Читать книгу Война сердец: рождённая в огне - - Страница 1

ПРОЛОГ

Он стоял по колено в снегу, босой, с растрескавшейся кожей на руках, и смотрел, как уходит его клан. Тени растворялись среди деревьев, силуэты расплывались в белесом мареве – словно призраки, которых он никогда больше не назовёт семьёй. Никто из них и не обернулся. Последней уходила Кларисса. Смерив Алекса презрительным взглядом, она сказала:

– Ты выбрал слабость, а слабакам не место среди нас. Прощай!

Алекс смотрел на ту, с которой ещё совсем недавно строил планы на счастливое будущее. Хотя какое, к чёрту, будущее у того, кто не способен дышать, чувствовать, жить так, как живут миллионы людей вокруг? «Вот именно, – горько усмехнулся Алекс, – людей! А я кто?»

Алексей ничего не ответил Клариссе. Слова были бессмысленны, он уже сказал всё, что хотел сказать. Алекс отказался от охоты на людей, отказался пить кровь живых. Не потому, что стал добрее или жалостливее – нет. Просто каждый раз, когда он питался, умирал кто-то близкий, родной: родители, сестра, друзья… Весточки об этом доходили до него, где бы он ни был. И, выпивая очередную жертву, он не мог вспоминать об утраченном прошлом – светлом и когда-то живом. Алекс часто думал, почему так происходит. Что это? Проклятие? Совпадение? Или плата за бессмертие? Но разве он хотел этого? Разве его кто-нибудь спрашивал о том, чего он хочет? На самом деле, Алекс сделал свой выбор давно. Прежде чем сообщить о своём решении клану и Клариссе, он долго перестраивался, приспосабливался: научился замораживать кровь животных, научился воровать её из больниц, находил и подкупал доноров. Замороженная кровь не давала полной силы, не наполняла мёртвое тело жаром, но и не убивала никого. Она была под стать ему – мёртвой. А отсутствие сверхсилы давало возможность почувствовать себя прежним, таким, каким Алекс был при жизни.

Клан не принял его решения. Они назвали Алекса предателем, стали презирать. Совет щедро предоставил ему ровно одну ночь, чтобы покинуть эти земли. Так он и ушёл.

***

Прошло больше сотни лет. Алекс сменил множество имён, городов, профессий. Иногда много, до изнеможения, работал. Иногда – просто наблюдал, как умирает очередной век. Он был одинок, и это было спасением. До тех пор, пока не случилось то, чего он боялся больше всего на свете – Алекс почувствовал чужую боль.

Это была незнакомка. Она была слишком слаба, чтобы позвать на помощь или сопротивляться. Что-то страшное происходило с ней там, в переулке. Она кричала – не вслух, о нет! – молча, израненной душой. И Алекс пошёл туда. Не на запах свежей пьянящей крови, а по зову чего-то иного. Он даже не догадывался, что этот шаг изменит всю его (не) жизнь: то, от чего Алекс так долго бежал, настигнет его совсем скоро…

ГЛАВА 1. ГОРОД, ГДЕ НИКТО НЕ ЖДЁТ

Лея не любила позднюю весну. Слишком много ярких цветов, слишком много парочек в парке, слишком много жизни вокруг, которая будто нарочно напоминает, что ты теперь одна. Даже дождь казался каким-то демонстративно свежим – как будто хотел смыть то, что смыть в принципе невозможно.

С вокзала девушка вышла с одним небольшим чемоданом. В нём лежала пара рубашек, потёртые джинсы, курточка, старый жёлтый блокнот с вырванными страницами, аптечка и фотография – смятая, с заломами. На фото загорелый златоволосый красавчик улыбался ей, Леалоре. «Когда-то улыбался, – горько подумала Лея, едва сдерживая слёзы. – А теперь вообще не существует. Как всё глупо! Всего двадцать шесть лет и такая нелепость – погиб в аварии. Дождь, ночь, мокрая трасса, чужая невнимательность, сильный лобовой удар и… всё. Она выжила. Он – нет.

Родители, уставшие смотреть на угасающую дочь, настояли на смене обстановки.

– Поезжай к тёте Вале, – приказал отец, одним только взглядом отметая все возражения Леи. – Подышишь воздухом, отдохнёшь, забудешь. – Сказал, как отрезал.

