Отрывок из книги
Прошло двое суток. Двое суток, в течение которых город, казалось, затаил дыхание. Дождь сменился промозглой изморосью, которая висела в воздухе ледяной взвесью, оседая на воротниках шинелей и ресницах, превращая дыхание в густые клубы пара. Порт-Арск погрузился в серую палитру мокрого асфальта, темного кирпича и свинцового неба. Тишина в кабинете Громова стала плотнее, она больше не успокавала, а давила, как толща воды. Он перечитывал скупые строки предварительного отчета по делу Афанасьева, и слова расплывались, теряя смысл. Вся информация была поверхностной, как тонкий слой пыли на мебели в запертой комнате. Уважаемый инженер. Примерный семьянин. Безупречная биография. Ни врагов, ни долгов, ни порочащих связей. Чистый лист. А на чистом листе, как известно, особенно отчетливо видна любая клякса. И клякса на этом листе была кровавой.
Информация по жетону штрафника Кравцова так и не поступила. Военные архивы ворочались медленно, как сонные киты, и Громов понимал, что на быстрый ответ рассчитывать не стоит. Он чувствовал, как драгоценное время утекает, растворяясь в тумане за окном. Убийца затаился, и это ожидание было хуже всего. Оно было похоже на тишину перед артобстрелом, когда каждый нерв натянут до предела, и ты вслушиваешься в небо, пытаясь угадать, откуда прилетит первая смерть.
.....
– Говорят, это знак их братства. «Мстители», вроде как. Они еще на фронте поклялись всех крыс тыловых к ногтю прижать. Кто кровь проливал, тот и судить право имеет.
Громов медленно жевал остывший пельмень. Легенда рождалась на его глазах. Она была простой, понятной и, что самое страшное, желанной. Люди, уставшие от войны, от потерь, от несправедливости мирного времени, хотели верить в этих мстителей. Они хотели верить, что есть сила, способная покарать зло, до которого не дотягиваются руки закона. Убийца давал им эту веру. Он превращал свои кровавые преступления в акт высшего правосудия, и город готов был ему аплодировать.
.....
