Читать книгу Мелодия молчания - - Страница 1

Парк был почти пуст. Воздух висел тяжёлый, влажный, пах мокрой землёй и листвой. По узким тропинкам растекались лужи, в которых отражались тёмные ветви, переплетённые, как тонкие жилы под кожей. Где-то вдалеке лениво каркнула ворона, и снова всё стихло.

С ветвей всё ещё падали редкие капли, щёлкая по гравию – как сбившийся метроном, уставший следить за временем. Каждая капля будто отмеряла секунды, которые давно перестали иметь значение. Лавка стояла в стороне от аллеи, облезлая, с облупившейся краской, местами почерневшая от сырости. На ней сидел Глеб. Он сидел тихо, не сутулясь, но и не выпрямляясь до конца – как человек, который не знает, куда ему стремиться. Пальцы вяло перелистывали страницы потёртой книги. Бумага шуршала тихо, будто не хотела тревожить тишину. На обложке стёрлось название, и это почему-то казалось уместным.

Он не читал. Просто следил, как по краю страницы медленно скользит капля – срывается и оставляет светлую полосу. Глеб провёл по ней пальцем и не стал стирать. Пусть высохнет сама. Ветер прошёл по аллее, подняв лёгкий запах сырости и гари – где-то далеко, за домами, жгли листву. Глеб вздрогнул, подтянул воротник пальто. Не от холода – просто привычка не мёрзнуть.

Листья на земле шуршали от редких порывов, будто перекатывались от усталости. Он смотрел на них, не думая ни о чём. Иногда казалось, что всё вокруг движется медленнее, чем должно, – даже облака, даже дыхание.

На соседней скамейке кто-то оставил бумажный стаканчик. В нём застыл дождь, отражая блёклое небо. На поверхности плавала жёлтая кленовая веточка, дрожала, словно живая. Глеб какое-то время просто смотрел на неё, потом провёл ладонью по мокрой обложке книги и закрыл её. Сидеть дальше не имело смысла. Но он не встал сразу – просто выдохнул, посмотрел на свои ботинки, испачканные глиной, и подумал, что сегодня день такой же, как вчера. И, скорее всего, как все остальные.

Он поднялся, сунул книгу под мышку и медленно пошёл по тропинке, чувствуя, как под подошвой хрустит гравий. Каждый шаг отдавался в тишине, как будто в этом парке остался только он и звук его шагов. Когда он дошёл до ворот парка, город встретил его привычным шумом. Машины резали лужи острыми полосами света, витрины отражали неон и дождь, запах кофе смешивался с выхлопами. Всё двигалось. Всё жило. От этого движения веяло чем-то чужим, как будто весь город жил отдельно от него, сам по себе – без его участия, без нужды в его присутствии.

Он шёл медленно, не торопясь. Каждый шаг казался осторожным, будто он боялся случайно нарушить этот хрупкий порядок, где у каждого было своё место, кроме него. Под подошвой хлюпала вода, от одежды поднимался лёгкий пар. На перекрёстке кто-то поскользнулся, звякнул упавший телефон, рядом зазвучал чей-то смех. Люди спешили – кто-то с зонтом, кто-то с пакетом горячих булочек, кто-то просто бежал, прижимая к груди папку с бумагами. У всех были дела, слова, цели.

Глеб шёл мимо, как тень. Сквозь шум улицы он не слышал себя. Только шелест дождя и слабое биение сердца где-то в груди. Капли становились всё тяжелее, и он ощущал, как промокает воротник, как холод просачивается под пальто. Но зонт так и не открыл. Не хотел прятаться. Пусть дождь идёт. Пусть стирает с него всё ненужное.

Он как раз поднял взгляд, когда из-за угла кто-то выскочил прямо ему навстречу. Удар – глухой, мокрый. Он машинально потёр лоб. На пальцах – тёплая пульсация боли. Книга выскользнула из рук, упала на асфальт, расплескав на обложке капли воды.

– Ай… – выдох сорвался сам собой.

Перед ним стояла девушка. Мокрые ресницы, светлые волосы, прилипшие к щекам, пальцы дрожали на ремне рюкзака. Капюшон съехал, и она поспешно поправила его, но всё равно выглядела растерянно.

– Прости, я… – голос дрогнул, дыхание сбивалось. – Я не смотрела.

Несколько секунд они стояли молча. Дождь бил по плечам, по рукавам, по крышам машин. Улица текла мимо, не замечая их. Потом она неловко улыбнулась, поправила рюкзак и быстро ушла, растворяясь в потоке людей, будто её и не было.

Глеб остался стоять. Смотрел ей вслед, пока силуэт не исчез в сером воздухе. Потом медленно нагнулся, поднял книгу. Капли с неё стекали прямо на дорогу. Он усмехнулся – коротко, почти беззвучно. И пошёл дальше.

На углу тускло светилась старая вывеска: кофе и булочки с теплом. Буквы дрожали от ветра, а изнутри доносился запах карамели и свежей выпечки. Он толкнул дверь, и мир вдруг стал мягче – будто выдохнул вместе с ним.

В кофейне было тихо. Пахло молоком, влажной бумагой чеков и тёплым воздухом. За стойкой стояла женщина в вязаном свитере, с усталым лицом и внимательным взглядом. Глеб провёл взглядом по рядам стаканов и бутылок, но ничего не сказал.

– Что будете? – тихо спросила она, слегка наклонившись вперёд.

Женщина внимательно наблюдала за ним, словно ожидая ответа. Он кивнул в сторону самого дешёвого, но нужного напитка. Она мягко улыбнулась, молча поставила стакан перед ним и отошла, оставляя за стойкой тихое тепло кофейни.

Глеб взял кофе, сел у окна. На стекле – отпечатки чужих пальцев, следы дождя, отражения спешащих людей. Он просто смотрел. Как отражается свет фонарей в мокром асфальте. Как капля скатывается вниз – долго, не спеша, будто ищет, куда ей упасть.

Глоток – горячий, немного горький. Он задержал дыхание, чувствуя, как тепло медленно растекается внутри. Сердце билось ровно, без надрыва. Снаружи всё шумело, двигалось, звенело, но здесь было странно спокойно. Ни мыслей, ни тревоги – только дождь и слабый запах корицы.

Он допил кофе, оставил стакан на подоконнике и поднялся. Когда вышел обратно под дождь, город встретил его тем же светом, тем же шумом – но в этом шуме было что-то другое. Едва уловимое. Как будто воздух стал теплее, хоть и день был тот же, холодный. Он поднял воротник, засунул руки в карманы и пошёл дальше. Без цели. Без мыслей. Просто шёл.

Дождь продолжал падать. Свет отражался в лужах. Мир тек мимо, не спрашивая ни о чём.