Читать книгу Герой (не) моего романа - - Страница 1

Первая строчка дается труднее всего. Какой она будет, таким станет и все произведение. По крайней мере, так считают многие писатели. Но для меня никогда не существовало подобной проблемы. Напротив, я всегда с легкостью начинала писать рассказы и писала их до тех пор, пока в голову не забирался мучительный вопрос: "О чем я пишу"? И в этот момент меня словно молнией ударяло: мысли парализовало, я не могла написать больше ни строчки, ни словечка.

Когда в институте нам задали написать полноценное произведение, я поняла, что моим студенческим годам приходит конец. Разве возможно что-либо сочинить, когда ты не в состоянии придумать ни темы, ни сюжета, ни персонажей?!

У меня началась депрессия. В парке около института я прогуливала все лекции и семинары. Я наказывала себя за отсутствие таланта и ждала того часа, когда на деревянной дощечке в коридоре ранее любимого учебного заведения появился приказ о моем отчислении. Я знала точно, когда это случиться, я потеряю смысл жизни.

Наверное, я так бы и просидела на лавочке до конца июня, если бы не увидела его – Александра Морского, гордость и надежду нашего вуза. Он учился на пятом курсе, но о его литературных успехах знали даже первокурсники.

Я ни разу его не видела, но сразу узнала: по белому пиджаку, по синим джинсам, по черным волосам, собранным в пучок, – по всему тому, что обсуждалось девушками во время перерывов между парами. Он прошел мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

Сердце встрепенулось, блокнотик с карандашом выпали из рук. Внезапно темные тучи над моей головой рассеялись, и засветило солнце. В душе весело заплясали маленькие гномики. Я влюбилась, и все остальное для меня моментально перестало существовать.

Творческий кризис растворился в теплом летнем воздухе.

Проснувшись в пять утра, я заварила крепкий чай со вкусом клубники и включила ноутбук. Теперь я знала, какой сюжет будет у моего рассказа. Девушка, мечтающая в будущем стать писателем, однажды встречает Александра М., человека, чьи книги распродаются миллиардными тиражами (что было недалеко от правды). Желая раскрыть секрет его успеха, она решает узнать все о его жизни, начинает следить за ним. Она не подозревает, какую страшную тайну скрывает молодой человек.

В чем может состоять страшная тайна молодого писателя? Этого я пока не придумала сама…

В мельчайших подробностях, описав внешность Александра М., я, вполне довольная проделанной работой, бросила ноутбук в сумку и поспешила в институт, в надежде увидеть главного героя моего, еще не написанного романа.

Перед лекцией по литературе XIX века я заглянула в учебную часть.

– Александр Морской? – спросила заведующая учебной части, нахмурив брови. – Впервые слышу это имя. Скажи мне лучше, что с тобой происходит, Саша? Ты месяц не появляешься в институте. И тут приходишь, и, вместо того, чтобы бежать на лекцию интересуешься каким-то Александром, как там его?

– Морским, – подсказала я. – Со мной все в полном порядке, Клавдия Ивановна. Я как раз собираюсь на лекцию. До свидания, – протараторила я, и, испугавшись нового потока вопросов, исчезла с глаз пожилой женщины.

На лекцию по Всемирной литературе я так и не попала. В конце коридора, опираясь левой рукой на подоконник, спиной ко мне стоял Александр Морской. Он с кем-то разговаривал, закрывая собеседника могучими плечами. Не ведая, что творю, я подобралась поближе. Мне стал слышен его приятный, немного насмешливый тон, от которого мурашки побежали по телу. Но для того, чтобы разобрать слова, следовало подойти практически вплотную. Сделать это я побоялась.

– Озерова, – окликнул кто-то.

Я вздрогнула. Навстречу мне шел, уверенно ударяя каблуками об пол, профессор по литературе, он же доктор лингвистических наук, Борис Абрамович Наумов. Он был моим наставником и руководителем. Его кружок по современной литературе сыскал непревзойденную популярность среди студентов. На лекциях профессор комментировал, артистично зачитанные отрывки из "Гарри Поттера", "Ночного дозора" и "Властелина Колец". Но больше всего Наумов любил обсуждать шедевриальные творения студентов, а особенно мои миниатюры.

– Саша, тебя не было на шести лекциях и двух семинарах.

Борис Абрамович никогда ни о чем не спрашивал. Задать вопрос, – означает поставить себя в зависимость от другого человека, подтвердив свою неосведомленность. А быть зависимым профессор просто по определению не мог. Поэтому Наумов констатировал известный факт, ожидая в ответ мои объяснения.

Строгий, худой, с впалыми щеками и пронзительным взглядом, преподаватель возвышался надо мной, словно дамоклов меч.

– Борис Абрамович, я больше не пропущу ни одного занятия.

– Надеюсь, что так. В любом случае, я вам это настоятельно советую. В пятницу представьте мне синопсис вашей работы.

– Синопсис?

– Краткое содержание произведения, Озерова. Вы уже и это успели позабыть?

