волос и отошел к кровати. Он опустил руки в монашескую суму, лежащую рядом с военной походной сумкой, и достал оттуда маленький синий пузырек.

– Молчание – золото? Не так ли, брат Раду? – сказал он и подошел к стулу с пленником.

Он достал из-за пояса кинжал, тут же, без слов, резанул пленному руку чуть выше локтя. Образовался небольшой, но глубокий порез. Связанный застонал.

– Ничего, ничего. Это нормально, – успокаивающим тоном сказал Ленс Обри.

– Ты поганый шпик, – прошипел Раду. – Я достану тебя.

– Достанешь, а как же без этого? – кивнул Ленс. – Сегодня я, завтра ты. Как иначе-то? Все по кругу.

Он открыл пузырек, поднес его к кровоточащей ране связанного и вылил несколько капель.

– На кровь – оно скорее подействует, – приговаривал он. – А теперь немного подождем. Расслабься, монашек. Твоя скованность делает хуже только тебе. Синий кристалл сейчас явится.

Ленс Обри отошел к закрытому окну. Через щели в ставнях он осмотрел залитую солнцем улицу.

– Ну, так что? – он обернулся. – Знаком ты лично с Генриком? А, брат Раду?

Монах сидел, опустив голову на грудь, и что-то бормотал. Наркотик, часто используемый королевской тайной службой, называемый «Синий кристалл», начинал действовать. В его природе было то, что называли «частицей радости». Любой, принявший его, из самого хмурого вдруг обращался в безмерно счастливого, готового поделиться своими самыми сокровенными тайнами и желаниями. Особо если ими кто-то интересовался. Некогда это полезное свойство наркотика и было замечено тайной службой и взято на вооружение.

Лейтенант подошел ближе и переспросил:

– Какие у тебя отношения с капитаном Рульфом Генриком?

В ответ молодой крепкий монах весело рассмеялся и, подняв голову, устремил помутневшие глаза на Ленса.

– Я никогда не видел его. Но знаю, что человек он отчаянный… – заговорил он тихим проникновенным голосом.

– Отчаянный, – задумчиво повторил Ленс. – А сам он видел тебя? Знает, как ты выглядишь?

– Нет, не думаю.

– А твои описания? Кто мог ему описывать тебя?

– Да кто угодно, майор, кто угодно! – ненормально улыбнулся Раду. – Послушай, эта дурь выворачивает меня наизнанку.

– Потерпи. Расскажи о своей роли в задании, а я так и быть оставлю тебя в живых.

– Роли в задании? – смутился Раду.

– Да. Какая твоя роль в походе? Чего хотят твои начальники? Что ждут от креста?

– Что ждут? Цель? Крест? – медленно проговорил монах. На мгновение его глаза будто прояснились, но затем снова затянулись пленкой дурмана.

– Нет, Обри, – прошептал он. – У тебя не получится…

– Да что ты? – Ленс снова широко улыбнулся, но улыбка его тут же растворилась. – Какого упыря?

Монах наморщил лоб, закатил глаза. Вены на лбу и шее сильно вздулись. Лицо покрылось испариной. Кожа покраснела.

– Что ты вытворяешь? – Ленс подбежал к тумбочке, схватил свечу и поднес ее к лицу Раду. Но тот не отвечал, его сильно трясло. Из носа и ушей показались тоненькие красные струйки. На губах выступила пена.

– Будь ты неладен! – вскрикнул Ленс. – Проклятье!

Он взмахнул рукой, будто хотел ударить того в лицо, но остановился. Сжал губы в гневе и с силой оттолкнул стул с сидящим. Раду повалился на пол и сразу затих.

Наученный опытом общения с монахами из Третьего круга, Ленс все понял. Брат Раду применил то, что скорей всего лишило его разума. Или в лучшем для него случае – убило. На памяти Ленса уже было несколько таких – пожертвовавших собой ради дела. Смогли бороться с действием наркотика, но лишились головы.

Он тихо выругался, наклонился к телу и приложил ладонь к груди.

– Живой, – прошептал он. Затем поднялся на ноги и сказал в полный голос:

– Если всё еще слышишь, то слушай. Я оставлю тебя здесь. Хозяин зайдет сюда только завтра, не раньше. Выживешь – твое счастье. Сдохнешь – опять же – твое счастье. Прощай. А может и до свидания. Но не хотелось бы.

Ленс перекинул через плечо полевую сумку, прицепил ножны с саблей, поднял с пола одежду, взял монашескую суму и подошел к двери. Остановился, обернулся, глянув еще раз на лежащего без чувств связанного человека и… снова подошел к нему. Вытащив кинжал, быстрым движением перерезал веревки, поднял священника с пола и толкнул на кровать.

«Так будет лучше», – подумал он и покинул гостиничную комнату.

Ленс знал, что обязательно получит от жизни свое. Он всегда верил и ждал того момента, когда судьба поставит его на прямой путь, ведущий к одному из вампирских замков. Он существовал идеей поиска, веря лишь в те истины, которые сам себе подарил. Всё, что говорили правители и начальники, было уже не важно. Сами средства не были важны. Верна лишь цель.

Он прошел через суровые армейские годы: сначала в легионе, сражаясь с разбойниками, дезертирскими бандами и участвуя в приграничных конфликтах. Затем поступил в тайную службу. Ленс был вынужден постоянно скрывать свою истинную сущность, чтобы не потерять нового, лучшего места. И вот, наконец – цель так близка. Он совсем близок к замку Готтлихдреф и к Черному кресту. Когда, как не сейчас радоваться и ликовать? Все пути открыты, осталась последняя дверь: переход через предгорье с кучкой бойцов. Они-то и откроют её для него.

Дело оставалось за малым. Под видом священника Третьего круга втереться в доверие к капитану Генрику и вместе с его отрядом попасть в катакомбы Готтлихдрефа. То, что ищут там эти орденские святоши и его собственное начальство, может дать ему всё, о чем он мечтал. Черный крест. Реликвия – сила, которой нет равных. По преданиям, именно благодаря ей пророк сотворил живой мир и прогнал нечисть во мрак. Все упыри и вампиры, стриги и стриксы, горголы, волколаки и прочая болотная жуть отныне прятались по лесам. Даже ведьмам стало худо. Впредь люди правили миром. Крест способен дать невероятные возможности его владельцу. Тому, что познает его. И он, Ленс Обри, обязательно познает. Все шло к тому. Он слишком долго ждал своего часа, отмеряя шаги на этом пути.

Теперь было ясно – Генрик не видел Раду Мареша, значит, не знает, как тот выглядит. Устные или письменные описания совершенно не волновали Ленса. Эта условность всегда играла ему на руку. Он умел убеждать, и делал это так, как никто другой. Не зря же сам Александр Дивгу, министр внутренней безопасности и глава тайной службы, заметил его. Он долго приглядывался к нему, давая самые сложные задания и ответственные поручения.

Второго дня он вызвал к себе, в министерский замок.

–У меня на тебя большие надежды, Ленс, – сказал он. – Я вижу, как ты хочешь достичь высоких знаний. Ведаю о твоей жажде власти. Поэтому именно ты идеально подходишь для этого задания. С отрядом Генрика ты сможешь дойти до Готтлихдрефа. Я знаю.

–Какова моя задача, господин министр?

–Ты должен взять под свой контроль некий артефакт, черный крест. Мы много говорили о нем, и вот его местонахождение, кажется, обнаружено. Когда он будет найден, возьми его и принеси ко мне. И он ни в коем случае не должен попасть в руки священников. Это очень важно, Ленс. Этим дуракам неведома истинная его сила. Они готовы молиться на все, что имеет форму креста, даже не задумываясь о его значении и истоках формы. Ты отправляешься сегодня. В Регинте перехватишь монашка из Третьего круга Раду Мареша – ты знаком с ним – и займешь его место в отряде Генрика. Он отправится туда только завтра, ты же поедешь сегодня. Придется скакать через перевал Боргоес – это самый короткий путь. Мареш остановится в гостинице на Западной улице, он едет инкогнито. Узнай у него подробности его задания от ордена, а дальше по обстоятельствам. С отрядом Генрика твоя цель катакомбы Готтлихдрефа, а следом и черный крест.

–Что нас может ждать на пути, ваша светлость?

–А шут его знает, дружок. Туда уже никто не ходил добрых пару сотен лет. А с тех пор информация осталась весьма скудная и, я бы сказал, нелепая. Нечисть там, как и везде. Но не думай об этом. С отрядом Генрика ты дойдешь. Они спецы. Твоя задача черный крест. Ты много знаешь о нем, как и я. Но к сожалению знания наши – лишь предания и легенды.

Министр Дивгу, плотный и крупный человек подал Ленсу планшет.

–Оденешься как монах. Здесь твои бумаги. По прибытии всё уничтожишь. Как обычно. После встречи с Марешем, возьмешь на себя его личину.

–Есть.

–Ступай. И помни – судьба Теневории сейчас в твоих руках.

Ленс поклонился и тотчас покинул кабинет министра. Он прошел по длинному коридору и оказался в открытой галерее. Во дворе министерского замка было безлюдно и тихо. Он спустился по винтовой лестнице и вышел к главным воротам, сейчас открытым. Ленс миновал стражников, отдавших ему честь, и зашагал по мосту, перекинутому через ров. Замок был настоящей неприступной крепостью и хранил в своих подвалах множество секретов. Подъемный мост заканчивался у брусчатки, плавно уводящей в сторону городских ворот. Над городом величественно возвышался королевский дворец. Ленс прошел по шумной столичной улице, свернул к площади Санду Воителя, миновал рынок и оказался возле небольшого двухэтажного домика, стоящего отдельно. Он подошел к двери, достал из кармана ключ и отпер её. Зайдя внутрь, он добрел до большого кресла и опустился в него, наслаждаясь прохладой, после жаркого солнца. На колени ему запрыгнула белая кошка.

–Фиона, – улыбнулся Ленс, поглаживая животное. – Придется тебе снова пожить одной. Благо мышей в округе предостаточно. Как ты тут? Чего грустишь?

В ответ кошка только потерлась об его руку, замурлыкала и улеглась, свернувшись в клубок. Заботы хозяина совершенно не волновали её.

Ленс еще какое-то время сидел, погруженный в свои мысли. Затем медленно поднял кошку, встал с кресла и уложил её на свое место. Казалось, она даже не заметила этих манипуляций. Он поднялся на второй этаж, зашел в одну из комнат и распахнул массивный платяной шкаф, занимающий чуть ли не половину пространства помещения. Порывшись в висящих на вешалках одеждах, он, извлек длинную грубую монашескую рясу, предназначенную как раз для таких целей, когда нужно тайно передвигаться по королевству. Облачившись в неё, он спустился вниз, взял планшет с бумагами и повесил через плечо. Затем еще раз посмотрел на спящую в кресле кошку и покинул дом.

Конюшня находилась в двух кварталах. Своей лошади у Ленса не было, он всегда пользовался министерскими. Достаточно было предоставить бумаги об особом допуске, и любое приглянувшееся животное было в полном его распоряжении.

Летнее солнце палило нещадно, Ленс накинул капюшон. Он двигался в сторону конюшен мимо храма святого Козмина, огромного монументального строения, выстроенного около трех сотен лет назад. Храм был поистине величественным. Ленс невольно, в который уже раз посмотрел на резные высоченные двери. Поговаривали, что сам Санборг еще был маленькой королевской резиденцией, а храм уже величаво возвышался над окрестностями. Ленсу были по боку толки и суждения людей, он верил только истинным фактам и просто по-человечески любовался величием созданного людьми строения.

Он обогнул храм, прошел по многолюдной Хлебной улице, на которой брал начало квартал булочников и зашел в благоухающее свежим сеном и конским навозом здание с высокими сводчатыми потолками. Ленс подозвал одного из конюших, крутившихся неподалёку у загонов. К нему подбежал молодой совсем парень с длинными черными космами и озорным взглядом. Все лицо его было улыбчивым и радушным.

–Что пожелаете? – спросил он.

Ленс снял капюшон.

–О, господин Обри!

–Я еду далеко, Дан. Подготовь мне Бруда. Только сделай всё хорошо.

–А как иначе, господин Обри?

Ленс отошел в сторону.

Бруд был замечательным мерином. Сильным, выносливым, со спокойным нравом. Уже много раз Ленс брал этого красавца и поистине начинал уже считать своим.

Взяв под уздцы животное, Ленс двинулся обратно по Хлебной, не забыв прикупить в дорогу еды и вина. Он прошел по широкой и спокойной Храмовой улице мимо королевских садов и вышел к южным воротам. Из оружия при нём был лишь длинный кинжал, который он сразу заткнул в тайный карман на седле, и маленький пистолет, что он всегда держал под одеждой.

Ленс запрыгнул в седло и, проскакав городские предместья, выехал на горный тракт, ведущий к Карнаутскому перевалу Боргоес. Дорога уходила в лес и до самых гор вела по темному бору, всего лишь несколько лет назад очищенному от разбойников королевскими гвардейцами. Никто, конечно, не давал гарантий, что разбойников не осталось вовсе. Но то, что нападения на деревни прекратились, кое о чём уже говорило. Купеческие караваны, правда, не жаловали эту дорогу из-за частых обвалов, камнепадов и оползней. Торговцы готовы были терять три недели на обход гор, чем идти через опасные ущелья и серпантинные тропы. Редкий негоциант ходил тут. Дорогой этой пользовались в основном паломники – в многочисленные горные монастыри и святыни, военные – по своим военным делам и простые путники, спешащие везде и всюду.

Ленс сейчас думал о задании, настолько важном для королевства. Министру нужен черный крест. Ордену он нужен. И между собой договориться они не смогут. Все говорят о спасении людей от зла, но каждый думает о своей выгоде. Так и он сам. Давно решил, лишь только узнал, взять крест себе. Обратить его силу на действительное. Он мог поразить все зло, всю нечисть. Но также он мог вернуть и потерянное, это было в его власти. И вампиры. Если они действительно, как твердят легенды, хранят крест – это его шанс расквитаться и с этим дьявольским отродьем. Вампиры утащили его невесту Иляну, прямо накануне свадьбы. Больше ее никто не видел. Возможно, поэтому Ленс и ступил на шаткий путь агента тайной службы при Министерстве внутренней безопасности королевства, чтобы быть подальше от легиона и напоминаний о тех временах, когда они были вместе. А может быть – его цель была иной. В глубине души он почему-то верил, что встретит ее. Увидит еще раз.

Министр Дивгу при дворе был фигурой авторитетной и влиятельной, входящей в королевский совет. Поднаторевший в делах при покойном Сорине III, он легко манипулировал его легкомысленным и недалеким сыном. Что говорить, многим при дворе было известно, как принц Мирел получил этот трон, обойдя в наследственном праве внезапно погибшего старшего брата. И если Сорин III обладал всеми нужными королю качествами и сумел, несмотря ни на что, добиться мирных отношений с соседними княжествами и Парийской империей, то его сын обладал лишь качествами, нужными Дивгу. Страстью к пьянству, блуду и охоте. И лишь только вступил на престол, сразу начал рушить все строения отца, не без участия министра. Ленс хорошо все понимал, но никогда, даже с самим собой наедине не решался делать конкретные выводы. Его кредо было простым – служить на благо Теневории и идти к намеченной цели медленно, но верно, находясь в постоянном поиске.

К вечеру Ленс выехал к постоялому двору неподалеку от перевала. Солнце скрылось за горами, и небо быстро темнело. С вершин подул холодный пронизывающий ветер, как это бывает к ночи в этих местах. Ленс привязал коня под раскачивающейся вывеской «У горной тропы» и направился к дверям. В сумраке, неподалеку от здания он заметил торговую повозку Санборгской купеческой гильдии. У лошадей, запряженных в нее, суетился молодой парень в широкой походной куртке с капюшоном. Ленс бросил на него короткий взгляд и распахнул дверь трактира, в лицо ударил свет.

Внутри было душно и пахло жареной рыбой. Навстречу вышел худющий старик в длинном засаленном фартуке.

–Добро пожаловать в нашу корчму, – сказал он, продолжая вытирать о полотенце длинный мясной нож.

–Здравствуйте. Свободные комнаты есть? – Ленс окинул помещение взглядом. За столом у стены сидел толстый человек с рыхлым лицом и уплетал отбивные с большого деревянного блюда. Наверное, торговец, – подумал он. Около жаровни приютились два тощих седобородых монаха.

–Конечно, конечно. Комнат нынче много. Проходите, – старик со звоном бросил нож на стол и приветливым жестом пригласил к столу.

–Я оставил лошадь у входа, распорядитесь накормить и напоить.

–Будет исполнено.

Ленс достал кошель и вынул два серебряных трана с профилем Сорина.

–Что будете кушать? – наклонился к нему хозяин. – Есть мясо ягненка в томатном соусе, утка в винограде, рыбка речная, отбивные свиные. Надеюсь, у вас нет обета.

–Обета? Ах, да, – Ленс ухмыльнулся. – Нет, я выполнил все мыслимые обеты. Потому давайте ягненка и бутыль белого вина.

–Будет исполнено…

–Хотя нет. Лучше пива. Светлого. Только без воды.

Старик-хозяин довольно осклабился, поклонился и ушел за перегородку, где была кухня. Оттуда тотчас вышел мальчик. Невысокий, но крепкий.

–Это ваш конь у входа? – спросил он.

–Мерин. Да, накорми его и напои, малыш, – Ленс кинул мальчику монету.

–Спасибо, святой отец. Как его зовут?

–Бруд. Смотри, он очень изнежен.

Мальчишка улыбнулся.

–Ничего, еще никто не жаловался на нашу еду и конюшню.

Ленс улыбнулся в ответ. Лишь сейчас он заметил странные взгляды монахов, сидящих у жаровни.

«Чего они уставились? Неужто веду себя по их разумению не по-монашески?».

Он кивком поздоровался с ними, они ответили тем же и подозвали к себе.

«Этого еще не хватало».

Ленс был прекрасно обучен всем тонкостям клерикального и монашеского быта. Не раз он облачался в служителей веры, преследуя шпионские цели и выполняя поручения начальства. Не то, чтобы он не любил общаться со священниками, просто не нравились они ему. Ничего больше.

