Читать книгу Евангелие от центуриона - - Страница 1

Провинция Сирия, Антиохия

Провинция Иудея, Назарет

Год 753 от основания Рима

– Декурион*, которого я даю тебе вместе с его турмой* – старый и опытный солдат. Он служит под моей командой уже лет пятнадцать, и все эти годы я не раз убеждался в его благоразумии и отваге. Не гнушайся его советами и предложениями и в пути и на месте!

– Отец, ты уже говорил мне о…

– Знаю, не перебивай меня! Я повторюсь еще о самом главном в последний раз перед твоим отъездом… Так вот – прокуратор только всадник, а ты – патриций древнего и славного рода. Но он старше, опытней и хитрей тебя. Кроме того – он твой непосредственный начальник и ты обязан ему подчиняться! По крайней мере пока…Если же между вами возникнут непримиримые разногласия… Но я думаю, до этого не дойдет. Он прекрасно понимает, кто ты и чей ты сын!

– А что же царь иудейский?

– Ирод Архелай? Сидит в Кесарии, как кукла, которую наш император периодически дергает за нитки. Реально умами иудеев владеет Синедрион в Иерусалиме… Запоминай! Зелоты – одна из сект религиозно-политического толка, – наиболее коварны и опасны. Никогда не верь им и вообще старайся не иметь с ними никаких дел! Бойцы этой секты – сикарии, прекрасно владеют своими тихими и быстрыми ножами ; причем они предпочитают наносить удары в спину. Поэтому никогда не появляйся в толпе, да и просто на улицах без лорики* с надежно защищенной спиной, ты меня понял? Я не только приказываю это как твой командир, я прошу об этом как твой отец!

– Если я когда-нибудь окажусь перед выбором – нарушить приказ командира или ослушаться отца – я предпочту первое, ибо командиров может быть много, а отец только один. Либо отец и командир это один и тот же человек, который…

– Ладно, философ, не заговаривай мне зубы. Я знаю, что ты это умеешь!

– Да какой из меня философ! Я воин, такой же, как и ты, воин до мозга костей!

– Может мне повезет и я еще увижу внука – философа и мудреца, как думаешь?

– Сейчас это может знать только Юнона, отец, но у меня пока нет планов заводить семью и детей…

Так напутствовал своего сына Клавдия умудренный опытом и сединой легат-суффект* и проконсул Сирийской провинции Публий Сульпиций Квириний, только что назначив его начальником иерусалимского гарнизона в помощь прокуратору Иудеи Титу Копонию. Несмотря на юный возраст, Клавдий уже успел послужить под началом отца в одном из сирийских легионов в должности младшего военного трибуна*, но теперь отправлялся с турмой кавалеристов для усиления гарнизона.

Маленький отряд находился в пути уже четырнадцать дней, делая остановки на ночлег, где придется – в редких поселениях, зеленых островках хоть какой-то растительности, а то и просто среди песков и камней пустыни, когда на горизонте в жарком мареве показалось очередное селение или город…

– Что это за место, Сикст? – обратился Клавдий к едущему рядом декуриону.

– Согласно моей карте, это Назарет – небольшой галилейский городок. От него до Иерусалима еще три дневных перехода, командир! Но лошади устали. Им нужна вода и более длительный, чем обычно, отдых…

– Отлично! Скоро полдень. Остаток дня и ночь проведем здесь.

Проскакав еще две дюжины минут, всадники спешились у небольшой оливковой рощицы в виду городских ворот, в пятнадцати-шестнадцати пассах* от них.

– Декурион, берешь троих и занимаешься поиском приличного ночлега! Я с пятью парнями отправляюсь на местный рынок. Надеюсь, ему есть что предложить нам, голодным и жаждущим. Остальным ждать здесь!

– Ты подразумевал в слове „жаждущим“ вино, командир? – с улыбкой спросил Сикст.

– Конечно, клянусь виноградниками моего отца, и не только! Еще пару корзин хлеба, фруктов и двух жирных баранов! – Легионеры одобрительно загудели, – забудьте сегодня о сухарях, вяленой свинине и поске* в ваших сумках – я угощаю!

При этих словах гул превратился в неистовое ликование :

– Аве Клавдий!

– Слава командиру!

– Пусть боги носят тебя на руках!

Назарет оказался небольшим, относительно чистым, скорее менее, чем более приветливым, но, хвала Меркурию, оживленная площадь с торговцами всякой всячиной в нем имелась. После короткого изучения товаров и услуг, слабых попыток поторговаться и легких препирательств, Клавдий со своей свитой приобрел две запечатанные еще амфоры вина из Греции, один большой короб с белыми лепешками хлеба, корзину винограда и три головы овечьего сыра. Дело оставалось за малым – найти подходящих, не очень старых и достаточно упитанных блеющих жертв предстоящего заклания… Молодой трибун, желая поточнее оценить состояние животного, сделал шаг назад и почувствовал легкий толчок в спину.

