Читать книгу Истлевшая магия - - Страница 1

Весть пришла на рассвете со взмыленным всадником, загнавшим коня. Он несся от самых сторожевых ворот прямо ко мне, не разбирая дороги и свалился в ноги, задыхаясь и протягивая кожаный сверток. Кровь на печати еще не успела высохнуть. Я разломила ее надвое, раскрыв свиток, и бегло пробежалась глазами по содержанию.

Два дня без вестей из крепости и вот теперь тревожный зов – в долине местные жители видели дракона исполинских размеров. Сердце сжалось до боли, когда я представила что там могло твориться. Я не ждала приказа. Села в седло и гнала лошадь, пока воздух не стал пахнуть гарью.

Кровавый Перевал встретил меня столбами дыма и оглушительной тишиной. Ветер нещадно трепал уныло повисшие флаги, ворота были распахнуты настежь, двор на первый взгляд казался пустым. Солдаты у стен стояли, будто застыв во сне: глаза распахнуты в немом ужасе, рты изломаны в крике.

Я прошла мимо, стараясь не касаться и не смотреть. Несмотря на мой внушительный военный опыт, я никогда не могла хладнокровно смотреть, как гибнут мои собратья по оружию. Не раз я получала неприкрытые смешки в свой адрес из-за этого: “Что за военачальница, не умеющая обуздать эмоции? Ты же эльфийка, а не человеческая жэнщина!” Но на это у меня не было ответа. Я не могла разделять эмоции людей и эльфов, когда видела смерть близких товарищей.

Соль хрустела под сапогами, воздух был густой, будто живой. Тела, всюду тела. Окровавленные, растерзанные, изломанные. Я поднималась по ступеням шаг за шагом, чувствуя каждой клеточкой тела металлический запах запекшейся крови. Нил, Алекс, Дерек, Кристайн…

Я старалась не вглядываться в ужасающую картину, но краем взгляда замечала мертвых друзей, которых на смерть отправила я сама, своими руками. Гнев постепенно сменялся шоком, а затем меня накрыло парализующей волной страха, когда я осознала, что не вижу ни одного чужого тела. Только мой отряд, который я отправила на помощь два дня назад.

Шаг – и под сапогом хрустнула кость.

Шаг – и эхо отозвалось слишком громко.

В голове стучала мысль, вытесняя ужас от осознания масштабов кровавого побоища, мимо которого проходило мое молчаливое шествие.

Дамьен, живи!

Звонкая тишина стекала по стенам. Я слышала, как бьётся моё сердце, и чуяла, как где-то в глубине башни капает кровь. Каждый удар сердца приближал одно имя, один ритм, одну мольбу.

На лестнице лежала девушка, совсем юная – она пришла в отряд месяц назад. Её белокурые ангельские волосы прилипли к камню, припечатанные кровавым месивом, а глаза еще не успели померкнуть. Я переступила через неё, и мир пошатнулся.

Дамьен, живи!

Я дошла до галереи. Подо мной раскинулся длинный коридор и море тел, словно кистью спятившего художника исполосанных кровавыми красками. На стенах блестела чёрная слизь, тугие жилы ползли вверх, будто замок дышал. Воздух пах железом и гарью.

– Дамьен… – позвала я. Голос дрогнул, почти сорвался.

Ответа не было. Только лёгкое шевеление в глубине. На миг показалось – там кто-то есть. Я шагнула вперёд, пальцы сжались на рукояти меча. Дойдя до конца коридора, я замерла, привыкая к кромешной неестественной темноте. Даже эльфийское зрение не помогало рассмотреть то, что пряталось в тени, как я ни старалась. Шорох над головой заставил меня вздернуть голову и в этот момент что-то теплое, густое капнуло с потолка на плечо. В тусклом свете слабо мерцало что-то золотое, манящее.

Проследив за свечением, я разглядела любимый высокий сводчатый потолок, иссеченный узорами и рельефами. Сияние медленно спускалось по стенам, словно жидкое золото затягивая арку в непроходимую клетку. Я сделала последний шаг и наконец увидела откуда шло свечение: стену пронзала чёрная блестящая жила, словно камень кровоточил. Из-под трещины в самом центре жилы тянулся пар – горячий, с запахом серы.

Я осознала, что взорвалась диким криком, полным боли и отчаяния, когда дрогнули стены многовековой крепости, строившейся моими предками.

Дамьен, живи… Только живи, молю! Я отдам все, что у меня есть, только живи!

Всё стихло. Я стояла посреди залы, где даже тени казались мертвыми, и не чувствовала ничего. Только пустоту – тяжёлую, как пепел на языке.