– Нет, Борис Абрамович, я помню. Только вот…

Поймав на себе его неодобрительный взгляд, я подвалено замолчала. Сегодня вторник, на написание синопсиса мне остается всего два дня. Ладно, все могло быть и хуже. Если не тратить время впустую, то я должна успеть придумать сюжет.

– С вас еще две миниатюры: на тему любви и творчества. Они были домашним заданием к семинарам, которые Вы предпочли пропустить.

Вот теперь действительно плохо. Хуже просто некуда.

– И, помните, последний срок сдачи вашего произведения – третье июня.

Оказывается, хуже все-таки возможно. Ну и что мне прикажете делать? О чем я только думала раньше?

Наумов ушел. Я оглянулась в поисках Морского, но его естественно уже не было. Из широкого окна лился яркий солнечный свет. Весна, давно вступившая в свои права, радовала жителей столицы. Всех, кроме меня.

Студенческий дворик встретил меня ароматами цветущих лип. Подоспевший ветер приветливо взъерошил волосы. Проходя мимо нежащихся в тени скамеек, я заметила Александра Морского.

Он сидел на одной из них, закинув ногу на ногу и блаженно подставив лицо весеннему ветерку. Он был идеально красив, красив до боли в груди, до учащенного сердцебиения. Если бы меня попросили нарисовать портрет Прекрасного Принца, на картине был бы изображен Александр Морской.

– Проблемы с учебой? – спросил Александр, когда я поравнялась с его скамейкой.

Он был так близко. Стоило сделать шаг, и я могла бы дотронуться до звезды, проверить, действительно ли звезды – раскаленные осколки планет, или они столь же холодны, сколь и далеки.

Я не ответила, не желая, чтобы он услышал дрожь в моем голосе. Но Александру не нужен был мой ответ. Он понимал меня без слов.

– Идем в кафе-мороженое? Я приглашаю!

Возражения не принимались. Это я поняла сразу. И он понял, что мое молчание означает согласие. К тому же, разве можно отказать самому Александру Морскому, юному дарованию, "гению чистой красоты"?!

Мы шли по "тенистым аллеям", думая каждый о своем. Я вспоминала рассказы Бунина, гадая, смогу ли когда-нибудь сотворить нечто подобное. Если меня не выгонят из института в этом году, то я буду стараться изо всех сил, чтобы научиться владеть словом, как наши классики. Обещаю!

В кафе играл тихий блюз. Круглый столик из розового стекла с миниатюрными, игрушечными стульчиками, притягивал к себе, словно магнитом. Из глубины зала к нам заспешила официантка. Голубые глаза смотрелись необычно на фоне огненно-рыжих волос. Этакая смесь невинности и страсти. Украдкой взглянув на Александра, я облегченно перевела дыхание: эффектная внешность девушки осталась без внимания.

Он смотрел только на меня. Влюбленными глазами. И, казалось, не замечал больше никого вокруг.

– Ты какое мороженое любишь? – поинтересовался Морской, пока я, ерзая от волнения на стуле, лихорадочно листала меню.

– Клубничное, хотя нет, пломбир!

– Тогда закажем все сразу! И попробуй еще земляничное. Оно здесь очень вкусное.

Мы ели мороженое, которое медленно таяло во рту, щекоча десна и охлаждая зубы. Он рассуждал об искусстве, таланте и посредственности.

Талантливым может быть только человек способный любить. Писатель, не умеющий любить, не сможет полюбить и сотворенных им героев, передать читателю их страдания, боль, разочарования или радости.

Морской неожиданно достал из кожаного портфельчика толстую книгу и протянул ее мне.

– Возьми эту книгу. Главная героиня в ней полностью повторяет твою судьбу.

"Седой туман",– прочла я название романа.

– Мою судьбу? Но откуда..? Мы же только сегодня познакомились.

– Я давно за тобой наблюдаю. Борис Абрамович утверждает, что ты надежда курса.

– Он, правда, так говорит?

– Тебе не хватает лишь одного – вдохновения.

– И где мне его достать?

– К некоторым людям оно не приходит вовсе.

Посади семена любви, ороси их прохладой слез, согрей глубиной души, – и вдохновение расцветет цветком.

Дома я напечатала на ноутбуке хорошо запомнившиеся размышления Александра Морского о любви и таланте. Тревожили ли меня муки совести? Думала ли я о том, что выдавать чужие мысли за свои не очень-то хорошо? Нет, все это ушло на второй план и не беспокоило меня. Главным было то, что миниатюры для Наумова готовы. Можно с наслаждением приниматься за первые главы будущего шедевра.

Ночь тягучей пеленой опустилась на город. Лишь, когда занялся рассвет, я очнулась от творческого наваждения. Глаза слипались, шумела голова. Сто семьдесят пять страниц напечатанного текста, казалось, вышли не из-под моего пера, а образовались сами собой, неким волшебным образом. Я совершенно не помнила, что писала, но это не имело значение. Все мысли затуманило желание забыться дурманом сновидений.