–Добрый вечер, братья, – сказал он, подойдя.

–И тебе вечер добрый, брат, – ответили хором монахи, до странного похожие друг на друга. – Куда путь держишь?

–Еду в Регинт, в Вышнегорский монастырь регинтских лекарей.

–А мы следуем по пути нашего пророка через горы, дав обет обойти все святые места до смертного часа, – не дождавшись ответного вопроса, сказал монах слева.

–Похвально, братья, – смиренно сказал Ленс.

–А откуда следуешь? Ведь сам-то ты не из Вышнегорского монастыря? – заглядывая в глаза, спросил правый.

–Я из Регинтской семинарии, братья, состою там на службе в библиотеке, – одухотворенно воздев к потолку руки, сказал Ленс.

–О, библиотека – великое место, брат. Поистине мудрость веков сокрыта там. Хорошую службу людям служишь.

–Да. А теперь простите меня, я должен помолиться перед трапезой.

–Бог в помощь, брат.

–И вам удачи в пути, братья.

Ленс вернулся к столу, облегченно вздохнул и опустился на жесткий неотесанный стул. Такие он часто видел в трактирах, где ставить более изящную мебель из-за постоянных драк и попоек, было бессмысленно.

«Поскорее бы поесть и в постель. Завтра через Боргоес, потом спуститься в долину».

Ленс понимал истинную причину беспокойства людей по части путешествий горным трактом. И разбойничьи шайки, и обвалы были лишь малой ее толикой. Тень замка Готтлихдреф, царящего над Регинтской долиной, падала на все окружные дороги и деревни. Еще каких-то двадцать лет назад, до полной мобилизации и военного патрулирования перевала, у вампиров были все шансы извести население горных районов. Сейчас нападения тварей сделались более редкими. Упыри стали скрытнее и хитрее. Теперь часами могут выжидать жертву, ведая, что и на них идет постоянная охота.

Знал Ленс и о тех деревнях, что некогда были сплошь заселены упырями, вампирскими прислужниками, получавшими от них черную кровь. Много месяцев было потрачено на искоренение этого зла, но королевские гвардейцы из особых отрядов справились с поставленной задачей и обезопасили район, уничтожив всех стражей. Священники со своей стороны также постарались, выстроив в горах три монастыря и проводя частые службы в храмах. И конечно, клирики искренне верили, что избавление от кровососов их личная заслуга.

Ленс предполагал, как пойдет к замку Генрик. От самого Регинта, восточнее тракта, через лес и болота. Это единственный скрытый от вампиров путь. Неизвестно только – оправданно ли будет сие предприятие. О будущем думать Ленс не любил. Жить настоящим – вот самое правильное решение. Мир определенно менялся, и менялся быстро. Если все именно так, как виделось ему, значит, скоро произойдут глобальные перемены. Влияние министерства внутренней безопасности на королевскую власть было слишком очевидным – сам настрой внутри государства менялся на глазах. С каждым днем становилось все больше недовольных правлением молодого короля Мирела. А министр Дивгу явно готовил нечто необычное для народа в ответ на его недовольство.

Из кухни вышел старик с дымящимся подносом.

–Простите за задержку, брат. Ваша трапеза.

–Ничего, – равнодушно ответил Ленс..

Старик поставил тарелку с большим куском мяса, обложенным золотистым картофелем, блюдо с овощами и глиняный кувшин.

–Пиво из ледника, – подмигнул он.

–Благодарю. Скажите, как скоро комната будет готова?

–Сейчас же.

Старик взял поднос и снова исчез в кухне.

Только Ленс принялся за еду, как с улицы послышался топот копыт. Затем какая-то возня во дворе, громкие голоса. Дверь с шумом распахнулась. В трактир ввалились двое. Ленс поднял глаза от тарелки.

–Хозяин! – выкрикнул один из вошедших, размахивая короткой плетью. Одет он был, словно вагант с Храмовой площади в зеленый сюртук и остроконечный колпак. Лицо его было сплошь покрыто густой бородой, а из-под головного убора свисали немытые спутавшиеся волосы.

Второй с повязкой на глазу и в некогда роскошном, а сейчас растрепанном и жалком кафтане, осматривал немногочисленных постояльцев, заглядывая каждому в лицо. Из кухни выбежал старик с белым как мел лицом.

–Да? Что желают господа? – как мог вежливо спросил он трясущимися губами.

Лицо его выражало искреннее беспокойство, а глаза наполнились глубокой тревогой.

–Еды подай, да побыстрее. Упакуй в мешок, с собой возьмем, – сказал «вагант».

–Сейчас сделаю, – старик закивал и тотчас снова скрылся в кухне.

Одноглазый тем временем стал ходить между столами, фальшиво напевая народную мелодию.

–Так, что у нас тут? – приговаривал он. – Монахи, монахи. И что вам не сидится в своих кельях?

Он прошел мимо Ленса, совершенно не обратив на него внимания, и направился в сторону переставшего жевать толстяка. Тот вперил взгляд в разбойника и практически застыл, походя на статую.

–Не ваша ли там повозка, господин? Во дворе, – вежливо поинтересовался бандит у толстяка.

–Моя. А что такое? – залепетал в ответ торговец, словно получил разрешение говорить.

–А ось у тебя совсем худая, аж прогнулась. И помощник твой совсем юн и глуп, – усмехаясь, говорил одноглазый.

–Ось? – переспросил толстяк, – Да шут с ней. Завтра сделаем.

–Мы могли бы помочь, – подал голос от стойки разбойник, что был космат и бородат и походил на медведя в зеленом сюртуке.

–Спасибо, мы уж как-нибудь…

Под рясой Ленс нащупал маленький однозарядный пистолет, коим так любили пользоваться убийцы. За малый размер и способность жалить внезапно, его прозвали «Оса». Что-то в этом оружии было из далекой забытой прошлой жизни вне купола. При правильном подходе и везении оно могло больно ужалить свинцовым шариком. Ленс пожалел, что не прихватил с седла кинжал.

Нагло опершись о стойку, бородатый «вагант» тем временем продолжал говорить:

–Мы того, ведь настаивать не любим, мил человек. Наше дело-то предложить, а отказываться, ну уж как-то грубо с твоей стороны. Пойдем вместе поглядим, что там с твоей телегой.

Ленс медленно поднялся из-за стола и подошел к окну, выходящему во двор.

–Ты че вскочил, божий человек? – окрикнул его одноглазый.

–Воздух больно сперт здесь, окно бы открыть, – смиренно ответил Ленс.

–Ну, так раскрывай. И не маячь перед глазами.

Ленс кивнул, потянул за щеколду, рама с мутным пузырем отодвинулась в сторону. Он несколько раз глубоко вдохнул, осматривая двор. Уже почти стемнело, и у входа был зажжен фонарь. Помимо двух лошадей других не было. Значит, эти приехали вдвоем. Пеших тоже не наблюдалось. Да и вообще на улице было очень уж тихо, чего нельзя было сказать о помещении.

–Давай, давай, поднимай свою жирную задницу. Пойдем телегу посмотрим.

Разбойники уже вовсю разошлись и с двух сторон обхватили толстяка. У «ваганта» в руке блеснул кинжал. Ленсу хватило нескольких мгновений, чтобы обойти два стола и оказаться рядом с ними.

–Брось нож, брат мой, – сказал он, и взвел боек пистолета за спиной.

Бородатый удивленно посмотрел на монаха. Хозяин гостиницы, вышедший с мешком еды, увидев стоящего к нему спиной священнослужителя с пистолетом в руке, тут же беззвучно завернул обратно и скрылся из виду.

–Ты чего, убогий, рехнулся? – спросил разбойник, отпустив толстяка и направив острие кинжала на Ленса. – Я сейчас быстро укорочу твой язычок.

–Брось нож, – спокойно повторил Ленс и уткнул в нос бандита пистолет. – Я ведь тоже могу тебе кое-что укоротить.

Ленс прекрасно понимал, что отпускать разбойников нельзя. Лишь только они доберутся до своей шайки, сразу же поднимут всех на уши, а это грозило неприятностями многим. В первую очередь добрым хозяевам придорожной корчмы. Поэтому, надо идти до конца.

Бандит скосил глаза на дуле.

–Ну, ладно, ладно, брат. Вот тебе мой нож, – он раскрыл в улыбке беззубый рот.

Одноглазый тоже отпустил толстяка, который сразу же вжался в стену.

–Что же вы делаете? – послышался сзади голос. Краем глаза Ленс увидел одного из монахов. Этого мгновения хватило, чтобы бородатый сотворил глупость. Взмахнув рукой, он попытался выбить пистолет Ленса, но просчитался и тут же получил в пах ударом тяжелого походного ботинка. Свалившись на пол, он взвыл от боли как раненая собака. Другой тем временем со звоном вытащил из ножен короткую ржавую саблю. Оттолкнув в сторону стол, он с криком кинулся на Ленса. Грохнул выстрел. В клубах дыма послышалась серия глухих ударов. Сабля отлетела и ударилась о стену, а когда дым рассеялся, все увидели, как Ленс толкнул на стол бесчувственного разбойника с окровавленной рожей. Бородатый поднялся с пола и постанывал. Из кухни снова показался хозяин.

–Принесите веревку, – крикнул ему Ленс, – эти двое так просто не успокоятся.

Услышав это, разбойник широко раскрыл глаза, перестал стонать и с ревом кинулся на Ленса. Тот извернулся и схватил бандита за вытянутую руку, с силой крутанул ее и снова ударил в пах. Бородатый взвыл и повалился на пол со страшным грохотом. Ленс схватил стоящий рядом стул и приложил «медведя» по голове для верности. Настала тишина. Оба монаха застыли около стола в немом желании что-то выразить. То ли удивление, то ли скорбь.

–Не нужно слов, братья. Помогите хозяину связать этих молодцов. А я уж, простите, примусь, наконец, за трапезу.

Ленс уселся за стол, и как ни в чем не бывало, сходу сунул в рот кусок мяса и прильнул к кружке.

–Спасибо вам, – услышал он голос торговца. – И черт меня дернул поехать через перевал.

–Это да. А куда вы направляетесь? – жуя, спросил Ленс.

– В Регинт, на ярмарку. Хотел успеть до закрытия. Все дела, дела. Никак не управиться. А в обход – лишь к концу месяца бы и поспел…

Толстяк поднялся из-за стола и подошел к Ленсу.

– Позволите к вам присесть?

Ленс пригласил жестом, продолжая поглощать мясо.

– Пиво замечательное, – сказал он, отпив из кружки. Толстяк уселся справа от него.

– Скажите, чем я могу вас отблагодарить? – спросил он.

– Отблагодарить? – ухмыльнулся Ленс. – Ну, скажем достаточно и того, что завтра вы благополучно доедете до Регинта и начнете торговлю.

– Это само собой. Но, скажите, кто вы? Вы ведь не монах, – последнее предложение толстяк произнес шепотом, склонившись к столу.

– Я? Я библиотекарь, – улыбнулся в ответ Ленс.

Монахи тем временем вместе с хозяином вязавшие разбойников, недоверчиво глянули на него.

– Я служил в ополчении. А пистолет всегда ношу с собой, не позволяя себе иного оружия.

– Это хорошо, что вы оказались здесь. Спасибо вам еще раз. Мое имя Петру Боариу. Я торговец тканями в шестом поколении. В Санборге мой дом на Веревочной улице первый от храма. Заходите в гости, всегда буду рад.

– Благодарю вас. Меня зовите – брат Раду. Я библиотекарь при Санборгской семинарии. Живу там же.

Ленс доел мясо, допил пиво и обратился к хозяину:

– Как там моя комната?

– Сейчас, брат монах. Одну секунду, – ответил он, с волнением поглядывая на связанных. – Лазар! – закричал он куда-то в сторону. В трактир вбежал мальчишка.

– Проводи брата в его комнату.

– Хорошо, – мальчик держал в руке яблоко, и, казалось, был чем-то озадачен. Уже подведя Ленса к самой двери в комнату, он спросил:

– Вы видели когда-нибудь вампиров, святой отец?

– Нет, зато я про них много читал.

– А я видел. И знаете что?

– Да?

– Мне кажется, что скоро они доберутся сюда. Там где я раньше жил, они бродили везде… – мальчишка широко раскрыл глаза. Но Ленс перебил его:

– Ты видел их здесь?

– Нет, здесь не видел.

– Вот и не бойся ничего. Гвардейцы короля и легионеры защищают тебя. А служители церкви молятся за твою душу и покой.

– Я верю вам. У вас отличный конь, мы прекрасно поладили.

– Мерин, – улыбнулся Ленс. – Запряжешь на рассвете?

– Конечно, святой отец, – кивнул Лазар. – Вот ваша комната.

Он вставил ключ в замочную скважину и отпер дверь. Ленс достал еще одну монету и вложил в ладонь мальчика. В ответ тот вручил ему канделябр с тремя свечами и удалился в темноту коридора.

В комнате пахло плесенью, она была скудно обставлена, но имела все что нужно: кровать, тумбочку, умывальник и шкаф. Ленс поставил канделябр у двери и стянул с себя рясу. Бросив ее на кровать, он снял планшет с документами и, расстегнув ворот на рубахе, подошел к окну. Он отодвинул щеколду и открыл его. В комнату ворвался холодный горный воздух.

Ленс невольно поежился.

«Вот ведь природа в горах. Днем жарко, ночью дует ветер с вершин. И провести здесь придется порядочно времени».

Закрыв окно, он, как был, в одежде улегся в кровать. Сон пришел сразу. Сказалась усталость конного путешествия.

К полудню он должен проехать через перевал и спуститься в долину. Единственное, что настораживало Ленса – это возможное преждевременное пересечение дорожек с истинным Раду Марешем.

Утром Ленс вышел на крыльцо и увидел уже подготовленного к поездке Бруда. Лазар стоял рядом и поглаживал коня по гриве. Подошел старик-хозяин.

–Через пару часов я буду на заставе и сообщу о разбойниках, сказал ему Ленс. – Гвардейцы заберут их. На вашем месте, я бы сообщил и об остальном сброде, что беспокоит вас.

Старик с интересом посмотрел на него.

– Благодарю вас, господин. Удачной дороги, – лишь ответил он и пожал протянутую руку.

– Вам спасибо за приют, – отозвался Ленс, затем подмигнул мальчишке и пришпорил коня.

Дорога все время брала вверх, извиваясь между огромными валунами и бездонными пропастями ущелий. Ленс пустил Бруда шагом и следил за каждым движением коня. Утреннее солнце начинало припекать, прохладный ночной ветер стих и отовсюду из горных лесных чащоб раздавались веселые птичьи голоса.

«Да, где-нибудь там есть прекрасное место, – размышлял Ленс, – зеленая поляна на берегу горной речки. Там, в окружении гор и лесов поселюсь когда-нибудь я. Построю маленький домик, и буду жить наедине с природой».

– Ааа, – он махнул рукой, прогоняя мечты, и поддернул поводья.

Вскоре он достиг перевала Боргоес. Об этом возвещал большой деревянный крест у распутья. Вдали на горе показался монастырь Бранков. Сюда в первую очередь шли те два монаха, встреченные им в «У горной дороги». Известное место паломников. Здесь, по преданию, пророк впервые встретился с дьяволом, после чего ему открылись истины мира, которые впоследствии и составили «Книгу земли». Тут, в монастыре, построенном на месте хижины пророка, хранятся его рукописи и табличка с правым крестом. Ее, по преданию дал пророку сам бог. Ленс относился к религиозным легендам скептически. Он, по мере формирования мировоззрения в этом затуманном мире, повидал много странного и не поддающегося объяснению. Но никогда его собственный взгляд не мог пересечься с устоями и объяснениями чудес церковью. Во всем он видел свой некий смысл и уверенно, шаг за шагом, постигал истины, пусть даже теми путями, о которых иные и думать бы не стали в меру их проторенности или же опасности.

Проехав перекресток с большим крестом и указателем на монастырь, Ленс облегченно вздохнул и посмотрел на дорогу, отсюда уходившую вниз, в регинтскую долину.

Раду Мареш был на особом счету у Ленса. Молодой священник, обученный в Третьем круге многим премудростям ведения тайных операций и многим секретным приемам, сразу попал в поле зрения Ленса как явный конкурент. Отстаивая интересы церкви и ордена, во многих заданиях Раду Мареш шел рука об руку с Ленсом Обри, преследующим интересы тайной службы и не раз путал ему карты. Но и сам Ленс сделал многое, чтобы Раду Мареш чувствовал себя уязвленным. Шпики из разных ведомств одного королевства вели между собой тайную и весьма опасную борьбу.

Ленс улыбался, лишь представляя, как будет огорчен Раду Мареш, когда с позором провалит задание. И оно стоило того. Сюда направили лучших. Раду был поистине лучшим из шпиков священников, как лучшим в тайной службе был Ленс. Таким же лучшим был и Рульф Генрик из особого отряда. И им под силу найти крест.

Дорога начинала расширяться. Ленс глянул на солнце; время близилось к вечеру. Нужно торопиться. Он пришпорил Бруда и поскакал под гору. Оставалось проехать через горную чащу, свернуть в сторону долины и, проскакав по ущелью, выскочить к небольшому озеру, дорога вдоль которого и приведет прямо в Регинг. Ленс еще раз глянул на горы. Вдалеке, размером с точку на листе бумаги, он все-таки рассмотрел мрачный силуэт замка Готтлихдреф.

Ни одного путника не встретил он за время пути от перевала, и только успел об этом подумать, как навстречу ему вышел человек. Он плелся вдоль дороги, совсем один, без узелка, без посоха. Что-то странное было в нем. Могло показаться… Но что именно Ленс не успел понять. На полном ходу проскакал мимо него. И лишь когда он уже въехал в долину и на дороге увидел крестьян ведущих с поля коров, шлепнул себя ладонью по лбу.

«Вампир! Это был он! Ведь у твари напрочь отсутствовала тень!»

Ленс во весь голос расхохотался, совершенно обескуражив этим ничего не понимающих крестьян.

3 Глава

Пришедший из внешнего мира обязан поступить на регулярную службу в легион и прослужить в нем не менее пяти лет. Человек, родившийся в мире внутреннем, службу в легионе может проходить только по личным убеждениям или должен в случае войны…

Из закона о легионной службе королевства.