«Будто можно вот так взять – забыть по приказу!» – подумала Леалора, чувствуя, как больно сдавило сердце. Тем не менее, противиться родительскому решению не стала. Чего им глаза мозолить своим кислым видом? Собралась, покидав в чемодан первое, что попалось под руку, и поехала.

***

Небольшой городок Лиховск притаился недалеко от быстрой реки Студёнки, где вода игриво заворачивалась в кудряшки-волны, заигрывая с солнечными лучами и дергая за косы нежные ивы. Это был город, в котором время не то чтобы остановилось, но текло как-то медленно, будто не повиновалось ни луне, ни солнцу, ни каким-либо другим законам природы.

Улочки здесь были не длинными и не широкими, дома – прочными, но старыми, а люди – не слишком любопытными. Лея шла по тротуару, сосредоточенно глядя под ноги, будто боялась упасть. Асфальт местами вздыбился и пророс травой, а центральная площадь, к которой вышла девушка, была выложена неровной брусчаткой. Там, где площадь перетекала в аккуратную аллейку, стоял памятник какому-то забытому герою – ржаво-бронзовый, с облупленной табличкой. И, пожалуй, никто из жителей Лиховска не припомнил бы сейчас, как и зачем здесь появилась эта несуразная фигура. Недалеко от площади располагалось уютное кафе «Заря». Здесь в любое время суток вкусно пахло кофе и пирожными. Сюда и забрела Леалора, прежде чем отправиться к тётке. Она сидела за столиком, вздыхая и так и не прикоснувшись к своему кофе. И лишь когда начало смеркаться, девушка нехотя поднялась и, подхватив чемодан, вышла на улицу.

Тётя Валя жила в панельной пятиэтажке. Двери подъезда распахнулись, пропуская Лею внутрь, и на неё пахнуло жареным луком. Вздохнув, Лея затопала наверх. Тётка встретила её крепкими объятиями, и, смахнув слезинку, потащила в кухню.

– Проголодалась, небось? – захлопотала она. – А я тебя еще к обеду ждала!

– Теть Валь, не надо ничего, – вяло улыбнулась гостья. – Я не голодна. Я спать хочу.

В ответ тётка лишь укоризненно качнула головой и снова смахнула слезинку.

Комната, приготовленная заботливой тётей Валей, оказалась очень уютной – с ковром на стене, старинными часами-ходиками и большим шкафом, от которого слегка попахивало нафталином. С потолка свисала люстра в виде цветка. В углу – кресло, обитое плюшевой тканью с совершенно немыслимым узором. «И здесь время остановилось, – грустно подумала Лея. – И живы все, а время – стоит».

Два дня она безвылазно просидела дома, отказываясь от приглашений тёти Вали «прогуляться до магазина» или сходить «посидеть в кафешке». И только увидев, как тётка тайком плачет, Лея натянула на лицо подобие улыбки, и целый час провела за беседой с тётей Валей. Вечером она сослалась на головную боль и пошла гулять. Тётушка с пониманием покивала и облегчённо вздохнула: «Кажется, девочка понемногу приходит в себя». Телефон Лея оставила дома – звонить всё равно некому, и слышать никого не хочется. Всё, что ей могли сказать, она уже слышала.

Ночной Лиховск был пуст и тих. Редкие фонари плевались жёлтым светом, будто нехотя отгоняя тени. Леалора шла по широкой аллее вдоль парка, полностью отдавшись печальным воспоминаниям. Душа болела и плакала.

Фары вспыхнули неожиданно – Лея не успела ничего понять. Чёрный джип с рёвом вывернул из-за поворота и плеснул в глаза ярким светом, ослепив её. Лея инстинктивно отпрыгнула в сторону и почувствовала сильный удар, отбросивший её назад. С трудом сев, девушка попыталась встать. Из машины вышли трое.

– Ну что, живая? – хмыкнул блондин с воспалёнными красными глазами. – Повезло тебе, девочка.

– Или нет, – загоготал второй – верзила с коротко остриженными волосами и татуировкой в виде когтистой лапы, сползающей по щеке к шее. Третий не говорил, только смотрел. Глаза его были страшны – будто присыпанные пеплом, без зрачков. Лея почувствовала, как от его взгляда по спине пробежали мурашки, а крик застрял в горле. Это были не просто пьяные отморозки. Что-то в них было неестественное, неправильное.