– Ой! – раздался тут же возглас, принадлежащий нежному женскому тембру.

Патриций живо обернулся на звук – очень юная и миловидная девушка, нагнувшись, поднимала с пыльной земли пучок каких-то кореньев, который она, вероятно, выронила из рук от нечаянного столкновения с Клавдием. Трибун улыбнулся и протянул руку помощи, сказав по-гречески :

– Прости, красавица! Я не увидел твоего приближения.

Девушка распрямилась самостоятельно, игнорировав жест молодого человека и, мимолетно глянув на него, скромно потупила глаза :

– Не нужно извиняться, римлянин! Это пустяк, не стоящий упоминания о нем…

Это были не просто глаза – это были бездонные черные очи… (Так описал бы их сам Клавдий). Приятный слуху мелодичный голос, стройный девичий стан, угадывающийся под синим хитоном, почти безупречный греческий… Юноша был впечатлен и решил обязательно продолжить знакомство :

– Просто ужасная жара! У вас всегда так или иногда наступает избавление?

– Вечером, с закатом солнца, приходит прохлада.

– И чем же заняты прекрасные назаретянки прохладными вечерами?

– Иногда они собираются вместе, поболтать и повеселиться меж собой, но чаще сидят дома, занимаются рукодельем и выслушиванием родительских нравоучений.

„Она еще и умна и остра на язык!“ – отметил про себя трибун. – „Эх, была не была!“

– Я Клавдий Сульпиций Квириний, из патрицианского рода Сульпициев, а как зовут тебя, красавица?

– Мое имя Мирьям, я дочь Анны и Иоакима. Но мне пора. Прощай, Клавдий Сульпиций!

Без дальнейших церемоний, решительно, девушка развернулась и зашагала прочь.

– Приходи с заходом солнца в оливковую рощицу у ворот! – успел еще произнести младший трибун. Мирьям оглянулась и, улыбнувшись, бросила едва уловимый прощальный взгляд… Но какой! „Кто так смотрит и так улыбается, тот придет!“ – неуверенно, со слабой надеждой решил молодой командир.

– Сдается мне, наш славный трибун кует победоносный план… – иронически-задумчиво произнес один из легионеров.

– Он молод, красив, богат и знатен! – отвечал ему другой, – кому ж, как не ему штурмовать такие крепости! Тебе что-ли, старый колченогий мул?!

– На себя посмотри, суслик плешивый! Тебя достойны только самые безобразные шлюхи самых дешевых лупанариев*!

– Так, разговорчики! Пасти закрыть! – прервал шутливую перебранку командир, – что позволено Юпитеру, то не позволено быку! Слышали такое мудрое изречение? Лучше подумайте, бычьи задницы, как нам доставить все купленное к лагерю, а приличных шлюх из приличных лупанариев Иерусалима я вам обещаю!

Наконец все дела были улажены наилучшим образом. Сикст нашел крышу над головой, а точнее, над тридцатью одной головой и коротко доложил обо всем Клавдию : сначала он нашел старосту местной общины, а потом поставил перед ним задачу. Тот инициативу не проявлял, но после недолгих уговоров с угрозами здоровью сразу стал покладистее и вспомнил о большой пустующей овчарне неподалеку. Хозяин со стадом где-то на дальнем пастбище и вернется нескоро. Весной овчарня была вычищена и стоит уже месяца три пустой, так что, по выражению Сикста, „аромат внутри вполне приемлем.“ По доброте души своей старик одолжил „вашим доблестным легионерам“ две большие жаровни и связку дров в придачу. Теперь боги могут завидовать нам!

По прошествии еще нескольких часов молодой патриций был уже более чем сыт и даже немного пьян. Он посмотрел на солнце, которое уже почти коснулось горных вершин далеко на западе и решил : пора! Вошел в хлев, где вовсю пировали солдаты и приземлился рядом с декурионом.

– Скольких часовых ты выставил вокруг лагеря?

– Двоих, командир. Ты считаешь – мало?

– Достаточно. Послушай, я отлучусь ненадолго… К третьей страже вернусь.

– Один, ночью, в незнакомом городе? При всем уважении, трибун, это легкомысленная затея. Позволь узнать – куда?

– На свидание с одной милой иудейской девушкой! Не думаю, что это может быть опасным.