Старый Аурел, извечный хозяин регинской гостиницы на Западной улице с весьма немудреным названием «У Аурела», склонился над стойкой с пером в руке. Он с усердием выводил что-то на пожелтевшем листке грубой бумаги. Перо скрипело, надпись давалась с трудом.

–А, проклятье! – вспыхнул он и бросил его на стол. – Надоело! Белла! – он повернулся в сторону открытой двери за спиной. – Белла! Иди же сюда!

В дверном проеме показалась пышная девушка. На милом личике читалось явное недовольство.

–Что, отец? Чего ты все время кричишь? – спросила она, подбоченившись.

–Ты купила новое перо? Почему я всегда должен тебя обо всем расспрашивать? – недовольно спросил Аурел.

–Купила. Извини, у меня не было особо времени, чтобы бегать туда-сюда по твоим делам. У меня и свои имеются.

–Принеси мне его, будь добра, – смягчился старик. – Принеси, дорогая. Да поживей.

Девушка сжала губы, хмыкнула и ушла обратно. В тот же самый момент скрипнула входная дверь. Аурел обернулся. Перед ним стоял человек в форме королевского легионера. Старик плохо разбирался в знаках различия, потому и не понял какого тот звания. В его гостинице уже остановился один легионер, лейтенант, как он себя назвал. И шевроны у него, кажется, были несколько иные.

Военный стоял у дверей, озираясь и привыкая к освещению. Заметив человека за стойкой, он тотчас направился в его сторону. Аурел приготовился держать разговор.

–Здравствуйте, – сказал вошедший и снял шляпу.

–Доброго здравия и вам, – отозвался хозяин. – Чего желаете?

–Ничего особого. Я ищу лейтенанта Раду Мареша. Он должен был остановиться в вашей гостинице.

Старик сделал вид что задумался, коснулся пальцами губ, поднял к потолку взор, и, наконец, сказал:

–Да, сегодня утром поселился такой.

–Какую он взял комнату?

–Четвертую, господин легионер. Это на втором этаже, – он указал рукой на лестницу. Аурел и сам не понимал своей искренней учтивости перед ним. Наверное, внушал уважение вид формы.

–Благодарю вас, – кивнул военный. Только сейчас старик заметил, что у человека через всю правую щеку тянется тонкий шрам. Хоть это нисколько не портило бравого его облика, старик с дрожью подумал о том, что могло оставить такой след.

–Не стоит благодарностей, – кивнул он в ответ.

Вынырнув непонятно откуда, перед стойкой оказалась девушка.

–Твое перо, отец, – сказала она, протягивая небольшой сверток. Взгляд ее был нацелен на проходящего в сторону лестницы легионера.

–Что-то они к нам зачастили, – шепнула она отцу и улыбнулась.

–Иди, иди, – махнул он в ответ.

Рульф поднялся на второй этаж. После уличной духоты, он все еще привыкал к приятной прохладе помещения. Здания в южных провинциях строились по-особому. Никогда, ни в какую жару – здесь не бывало душно. Даже наоборот.

У лестницы он столкнулся нос к носу с человеком в полевой легионерской форме. Шляпа того свисала на спину, держась на шнурках, в левой руке его была серая сумка, правая поддерживала саблю.

–Лейтенант Мареш? – спросил Рульф.

–Так точно. Капитан Генрик? – отозвался тот.

–Да, рад вас видеть, – протянул руку Рульф.

–Взаимно, – в ответном жесте, ответил Мареш.

Их кисти сплелись в крепком рукопожатии.

Рульф с пристрастием осмотрел человека, что являлся переодетым законспирированным священником ордена Правого креста. Черты лица его были волевыми и притягательными. Широко посаженные голубые глаза, длинный прямой нос и волевой рот, всё это поведало Рульфу о сильном характере. Светлые волосы священника были несколько длиннее обычной стрижки легионеров. Но это было не важно. В легионе были многие подразделения, где бойцы могли совершенно не заботиться об обязательном уставном внешнем виде. К примеру – инженерные отряды.

–Как доехали? – спрашивал Рульф, когда оба уже спускались по лестнице.

–Хорошо. Идемте скорей на улицу, – ответил Раду, – в этом здании я промерз до костей. До чего же холодно и сыро.

–Да, вне этих стен сейчас намного теплей, – отозвался Рульф, – хотя здешняя прохлада меня привела в чувство после прогулки по улицам.

Раду первым пересек вестибюль гостиницы, не оборачиваясь на стойку хозяина, и вышел через входную дверь. Капитан проследовал за ним. Лишь когда они оба оказались на солнце, лейтенант обернулся к Рульфу.

–Так намного лучше, не правда ли? Искренне не люблю гостиницы. А погода сегодня просто великолепна.

–Знаете, я тоже предпочитаю деревенские дома городским камням, – ответил тот.

Раду согласно кивнул и спросил:

–Где вы остановились, капитан Генрик?

–А вы разве не осведомлены?

–Моя цель – Регинт. Далее по инструкциям обо всем должны сообщить вы, – совершенно спокойно сказал Раду.

–Сообщить что? Не вы ли приехали к нам со сведениями?

–Сведения – само собой. Но меня в данном случае интересует – куда мы сейчас отправимся. Я хотел бы встретиться с отцом Кэлином для начала. Везу для него письмо от магистрата…

–Конечно.

Рульфу на мгновение показалось, что человек этот что-то скрывает. Тень неверия коснулась его на миг, и этого было достаточно для сомнений. Ускользающих, изворачивающихся сомнений.

–Где ваша лошадь? – спросил он.

–На привязи с другой стороны здания, – отозвался Раду и непринужденно улыбнулся. Некоторое радушие было присуще сегодня всем, кого видел Рульф. Но что-то терзало, мелькало где-то вдалеке, еле различимое.

–Ну что ж, тогда нам по пути к воротам. Идемте. Солнце клонится к закату. Чувствуете, как начинает парить? В этих местах так всегда ближе к вечеру.

–А ночью задует с гор, – серьезно сказал Раду.

Они обошли гостиницу, продолжая разговор. У привязи Мареш подошел к лошади с легионерскими знаками.

–Моя, – он взял животное за поводья.

–Вы её даже не распрягали? – спросил Рульф.

–Я не собирался надолго задерживаться.

Капитан окинул взглядом лошадь. Прекрасная кобыла пегой масти, здоровая и сильная. Он одобрительно кивнул.

Людская суета постепенно стихала с приближением вечера. Сказывалась и спадающая на землю предзакатная духота. Рульф нередко задавался разного рода вопросами относительно отличий этого, затуманного мира, от мира внешнего, о котором у него остались лишь жалкие обрывки воспоминаний. Здесь все было иначе. Там был злой, холодный, вымирающий человеческий мир. Здесь же, наоборот, все было таким, словно только родилось. Легенды обрели истинную жизнь. Даже самые жуткие из них были здесь в обиходе и завораживали реалиями. То, что наделило его жизнь смыслом, тоже в какой-то мере, в прошлом мире было лишь мертвой легендой. Здесь оно оказалось явной угрозой человеческим существам и давало жизнь ему, Рульфу, капитану особого подразделения, выученному уничтожению вампирской сущности в королевстве Теневория.

–Капитан Генрик, – обратился Раду, когда они миновали ворота и двигались вдоль ярмарочной площади, – как вы смотрите на то, что мы будем обращаться друг к другу на «ты»?

–Вполне положительно, брат Раду, – ответил Рульф.

Тот кивнул и ухмыльнулся.

–Как давно ты занимаешься этим? Я имею в виду особый отряд, кровососы, – спросил он, глядя куда-то в сторону.

Рульф недовольно осмотрелся по сторонам.

–Потише, Раду. Местный люд достаточно болезненно реагирует на такие слова. Давай отложим этот разговор на потом.

–Хорошо. Хотя по мне так – слова как слова, не ярче иных.

–Как знать. Не все могут принять подобную яркость слов.

Рульф остановился у привязи, взял за поводья Джету и подошел к уже оседлавшему лошадь монаху. Он бросил короткий взгляд на повисшее над деревьями солнце и сказал:

–Скачем. Я обещал своим людям прибыть до заката.

Когда они покинули пригород Регинта, и шум городской жизни остался далеко позади, Рульф снизил скорость до шага и глянул на Раду.

–Я занимаюсь этим уже достаточно для того, чтобы знать – зачем, но еще недостаточно, чтобы понять – почему, – сказал он. – Я видел много странного во многих королевствах и княжествах, но ничего более опасного, чем вампиры из всего этого не убивал. Ты понимаешь, о чем я?

Раду кивнул.

–Это понимает и орден, – продолжил Рульф. – Понимает и король. Но то, что породило все это, то, что дало этому реальное существование – для всех загадка. Когда я был на севере, в землях парийской империи, я встретился с одним загадочным существом. Местные звали его «уптыр» или «уптор», на манер нашего «упырь». Это случилось примерно через год после того, как я поступил в легион. Тогда еще ни о каких местных особенностях само собой не слышал, и единственной моей заботой было выполнение приказов различной хозяйственной направленности, вроде напоить лошадей, да подмести двор у штаба. А здесь вот какое дело – пожрал крестьян некий «уптыр», да утащил с собой некоторых. Моему отряду в составе общего союзного формирования довелось как раз встать в тех местах на постой.

–Я знаю эту историю, капитан, вы уж простите, – сказал Раду.

Рульф глянул на него исподлобья.

–Мы же вроде договорились на «ты», – сказал он.

–Да. Я тебя перебил, – Раду виновато опустил глаза. Его кобыла то и дело норовила пойти вскачь, постоянно обгоняя лошадь Рульфа. Монаху постоянно приходилось её успокаивать. – То есть парийские «уптыри» стали отправной точкой в твоей нынешней службе?

–Что-то вроде того. Я никогда особо не думал об том. Ты ведь тоже пришел оттуда. Из-за купола.

Раду снова по-свойски кивнул. В его глазах читался явный интерес к персоне капитана.

–Моя история иного плана, Рульф. То, чем я являюсь – уже причина для рассуждений. «Третий круг» был специально создан для таких, как я. Он формировался не одно десятилетие, чтобы однажды принять в монашеские ряды пришлого.

Рульф будто не слышал его. Или сделал вид.

–Тот «уптыр» погубил двоих на моих глазах, и потом еще нескольких. Знаешь, просто выскочил из темноты и разорвал их как тряпичных кукол. Прямо передо мной. Я застыл, словно ни на что не годный. Стоял и смотрел. Но именно тогда, в тот момент, я вдруг почувствовал что-то. Нечто такое, что делает тебя отличным от остальных. Я не знаю, как это объяснить, но я вдруг прозрел что ли, стал сильнее. В один миг. Просто смог взять и убить эту тварь. Тот страх, что был в моем сердце до встречи с ней, улетучился, оставив вместо себя ту силу, что дала уничтожить ее.

–Это и дало знак орденцам из Правого креста?

–Да. Оказалось, что именно это отличает меня от остальных. Таких, как мы очень мало, – улыбнулся Рульф и посмотрел на Раду. – А ты, брат. Ты такой? Ты сможешь пересилить страх и оцепенение? Тебя же приняли в этот чудесный орден в ордене. Как ты сказал – он был создан для таких, как ты. Какой ты?

Раду многозначительно промолчал.

–Пришпорь кобылу. Что-то она у тебя больно нервная, – улыбнулся Рульф. – Мои ребята, верно, уже волнуются. На месте договорим. Будет время.

Он пустил Джету рысью и сразу же перешел в галоп. Раду выждал некоторое время и поскакал следом.

***

Регинт окружали вековые дубовые рощи. Далее к предгорьям лес становился смешанным, а выше в горы – хвойным. Все вокруг дышало зеленью и цветением, лето было в полном разгаре. Да и зима не особо лютовала здесь. Что-что, а погода была всегда милостива к людям. Лишь редкие, но сильные грозы приносили некоторое беспокойство.

После возникновения тумана и отделения земель от остального мира, прошло несколько десятилетий прежде чем люди, оказавшиеся здесь, начали организовываться в содружества и союзы. В ходе войн и переговоров – по старой памяти и по сведениям, приносимым «из-за», были наведены границы и написаны основные законы. В те же времена зародилась и первая религия – извращенный потомок европейского христианства.

Формой правления избрали абсолютную монархию – как самый доступный и понятный большинству принцип власти, и основная часть земель по-прежнему стояла за феодальный строй. Общее собрание самых влиятельных на то время людей, каждое в своем королевстве или княжестве – выбрало правителя. Таким образом, многие из них заручились поддержкой руководящей династии на многие века вперед. Первым королем Теневории стал Санду Воитель. Он был лидером общего собрания, самым ярым борцом с хаосом в городах и селах. Из тех времен берет свое начало орден Правого креста, тесно связанный с королевской властью и религией.

Истиной считалась вера в единого бога, создавшего туман для защиты от внешнего разрушения мира. Все, даже те, кто родились под куполом, прекрасно понимали, что происходило снаружи. Старый мир рухнул, там царила смерть. Оставалось благодарить бога за эту защиту от зла. Но, как это всегда случается – мнения разошлись. Церковь Правого креста руководствовалась книгой, написанной пророком, явившимся за туман. Люди же из северных земель – Парии, Чании, Слотскии – не верили словам пророка и убеждали всех лишь в том, что бог един и не нуждается в пророках. Бог, по их мнению, уже жил в каждом человеке, в его мыслях и действиях. В итоге церковь раскололась на два лагеря – Правого креста и Северная единая. Каждый старался как можно дальше отдалиться от другого. Священниками выдумывались всевозможные способы сделать это. Архитектура, догматы, истины, откровения – все было направлено на то, чтобы в изображении своем отличиться от противников по вере.

Что же касалось королевской власти – все эти несколько столетий в Теневории правил род Сандунд, потомки Санду Воителя. В то время, как Рульф Генрик впервые услышал свое имя где-то у восточных границ сопредельных земель, в Теневории правил старый уже король Сорин III, прозванный в народе Мудрым, и на его место уже вот-вот готов был взойти его сын Мирел I.

***

Раду, наконец, удалось пусть лошадь в галоп. Она несла во весь опор так, что ветер завывал в ушах, а теплый воздух с силой бил в лицо. Рульф ускакал далеко вперед, и Раду его не видел за поворотом лесной дороги. Кобыла плохо слушалась, это было очевидно. Но он вполне успешно справлялся с ней пока.

«Слава Богу, он ничего не заподозрил, – подумал он. – Отец Кэлин, вероятно будет рад меня видеть, если сможет».

Он хмуро улыбнулся и посмотрел вперед. До поворота на деревню оставались считанные десятки метров. Что он станет делать, когда священник узнает его? Этого не должно произойти. Средство есть…

Пахнуло гарью. Раду потянул за поводья и снизил скорость. Из-за деревьев показались первые деревенские дома. На окраине что-то горело, и черный дым клубами возносился к небу. Раду выехал из леса и увидел большой дом, объятый языками пламени. Вокруг пожарища суетилось множество народу с ведрами и горшками. Рульф остановил лошадь, не доехав до первых дворов. Просто стоял и смотрел на пожар издалека. Раду поравнялся с ним.

–Дом отца Кэлина, – еле слышно сказал капитан. – Это же его дом.

Среди суетящихся людей он заметил своих бойцов, раздетых по пояс, взмыленных и черных от копоти. Те усердно таскали воду из колодца, помогая деревенским жителям. Рульф спешился и бросился к ним. Ближе всех к нему оказался Барн. Оттолкнув на ходу зазевавшегося старика, капитан подбежал к сержанту и развернул его к себе.

–Священник? Где он?

–Мы не успели, Рульф, – тяжело дыша, ответил Барн. – Он был внутри…

–Проклятье! – вскрикнул капитан и стал расстегивать китель. Он скинул одежду на землю и бросился помогать бойцам в тушении. Священник жил поодаль от деревни, это и спасло остальные строения. Но церковь была в опасности.

Раду отвел лошадей, свою и Рульфа, подальше, а сам принял участие в подносе воды.

Вскоре пламя удалось сбить. Но оно успело сожрать дом священника почти до основания. Когда последние красные языки исчезли под непрекращающимся напором воды, почти стемнело. Рульф опустился на траву и слезящимися глазами уставился на то место, где еще с утра стояла обитель отца Кэлина. «Как это вышло? Есть ли связь между их заданием и этим пожаром?» Рядом уселся Раду. Оба молчали. Подошел Алекс.

–Капитан, деревенские говорят, что пожар начался незадолго до нашего приезда.

Рульф поднял на него глаза.

–Кого-нибудь видели? – спросил он хрипло и сухо.

–В том-то и дело, что да. Немногим ранее в деревне появились два человека в черных сутанах вроде монашеских, но черных. Притом капюшоны обоих скрывали лица. Думаю, похожи на шпионов…

–Думаешь? Иди, умойся, – оборвал его Рульф.

–Есть.

–Собери всех, и ступайте к мадам Копош, я пока буду здесь.

Алекс кивнул и поспешил в сторону домишек.

Рульф и Раду продолжали сидеть молча. Взгляды обоих были направлены в сторону дымящихся останков дома.

Люди стали постепенно разбредаться.

Ленс Обри думал о своём. Он размышлял, как удачно сложилось, что человек, нейтрализация которого еще час назад лежала на нём, погиб буквально перед его приездом. Не любил он убийства мирных жителей, пусть даже священников. Теперь он, Ленс Обри – полноценный Раду Мареш. И от замка Готтлихдреф его отделяют считанные шаги. А там – будь, что будет. Уже не важно.

–Он ждал от тебя письма, – еле слышно сказал Рульф.

–Да, – ответил Раду, – у меня есть послание от магистрата.

–Что в нём?

–Если бы я знал.

–Скажи мне, Раду, мы можем его открыть в данных условиях?

–Мне кажется, обязаны, Рульф.

–Но что-то ведь там есть такое, чего не знаем мы, а знал отец Кэлин, – задумчиво произнес Рульф.

–Отбрось сомнения, капитан. На нас возложена священная миссия. Мы должны отправляться в Готтлихдреф, так или иначе.

–Получается, кто-то следит за нами, – Рульф посмотрел на Раду.

–Упыри?