– Что, красотка? Пытаешься угадать, кто мы? – вкрадчиво спросил блондин, подступая ближе. – Мы охотники, детка, но мы добрые! Мы любим таких, как ты… живых, тёплых. – Блондин откровенно глумился над бедняжкой, а его приятели покатывались со смеху. Неожиданно блондин оказался рядом с Леей и схватил её за подбородок, больно сдавив крепкими пальцами. Леалора дёрнулась, но он лишь рассмеялся:

– О! Смотрите-ка, какая строптивая! Но так даже веселее!

Сердце Леи ухнуло и пустилось вскачь. В следующий момент её больно дёрнули за волосы, заставляя встать на колени. Лее было страшно и в то же время безразлично. В голове застряла и никак не уходила одна мысль: если её сейчас убьют, то всем мучениям придёт конец, она будет свободна от боли, от чувства вины, от одиночества… Лея почувствовала, как её куда-то тащат, и закрыла глаза, оглушённая пьяным хохотом.

Вдруг наступила тишина и девушка ощутила, что её больше никто не держит.

– Отпустите её и идите своей дорогой. – Голос был тихий, бархатный, но в нём слышалась сила. Лея приоткрыла глаза и повернулась на голос. Перед ней стоял высокий мужчина.

– Разве это твоя игрушка? – оскалился татуированный, сжимая кулаки и наступая на незнакомца. Тот смерил здоровяка безразличным взглядом и повторил:

– Уходите.

– Да-да, – усмехнулся блондин, – уже уходим, только девчонку заберём.

В следующее мгновение незнакомец оказался рядом с Леалорой – настолько близко, что она почувствовала холод, исходящий от него.

– Можешь встать? – тихо спросил незнакомец, не отрывая взгляда от врагов.

Лея кивнула и с трудом поднялась на ноги. Лицо нестерпимо жгло, бедро, куда ударила машина, саднило. Она охнула, когда попыталась стереть кровь с разбитой губы.

– Ты сильно ранена? – хмурясь, спросил незнакомец.

– Нет… думаю, нет, – шёпотом ответила Лея. – Спасибо.

В этот миг всё взорвалось. Блондин бросился на незнакомца, раздался дикий рёв, потом крик боли. Всё произошло слишком быстро, так быстро, что Лея ничего не успела ни разглядеть, ни понять. Только-только парень был рядом с ней, а сейчас… Блондин лежит с вывернутой шеей, татуированный бьётся в агонии, а того, со страшными глазами, и вовсе нет – исчез, словно и не было его.

Незнакомец протянул Лее белоснежный носовой платок.

– Здесь небезопасно, – произнёс он негромко, – особенно по ночам. Как ты тут очутилась?

В голосе его теперь слышалась усталость. «Так говорят люди, которые устали жить, но продолжают тянуть эту лямку», – подумала Лея. Голова её закружилась, и девушка провалилась в темноту. Незнакомец подхватил спасённую прежде, чем сознание покинуло её.

***

Когда Леалора пришла в себя, ночь уже стекала с крыш, уступая место рассвету. Всё вокруг стало вдруг слишком тихим. Она сидела на скамейке у своего подъезда, завернутая в длинный плащ – тёплый, пахнущий дымом от костра и мужским парфюмом. Вдалеке выла сирена, лаяли собаки. Улица была пуста, ни нападавших, ни спасителя.

«Кто это был? – подумала Лея, поднимаясь со скамьи, и застонала: ноги затекли, и теперь боль тысячью иголок пронзила их. А еще сильно болело лицо. Она осторожно потрогала щеку, ощупала языком зубы – вроде, все целы, а вот синяк, похоже, будет знатный. Девушка оглянулась, словно в надежде, что незнакомец всё ещё где-то рядом. Но улица по-прежнему была пуста. Она крепче укуталась в плащ и медленно побрела домой. Лее всё казалось, что за ней кто-то наблюдает, но страшно от этого не было, напротив – стало так спокойно, будто всё, что случилось вечером, ей просто приснилось.

