Отрывок из книги
Шесть тридцать утра. Пробуждение не пришло со звонком будильника – этот вульгарный, раздирающий тишину звук был изгнан из их жизни годами назад, как ненужный свидетель. Эрика всплыла из глубин сна, как всплывает идеально отполированная жемчужина со дна холодного океана: плавно, без усилий, подталкиваемая мягким, неумолимым давлением внутренних часов. Это был навык, доведенный до автоматизма за годы жизни по расписанию, в котором каждая минута была учтена и стоила денег.
Первым пришло осознание текстуры. Ткань, в которую было завернуто её тело, как драгоценность в футляр. Итальянское белье из египетского хлопка с ниткой 800 – это не просто материал. Это вторая кожа, тихая дань роскоши, которую можно позволить себе, когда за плечами тридцать лет, безупречная карьера арт-директора и муж, чей ежегодный бонус превышает бюджет иной небольшой фирмы. Прохладная, шелковистая, струящаяся по контурам бедра, впадине талии, слегка приподнятой груди – она спала на спине, в позе королевы или покойницы, – касание было таким легким, что граница между телом и тканью стиралась. Она была обнажена, но не чувствовала себя голой. Она чувствовала себя упакованной в дорогую, бесшумную, безразличную любовь, которую купила себе сама.
.....
Эрика обернулась внутри круга его рук, которые легли ей на плечи не тяжестью, а утверждением права. Его большие ладони, с ровными, коротко подстриженными ногтями и едва заметной звездочкой старого шрама на костяшке правой руки, были теплыми и сухими. Ее янтарные, живые, тревожные глаза встретились с его ледяными, читающими. Она заставила уголки губ дрогнуть в узнаваемой, отрепетированной улыбке, в которой была игривая, чуть вызывающая искра – та роль, которую он ей отводил и которую она научилась играть виртуозно.
– Экспонаты вешают на стены или прячут в сейфы. Я же планирую ходить, дышать и, возможно, даже пить шампанское, – парировала она, легкий, почти музыкальный вызов зазвучал в ее голосе. Она позволила себе это. На один процент.
.....