Раду достал из планшета кожаный конверт и извлек запечатанное письмо.

–Откроем его, Рульф. Наш связной мертв.

Рульф перевел взгляд на письмо и протянул руку. После секундной паузы Раду передал его ему. Печать треснула, капитан развернул листок. Будто собираясь с силами, он посмотрел в сторону, затем перевел взгляд обратно и стал читать про себя. Он знал, что любое даже самое тихое чтение вслух сейчас лишне. Это понимал и Раду, терпеливо ожидая.

«Отец Кэлин!

Родина переживает не лучшие времена, а с ней и наша церковь. Стаи стервятников окружают нас, слетаясь со всех сторон. И сейчас мы должны открыть вам истинные намерения нашего дела, для того чтобы вы в свою очередь посвятили во все отправляющихся в Готтлихдреф.

Брат Раду также не посвящен в эту тайну и посему отправленное с ним письмо имеет достаточную важность для него. Он об этом предупрежден.

Замок Готтлихдреф давно находится в нашем поле зрения, как и остальные вампирские гнезда. Поистине место труднодоступное и чрезвычайно опасное, замок, тем не менее, представляет для нас огромную ценность. По нашим сведениям, каким бы кощунством это не казалось, именно в замке Готтлихдреф наш пророк прошел инициацию и стал вампиром. Именно там он прозрел, увидев сущность мира такой, какая она есть на самом деле. Там он преодолел страх и смог своим существом победить невежество и зло, поселившееся в королевстве.

И хотя нам неизвестны истинные причины и само обстоятельство проникновения пророка в Готтлихдреф, мы искренне считаем вампиров и других около инфернальных сущностей опасными для людей. В последнем своем откровении пророк написал об особом предмете, обладающем огромной силой. Этот предмет дан вампирам исконным злом, и он способен на такие вещи, о которых сам пророк упоминает лишь вскользь. Отряду капитана Генрика необходимо найти этот предмет, описанный пророком как небольшой черный крест, оправленный в желтую сферу и доставить его в Санборг. Лишь от успеха этого предприятия зависит сила нашего королевства и победа над еретиками, прущими со всех сторон.

Мы выписали часть откровения пророка о возможном местонахождении артефакта.

Пройдя сквозь стену из застывшей соли

Увидев мрак такой, что говорит

Поверив в холод тот, что никогда не отпускает

И пролетев над пропастью из страха и тоски.

Вошел в тот зал тогда я и увидел

Томящий свет, взошедший от серебряной стены.

И по холодным темным подземельям побрел, в глазах держа тот свет.

По заверениям наших библиотекарей – именно этот отрывок подскажет, где искать крест. На этом все. С тяжелым сердцем мы открыли вам эту тайну, и с тяжелым сердцем поминаем мученическое самопожертвование пророка в бою с вампирами и иным злом.

Информация сия секретна. И каждый из тех, кто познал ее, должен хранить знание в секрете.

Да прибудет с вами его сила и дух, да прибудет у сердца вашего крест».

Капитан закончил и молча передал листок Раду. Тот сразу же жадно принялся читать.

Что-что, а такого расклада Рульф не ожидал. Получалось, что истинной основой его задачи стал вампирский бред пророка, увидевшего какой-то крест, будто таящий в себе небывалую силу. И все это было совершенной тайной церкви. Но с другой стороны – что мешает таким непознанным тварям как вампиры хранить у себя нечто подобное? Возможно, этот элемент, этот артефакт и объяснит их природу. Возможно.

–Что думаешь, Рульф? – спросил Раду, оторвавшись от листа.

–Думаю, мы пешки в очередной хитрой игре ордена. Ты уж прости меня, священник.

–Да нет, ничего, – Раду сам сейчас казался предельно задумчивым. – А не кажется тебе, что здесь замешан кто-то еще?

–Третья сторона? – кивнул Рульф. – Определенно так. Ладно. Держи письмо при себе. Пойдем к дому. Пора готовиться к походу.

–Когда выступаем?

–На рассвете. В любом случае – что бы мы там не искали, и что бы мы там ни нашли, это наша судьба. Честно признаюсь тебе, я уже давно не думаю о будущем. Этот мир живет по своим законам. И словно в игре ребенка правила, законы те меняются на ходу.

–Фатализм, – сухо протянул Раду.

–Не без этого.

Но что-то в этих словах задело Ленса Обри, сидящего рядом под видом Раду Мареша. Этот капитан мыслил правильно, так как нужно. И какая жалость, что Ленс никогда не сможет назвать его другом.

***

Фигура в черном плаще передвигалась по ночным улицам Регинта. За спиной у нее висел деревянный скрипичный чехол. Движения человека были плавными и легкими как у кошки. Он шел бесшумно, быстро минуя освещенные участки улиц. Взгляд его остановился на вывеске «У Аурела». Из-под капюшона показалась довольная улыбка. Человек направился к дверям здания. Быстро войдя внутрь, совершенно незаметно скользнул мимо стойки со спящим на ней хозяином и поднялся по лестнице на второй этаж. Дойдя до двери с номером четыре, он остановился, поднес руку к ручке и с легким щелчком повернул ее. Могло показаться, что замок не выдержал, и что-то треснуло внутри. Дверь с тихим скрипом отворилась, человек бесшумно юркнул внутрь и прикрыл ее за собой. В комнате было темно. Словно молния что-то вспыхнуло, и помещение озарилось ярким светом. Человек поставил на стол светящийся шарик и приблизился к кровати. На смятом покрывале, раскинув крестом руки, лежал человек.

«Опоздание не может быть причиной краха».

Он осмотрел спящего, кивнул чему-то своему, нахмурился, принюхался. Понял, что разбудить его сейчас не представлялось возможным. Оставалось вытащить всю информацию. Ведь он так долго ждал этого момента.

Человек скинул капюшон, снял со спины чехол и положил рядом. Он встал на колени возле кровати, и его совершенно черные глаза уставились на спящего. Лицо его застыло как восковая маска и ни единой эмоции более не являлось на нем. Сам он не двигался более до той поры, пока первые лучи солнца не пробились сквозь щели в наглухо закрытых ставнях.

«Немного, – тряхнув головой, подумал человек, – но кое-что есть».

Он встал на ноги, поднял чехол, перекинул лямку через плечо, затем надел на голову капюшон. Более не обращая внимания на спящего, он забрал светящийся шар, щелчком пальцев потушил его и покинул комнату.

Выйдя на улицу, человек быстро зашагал в сторону западных ворот, минуя просыпающиеся городские улицы. Стражники не заметили его. Он словно не существовал для них. В любом другом случае они обязательно остановили бы его для досмотра. Он не мог не показаться им подозрительным. Черный плащ с глубоким капюшоном, необычные движения, скрипичный чехол за спиной. Он был похож на бродягу, предельно странного менестреля. А странных бродяг и менестрелей обязательно надо досматривать.

Человек отошел от городских ворот на приличное расстояние, миновал близлежащую деревню и уверенным шагом свернул в поле, уходя в сторону леса. Казалось, его совершенно ничто не заботило. Зайдя в тень чащи, он остановился на небольшой полянке и раскрыл заплечный чехол. Вытащив оттуда скрипку и смычок, человек скинул капюшон. Взяв инструмент для игры, прижав его подбородком, он стал водить смычком по струнам, извлекая совершенно разрозненные, но, тем не менее, чудные звуки. Он закрыл глаза и сел на землю, продолжая играть.

Разум его предстал пред ним пульсирующим шаром. Погрузившись в себя и продолжая двигать смычком, человек приподнялся над землей на небольшое расстояние и завис. Из пульсирующего шара потекла струйка, которая поднялась в небо, облетая ветви деревьев, и понеслась над землей к горам. Скорость течения все увеличивалась, струйка то падала, то вновь взмывала ввысь. Облетев несколько деревень и городов, она снова взметнулась к горам и столкнулась с темной стеной замка, откуда сразу же вылетело несколько других струек, и все вместе в один миг они слились со встречной. Место их слияния вспыхнуло ярким светом и мгновенно погасло.

Человек в балахоне медленно опустился на траву и открыл глаза. Скрипка в его руках играла чудесную, завораживающую мелодию. В глазах больше не было той мрачной глубины. Отняв смычок от скрипки, он поднялся на ноги и осмотрел поляну. Улыбнувшись по обыкновению чему-то своему, он убрал скрипку и смычок в чехол и закинул его за спину.

«Страдум слышит меня. Страдум верит мне. Страдум говорит что делать».

***

Генрик проснулся в скверном настроении. Ему снился отец Кэлин, стоящий в огне. Рульф тянул к нему руку, но постоянно отдергивал ее от жара. А священник даже не пытался выбраться, приняв свою судьбу. Он только смиренно выглядывал из пламени, исчезая, растворяясь в нем.

За эти два дня пребывания в Регинте, Рульф успел сдружиться с отцом Кэлином, и его смерть сильно расстроила его. Но более всего его удручала причина этой страшной смерти. Кто-то все-таки следил за ними и расправился со священником. Еще это дурацкое поручение. «Неладное что-то творится в королевстве, раз орден дает такие задания своим солдатам. К сожалению, мы слишком далеки от столиц и границ, чтобы увидеть все своими глазами и о чем-то размышлять. В любом случае – нам поставлена задача, которую мы должны выполнять».

Рульф встал с кровати, подошел к окошку и выглянул на улицу. Сегодня он заночевал непосредственно в доме мадам Копош. Раду Мареш спал в соседней комнате, а бойцы расположились в сенном сарае, где радушной хозяйкой для них были приготовлены весьма удобные постели.

Светало. Во дворе запел петух.

В исподнем Рульф вышел на улицу. С гор слетал несильный прохладный ветерок, называемый в этих местах «утренний источник». Рульф подошел к умывальнику и, наклонившись, вылил изрядное количество холодной воды себе на голову.

– Как спалось, капитан? – услышал он негромкий голос позади. Развернувшись, он увидел Раду. У того поверх нательной рубашки был накинут китель.

– Да хреново спалось, брат Раду, – буркнул в ответ Рульф.

Монах глупо ухмыльнулся и тоже подошел к умывальнику.

– Пойду, объявлю подъем, – сказал капитан и направился к сараю.

Он подошел к высоким деревянным дверям и толкнул одну из них. Из темноты пахнуло сеном и брагой. Рульф вздохнул, вспоминая, как сам прошлой ночью здесь спал.

– Доброе утро, капитан, – послышался голос. Навстречу вышел облаченный в походный костюм Барн. В руке дымилась трубка.

– Доброе утро, сержант. Как прошла ночь?

– Все согласно вашим распоряжениям – дежурили по два часа. Ничего замечено не было. Все тихо.

– Хорошо. Объявляй – «подъем». И ты бы не курил среди сена и соломы, дружок.

– Разумно.

Барн кивнул и ушел обратно в полумрак, а Рульф развернулся и направился обратно к дому мадам Копош.

***

– Ну, что, готовы?

Рульф натянул на голову шляпу и, прищурившись, посмотрел на небо. Бойцы в полной экипировке выстроились во дворе дома мадам Копош.

–Готовы, командир, – вразнобой ответили они.

Раду, стоящий справа от Рульфа, хмыкнул. Бойцы были хорошо снаряжены, каждый имел при себе пистолет и легионерскую саблю с серебряным эфесом. В заплечных мешках каждый нес набор орудий для убийства вампиров. Лишь Дарек из оружия держал на спине полуавтоматический арбалет. Одетые как один в коричневую полевую форму свободного кроя, лишенную знаков различия, они стояли перед командиром.

– Мы идем в замок Готтлихдреф, – сказал Рульф. – По сведениям министерских картографов, дорога туда являет собой полное отсутствие дороги как таковой. Нам предстоит пройти через леса, болото, взобраться в горы. Обычное дело. Не так ли?

– Так точно! – теперь уже хором ответили бойцы.

Рульф улыбнулся.

–Барн! – он махнул рукой сержанту.

Когда здоровяк подошел, он тихо спросил:

–Припасы, оружие. Все проверил?

– Так точно, капитан. Все у всех в порядке.

– Идешь в голове, следом Старх. Алекс и Тамир пойдут в центре, замыкаем мы с Раду. Дарек идет с нами.

– Есть, – кивнул Барн.

Отряд выступил в том порядке, который установил Рульф. Обойдя стороной крестьянские поля, они вышли на опушку леса. В нескольких верстах, за чащей начиналось болото, для прохода через которое отец Кэлин еще два дня назад посоветовал Рульфу нанять проводника. Договориться удалось с одним стариком, который обещал ждать их у лесного озера, где у него стояла охотничья хижина. Рульф постоянно сверялся с картой, ведя отряд к метке, указанной стариком.

Они углубились в лес, который с каждым шагом становился все гуще. Свет слабо проникал сквозь кроны высоких деревьев, среди которых были как лиственные, так и могучие, раскидистые ели. То и дело под ногами солдат сновала лесная живность, потревоженная вторжением в личную жизнь. В лесу было душно и влажно, сказывалась близость болота. Всё чаще под ногами показывался мокрый мох. Каждый боец нес в руках пистолет, готовый выстрелить в любую минуту.

– Дарек, – сказал Рульф, – иди вперед, разведай путь. Поблизости должно быть лесное озеро.

– Да, капитан, – отчеканил следопыт.

Он застегнул ворот, надел шляпу, снял с плеча арбалет и двинулся через бурелом. Отряд продолжил ход с той же скоростью.

– Когда пойдем по болоту – всем слушаться указаний проводника, – сказал Рульф. – Он, кажется, не совсем в своем уме, но все же. Это, наверное, и объясняет то, что старик согласился нас проводить.

Раду смахнул пот со лба, выступивший крупными каплями.

– Как же парит, – вздохнул он.

– В горных лесах куда прохладней, – участливо отозвался Барн, поглядывая по сторонам. Он нес длинный ствол пистолета на руках, согнув их в локтях. – Вот помню, мы как-то заночевали в снегу. Это было куда приятней, чем эта духота, скажу я вам. Но только по первости…

– Да я бы с радостью сейчас окунулся в снег, – подхватил Алекс.

– Кончай разговоры, – отрезал Рульф. – Береги дыхание. Смотри под ноги. В этих лесах полно змей.

Все разом замолчали. Дарек уже скрылся из виду. За него Рульф не переживал, этот парень был способен выполнить приказ. Ему не было еще двадцати пяти, а он уже прошел спецподготовку в легионской разведке. Там любили талантливых бойцов. Их сразу же определяли либо в серые стражи, либо в тайную службу.

Идти становилось труднее. Огромные поваленные деревья и кустарники преграждали путь. С трудом прорываясь через естественные преграды, отряд шаг за шагом продвигался вглубь. Что-то подсказывало Рульфу, что не ту дорогу он избрал для прохода к болоту через лес. Так всегда бывает с первопроходцами, никто ведь не указал на этой карте плотность леса и возможные более проходимые места.

– Капитан, сюда, – услышали они голос Дарека из, казалось, непролазных зарослей. – Здесь ручей.

В том же порядке они двинулись на голос. Прорвавшись через очередные природные баррикады, один за другим они вышли на открытое пространство. Дарек стоял на берегу быстрого ручья, который легко можно было перешагнуть. Вода в нем с журчанием перекатывалась через камни и убегала в сторону долины.

– А здесь и дышится легче! – пробасил Барн. – Дарек, как ты?

– В порядке. Этот ручей берет начало в озере. По нему мы дойдем до хижины. Я уже видел старика, он ждет.

– Умница, парень, – похлопал его по плечу Старх. – А то мы уже совсем запрели. Лично мне это напоминает пещеры в Тартах.

– А ты что там делал? – спросил Раду.

– Что? Отбывал наказание за деяние, коего не совершал. Так вам понятно, брат Раду? – усмехнулся Старх.

– Вполне, – ответил Раду и покосился на Рульфа.

– Идем, идем. Сегодня к вечеру мы должны пересечь болото, – сказал капитан, подгоняя бойцов. – Впереди еще долбаная уйма забот.

Отряд продвигался вдоль ручья, следуя за Дареком. Вскоре они, как и ожидалось, достигли озера, со всех сторон окруженного лесом. Вода в нем была неподвижная и темная. Одного взгляда на озеро хватало, чтобы в душу закралось непонятное беспокойство. Но никто из бойцов не подал вида.

Справа, недалеко от берега стояла маленькая деревянная хижина.

– Нам туда, – кивнул Дарек, указывая в сторону домика. – Дед уже наверное выкурил весь свой кисет. С утра, говорит, ждет.

– Да хоть с ночи, – буркнул Рульф. – Как дошли, так дошли.

– Ага, главное только, чтоб он не обиделся на нас, – сказал Тамир, – еще заведет в трясину. Знаю этих старых самодуров.

– Тише, тише, – отозвался капитан, – он не до такой степени безумен, не переживай. Да и заплатил я ему хорошо, и обещал вознаградить по возвращении. Так что он свое дело сделает.

Берега озера были мшистыми и заболоченными. Иной раз приходилось снова углубляться в лес, чтобы обойти топи у черной воды.

На крыльце покосившейся хижины стоял старик. Он был невысок, бородат. На голове его сидела вязанная пестрая шапочка, прикрывающая уши. Глаза проводника постоянно бегали, а руки тряслись. Но общее впечатление он производил – бывалое. Ему хотелось верить. На нем была серая холщовая куртка с поясом. Из-за спины выглядывал набитый мешковатый сидор, а в руке дымилась трубка с длинным красным мундштуком.

–Ну, что? – прошамкал он, помахивая ею, – Дошли, наконец! Теперь следуйте за мной. По пути присматривайте деревца для слег. Без них через болото чуток неудобно.

4 Глава

Он был тем, кто смог приоткрыть завесу тайны мироздания. И ключом его стал звук. Чарующий таинственный резонанс, вызывающий в душах людей искренние чувства и познание красоты мира. Он и сам сначала не понимал значения своего открытия. Но настал его час, и он смог выйти из тени страха, чтобы победить зло. И наследие его живо и жить будет в веках.

«Легенда о Страдуме». Профессор Вильгельм Данек.

Королева Флорина ожидала гостей в загородном замке. Еще с утра она приготовилась к этому событию, подобрав нужные документы и удалив из резиденции лишних людей. Сейчас помимо самой королевы, двух фрейлин и королевских гвардейцев на входах, в большом дворце никого не было.