– Эта милая иудейская девушка не может заманить начальника иерусалимского гарнизона в западню? Клянусь Марсом, не нравится мне это! То-то повеселятся мятежники зелоты. У меня есть предложение, если дозволишь…

– Выкладывай!

– Я беру с собой легионера Ливия.., – эй, Виктор! Собирайся, живо! Надо отлучиться ненадолго, – повысил голос Сикст, обращаясь к одному из пирующих, – мы идем вместе с тобой, прячемся неподалеку и сидим тихо, как мыши. Как только я вижу, что девица пришла одна и все чисто, так же тихо и незаметно для вас обоих удаляемся.

– Годится! Оружие берем с собой, разумеется…

И она пришла! И были долгие разговоры о дальних странах, неведомых Мирьям, о дивных животных, которых она никогда не видела, о луне, особенно большой и светлой в эту ночь. И листья оливковых деревьев, бледно-зеленые в дневном свете, теперь казались отлитыми из чистого серебра. И были нежные и робкие поначалу прикосновения, и влажные горячие губы, слившиеся в поцелуе и… Было все, что обычно случается у молодых людей повсюду и во все времена!

А наутро наш герой на белом коне поднял свою турму и был таков. Растворился в дорожной пыли, как будто и не было его…

Первое время Мирьям часто вспоминала Клавдия и подолгу думала о нем. Черная атлетическая лорика, инкрустированная серебром, до блеска начищенная спата* с рукояткой, отделанной чистым золотом, красный плащ с большой алмазной застежкой, серые смеющиеся глаза, коротко стриженые темно-русые волосы… Но постепенно ежедневные дела и заботы стали отодвигать этот образ на задний план, когда девушка вдруг с удивлением обнаружила, что живот ее начал округляться и увеличиваться. Она понаблюдала за этим странным явлением еще некоторое время и окончательно убедилась – живот медленно, но верно растет… Мирьям решила, что лучше незамедлительно рассказать обо всем матери.

– Силы небесные, что же ты натворила, безмозглая дурочка! – Анна воздела руки к потолку и слезы потекли по ее щекам. – Какой позор на наши головы! Ты понимаешь, что тебя забьют камнями на площади?! Но нет, твой отец не допустит этого – скорее он сам убьет тебя! Хвала Всевышнему, он сейчас в Иерусалиме и у нас есть еще немного времени… Анна взяла себя в руки и успокоилась, – я сейчас же пойду к моей родственнице Элизаве – она мудра, хитра и умеет держать язык за зубами…

Анна вернулась домой уже поздним вечером. Все это время Мирьям со страхом и надеждой ждала ее прихода…

– Все устроилось, благодаренье Богу! Послушай меня внимательно : есть у Элизавы знакомый старик, живущий по соседству. Он плотник, родом из Бетлехема, но в поисках работы задержался в нашем городе. Он стар уже настолько, что мужскую силу свою утратил, да и голова его ослабела; но он кроток, добр ко всем в обращении и безвреден. Элизава позвала его к себе в дом и мы поговорили с ним. А имя ему – Иосиф. И сказано было Иосифу, что есть юная дева, хорошая собою и доброго нрава. И было деве во сне видение – явился ей архангел с прекрасным ликом и говорил :„Сойдет к тебе Святой Дух и зачнешь ты от него непорочно. И понесешь в своем чреве Посланца Божия и Избавителя колен Израилевых от горя и бедствий. И на то воля Божия!“ И так случилось.

– И Иосиф поверил этому?! – удивленно воскликнула Мирьям.

– Не перебивай! Слушай дальше : сказано было еще плотнику, что люди недоверчивы и злобны и потому нуждается непорочная дева в муже и защитнике и выбрали архангелы его – Иосифа! Поверил ли он или нет – не знаю, но кто в его состоянии и положении откажется от молодой и красивой жены?!

И сделалось все так, как было задумано. По возвращении Иоакима обвенчались Иосиф и Мирьям, а вскоре поженились. А через семь месяцев (такое иногда бывает и греха в этом нет) родила Мирьям младенца, мальчика, и нарек его Иосиф именем Иешуа.

И сбылась мечта проконсула Сирии, легата-суффекта Публия Сульпиция Квириния, но он так и не узнал об этом…

***********

*Декурион – командир турма

*Турма – конное подразделение легиона из 30-ти всадников

*Лорика – один из видов панцыря

*Легат-суффект – командир двух и более легионов

*Военный трибун – должность в штабе легиона

*Пасс – мера длины, около 1,5 метров

*Поска – вода, разведенная уксусом для обеззараживания

*Лупанарий – публичный дом

*Спата – длинный кавалерийский меч