Читать книгу Анив'эК. Путь Пустоты - - Страница 1

Жизнь после

Кэ'вин дрейфовал. Это было то место, где вечность, бесконечность и пустота сплетались в плотный узел, образуя скопление вселенных бесконечно огромных и в тоже время ничтожно малых. Затопленное болью сознание уплыло подальше от его родного мира в надежде, что расстояние заглушит голос потери. Он видел и не видел абсолютное ничто – черная звезда с тонким серебряным ободком–свечением поглощала все остальные звезды, все что оказывалось поблизости мгновенно исчезало в ней навсегда. Ее неясный мерцающий свет будто бы манил, притягивая взгляд, вызывая одновременно чувство восхищения и страха. Эта чёрная звезда казалась символом неизбежности судьбы, воплощением вечного цикла бытия и уничтожения, она напоминала о хрупкости всего сущего и непреодолимой силе природы. Его неумолимо засасывало в нее и сопротивляться совсем не хотелось – он отдался на милость безмерного течения.

Бесконечность космического пространства, простирающегося далеко за пределы понимания. И среди этой пустоты путешествует странник, движимый собственной волей или случайностью. Его путь пролегает сквозь тёмные бездны галактик, мимо звёздных скоплений и планет. Здесь каждый миг подобен мгновению тишины перед бурей. Именно так и ощущал это Кэ'вин, пока плыл и плыл сквозь многомерное пространство, а время для него схлопнулось и застыло водой, попавшей в ловушку мороза. Мельчайшие изменения в траектории его движения, редкие вспышки далеких сверхновых, целая галактика – все это стало частью его внутреннего мира – его самого, формируя новую реальность, которую он наблюдал со стороны. Она отличалась от той, которую знали обитатели его мира, где, казалось, уже прошли месяцы, годы, века…

Однако, он видел или скорее ощущал крепкую нить, навеки связывающую его с кем–то, потому неумолимое течение этой связи несло его во Вселенную Шести Миров, где он наконец увидел свой родной мир. Не зная почему, он сразу же его узнал – зеленый шар в чернильной пустоте – силуэт настолько болезненно знакомый, будто отпечатанный на подкорке души! Сейчас Кэ’вин видел его будто с двух разных точек зрения. Одна – это прекрасная зеленая планета, будто расшитая голубыми нитями рек, озер и морей, подчеркивающими гармонию и совершенство мироздания. Вторая же, будто показывала жизненные силы его мира и – увы! – они были на исходе: светло–зеленая аура меркла, на ней появился большой уродливый шрам, трещина, пересекающая его по всей длине окружности. Этот шрам казался болезненным напоминанием о прошедших катаклизмах и трагедиях, оставивших неизгладимый след на планете. Два образа эти контрастировали друг с другом, вызывая противоречивые эмоции: радость созерцания чего–то настолько совершенного и печаль от осознания скорого конца…

Он проснулся от плача и резко сел на своем походном одеяле.

На ночном небе тускло светили звезды. Он осмотрелся по сторонам в поисках того, кто плачет. Крепостная площадь, залитая лунным светом, была почти пуста. Вдалеке у стены стояли пять караульных и два мага. По всей видимости, их расположили на таком отдалении, чтобы демон в теле короля не смог до них добраться.

Он воззвал к демону Вигго и ангелу Филиппу, но те не ответили: по всей видимости, они его не слышали, потому что меча при нем не было.

Грудь стискивало непонятным давлением, мышцы во всем теле изнывали от боли, будто каждая клеточка тела противилась существованию, отвергая саму идею продолжения жизни. Внутри было пусто и холодно – внутри король был мертв: не было ни ощущений, ни эмоций, одна лишь бездонная черная тоска, так напоминающая Пустоту – никакой теплоты, никакого утешения, лишь леденящее одиночество и безысходность.

Голова кружилась, и в этом вихре мыслей и эмоций король попытался отыскать дракона. Он заглянул в глубину своего сознания и нашел ящера в крайне плачевном состоянии – израненный, истекающий кровью, Анив'эК свернулся калачиком и не подавал признаков жизни. Его состояние не поддавалось описанию, потому что словами невозможно описать полное отсутствие всего, кроме боли. Не было радости, грусти, страха или надежды – лишь величественное ничто страдания, которое охватывает разум целиком, лишая способности мыслить ясно и трезво. Жизнь превращается в череду бессмысленных движений, похожих на тени, скользящие по стене комнаты – холодные, но вечные.

Человек мягко погладил дракона по широкой морде. Рука осталась мокрой от слез.

Так вот, чей плач он слышал. Его собственный. Собственный…

Кэ'вин провел рукой по лицу. Мокрое от слез.

– Сколько? – спросил человек дракона. Но дракон не отозвался. Человек и сам знал. – 20249 секунд… больше пяти часов…

Он помолчал. Было два вопроса, которые его сильно волновали.

– Ты его целиком поглотил – Кеера? – дракон вздрогнул и резко открыл глаза. Они больше не были ярко–синими, тело его было сильно изранено внутренней борьбой с демоном. Пусть он и победил, но демон притаился внутри и ждал, чтобы нанести новый удар.

– Ты уверен, что Айри мертва?

– Ее тело не дышит уже 20500 секунд, – глухо отозвался дракон и снова закрыл темные, почти черные глаза.

Королю было очень холодно, и он не мог определить, что это – ночная прохлада или же озноб, потому он еще плотнее накинул одеяло и окликнул мага, попросив снова его усыпить. Закрыв голову одеялом, он погрузился в неспокойный сон.

Он больше не плыл в бесконечности, но теперь его разум терзал кошмар. Кэ’вин видел высокий зеленый холм, укрытый густым туманом, создающим иллюзию мистического и зловещего пейзажа, а на нем – полумертвого дракона Анив'эКа, прикрывающего своим крылом маленькое истекающее кровью тело Айри, с зияющей раной в груди: кровь медленно стекала из нее, окрашивая траву алым багрянцем. Измождённое лицо ее выражало страдание, глаза закрыты, дыхание едва заметное. Он хотел добраться до них, чтобы спасти обоих – разбивая руки и ноги в кровавое месиво он снова и снова отправлялся в путь, но каждый раз неминуемо поскальзывался и съезжал вниз. В кошмаре он переживал этот момент снова и снова, пытаясь добежать, доползти, долететь до нее и дракона, но все было напрасно – его неизменно возвращало к подножью холма. Казалось, это длилось целую вечность! Он во всех подробностях наблюдал за смертью любимой и понимал, что никак не может это предотвратить. Отчаянье захлестывало его волной и топило под толщей бессилия. Сердце сжималось от горя, слёзы застывали на лице, дрожащие руки тщетно снова впивались в холодную землю, однако ноги отказывались подчиняться, удерживаемые невидимой силой. Каждое движение сопровождалось мучительной болью, усиливающейся с каждым новым циклом кошмара.

Он и сам был на грани, чувствуя, как болезненно все меняется внутри него, как он сам преображается во что–то новое, что–то сильно отличающееся от него прошлого, что–то более темное. В ушах постоянно звучал тихий шепот, твердящий о жестокости, ярости, насилии и гневе. Он точно знал, чей это голос, но не мог остановить Кеера, ведь дракон был почти в беспамятстве. Ему показалось, что он провел в этом кошмаре не меньше года, перепробовав все попытки добраться до вершины холма, прослушав миллион проповедей от демона и сполна упиваясь своим горем.