Флорина, облаченная в белое платье с кружевными воздушными рукавами, сидела в обеденном зале за столом. На столе, кроме нескольких графинов с вином рубинового оттенка, стояли лишь изящные стеклянные фужеры на высоких ножках. Раздались три гулких стука, дверь распахнулась. Вошел гвардеец и, глядя в потолок, громко произнес:

–Его светлость граф Александр Дивгу, министр внутренней безопасности королевства, почетный член королевского совета.

В дверях показался плотный, подвижный человек, одетый в широкий бежевый сюртук и темно-коричневые штаны. На шее его, поверх белоснежной кружевной сорочки висела толстая золотая цепь – знак королевского советника. Он был аккуратно причесан и имел в общем холеный вид.

–Ах, Флорина, любимая наша королева, – протянул он руки, кланяясь и приближаясь к ней. Помещение наполнилось ароматом дорогих духов.

Учтиво улыбнувшись в ответ, с некоторой прохладцей в голосе, та сказала:

–Вы как всегда в своем репертуаре, граф. Ну, к чему эти излишние помпезные любезности?

–Как же, как же, моя королева? – широко распахнув глаза, переспросил министр. Он поклонился, взял в руки кисть королевы и поцеловал ее. – Кому как не вам знать о моей любви к вашей особе.

–Присаживайтесь, Александр. Желаете вина? – спросила королева.

Она была молода, но взгляд ее уже отражал бурный темперамент личности и искреннюю страсть к коварству. Часто Дивгу отмечал про себя – «любовь к интригам эта вентекская принцесса впитала еще с молоком матери». Женщины. Чем выше они, тем выше их амбиции. Хотя, мужчины также не избегают подобной напасти. Но им намного проще скрывать свои эмоции.

–Да, пожалуй. Жара на улице страшенная, – ответил он, взяв в руки бокал.

В роскошном зале королевской резиденции было прохладно, но министр все еще не мог прийти в себя после уличной жары. В одной руке он держал большой белоснежный платок, и время от времени прикладывал его ко лбу.

Раздались три стука, вошел гвардеец:

–Ее светлость княгиня Василика Киву, правительница княжества Валансия, наследная принцесса валанская, – сказал он и отодвинулся в сторону от прохода.

В зал легкой поступью вошла высокая красивая женщина среднего возраста. На ней было темно-красное платье с высоким воротником. Увидев это, Дивгу невольно поежился, представляя, как должно быть жарко в таком наряде. Но ее лицо. Оно было настолько прекрасным, что министр сразу же забыл о своей неприязни к жаре и плотной одежде. Он хорошо знал это лицо и его хозяйку.

–Добро пожаловать, ваша светлость, – произнесла королева. – Рада вас приветствовать в своем дворце. Редко, редко вы посещаете нас.

–Благодарю вас за прием, ваше величество, – поклонилась княгиня. – Много дел в княжестве. Все хлопоты.

Королева склонила голову в ответ.

–Присаживайтесь рядом с нашим министром безопасности, – улыбнулась она.

Дивгу уже встал со своего места и отодвинул соседний стул для гостьи.

–Кто еще должен прибыть? – спросила у королевы княгиня, томно глянув на графа.

–Магистр Штефан с приором Тенским и моя поверенная – Маргаритана Нягу, – спокойным голосом ответила Флорина.

–Уж не та ли это Маргаритана, что смогла однажды обойти моих молодцов и выкрала в Парии некую ценную для меня реликвию? – как бы между делом спросил Дивгу, а сам смотрел на княгиню.

–Она, граф, она, – кивнула королева и, скрестив на груди руки, посмотрела в окно, словно соревнуясь с ним в показном безразличии.

– Приветствую вас, граф Дивгу, – наконец, произнесла княгиня, подойдя к выдвинутому им стулу.

– Княгиня, – министр поцеловал ее кисть и помог сесть за стол. – Я искренне рад, что вы с нами, – добавил он шепотом.

– Благодарю вас, граф. Но знайте – мне это решение нелегко далось.

– Искренне понимаю вас, – поклонился Дивгу.

Три стука, громкий голос гвардейца:

–Его святейшество Штефан Бузой, магистр Правого креста и его святейшество первый приор ордена Правый крест, приор Тенского монастыря, отец Мариус.

В зал вошли два совершенно обычных человека, казалось бы, ничем не отличных от остальных столичных горожан. Одна деталь – на правой кисти каждого из них был вытатуирован черный крест. Магистр был несколько выше приора и носил длинные волосы. Приор был коротко стрижен, на монашеский манер, и носил окладистую бороду.

– Добрый день, ваши святейшества, – проговорила королева ленивым голосом.

– Ваше величество, мы рады видеть вас в добром здравии и расположении духа. Поистине пусть будет так всегда, – словно пропел магистр и поклонился, за ним совершил поклон и приор. Обменявшись приветствиями главные орденцы расселись.

– Ну, и где эта Маргаритана, ваше величество? Запаздывает, – слегка язвительно заметил Дивгу.

Королева, прикрыв ладонью рот, тихо зевнула и сказала:

– Раз запаздывает, начнем без нее. Все узнает после. Не стоит об этом думать.

–Как вам будет угодно, уже не думаю, – улыбнулся Дивгу.

–Итак, дамы и господа, – произнесла королева, усевшись во главе стола, – мы собрались здесь для решения важного для всех нас вопроса. Каждый прекрасно понимает, о чем я говорю, поэтому давайте опустим все вступления и разъяснения и перейдем сразу к насущному. Министр Дивгу, начните, пожалуй, вы. Ведь, благодаря именно вашей осведомленности и дальнейшему устройству дел, у нас будет тот самый предмет.

–Верно, моя королева, – кивнул Дивгу, наливая в бокал вина. – Самый надежный мой человек занят в поисках так называемого черного креста пророка. И посему, я вас уверяю, совершенно скоро он будет у нас.

–Расскажите, пожалуйста, подробней об этом действе, господин министр, – произнес магистр и поднялся из-за стола. – Я, извольте, постою у окна. Очень уж мне нравятся здешние виды. Вы, господин, министр, о каком же человеке говорите?

–Да будет вам известно, ваша светлость, с недавнего времени, по майскому указу короля, мне подчиняются и вооруженные силы королевства. А по указу совета – особые отряды уже с месяц как перешли в ведомство легиона. За орденом остается лишь просветительская работа, да вопросы морали. Посему, имея в подчинении легионы, я возглавляю и легионеров. Этим человеком является один из них. Точнее группа людей под началом этого одного.

–Не хотите ли вы сказать, что отряд капитана Генрика отправлен в Готтлихдреф именно по вашему указу и именно за нашим предметом? – перебил его первый приор.

–Именно, отец Мариус. Именно. Это так же верно, как то, что по вашему приказу к отряду присоединился еще один человек. И если я не ошибаюсь, один из первых выпускников Третьего круга. Раду Мареш, если мне не изменяет память?

Дивгу довольно улыбнулся, глядя на священников, и сделал глоток из бокала.

–Память у вас отменная, граф. От вас ничего не утаить, – после паузы, улыбнувшись в ответ, ответил первый приор. – Вам поистине видно многое. И многое зависит от вас. Я поражен.

–Я должен видеть это многое, – учтиво поклонился министр, – иначе я теряю суть. К тому же, кому как не министру внутренней безопасности заниматься такими мелкими вопросами.

–Потеряв контроль над особым отрядом, мы не могли не внедрить своего человека, – сухо сказал магистр Штефан.

–Итак, расскажите в общих чертах об этом предприятии и об этом предмете, – произнесла княгиня Василика. – Давайте уже перейдем к сути.

–Вы уверены в безопасности этого здания, моя королева? – робко поинтересовался первый приор Мариус.

В ответ Флорина расхохоталась.

–Уж поверьте мне, ваше святейшество. Это самое безопасное здание в королевстве, – самоуверенно сказала она.

Остальные глянули на священника с укором.

–Не в шарады же мы собрались тут играть, – попытался оправдаться он.

–Да, это точно, – подтвердил магистр Штефан, отошел от окна и встал позади приора. Он недвусмысленно положил ему руки на плечи и чуть надавил. – Итак, граф, мы слушаем вас, – обратился он к Дивгу.

С первых мгновений общения с Дивгу могло показаться, что это человек самых простых убеждений. Простой и радушный собеседник, способный увлечь любой темой беседы. Но чем дальше заводили дорожки этого общения, тем сильнее проявлялась его харизма. Он виделся уже не иначе как лидер любого движения. Мог легко понять многое и сразу, запоминал всё, что видел и слышал. Именно этим качествам характера он был обязан положению в обществе. Возрастом около сорока, а на вид и того меньше. Граф был грузен, но старался держать себя молодцом, ежедневно упражняясь в фехтовании и конной езде. Его темные волосы были острижены на военный манер, но форму военную он не очень жаловал, предпочитая ей модные щегольские наряды. Всегда гладко выбритый и располагающий манерами, он оказывал превосходное впечатление на общество, являясь частым гостем всех возможных балов и пиршеств.

–Значит, в общих чертах, – сказал Дивгу и встал со стула. – Отряд Генрика должен выступить в поход сегодняшним утром из предместья Регинта. Путь его лежит исключительно вдали от любых дорог и населенных пунктов. Эти меры обусловлены возможностью саботажа или перехвата отряда. Как со стороны парийских агентов, так и со стороны упырей.

–Со стороны парийских агентов? Неужели возможна утечка информации? Это смешно, – перебил его магистр, прохаживаясь вдоль стола. – Ведь до сего момента, вы уж простите, даже мы не знали, куда именно отправляется отряд.

–Возможно все, ваша светлость, – кивнул ему Дивгу. – По той же причине даже Генрику информация о цели похода была открыта в самый последний момент. Об этом позаботилось ваше ведомство, – обратился он к магистру. – С вашим человеком к священнику в Регинте было отослано письмо, в котором расписаны возможные инструкции для нахождения предмета. Ну, и конечно, описание самого предмета…

–Это неслыханно, – буркнул первый приор. – И об этом я узнаю только сейчас. От вас.

«Ну, а ты как хотел? – подумал Дивгу. – Вот и ты начал потихоньку понимать, что от тебя-то, отче, ничего не зависит. Совсем скоро мы с тобой поговорим совершенно в иной обстановке и о совершенно других делах».

Дивгу, как только мог, искренне и виновато улыбнулся.

–Знать – не ваша задача, – успокоил приора магистр и снова встал позади него. – Господин министр, так каковы же инструкции для того самого нахождения предмета?

Дивгу перевел взгляд с приора на магистра.

–Вы уж, простите, но это было моей идеей подложить информацию от министерства через орден. Так оно кажется, более идеологически верно и для того же Генрика, как человека военного и пришлого, более понятно. Сами посудите: как бы он принял такой приказ от военного руководства? А эти инструкции составлены нашими картографами и вашими перевербованными библиотекарями. Так что все совершенно точно и никакого просчета быть не может.

–Перевербованными библиотекарями? Вы имеете в виду тех братьев, что возжелали служить Богу мечом? – заметил магистр.

–Совершенно верно. Они ведь мечом-то мечом, а иной раз и в настоящем деле помогут. Но нам-то чего с вами сейчас об этом говорить? К делу. Отряд Генрика пройдет через болото и выйдет к горам восточнее от перевала Боргоес. Далее, преодолев горные склоны, они выйдут к замку, где и должны будут отыскать предмет.

–Каким же образом они «должны будут его отыскать»? Говорите об этом как о сущей безделице, – удивилась княгиня. – Замок, верно, не соседняя деревушка и не хибара какая-нибудь?

–Точно, что не хибара, ваша светлость, – подтвердил Дивгу. – На этот случай у Генрика есть подсказки, найденные добрыми братьями-библиотекарями в откровениях нашего почитаемого пророка. Да и сам он далеко не дурак. Дурака бы не отправили.

Молчавшая до этого королева, подала голос:

–Ладно, с нахождением предмета все более-менее ясно, хоть ничего и не понятно толком. Благо этим заняты компетентные люди. Сейчас мне бы хотелось услышать о том, как его использовать. Магистр Штефан, извольте. Это по вашей части.

–Да, моя королева, – склонил голову магистр и все-таки уселся за стол. – Информация о том, что крест был в руках людей, и имеет разрушительную силу, дошла до нас с древних времен.

Приор достал книгу в кожаном переплете, раскрыл ее и положил перед магистром на стол. Тот полистал, нашел нужную страницу и продолжил:

–Как вы помните, братья и сестры мои, – заговорил он особым тоном, – мы часто погружались во сны и видели то, что творилось тогда. Люди могли сражаться, изгоняя из своего обиталища зло. А когда зло было изгнано, все оружие со злом также изгнали из обихода. Лишь многие годы спустя, когда пророк бродил в горах, он нашел те самые элементы, то оружие, что сейчас хранится в вампирских гнездах. И берегут его твари не потому, что верят или чтят. Они боятся, что попадет это в чужие руки и использовано будет против них. Но, будучи по природе своей злом, вампиры – твари с коими нужно бороться, и еретики по природе своей недалеко от них ушли. Черный крест поможет нам прогнать все зло из наших земель и сплотиться в новой борьбе за мир.

Три года назад в монастыре Пшемош, недалеко от Регинта, мы открыли странный замурованный зал. Лишь до самых последних времен его назначение было для нас загадкой. Узрев в откровениях пророка об элементах силы, том самом оружии, мы многое поняли и положили свои жизни на поиски их. В главном зале нами найдено место где хранился когда-то крест, а в откровениях пророка мы нашли многое о том, как воспользоваться им снова. Я знаю, что черный крест станет нашим мечом в борьбе с вампирами, ересью и врагами королевства на пути к счастью и миру.

–Отличная речь! – похлопал в ладоши Дивгу, подливая в бокал вина. – На религиозной почве у нас все превосходно. Как всегда. Что же касается всего остального. Свое министерство и военных я беру на себя, скажу больше – многие из них уже давно готовы к переменам. А как на счет придворных, ваше величество?

–Придворные? – удивилась королева. – Эти мыши в костюмах пуделей? На то они и придворные, чтобы быть на дворцовых поводах. Я ручаюсь за королевскую гвардию. Это главное.

Дивгу и магистр незаметно переглянулись.

Каждый из них прекрасно знал о связи королевы с бароном Корнэлом, полковником королевских гвардейцев – этой придворной армейской элитой. И каждый из них прекрасно понимал, что при свержении короля, влюбленная королева способна на многое. Сам же Корнэл не обладал достаточным умом, чтобы понять ход дела, он был готов во всем слепо подчиняться ей, предавая короля. В иных обстоятельствах королеву за измену уже давно бы обезглавили, но сейчас имела место иная ситуация. Каждый сидящий теперь здесь имел свою выгоду на перспективу, но не каждый ведал наперед так как Дивгу.

–Столица будет с нами, как и центральная Теневория. Что же касается Валансии? – обратилась королева к сидящей в надменной позе княгине.

–Уже два года, как вы знаете, – заговорила, словно ждала своей очереди, та, – мы всеми силами боремся за права горожан и селян. Непомерные королевские налоги с удаленных областей не раз становились причиной бунтов. Лишь мои личные вклады и обещания народу останавливали их. Никакие войска не смогли бы помочь. Сейчас же, я заявляю – Валансия пойдет за мной и моими сторонниками. Так же, как я иду с вами.

–Замечательно, – сказала королева и кивнула наместнице.

–Но, – добавила княгиня Василика. – Все же требую присутствия в Валансии как минимум легионной кварты.

–Но, ваша светлость, учитывая обстановку на северных границах, – начал было Дивгу.

–Распорядитесь, граф, – перебила его королева. – У вас четыре легиона стоят в северном пограничье, два в центральной провинции и третий, кажется «Цитадель», ближе всех к границе с Валансией. Вот и отделите от «Цитадели» кварту.

–Вы прекрасно осведомлены о движении войск, ваше величество, – учтиво склонил голову министр. – Будет исполнено.

«Цитадель я рассчитывал использовать по-другому, – подумал он. – Хотя, будет совершенно не лишним присутствие верных людей на юге. Надо позаботиться о правильном гонце».

–В том-то и дело, что войска не двигаются, а все стоят. Что касательно подогрева народа, как проходят дела? Как это сейчас называется? «Пропаганда», кажется? – спросила королева у всех.

–На проповедях мы все чаще уделяем внимание наказанию праздности. Это на фоне пышных балов и приемов короля, – смиренно сказал первый приор. – Вера в бога нашего ставится выше королевской власти.

–Не забывайте, что это временный тон, – заметила королева, – не заигрывайтесь. Вера не может быть выше власти. Разве что бог.

–Подпольные газеты отлично клевещут на короля изо дня в день, – вставил Дивгу. – Куда сильнее недовольство в армии. Вы уж мне поверьте. Я сам, словно отец-командир хожу по войскам и успокаиваю бойцов. Скоро, говорю, настанет наше время. И так далее и тому подобное..

–Все шутите, граф, – сказала княгиня.

–Что вы? Серьезен как никогда прежде. Работа делается немалая.

–Значит, решено! – оборвала разговоры королева. – Каждый из вас получил инструкции. Дальнейшую связь, как и прежде, будем держать через личных поверенных. А сейчас – пойдемте на веранду, хочу угостить вас обедом.

Флорина поднялась с роскошного, обитого красным бархатом, стула, и пошла к дверям. Остальные проследовали за ней. Дивгу взял под локоть княгиню и притормозил ее движение. Священники с королевой ушли вперед.

–Дорогая Василика, – вздохнув, произнес он, прижимая ее ладони к своим губам.

–Александр, вы нашли время, – шептала она в ответ. – Нас ждут.

–Всего несколько слов, княгиня, – сказал, опустив руки, министр.

–Я вас слушаю.

–Не будет ли вам угодно сегодня навестить меня в моем городском доме?

–Сегодня? Я не собиралась так долго гостить в столице. У меня еще много дел на периферии, – соблазнительно улыбнулась княгиня.

–Ах, Василика, вы убиваете меня, – продолжал Дивгу. – Всего на один вечер. У меня для вас есть важные сведения. К тому же, мы сможем вдоль и поперек обсудить приказ о передаче в ваше управление кварты.