К счастью, тётка крепко спала, и, по всей видимости, не заметила отсутствия племянницы. В комнате было душно, окно заперто, а на подоконнике – огромный пушистый серый кот. «Не знала, что у тёти Вали есть кот, – удивилась Лея и подошла ближе, – кис-кис, как тебя зовут?» Кот уставился на неё и фыркнул. Лея сняла плащ и бросила его на кресло. Коту это явно не понравилось – он чихнул, возмущённо мяукнул и, задрав хвост, важно направился к двери. «Ну и не надо», – обиженно подумала Леалора и выскользнула следом, направляясь в ванную. Там, разглядывая себя в зеркале, она горько усмехнулась: «Добро пожаловать!» На правой щеке расплывался багровым цветком синяк, на губе запеклась кровь, глаза опухли. «Вот что я скажу тёте Вале? – сокрушалась девушка. – Теперь и на улицу, поди, не выпустит». Выстояв добрых полчаса под прохладным душем и смыв с себя последствия неудачной прогулки, Лея отправилась спать.

***

Отсюда, с крыши пятиэтажки, он задумчиво смотрел на город, который выбрал сам. Ветер трепал его волосы, толкал в спину, будто хотел сбросить вниз, в рассвет, под ноги первым прохожим.

– Лея, – шелестел ветер. – Её зовут Леалора, Лея.

Имя спасённой девушки Алекс узнал сразу. Оно эхом отозвалось в крови – тонкое, хрупкое, другое ей бы и не подошло. Он не должен был вмешиваться, но что-то в её крике было такое… чистое и безнадёжное. Алекс чувствовал страдание людей каждый день – чьи-то слабее, чьи-то отчаянно громко. Но её боль была другой, она ударила наотмашь, заставила мчаться через весь город, боясь не успеть.

Алекс провёл пальцем по губам. Вкус крови всё ещё держался на языке. Он не убивал, не пил, только остановил и напугал. Но жажда проснулась и не отпускала. И именно это пугало сейчас Алекса. «Идиот! Ты не должен был приближаться», – мысленно ругал он себя. Но было уже поздно что-либо менять. Алекс впервые за десятки лет почувствовал себя живым, ощутил тепло рядом с ней – живое, искреннее. И опасное для них двоих. Он бесшумно спрыгнул с крыши и ушёл в тень. Алекс точно знал: это не была их последняя встреча.

ГЛАВА 2. ВСТРЕЧА

Лея проснулась поздно. Солнце резануло по глазам, и первое, что она почувствовала – запах. Плащ на стуле у кровати всё ещё пах дымом костра. Лея подошла, провела пальцами по ткани, развернула. Вещь показалась ей старинной и весьма необычной. «Интересно, где он достал эту древность? Наверное, в театре. Значит, он актёр?» – Леалора вспомнила, что видела нечто похожее, когда ходила на «Короля Лир». В голове всплывали образы – неясные тени, шаги, голоса. Неудивительно было бы, если бы это всё оказалось сном. Но синяки на лице и запястьях были настоящими. И этот плащ – тоже.

– Интересно… кто ты такой? – прошептала Лея, разглядывая плащ, как будто он мог ей ответить.

Кот, толкнув дверь, вошёл в комнату и уставился на гостью умным, пронзительным взглядом.

– Что, котик, пришёл-таки знакомиться? – Лея похлопала ладошкой по кровати рядом с собой, приглашая пушистого молчуна. Кот немного подумал и запрыгнул ей на колени, недовольно косясь на плащ.

– Похоже, тебе не нравится эта вещь, да? – девушка погладила кота и отбросила плащ обратно в кресло. – Наверное, это из-за того, что он пахнет дымом. Все коты не любят запах дыма. Ну, прячься не прячься, а пора показаться тёте Вале.

С тяжёлым вздохом Лея отправилась в кухню, где тётушка, судя по аромату, наполняющему квартиру, готовила что-то удивительно вкусное.

Тётя Валя, полноватая женщина с мягкими чертами лица и румяными щеками, что-то тихонько напевала, стоя у плиты и ловко помешивая в кастрюле густую подливу, от которой так аппетитно тянуло душистыми специями и жареным луком, что Лее на мгновение захотелось забыть обо всём – о страхе, боли и странном незнакомце, запавшем в память, словно заноза. На тётушке был её любимый передник с вышитым букетом полевых цветов – подарок Леи на прошлый день рождения, – а волосы, всегда собранные в пышный хвост, сегодня выбились и завивались у висков, придавая тёте Вале ещё более домашний и милый вид. Леин провожатый – серый мурлыка – ловко запрыгнул на табурет, привлекая внимание тётушки. Он лениво жмурился, следя за Леей одним глазом, а хвост его неспешно двигался из стороны в сторону.

