Читать книгу Начало - - Страница 1

Вечность предшествовала времени. И в ней не было ничего, кроме океана бездонной тьмы. Лишь Свет возникал в его пустоте – то тусклый, то яркий, то мимолетный, то почти бесконечный. И всякий раз тьма поглощала Его.

Однажды возник Свет. Сияющие реки разорвали океан тьмы. Казалось, Свет пришёл навеки. Но тьма вновь начала наступать. Тогда случилось доселе невиданное: Свет стал волей, а воля явилась миру в форме Света. И сияние сократилось. Добровольно.

Реки лучей истончились до тончайших нитей, но не угасли.

И когда Свет возвращался, он не рассеивался, а обращался к нитям: подпитывал, укреплял, расширял. Нити сталкивались, сплетались, рвались. Это выглядело как самоуничтожение. Но в узлах их сплетений возникали сияющие формы – не планомерные, но многочисленные. Из хаоса их слияния рождалась паутина мироздания, чей узор стремился к недостижимому идеалу. От её сердца пошли ритмичные толчки, что текли по великим потокам, указывая каждой нити место в картине сущего. И когда последняя нить встала на своё место, Свет обрёл величайшую форму.

Воссияла паутина мироздания. Симметрия её кажется простой, но любая попытка постичь её оборачивалась безумием. Свет запульсировал вновь. Энергия заструилась по паутине, дошла до мельчайших нитей, но не рассеялась. Она прошла через совершенство формы и устремилась назад, отражаясь сама в себе.

Гул нарастал. Волна энергии, тысячекратно усиленная, стала столь плотной, что сама тьма вокруг центра формы отступила. И там, в эпицентре, вся мощь умноженного Света… схлопнулась.

Падение в бездонный колодец.

Тишина.

В этой тишине возникла искра. Она была так мала, что ржаное зерно показалось бы ей целым миром. Она дрожала на грани, где бытие и небытие – одно. Вокруг витала Воля. Искра, этот крошечный плод величайшего действия, ощутила её. И в ней зародился голод. Она приникла к сути Света и начала поглощать.

Слабый жёлтый всполх пробился сквозь небытие. Это было первопламя – око, взирающее на мглу с жаром неутоляемой жажды. Пламя вздрогнуло, поглощая всё новые порции Воли. Желтизну поглотили яростные оранжевые языки. Ещё порыв – и в сердце огня закрутился красный вихрь.

Оно росло. Пожирало.

Ищущие языки пламени впились в сияющие нити паутины. Струны Света истончались, спутывались и лопались с сухим треском. Узлы совершенных форм, рассыпались на осколки. Холодная тьма, веками сковывающая творение, впервые ощутила опаляющий жар. И отступила.

Чем ярче полыхало пламя, тем ненасытнее становился его голод. Исполинские нити, казавшиеся вечными, расщеплялись и поглощались, как хворост. Разорванные струны, смятые узлы, сияющие обломки – всё исчезало в расширяющейся утробе огненной сферы.

Свет погибшего мироздания смешался с сиянием пламени, окрасив его шар в невообразимые цвета – цвета распада, ярости и нового начала.

Образовался пузырь бытия, окружённый тьмой. В центре его бушевало первопламя, достигшее непостижимых масштабов. Одинокий шар алой ярости, пылавший в пустоте.

Гул разрушения смолк, сменившись мощным, ровным гулом алхимического усвоения. Пламя переваривало сущность сожжённой воли.

И в одно из мгновений этого бесконечного пира, в самом сердце раздувшегося жерла, первопламя словно прорезало само себя.

Там, где жар был столь велик, что отрицал саму возможность формы, проступил образ. Ни лик. Ни фигура. Ни существо. Принцип. Где-то между пейзажем и взглядом. Мерцание твердости в пульсирующем жаре. Очертание мысли на пороге материальности. Он является контуром – слишком великим, сложным и чуждым, чтобы быть описанным в понятиях физического мира.

Создатель миров.

Он был… квинтэссенцией Воли. И вместе с его рождением – забрезжила заря Эпохи Творения.