–Ну, раз вы так по-деловому ставите вопрос, ваша светлость, я обязательно навещу вас. Скажем, ближе к шести.

–В шесть будет самое то, – вдохновенно произнес Дивгу. – А теперь, позвольте проводить вас к обеденному столу?

–Пожалуйте, – протянув ему руку, ответила наместница.

«Она готова на все лишь бы не потерять мое покровительство. И она права. Главное сейчас не торопить события, ибо это самое глупое действо, которому подчас подвержены многие дельцы у власти».

Дивгу искренне улыбнулся, радуясь скорому развитию событий, и повел княгиню по длинному коридору.

***

На Санборг опустилась ночь. Ремесленные и мастеровые кварталы погрузились в сон, а на центральных улицах только-только просыпалась жизнь. Всюду зажигались яркие уличные фонари, сновал разномастный люд. То тут, то там появлялись патрули ночной стражи, бдящие и, по-возможности, предупреждающие всякого рода преступления. По случаю какого-то праздника в королевском парке вверх взмыли огни фейерверков. Небо вспыхнуло сотней ярких искр. Столица жила обычной праздной жизнью. По улицам бродили разного сорта люди, как правило, не занятые днем каким-либо видом работы. Здесь и поэты-трубадуры, музыканты – наследники богатых лавочников и их подруги, мелкое дворянство, игроки всех мастей, а также воры, грабители и прочая «нечисть», которая каким-то образом пробралась в город, несмотря на чуткий надзор.

Веселился король со своими придворными в огороженном высоким забором парке, веселились и праздные горожане, которых подобная форма правления и общий порядок вполне устраивали. Никого из этих людей, казалось, совершенно не заботила угроза скорой войны, а с тем и всеобщая мобилизация. Никто не думал о постоянно поднимающихся ценах на хлеб, праздном характере короля и его баронов, а оттого и, наверное, высоких налогах. Мало кто среди них переживал за авторитет монарха; уже давно были в ходу пошлые анекдоты и потешные баллады. Никто среди веселящейся ночной толпы горожан не мыслил всерьез и о будущем. Казалось, никто. И казалось, что не мыслил. Да, мало ли что кажется вообще?

По главной городской улице, мимо храмовой площади, шла девушка. В широкополой шляпе и коротком бордовом плаще – одета была по-мужски. Широкие льняные штаны, простроченные по бокам на модный манер придворных щеголей, высокие черные сапоги и черный же камзол, поверх белой кружевной рубахи. За поясом с одной стороны торчала рукоять пистолета, а с другой кинжал. Девушка на мгновение остановилась, окинула взором окрестности. Она заметила лишь троих патрульных вдалеке и шумную толпу выпивох, вывалившуюся из трактира на смежной улице, уходящей в сторону речного причала. Посмотрев назад, она также не обнаружила ничего подозрительного и двинулась дальше. Она шла уверенно, хоть иногда и оглядывалась. Со стороны королевского дворца раздался рокот, и небо в который раз озарилось яркими вспышками. Вездесущие гуляющие все разом закричали и захлопали, радуясь этому и производя тем самым на улице страшный гвалт.

Девушка свернула с Храмовой улицы на более темную и тихую Бондарную, уводящую в квартал деревянщиков и гробовщиков. Здесь было намного спокойней, хотя и сюда доносились крики и песни праздного люда. Она нырнула в темный дворик одного из трехэтажных особняков и, пройдя под аркой, спустилась по лестнице к тяжелой дубовой двери. Девушка постучала особым стуком, и через какое-то время скрипнул засов, открылось окошко. Темнота озарилась мягким светом.

–Кто? – спросил мужской голос, хозяин которого не показался.

–Маргаритана, – ответила девушка.

Окошко закрылось. Снова скрипнул засов. Послышалась возня с тяжелым замком и дверь отворилась. Маргаритана нырнула в образовавшийся проем, и тьма снова поглотила лестницу и придверное пространство.

–Ну, наконец-то, – сказал мужчина, щелкая замком. – Все уже собрались.

–Прости, дядя, – ответила она. – У меня были важные дела, и я имею новые незащищенные сведения.

–Это хорошо, моя дорогая. Но нам нужно поторопиться, – он осмотрел ее. – Как ты не боишься носить с собой столько оружия? Почему на тебе мужской костюм? Это ж вне закона.

–Я имею многие привилегии в этом городе. Ты не забыл? – улыбнулась она и, сняв шляпу, тряхнула головой. Каштановые кудри упали на плечи.

–Но нашим врагам это объяснять не придется… – возразил дядя.

–Не будем об этом в прихожей, – шепнула она и, скинув плащ, повесила его на крюк, торчащий из стены.

–Пойдем, – сказал мужчина.

Он был в годах, абсолютно сед и невероятно морщинист как болотная черепаха. Голос его, меж тем, был силен и свеж как у молодого человека. В левом ухе сверкала красная рубиновая серьга.

Маргаритана шла впереди, дядя за ней, неся в руке свечу на блюдце. Они продвигались по узкому коридору, совершенно лишенному каких-либо ответвлений. Коридор заканчивался тупиком. Маргаритана наклонилась к полу и поддев между нижними камнями стены небольшое металлическое кольцо, потянула его на себя. Внутри стены что-то щелкнуло, она начала сдвигаться в сторону. На этот раз девушка пропустила дядю вперед, а сама пошла следом. Стена за ними закрылась, и они оказались перед проходом, в котором виднелась винтовая лестница, уходящая вниз. Мужчина стал спускаться, взяв Маргаритану за руку.

–Осторожней, дорогая. Эти ступеньки – сама знаешь…

–Я осторожна, – недовольно ответила она.

Лестница была лишена каких-либо перил или поручней. Они спускалась вниз, в кромешную мглу каменного мешка.

Ступая по лестнице, Маргаритана почувствовала энергию, идущую из глубины. Ее уже ждали, дядя был прав. Все собрались. А она опять опоздала. Совет семи собирается за неделю до полнолуния и вершит судьбы.

Девушка усмехнулась.

«Судьбу вершит совет, а проблемы совета решаю я».

Спустившись с лестницы, они миновали маленький коридор и оказались в комнате, на стене которой висело два длинных черных балахона. Остальные пять вешалок были свободны.

«Уже, наверное, сидят, собирают энергию и мечут искры друг в друга со скуки», – подумала Маргаритана. В тот же миг она почувствовала сильный рывок в свой разум.

«Если бы не твоя природная ментальная сила, подаренная тебе родителями, мы бы не терпели твоего хамства». Голос был бесполым и лишенным окраски. Он, словно та молния, пронзил ее. Но она быстро сконцентрировалась и отразила атаку, не забыв при том о хорошем ответном посыле. Дядя глянул на нее и ухмыльнулся. Он снял оба плаща и подал один ей.

Маргаритана скинула с себя все, кроме штанов и рубахи. Пистолет и кинжал она пристроила на низком столике в углу. Затем надела балахон и стянула штаны. Дядя также накинул балахон и по возможности лишил себя другой одежды.

–Идем, – сказал он.

–Да, дядя Мирча. Идем, – она тихо вздохнула и прошла в открытую им дверь.

Маргаритана оказалась в огромной круглой зале, по стенам которой пыхтели промасленные факелы. Черные полосы копоти поднимались над огнем и уходили в темноту. Между висели тяжелые гобелены, на которых были изображены давно известные ей мистические символы. Их расположение было строгим и имело свой смысл, о котором Маргаритана знала давно, но никогда не чтила свято. Ей всегда и так все давалось легко, как ей казалось, а посему и уважать силы, данные ей, она не стремилась, принимая их как должное, как данность. В центре залы стоял круглый стол, за которым уже сидели пятеро в черных балахонах. Оставалось два свободных места. Стол был рассчитан ровно на семерых. Перед каждым сидящим на столе стояли свеча и глубокая чаша из темного камня.

–Доброй ночи, – произнесла Маргаритана, приближаясь к столу. Мирча шел за ней. Она краем глаза отметила как Марчела, давно невзлюбившая ее, и имевшая статус сильного и авторитетного медиума, потирала виски, справляясь с ментальной болью. Пыталась унять последствия ответного посыла.

–Простите, что задержалась. Но те сведения, что я принесла, стоят вашего терпения, – сказала Маргаритана, а сама подумала:

«Прости, Марчела, что мой ответ пришелся тебе не по-вкусу».

–Добрый вечер, – с улыбкой ответил старец с длинной бородой и большими добрыми глазами.

–Добрый вечер, мастер, – мягко и с уважением ответила Маргаритана, усаживаясь на обитый свиной кожей, стул. Мирча сел рядом. Остальные кивнули девушке, кто улыбнувшись, а кто не переменившись в лице. Только Марчела выказывала явное раздражение.

–Ну, что ж, можем начинать, – произнес старик, названный мастером. – Марчела, попрошу, усмири свой гнев. Ты растрачиваешь энергию.

–Да, мастер, – ответила женщина и снисходительно кивнула Маргаритане.

Мастер накинул на голову капюшон и развел руки в стороны. Остальные последовали его примеру. В один миг вся семерка в черных капюшонах, схватившись за руки, затихла. Раздался треск на тонком плане и из мастера выскочил энергетический пучок. Он побежал влево по кругу через остальных медиумов. Каждый из них в свою очередь стал добавлять к нему частичку своей энергии на каждом новом круге, стараясь разогнать его до полного оборота, наращивая с каждым разом. Они развивали его до того самого момента, когда энергия одновременно будет в каждом из них, когда она сотворит полный замкнутый круг. Тогда они вместе смогут толкнуть ее вверх, используя как усилитель знаки на стенах. Они проделывали это не впервые, и потому каждый из них отчетливо знал, как нужно поступать. Каждый знал свою роль в этом действе. Маргаритане показалось, что в этот раз даже лучше, чем надо. Процесс налаживания связи забирал около трети всей накопленной за месяц энергии из медиума, но оно было необходимо. Связь открывала двери в те области, в которых были ответы на многие вопросы. Но, к сожалению, не на все. Сколько не пыталась Маргаритана открыть секрета тумана, ей это не удавалось. Это не удавалось до нее вообще никому, и после нее вряд ли удастся. Многие медиумы потеряли свои жизни, занимаясь этим вопросом.

Круг почти замкнулся. Медиумы, не отпуская рук, подняли их над столом. Глаза их были закрыты, капюшоны скрывали большую часть лица. Казалось, факелы в помещении притухли от напряжения в воздухе, а откуда-то снизу, из-под земли, послышался низкий гул. Всё ускоряясь, некогда маленький сгусток энергии уже почти достиг полного круга и засветился сильнее. Яркая вспышка вдруг озарила помещение, круг сорвался из рук медиумов и, увеличившись в размерах, поднялся над ними, касаясь стен. Сверкающий ментальный повод соединял каждого медиума с ним. Они продолжали сидеть так же, закрыв глаза и взявшись за руки. В комнате вдруг все померкло, наступила полная тишина.

Семь разноцветных сфер повисли в беззвучном звездном пространстве, соединяясь между собой тонкими нитями и образуя причудливую подвижную фигуру.

–Мы вышли, – сверкнула одна сфера.

–Да, мастер, на этот раз это было как-то совсем уж легко и безболезненно, – беззвучно отозвалась другая. Еще одна лишь кивнула.

–Тишина, дети, – сказала первая сфера-мастер.

В каждой из них стали проявляться черты лиц земных оболочек.

–Концентрация на четвертое созвездие, – сказал мастер. Все повиновались, создавая новый, уже общий энергетический посыл на нужное измерение.

–Чего вы хотите? – раздался абсолютно спокойный умиротворенный голос.

–Мы хотим знать, – ответил мастер.

–Вы снова зашли далеко. Сколько?

–Нас семеро и мы здесь в четырнадцатом круге.

–У вас осталось восемь ключей, – ответил голос. – Ваш мир еще далек от полного очищения.

–Мы ведаем, Бдящий. Прости нас за беспокойство, – ответил мастер.

–Говорите.

–Мы хотим видеть картины будущего нашего мира. Мы желаем видеть причины. Ты обещал нам это после десяти ключей, а сейчас уже четырнадцатый круг.

–На что вам это знание? Ваш мир и так разорван на части. Анклавы порождены для очищения. Вы должны видеть в этом смысл.

–Мы должны спасти наш новый мир, Бдящий. Ты ведь видишь, что грядут перемены. Не в этом ли смысл?

–Вы зря расходуете ключи, Ходящие. Вы слишком много времени тратите на пустоту. К тому же некоторые из живущих с вами рядом идут наиболее правильным путем, спрашивая совета.

–Кто это, Бдящий? Кто они? – спросил мастер. В голосе его послышалась нетерпение.

–Не сейчас. Говорите.

–Мы хотим видеть картины будущего мира и тропы перемен, – повторил мастер, – Мы желаем видеть причины.

Звезды в пространстве разом померкли, и холодная темнота обступила сферы медиумов со всех сторон.

– Ваш мир в борьбе погряз для очищения, – начал вещать Бдящий. – Война сожжет не нужный миру материал. Из остального выйдут люди, они поведут священную битву против существ черной материи, вызванных для баланса. Вам грозит война, но придет спаситель, что воссоединит весь ваш мир против других миров. В руке его будет крест, в теле его будет невиданная сила и один из вас должен будет слиться с ним.

Голос оборвался, повисла тишина. Звезды начали мерцать и снова засветились.

– Это все, Бдящий? – спросил мастер.

– Найдите последователей Страдума. Они ведают путь истины. Пройдите его с ними.

Голос Бдящего, такой же бесцветный как всегда, на последнем слове стал затихать и растворился в пространстве. Круг сфер, объединяющий медиумов, неожиданно для всех распался, и все они друг за другом стали исчезать.

Факелы в круглом зале вспыхнули, и семеро медиумов разом скинули со своих голов капюшоны. Затем каждый из них молча зажег стоящую перед ним свечу и выпил горькую жидкость из чаши. Этот процесс был самым важным при возвращении из верхних уровней. Эликсир позволял не забыть услышанное и увиденное там, а огонь фокусировал внимание на деталях.

Мастер поднялся из-за стола и подошел к стеллажу, стоящему у стены. На нем были разложены книги и свитки.

– Мирча, – сказал он, – занеси пророчество в книгу. – Марчела, Витра, займитесь разбором. Маргаритана, подойди ко мне. Богдан, Петру – можете расходиться. Выспитесь хорошенько. Скоро ваши силы понадобятся.

Все поклонились и вышли через другую дверь, нежели та, через которую пришла девушка. Маргаритана подошла к мастеру. Вместе они вышли из залы и оказались в комнатке, где она оставила вещи.

– Одевайся и поднимайся наверх. Я жду тебя в кабинете.

– Да, мастер, – смиренно ответила она.

Мастер, облаченный в дорогой расшитый золотом костюм, сидел в кресле с высокой спинкой и смотрел на огонь в камине. Он усиленно думал. Думал, раз за разом прогоняя в голове слова Бдящего.

«Последователи Страдума, – размышлял он. – Таинственные барды, бродяги-скрипачи. Как их можно найти, если никто никогда не мог даже заговорить с ними? Они растворяются в пространстве быстрее, чем кто-либо успеет понять что-то. Кажется, они везде сразу и нигде. Все попытки выйти с ними на связь на тонком плане прежде были тщетны. Как их найти? Их музыка вводит в транс. Они способны подчинить волю человека, но не делают этого. Почему? Почему, о Бдящий, ты загадал мне новую загадку, вместо того, чтобы дать ответ?»

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – сказал мастер.

– Позвольте, мастер Бужой? – в проеме показалась Маргаритана.

– Входи, входи, – ответил он. – Присаживайся.

Кабинет представлял собой большую комнату с двумя высокими окнами в южном стиле, так как строят в Валансии. Стены были драпированы темной тканью и увешаны картинами в серебряных рамах. У одной из стен стоял стол. Справа камин высотой чуть выше Маргаританы, возле очага стояло большое кресло, в котором и расположился мастер.

– Присаживайся, – повторил он.

Девушка молча повиновалась. Мастер продолжал смотреть в огонь.

– О чем вы думаете? – спросила она.

– О Страдуме, девочка, – умиротворенно ответил мастер Бужой. – И о пути истины. Какие об этом мысли у тебя самой?

– Я думала лишь о спасителе, что воссоединит наш мир против других с крестом в руке, – залепетала она. – Только сегодня я слышала от королевы о задании, данном нескольким солдатам – найти некий артефакт в форме черного креста. Только сегодня, мастер.

– Что-то открылось тебе?

– Я могу найти их и проследить пути, если вы попросите. Я могу вычислить спасителя. Как все складно получается, мастер. Вы видите?

– Вижу, дорогая. Но если мы найдем спасителя, кто должен слиться с ним? Надо обдумать это. Да и что значит само слияние? Ох, уж эти загадки. Он поднимет Теневорию с колен, избавит нас от королевской глупости. Но как со спасителем связаны последователи Страдума?

– Барды? – спросила Маргаритана. – Мне никогда не приходилось их встречать, хоть и наслышана. Говорят, если они не хотят того – ты их никогда не узреешь.

– Они сильны, Маргаритана. Очень. Этим они обязаны своему знанию. Но кто такой этот Страдум? Ни один из уровней не открывает эту информацию. Возможно ли нахождение ее в нашем мире? Определенно – знание есть, но живущие ныне люди слишком мало энергии отдают этим знаниям. Посему – они и не видны нам.

– Вы хотите доверить это мне, мастер?

– Да, девочка, – ответил старец, протягивая руки к огню. За окнами начинало светать. – Найди любую хоть самую скудную информацию о Страдуме. Это по силам только тебе. Найди всё, что сможешь.

– Я благодарна за доверие, – склонила она голову. – Но как же спаситель? Я могла бы найти и его…

– Передай всю информацию по делу креста Витре и Марчеле. Они займутся поисками. Ты же, моя дорогая, пользуясь расположением королевы и ордена, ищи в хранилищах информации этого мира все, что связано со Страдумом. Мы должны найти его путь.

– Слушаюсь, мастер Бужой. Я сделаю все.

– Отправляйся. Каждую ночь выходи на контакт со мной. И не расходуй силы для снов-путешествий. К тому же они опасны.

