Читать книгу Исчезающие - - Страница 1

Октябрь. Маяк «Морская Кость». Вечер опустился на остров свинцовой пеленой, приглушив даже ропот прибоя. Джерси Маколи, вернувшись с обхода, застыл в дверях кабинета. На его рабочем столе, там, где всегда лежали только карты, журналы да кружка с остывшим чаем, лежал предмет, которого там быть не могло.

Вечер опустился на остров свинцовой пеленой, приглушив даже ропот прибоя. Джерси Маколи, вернувшись с обхода, застыл в дверях кабинета. На его рабочем столе, там, где всегда лежали только карты, журналы да кружка с остывшим чаем, лежал предмет, которого там быть не могло.

Прямоугольная коробка из грубого серого картона, перевязанная простой бечевкой. Ни марок, ни штемпелей. Только его имя, выведенное на крышке химическим карандашом – крупно, угловато, будто писали на весу: «ДЖЕРСИ МАКОЛИ. МАЯК “МОРСКАЯ КОСТЬ”».

Он обошел маяк по периметру полчаса назад. Никого. Катер не приходил с середины недели. Коробка была сухой, чистой, будто ее принесли не сквозь осеннюю морось и соленый ветер, а материализовали прямо здесь.

Он положил фонарь, сел в кресло. Бечевка развязалась туго, узлы были затянуты крепкой морской петлей. Внутри, на слое древесной стружки, лежали два предмета: тяжелая деревянная рамка под стеклом и сложенный втрое лист плотной бумаги.

Письмо пахло пылью и чем-то еще – слабым, угасшим запахом угольного отопления и старой кожи.

«Уважаемый мистер Маколи,

Обнаружил эту фотографию среди вещей моего покойного отца, также служившего смотрителем. На обороте – подпись вашего отца и дата. Решил, что семейная реликвия должна вернуться к вам.

С уважением,

Сын смотрителя.»

Джерси положил письмо на стол. Его пальцы потянулись к рамке. Он перевернул ее.

И мир на мгновение остановился.

Отец. Мать. Майкл. Дэниел. Он сам, пятилетний, с серьезным, немного испуганным лицом. Все на фоне знакомых гранитных плит «Морской Кости». Лето 1958-го. Он помнил этот день. Приезд фотографа, неловкие новые рубашки, мамин пирог, который потом ели на кухне. Но у него не было такой фотографии. В альбомах были другие снимки – любительские, размытые. Этот же был идеальным. Официальным, парадным, каким-то… итоговым.

Он не узнал почерк на обороте, хотя там было выведено чернильными чернилами: «Семья смотрителя Элиаса Маколи. Август 1958. “Морская Кость”». Почерк был слишком аккуратным, каллиграфическим, непохожим на угловатый почерк отца. Но разве отец не мог постараться для такого снимка?

Джерси поставил рамку на полку у окна, чтобы свет от лампы падал на нее. И сел смотреть.

Сначала он просто разглядывал детали: складку на отцовской тужурке, бант в волосах у матери, смешную не по размеру кепку на Майкле. Потом его взгляд стал возвращаться к Дэниелу. К его живому, насмешливому взгляду, направленному куда-то мимо объектива. К непослушной пряди волос. Он водил пальцем по холодному стеклу, останавливаясь над его лицом.

«Где же ты теперь, брат?» – прошептал он в тишину кабинета, как делал это мысленно много лет. Но теперь у него был перед глазами не смутный образ памяти, а четкое, документальное подтверждение: Дэниел был. Вот он. Запечатлен.

Такой фотографии у него не было. Только смутные копии в альбомах. А эта – как живая. Как свидетельство.

Он поставил рамку на полку под лампой, сел в кресло и смотрел. Минуту, пять, десять. Разглядывал каждое лицо, каждую складку одежды. Сверялся с памятью. Да. Все так. Все правильно.

В груди расправилась теплая, спокойная тяжесть. Якорь. Доказательство.

Он кивнул сам себе, потушил лампу и пошел спать. Завтра – обычный день. Проверить механизм, записать в журнал, следить за огнем. А фотография будет здесь. На своем месте.

Все было на своих местах.