– Но я не… – попыталась возразить девушка.

– Я знаю все, Маргаритана. Ступай.

5 Глава

Велик и труден путь пророка в темноте безумия и страха. Слова его несут надежду и упоение, а сама история жизни его есть для всех людей пример кротости и стойкости в вере своей

Неизвестный бродячий проповедник

Грузная бордовая карета с шумом остановилась перед воротами городского особняка. Кучер с силой натянул поводья, лошади задрали головы, зафыркали. Из охранной будки показался стражник в форме королевского гвардейца с мушкетом наперевес. Он лениво осмотрел гостей и бросил кучеру:

–Кто будете?

–Княгиня Киву Валанскийсккая к графу Дивгу, – предельно важно ответил кучер и высокомерно глянул сверху вниз.

Не издав более ни звука, не менее надменный привратник медленно прошел через калитку внутрь двора и открыл ворота. Кучер чмокнул, стегнул лошадей, карета тронулась. Словно нагруженная барка, она проплыла по насыпной дорожке вдоль посаженных рядком деревьев и остановилась возле высокого крыльца. Кучер спрыгнул с козел и распахнул дверцу. Из кареты, неторопливо вышла княгиня Киву. Слуга поклонился. Она бегло осмотрела здание и направилась к дверям, откуда широко улыбаясь, уже шагал сам хозяин дома.

–Княгиня! Вы все-таки снизошли до меня. Как я счастлив, – заговорил он.

–Оставьте, граф. У нас с вами деловая встреча, не так ли? – довольно резко сказала она и протянула ему руку.

Она была чем-то встревожена. Но Дивгу, казалось, не обратил на это никакого внимания.

– Конечно деловая. Как иначе? Но все же – я очень и очень рад ей.

Он взял ее руку и поднес к губам.

– Прошу вас, добро пожаловать в мое скромное городское жилище.

Княгиня сжала губы и громко хмыкнула. Она бы не смогла объяснить, если бы спросили, но ко всему, что ее окружало сейчас, она испытывала неприязнь.

«Скромное жилище». Шут».

Граф, казалось, вовсе не придавал значения ее поведению. Чему-то во всем этом он искренне радовался в душе. Он, кажется, знал, что показная немилость гордой валансийской правительницы такая же временная, как и все в этом бренном мире. «Совсем скоро гроза сменится ясным днем. Нужно лишь немного подождать, заняв время ожидания чем-нибудь приятным и полезным. А что может быть более приятным, чем ужин с прелестной женщиной, которую искренне любишь и страстно желаешь? Хоть и от всех то скрываешь…»

Дивгу вел княгиню Киву под руку по галерее вдоль бесконечных портретов, коих был истинным коллекционером. Он всем своим видом выказывал радушие, кивал то на одну картину, то на другую и сопровождал шествие рассказами о шедевре. Граф вел ее в главный зал, где уже был накрыт стол. Именно за ужином он собирался развеять хмурое ее настроение разговорами об отправке в Валансию большого военного отряда. Ведь теперь это было в его власти. Иное, и это он тоже знал, сейчас не сменит настроя княгини на благое. По крайней мере, пока.

Дивгу сам, без помощи лакеев, распахнул двери перед ней и, благостно улыбаясь, поклонился, приглашая войти. Княгиня, медленно вышагивая, прошла в столовый зал, оформленный в раннем вентекском стиле. Она бегло осмотрелась. Потолок, украшенный псевдо-религиозными фресками и позолоченной лепниной вызывал восхищение, а общая обстановка говорила о хорошем вкусе хозяина. Высокие узкие окна были приоткрыты. В помещение, колыхая прозрачные портьеры, влетал легкий ветерок.

В центре зала стоял длинный стол на двадцать персон. Граф подошел к одному из стульев с краю и отодвинул его.

– Присаживайтесь, госпожа, – произнес он.

Княгиня молча села. Дивгу подошел к стене и дернул за длинный бархатный шнурок, затем вернулся к столу и расположился напротив.

– Ах, Василика. А ведь я сюрприз приготовил, – шепотом сказал он и взял салфетку со стола.

– Вы же знаете, Александр. Я недолюбливаю сюрпризы, – княгиня всеми силами выдерживала такт.

– Нет. Этот вам точно понравится. Даю слово, – не отступал он.

В тот же момент дверь за его спиной распахнулась, и в зал один за другим стали входить слуги с подносами и кувшинами в руках.

– Как кстати, – потер руки граф.

«Ведет себя как ребенок, – отметила княгиня. – Нисколько не изменился за десять лет».

На этот раз она все же улыбнулась ему, решив сменить гнев на милость. Василика Киву всегда знала – где и в каких местах нужно расставить акценты, когда и где важно применить тот или иной настрой. Именно этому, как считала сама, и обязана она своей властью и всеобщим уважением. В данной ситуации еще и тем, что Александр Дивгу – серый кардинал могущественного королевства, одна из самых влиятельных фигур при дворе Теневории – искренне любит ее. И природная красота её здесь совершенно не причем. Так думала она.

«Ах, прекрасная Василика, – размышлял граф, пока слуги расставляли блюда на столе. – Я бы мог отдать все, что имею, лишь бы обладать вами в полной мере. Как муж, как хозяин, если позволите. Но право, ваш характер и наше положение, обязывают нас ограничиться лишь такими неформальными встречами. Ничего, прекрасная княгиня, скоро все переменится». Так думал он.

Теперь они оба молчали и улыбались друг другу.

Сервировка стола была закончена, слуги поспешно удалились. Последний затворил за собой двери.

Настала тишина. Лишь легкий ветерок колыхал шторы и приносил с улицы еле уловимый запах роз и жасмина.

–Ну, что же, княгиня, позвольте за вами ухаживать, – поднялся со стула граф. – Чего изволите?

–Помнится мне, вы говаривали о каком-то сюрпризе, – с безразличием в голосе сказала княгиня. – Это касалось обеда?

–Ах, да. Правый крест, как я мог забыть.

Он вальяжно подошел к большому блюду, накрытому высокой серебряной крышкой. Прикоснувшись к ручке, он отстранился и глянул на гостью.

–Вы готовы? – протяжно спросил он.

–Не томите, граф, – не сумев сдержать эмоций, улыбнулась княгиня. – Я, право, все более заинтригована.

–Ну что ж. Мне поистине печально выступать в роли вашего мучителя.

Он взялся за ручку крышки и резко поднял её. Из-под нее вырвались густые клубы пара, по залу вмиг разнесся чудный аромат. Княгиня с трудом удержалась от того, чтобы не привстать со стула. Она лишь глубоко вздохнула и закатила в предвкушении глаза.

–Ах, граф, на этот раз вы снова удивили меня, – будто пропела она.

–Копченая утка, приправленная перцем и зелеными яблоками, – сказал Дивгу и закивал. – У меня превосходная память, дорогая Василика.

–Этого следовало ожидать, – томно прошептала она. – Надеясь на вашу память, могу я рассчитывать на подобающий блюду напиток.

–Несомненно, ваша светлость.

Дивгу протянул руку и взял со стола одну из тонких бутылок темного стекла.

–Сухое белое Тиртойское. Урожай лета 561 года. Оно?

–Изумительно, граф, – захлопала в ладоши княгиня. Былая спесь разом сошла с нее. Теперь эта важная высокопоставленная особа, которой она была несколько минут назад, сталась веселой и подвижной.

–Я прекрасно разбираюсь во вкусах людей, княгиня. Так сказать, профессиональная черта.

Он разлил вино по бокалам, взяв на себя роль прислуги. Сам разрезал утку, разложил по тарелкам и полил перцовым соусом. Граф радушно улыбался, поглядывая на княгиню. Та сидела в немом предвкушении и старалась всеми силами выдерживать застольный этикет.

«Бедняжка, верно, голодна. Все дела, дела. Как, верно, давно вы не пробовали любимого блюда. И как я удачно подгадал, наказав повару приготовить это.»

Граф сел за стол и поднял бокал.

– Я хотел бы выпить за вас, дорогая. За вашу красоту и беспристрастие. Я поистине счастлив в знакомстве с вами.

В ответ княгиня Киву подняла свой и сразу же сделала небольшой глоток. Она взяла в руки столовые приборы и принялась самозабвенно, разрезая на маленькие кусочки, поглощать мясо. Она изредка поглядывала на графа, так же весьма этично поедавшего утку. Правда, он успел уже выпить три бокала вина. Но это нисколько не опьяняло его. Он прожевал очередной кусок, сделал глоток из бокала и сказал:

– А знаете, Василика, я все-таки решил дать вам солдат для сопровождения из личного, так сказать, антуража. Помимо легионеров, конечно. Рота отборных прекрасно обученных гвардейцев будет в вашем личном распоряжении. Вплоть до моих новых приказов.

Княгиня хотела было отрезать еще один кусок, но отложила нож и пристально посмотрела на него. Блеск подозрения мелькнул в ее красивых зеленых глазах.

– Что с вами случилось, граф? Еще с утра вы сомневались, давать ли Валахии легионскую кварту, а сейчас говорите о жаловании мне личной охранной гвардии. Не имеют ли ваши действия под собой каких-либо иных скрытых целей? Мне кажется, у вас на все есть личный глубокий расчет.

– Дорогая Василика, лишь ваша безопасность на дальних рубежах королевства заботит меня. Как вы не понимаете? Да, я был глупцом, но заботился исключительно о безопасности государства. Сами знаете, что творится на северных границах. Не ровен час, амбиции Парийского карлика доведут нас до войны. Но прежде нам все же важны внутренние дела. И, – Дивгу вдруг перешел на шепот, – чем быстрее мы их уладим, тем скорее сможем дать отпор узурпаторам извне. Безопасность членов нашего союза превыше всего в этой борьбе. Посему я, как министр внутренней безопасности, отдаю в ваше распоряжение роту гвардейцев именно из внутренних войск. Имею я на это право?

Княгиня молчала и смотрела на него. В глазах ее читалось недоверие. Она не была из тех, кого можно видеть насквозь. Дивгу это понимал. Василика Киву явно зрит во всем этом иной смысл и откровенно не доверяет ему, министру внутренней безопасности.

«Что ж, игру нужно вести до конца. Мои агенты, прикрепленные к наместнице Валансии это хороший козырь в ней. Приступаем ко второму акту нашего спектакля».

Дивгу поднялся из-за стола и совершенно обычно спросил – не желает ли княгиня еще вина. Получив отказ, он налил себе и, взяв бокал, отошел к окну. Он встал к ней вполоборота так, чтобы его профиль выделялся на фоне света.

– Василика, – сказал он, вздохнув, – мы делаем одно праведное дело. И вы сами знаете какое. Наша королева – замечательный сторонник, проповедники – умнейшие люди. Но все они лишь посредственные участники событий. Так, пыль…

– Что вы говорите, граф? – удивилась княгиня.

– Нет, нет. Я говорю лишь о том, что действительное участие во всех событиях уготовано лишь нам с вами. Только мы можем истинно действовать и вершить судьбы. Ведь вы же видите – королева увлечена любовными играми и ее совершенно не заботит как таковая судьба королевства. Магистрат и Приорат Правой церкви настроены только на то, чтобы плотнее набить свои кошельки. Все остальное для них – совершенно не существенно. Пустой звук. Хотя… Ну, может еще тщеславие. Да, любят попы, когда их знают и им поклоняются… И деньги, конечно…

Он говорил постепенно приближаясь. В глазах княгини блеск недоверия сменился искрой удивления.

– Лишь вы и я, – говорил он, жестикулируя в такт словам, – создав союз внутри союза, сможем достичь праведных целей. Церковь погрязла во лжи, и мне приходится самому, лично, переучивать ее служителей. Я приложил руку ко всему, дорогая Василика. И верьте мне – я смогу переделать мир. Это в моих силах. Но мне, как любому реформатору, нужны сторонники. Такие, как вы. Лишь вас я вижу первой в ряду моих союзников на поле брани.

Он поставил бокал на стол и опустился перед ней на колени. Взяв ее руку, он поцеловал кисть и, медленно поднимаясь, приблизился лицом к ее лицу.

– Поверьте мне, Василика, – зашептал он, смотря ей прямо в глаза. – Это момент истины. Иного случая у нас с вами не будет. Лишь сейчас я жду от вас ответа.

Она будто оказалась под гипнозом и на его плавное движение ответила тем же. Их губы слились в поцелуе.

– Ах, Александр, – сказала, наконец, княгиня, прильнув к нему всем телом, – я согласна на ваши условия. Они звучат весьма убедительно.

Она поднялась и отвернулась к стене. Граф остался стоять у стула.

– Завтра же выезжайте в Валансию и готовьтесь, – сказал он. – Я дам вам инструкции – пройдите по всем инстанциям княжества. Замените неугодных людей на тех, кого я дам вам в качестве гвардейцев. И – верьте мне, дорогая Василика. Верьте.

Он подошел к ней сзади и обнял за плечи. Она вздрогнула, напряглась и обмякла, не имея более сил сопротивляться его напору.

Дивгу взял ее под руку и повел из зала в сторону одной из роскошных спален особняка. У него для нее был еще один сюрприз, после которого она в очередной раз сделает все, что он скажет. Дивгу знал, что за хмурым небом, где-то там, в высоте неба, прячется солнце. Он знал, что княгиня любит его, возможно также как и он ее, если не сильнее.

***

Девушка проснулась. Она приоткрыла глаза и оглядела затянутую сумраком комнату. Тихо. Утренняя прохлада остывшего за ночь помещения охватывала не прикрытые одеялом части тела. Маргаритана поежилась, спрятала руку в тепло постели и потянулась. Теперь взор ее уперся в дощатый потолок. В глазах могла читаться мысль. О чем она думала сейчас ? Не о том ли, что в последнее время очень редко может позволить себе вот такие прекрасные пробуждения, когда не надо вскакивать и куда-то бежать, торопиться, успеть сделать что-то или скрыться от кого бы то ни было. Тишина, как она прекрасна. Маргаритана отбросила мысли прочь, протяжно зевнула и свернулась калачиком под теплым одеялом. Глаза закрылись сами собой. Не далеко отошедший еще сон возвращался.

Тусклое свечение серого утра меж тем сменилось отсветом озарившего небосвод солнечного разлива. Лучики, еще такие тонкие, прозрачные, неуловимые и робкие, влезая в окно, медленно пробирались по комнате в сторону кровати, где она спала. Вот свет добрался до ножки, прополз по одеялу и, наконец, лег на умиротворенное в полудреме лицо. Глаза тут же зажмурились сильнее, губы подернулись, и девушка перевернулась на другой бок, издавая недовольный стон.

Редко она вспоминала себя. Ту себя, маленькую девочку, бредущую по полю без одежды в таком же утреннем солнечном свете. Воспоминания эти были чем-то вроде смутных очертаний, образов, бродящих по сознанию. Тени какой-то далекой реальности, чьей-то действительности, но только не ее собственной. Она помнила солдат, что взяли ее с собой, одели и накормили. Потом монастырь, где она маленькая курносая кудряшка жила в келье рядом с сестрой Мартой, ее первой учительницей в этой жизни. Хотя, она также в ее памяти оставалась лишь смутным образом. И только когда солнечный свет в редкие часы тихих пробуждений падал на нее, Маргаритана вспоминала те далекие годы и события тех дней.

Сестра Марта для девочки была как мать и наставница, она учила всему, в том числе любить мир, замечать неприметное и скрытое от глаз людей. То, что находится за гранью простых человеческих отношений и взглядов. Возможно, именно тогда Маргаритана начала видеть сквозь ткань мира, погружаясь в глубину общего бытия.

В монастыре, недалеко от Дубового перевала, на севере Карнаутского взгорья, она прожила пять лет, пока мать настоятельница не заметила в ней странных изменений. В девочке проявился некий талант, о котором многие боялись даже помыслить. Но мать-настоятельница, женщина образованная и поистине мудрая, сумела распознать суть дара Маргаританы. Вскоре вместе с ярмарочным обозом повзрослевшая уже девочка с каштановыми волосами, снаряженная монахинями, отправилась в столицу.

В дождливое серое утро, держа в руке письмо с печатью монастыря, Маргаритана постучала в массивную дверь дома на Бочковой улице Санборга. Темные стены угрожающе нависли над ней, маленькой, худенькой, дрожащей, не знающей и малой толики того, где она, куда пришла и в чей дом постучала. Мысли вились роем черных мух в голове: бежать, бежать подальше, обратно в монастырь, просить, умолять, разрешить вернуться. Воронье карканье словно подтверждало все худшие опасения, все страшные и непонятные мысли. Но что это? Вдруг внезапно озарение сошло с небес и воздух вокруг разрядился сверкающими волнами. Дверь в дом беззвучно отворилась и манящее тепло позвало внутрь, а голоса со всех сторон зашептали: входи, милая девочка, ты дома, мы очень долго ждали.

Не сразу узнала она куда попала. Прежде было долгое знакомство со странными, но очень доброжелательными обитателями дома. Один из них, морщинистый старик с мягким взглядом голубых глаз, сразу сделался ее наставником, а другой седобородый старец, которого остальные звали мастером, лишь погладил ее по голове при встрече и тихо сказал:

– Ты долго шла, Маргаритана, я заждался.

Кто они такие на самом деле и почему так отличались от остальных людей, она узнала позже. Но сначала были раздумья, непонятные проверки ее способностей, подготовка к чему-то важному. А ей было все лучше и лучше с ними. Одно она знала точно – с этими семерыми ей намного теплее чем с сестрами монастыря у Дубового перевала, о котором она вспоминала теперь все реже.

Годы шли, из маленькой кудрявой девочки Маргаритана выросла в красивую девушку с каштановыми волосами и большими зелеными глазами. Фигура ее сделалась стройной, а движения плавными и изящными. Всем видом своим и статью она напоминала аристократку, но отнюдь была не ею. Воспитание Маргаританы, которым занимались семь членов ордена Красный закат было утонченным, но в то же время без излишков аристократического общества и падших нравов его.

Мастер Бужой, глава ордена, знал к чему готовил девушку, он видел ее предназначение, и посему ни секунды, ни мгновения не сомневался в выборе того или иного решения для нее. Когда Маргаритане исполнилось шестнадцать, ее отправили на учение в королевский университет на факультет Естества мира. Именно там она должна была познать все остальное о физическом мире и обзавестись связями для дальнейшего взаимодействия с бытием.

Будущие министры, советники, дети аристократической и духовной элиты учились в университете под одной крышей с Маргаританой. Мастер Бужой знал все наперед.

Однажды, вечером жаркого дня, в конце июня, когда солнце уже спряталось за макушками деревьев, она шла на встречу со своим наставником, голубоглазым Мирчей. Он ждал ее в парке, был по-особенному весел и бодр. Казалось, и рубиновая серьга в его левом ухе горела ярче.

– Моя девочка, – произнес он. – Ты уже взрослая такая.

Его глаза и так необычного цвета, озаряются какой-то примесью лилового, и начинают пылать, разглядывая ее.

– Как летит время, тебе уже восемнадцать.

– Да, дядя Мирча, – беззаботно отвечала она, – и восемь лет как я с вами. Я так счастлива.

Ее коричневое ученическое платьице так идет к ее волосам.

– Приходи сегодня около полуночи домой, – сказал Мирча, – время пришло, дорогая. Сегодня ты присоединишься к нам.

– То ли это, о чем я думаю, дядя? – улыбнулась она. – Неужели?

– Довольно, я и так наговорил много. Да что там, – он хитро посмотрел на нее, – ты и сама все прекрасно знаешь. Такие силы как твои, даны единицам, и среди нас ты такая одна.

– Ах, дядя, но знать, кто я – мне не дано. Так же как вспомнить своих родителей.

– Твои родители, девочка, были чудесными людьми, поверь мне. Я вижу это. Со стороны это лучше получается.

– Как бы я хотела тоже видеть это.

– Всему свое время, дорогая моя. Я буду ждать тебя около полуночи на выходе из парка.

– Я приду.

Она поцеловала его в морщинистую щеку и побежала в сторону здания университета.

Маргаритана открыла глаза. Воспоминания, нахлынувшие в полудреме, растворились, исчезли как серое облачко на синем небосводе. Оставалась обстановка комнаты, дощатый потолок и приходящее со светом солнца тепло дня. Более ничего.

Она села в кровати абсолютно нагая и протянула руку к накинутой на стул белой рубашке. Ее волосы были растрепаны, движения неловки, она просыпалась.

Маргаритана встала с кровати, потянулась во весь рост и накинула на себя длинную, почти до колен рубаху. Потом подошла к окну и откинула штору. Вид небогатый: узкая улочка, спешащие по делам горожане, лошади, курицы, гуси. Все это заливалось обильным солнечным светом. Дети носились вдоль домов, гоняя кошек палками, а серая собака с заливистым лаем, в свою очередь, носилась за ними. Все галдело, шумело, жило полной жизнью. Ничего нового. Девушка протянула руку к задвижке, оттянула ее и распахнула окно, впуская в комнату вместе со свежим воздухом запахи городской жизни.

В рубашке, не надев более ничего на себя, она спустилась вниз, на первый этаж, и прошла в кухню. Колокол на башне храма святого Козмина ударил «полдень». Маргаритана взяла со стола чайник и налила содержимое в чашку. Служанка недавно ушла, чай еще горячий. Держа в одной руке чашку, другой она потянулась за булочкой, лежащей в корзине на столе.

Взгляд ее замер и не блуждал по сторонам. Какая-то мысль засела в голове и не давала думать ни о чем другом. Даже чай долгое время оставался в чашке, прежде чем, она сделал глоток. А булочка и вовсе вернулась в корзину.

«Пророчество. Что оно значит и какая роль уготована мне?»

Маргаритана поставила чашку на стол и пошла обратно, в спальню, чтобы одеться.

«С чего начать поиски последователей Страдума? Давно не было стольких вопросов сразу. Возможно, даже никогда не было. Что-то меняется, кардинально и бесповоротно в этом мире. И что такое за очищение ждет его в борьбе?»

Одетая в мужские штаны, рубаху и сапоги, она довершила костюм сюртуком, застегнула пояс со шпагой и заткнула за него маленький однозарядный пистолет. Затем подошла к зеркалу. На столике перед ним стояли баночки с косметикой, лежали гребешки, были разбросаны ленточки и всевозможные иные принадлежности красивой девушки. Но сейчас ей ничего из этого не было нужно. Она посмотрела на себя, взъерошенную, непричесанную, все еще заспанную, в мужском костюме, и ухмыльнулась.

«Ведь, то, что надо», – подумала она в очередной раз, свернула волосы на голове и надела сверху широкополую шляпу.

6 Глава

Туман необъятен для нашего понимания. Но мы знаем, что за ним что-то есть. Он защищает наш мир. И знание это подталкивает сознание к размышлению о высших силах и их промыслах, неподвластных все же по сути своей нашему простому разуму. Способны мы лишь к думам о них и к смиренному бытию в лучшем мире.

Первый Магистра «Правого креста» Иштван Албу.

Попыхивая трубкой, старик бодро шел по лесу. За ним, стараясь не отставать, двигались семь вооруженных бойцов. Каждый уже успел подивиться прыти и ловкости деда, с легкостью преодолевающего лесные преграды. Сначала было пытались глумиться – какой бодрый старикан, потом попритихли, стараясь держать заданный им ритм.

– Ступайте по кочкам, обходите старые пни, – время от времени говорил он. – Там дальше, в болоте, вам не будет твердой земли.

Рульф попробовал найти общий язык с ним, расспрашивая о том, о сем. Он стремился узнать как можно больше об этих местах и обитателях горных лесов. Как он понял, кроме старика в нужном объеме такими знаниями в этих краях никто не обладает.

– Долго идти по болоту? – спрашивал он.

– К вечеру будем на той стороне, господин, – уважительно отвечал старик. – Знаете, не так-то и сложно пройти. Немного сноровки и чуток внимания.

– Чуток, – кивнул Рульф. – Может там, на болоте, и живет кто-нибудь?

– Поговаривают. Можно и так сказать. Живет, – прошамкал старик. – Но я сам не видел, только слышал по ночам. Воют эти твари в тумане. Стриги наверное, или ведьмы шабашничают…

– Ведьмы?

– Да. Есть там, знаете, немного земли в болоте. Островки на возвышенностях. Лысые, что моя голова. Вот там стервы и собираются. Но я туда не хожу даже днем. От греха. Да и еще. Мой дед когда еще говаривал об водных стригойках. Те плавают по черной воде и копошатся в болотной жиже, а жрут так же как обычные упырихи. Утаскивают и сосут кровь до последней капли, а потом отъедают голову и выедают мозг.

Рульф помотал головой, прогоняя нахлынувшие вслед фольклорным байкам образы.

– Ну, о стригойках ты не волнуйся, дед, – вставил идущий следом Барн. – По крайней мере, сегодня они тебе не грозят.

Он потеребил блестящие серебряные шипы, вставленные в перевязь на груди.

– А куда ж вы следуете, милки? – хитро подмигнул ему дед. – Не в старый ли хутор? Лет тридцать уж прошло…

– А ты проницателен, отец. Может и туда зайдем, – ответил Барн, глядя в сторону. – Так ведь, капитан?

– Может, – серьезно ответил Рульф, потом добавил. – Нам бы только удачно через болото пройти.

– Проведу в лучшем виде, – выдыхая сизый дым, подтвердил старик. – На том берегу хижина. Можно в ней заночевать. Я много раз там спал. Надежные стены, крепкие еще. Кто построил, не ведаю. Но домик славный.

– Доберемся и обязательно заночуем, – сказал Раду, следующий за Барном. Он скинул шляпу на спину и вытер рукавом пот со лба.

– А почто не двинули в обход? – не унимался старик. – Никак обвалов испугались? У перевала Боргоес есть старая дорога, но, сволочь, больно шаткая. Хотя такие бравые парни…

– Потому и не пошли, что шаткая, – оборвал его Рульф. – Бравым парням много дел еще сотворить надо. Как у вас говорят – тише едешь, дальше будешь?

– И верно, – подтвердил проводник, замолчал, и в который раз выдохнул дым.

Лес тем временем совсем поредел. Лишь маленькие худосочные елки и осины встречались на пути. Мокрый плавучий мох застилал всё кругом, и идти по нему становилось труднее. Ноги легионеров, обутые в высокие кожаные сапоги, то и дело проваливались вглубь рыхлой почвы. Со всех сторон к ним подступал белый непроглядный туман.

– Почти пришли, – сказал старик, указывая вперед. – Слеги у всех готовы?

– Да, – ответил Рульф, осматривая бойцов.

– А я думал мы уже на болоте, – подал голос Алекс.

– Ну уж нет, – рассмеялся старик.

Старх присоединился.

– Дьявол, а я ведь тоже так думал.

Отряд продвигался дальше. Туман всё сильнее сгущался вокруг, лишая возможности видеть дальше двадцати шагов.

Но вдруг белая дымчатая стена расступилась, будто кто-то сорвал покрывало, и взору легионеров предстала захватывающая картина. Вся долина была покрыта мутной темной водой и большими травянистыми кочками, напоминающими головы заросших утопленников. Болото раскинулось настолько, насколько мог охватить взор. И не было видно его краёв.

– Пришли, – подтвердил очевидное старик. – Советую немного отдохнуть перед дорогой. Солнце уже высоко.

– Где ты его видишь? – спросил Барн, вытирая пот со лба. Он скинул заплечную сумку и вглядывался в серое туманное небо.

– Если знать, как видеть – многое можно узреть, – ответил ему старик и уселся на высокую моховую кочку.

Подошел Старх.

– Капитан, я до кустов отойду. Что-то мутит безумно.

–Долго ждать не будем, – сказал Рульф.

Остальным:

–Отдых десять минут.

Рульф достал карманные часы я и сделал заметку.

Старик набил трубку и повернулся к капитану:

–Скажите своим людям, господин капитан, чтобы шагали след в след за идущим впереди. Это самый верный способ не угодить в омут. В омутах-то сами знаете, чего водится.

–Непременно, – кивнул Рульф, не отрываясь от планшета.

Он достал карту и, пользуясь минутами отдыха, стал прикидывать дальнейший путь. Он знал о дороге от перевала Боргоес, которую помянул старик. Но она никуда не годилась по многим причинам. Подход к замку оттуда давно отрезан глубокими ущельями, да и сама дорога, если по ней спускаться в долину с той стороны болота, насыщена опасностями вроде обвалов и оползней. Иного пути в любом случае не было. Оставалось только болото. Когда-то здесь было озеро. Но по сведениям, которые добыл Рульф перед походом, после землетрясения сорок лет назад, приток вод сюда прекратился, и местность стала заболачиваться, превращаясь в страшное, проклятое место. Много легенд уже успели породить эти края. Одна из них была о деревне на той стороне болота. Ее прозвали проклятым хутором. Около тридцати лет назад там обнаружили большое гнездо вампиров и упырей, живущих по образу людей. Каждую ночь они выходили на охоту в близлежащий Регинт. Много бед тогда натерпелись горожане и крестьяне из окрестных деревень. Правда, после, с формированием серых отрядов подобные случаи стали редкостью. Лишь замки высоко в горах, да деревни где-нибудь в глубине валанских лесов, могли еще таить вампирскую угрозу. В центральной провинции уже давно шла война с вампирами. Готтлихдреф – один из рассадников этих тварей. Самый ближний к провинции мрачный вампирский замок, что царит над карпатской долиной.

Рульф отметил приблизительное место на карте и посоветовался с проводником. Тот утвердительно кивнул на его расчеты и указал расположение проклятого хутора и горных рек, чем несказанно удивил капитана.

–Давно вы знакомы с картами? – спросил он.

–Да, дело-то нехитрое, – бодро отозвался старик. – Служивал я по молодости в легионе. Там и научили ориентироваться на местности по картам.

Рульф хотел было спросить о происхождении старика, но потом вспомнил его слова о деде, что рассказывал о болотных стригойках, и решил промолчать. Лишь сухо поблагодарил его за пояснения и снова погрузился в размышления.

«Черный крест. На кой сдался он священникам? Неужели действительно эта штуковина сможет изгнать вампиров? Ради этого я готов отдать жизнь. Иной цели, кроме искоренения зла я не вижу. Но если это нечто иное. То, о чем я даже и подозревать не могу?».

–О чем задумался? – спросил Раду и уселся поблизости.

–А ты кстати. Да затесалась мысль. Все ли я знаю о цели нашего задания?

–А так ли это важно для серого клинка?

Рульф смутился и глянул на него.

–А насколько все это важно для монаха?

– С чего ты взял, что меня это вообще волнует?

– Что-то мне об этом говорит.

– Допустим это так, – кивнул Раду. – Есть интерес. Что ты сам думаешь?

– Если цель – уничтожить всех вампиров, зачем это надо вам, священникам? Ведь сама идеология церкви и ордена строится на борьбе с ними. Тотальное уничтожение кровососов грозит вам всем потерей смысла существования.

Раду усмехнулся.

–В том-то и дело, Рульф, что в этом мы с тобой похожи как две капли воды. Не будет вампиров, не станет работы и у тебя.

–Согласен, но все же. На этой борьбе мы, солдаты, не строим идеологий, – капитан смотрел в сторону, поверх низкого болотного берега.

–Ты размышляешь о цели задания, – продолжал Раду, – совершенно не думая о средствах. Ты – нож, режущий хлеб. А кто будет его есть, для тебя уже не важно. Ты также зависишь от вампиров как и я, и именно вампиры – тот самый хлеб. Наш хлеб.

–Но я могу сражаться и с прочими тварями. Людьми, например, – Рульф печально улыбнулся. – Не станет кровососов и прочей жути, хлебом будет что угодно другое. А с каким злом станешь бороться ты? Чем будет питаться идеология церкви?

Раду смутился.

–Ты шутишь, Рульф? Неужели не найдут больше зла под этим куполом? Ведь идеологию, как и все остальное можно сотворить. Прочие твари, люди? Не ты ли это помянул? Я уже заметил – мы как две капли воды.

В ответ Рульф лишь вздохнул.

–В том-то и дело. Странные цели должны преследовать люди, давшие нам это задание. Весьма странные.

Что-то щелкнуло в его руке. Он посмотрел на часы, поднялся с земли и обратился к бойцам:

–Подъем, парни. Пора форсировать это болотце.

–А в обход никак? – спросил Старх, накидывая лямки на плечи.

Старик усмехнулся. Ответил Барн:

–Болото растянулось на уйму верст. Обход – безмозглая затея.

Рульф встал на пригорок и обратился к бойцам:

–Проводник, – он вяло махнул в сторону старика, – наш почтенный господин Вамос, пойдет впереди. Я иду следом за ним. Ступать шаг в шаг. Замыкающие Алекс и Барн. Дарек, внимательно смотри по сторонам. Будешь глазами отряда на болоте.

–Обычное дело, капитан, – отозвался следопыт.

–Обычное, но все же, – вставил Барн.

Рульф внимательно осмотрел всех.

–Подтяните снаряжение, чем меньше вещей будет в воде, тем легче.

Старик, кряхтя, медленно залез по колено в болотную жижу и ощупывал дно слегой. Он недовольно глянул на легионеров, махнул Рульфу рукой и двинулся вперед.

В длину болото был десять верст, а в ширину раза в два меньше. Обход занял бы у отряда около двух дней. Да и то при условии чистой дороги, в которой сомневались все, кто имел хоть какие-то представления об этих местах. Там, куда уходила топь, уже долгие годы не ступала нога человека, и единственной возможной дорогой оставалась болотная тропа, которой сейчас вел легионеров старик. Топь была странным местом, о котором в народе ходили разные слухи. Сюда старались не забредать лишний раз без надобности. Что только уже не успели напридумывать о болотах и населяющих их существах. Какие только легенды не переходили из уст в уста. Рассказывали о болотных стригойках, страшных упырицах-ведьмах, ворующих по ночам детей и молодых девушек. Говорили и о проклятом хуторе, что всё еще будто населен упырями-прислужниками. А надо всем этим суеверием возвышался зловещий образ замка Готтлихдреф.

От воды исходило смердящее парение; то и дело то там то тут из недр топи вырывались пузырьки болотного газа. Чем дальше бойцы уходили вслед за проводником, тем тише становилось вокруг. Уже не было слышно ни пения птиц, ни завывания ветра. Только могильная тишина изредка разбавлялась бурлением дремлющего болота и хлюпаньем шагов.

Бойцы двигались друг за другом, опираясь на слеги и прощупывая дно. След в след за стариком, ведущим их какой-то ведомой лишь одному ему тропой. Бывало, вода поднималась до пояса, а в другие разы и вовсе выше груди, заставляя их чуть ли не плыть. Одежда промокла насквозь; сумки и оружие, как они ни старались, вымокли окончательно. То и дело редкая ворона пролетала над ними, оглашая округу тревожным граем, возвещая о приходе чужаков.

Несмотря на густую пелену тумана, было ясно – солнце подкатывалось к Западу. Времени до темноты оставалось все меньше.

Они продолжали путь друг за другом в строгом порядке. Иначе и быть не могло. Даже если бы кто из них и захотел сменить его, сильно бы рискнул. Неровное скользкое дно то и дело заставляло стрелков ощутить холодный липкий страх. Мокрые, измотанные, двигались они вперед. Барн, идущий последним в цепочке, держал над головой снаряжение и время от времени как мог, поправлял привязанный к рюкзаку мушкет, но тот назойливо, то и дело норовил уткнуться ему в лицо. Впереди сержанта шел Дарек, совершенно уже бросивший затею уберечь оружие и рюкзак от воды. Лицо бойца, волевое и решительное, несмотря на покрывшие его капли пота и общее состояние усталости, нисколько не утеряло этих черт. Казалось, он вполне сносно переносил невзгоды пути в этой неприветливой среде.

–Сейчас будет островок, – выкрикнул с головы колонны старик. По цепочке передался еле слышный вздох облегчения. Подступивший уже со всех сторон плотный туман медленно рассеивался и глазам их представал небольшой клочок сухой земли, выступающий из темной мутной воды.

Выбравшись на сушу, бойцы как один попадали на землю и постягивали с себя насквозь промокшие заплечные сумки.