– Леалора, ты как раз вовремя! – радостно воскликнула тётушка, даже не оборачиваясь. – Скоро будем обедать, посиди с нами, познакомься с Герцогом, видишь, какой он важный, пушистый…

Тётя Валя повернулась, и улыбка медленно сползла с её лица, большие карие глаза, обычно искрившиеся добродушием, теперь округлились, а брови взметнулись вверх.

– Господи, Лея, что у тебя с лицом?!

Та виновато посмотрела на тётю, чуть отступив назад, словно надеялась, что таким образом синяк, растекающийся от скулы к виску, станет менее страшным.

– Это… я просто неудачно упала, – пробормотала она, избегая взгляда тётушки.

Тётя Валя отложила ложку, подошла и бережно взяла племянницу за подбородок, поворачивая её лицо к свету. Пальцы у неё были тёплые и пахли тимьяном.

– Упала, говоришь? – медленно переспросила тётка, пристально глядя Лее в глаза. – Девочка моя, ты же понимаешь, мне не десять лет. И я знаю, что ТАК не падают. Ну, сознавайся, кто это тебя так?

Слова застряли у Леалоры в горле – она терпеть не могла вранья, а сейчас ей приходилось сочинять на ходу. И всё же девушка заставила себя улыбнуться:

– Я, правда, упала, тётя. Там… в соседнем дворе. Было темно, я споткнулась и упала, ударившись об какой-то мешок, стоящий на обочине. Ну, ничего, пройдёт.

– Ничего? – переспросила тётушка с горькой усмешкой, скрещивая руки на груди. – Ты уходишь погулять, возвращаешься с синяком в пол-лица, а говоришь – ничего. Да что ж это делается-то…

Герцог негромко мяукнул, будто тоже выражая своё недовольство, и, грациозно спрыгнув на пол, потёрся о Леины ноги.

– Всё хорошо, правда, – повторила Лея, на этот раз тише, глядя, как кот трётся об её ногу, будто понимая всё.

К счастью в это время сработал таймер, сообщая тёте Вале, что подливка готова. Тётушка бросилась к плите, Лея принялась накрывать на стол, и про неудачную прогулку больше не заговаривали.

***

У выхода на задний двор больницы с самым обыденным выражением лица – словно обычный покупатель в аптеке – показался молодой мужчина. В руке он держал пластиковый контейнер с медицинскими пакетами крови, пару минут назад купленными у незнакомого врача за совершенно сумасшедшую цену. Хорошо хоть, что врач попался неглупый – вопросов лишних не задавал, любопытства не проявлял, и вообще, вёл себя так, будто посетитель покупал у него не кровь, а аспирин…

Алекс почувствовал Леалору задолго до того, как увидел. Он знал, с какой стороны она появится, а потому старался не смотреть туда. Лея шла через площадь. Лицо её, обрамлённое длинными белокурыми волосами, было наполовину скрыто солнцезащитными очками, простенькая серая футболка, джинсы, переброшенный через руку плащ… Его плащ! Она шла медленно, поглядывая по сторонам, лёгкая, как весенний ветерок, и задумчивая, как осеннее небо. Лея… Она выглядела так беззащитно среди спешащих по своим делам прохожих. Кто-то проходил, не замечая её, кто-то приостанавливался, зачарованным взглядом провожая незнакомку. Это выглядело… опасно. «Она слишком заметна, слишком выделяется из толпы», – нервно подумал Алекс и нахмурился. Она что, бродит по улицам, чтобы отыскать его? «Глупая! Брось этот проклятый плащ и беги! – мысленно кричал Алекс. – Беги, пока я не подошёл к тебе!» В Лее было что-то притягательное, что-то, чему Алекс не мог противиться. Он знал, что не имеет права приближаться к ней. Но… всё уже началось. Он снова чувствовал привязанность, которая способна стать проклятием. И когда девушка остановилась у скамейки и оглянулась – будто почувствовала, что он где-то рядом, Алекс не сдержался.

– Добрый день.

Лея вздрогнула, обернулась – и узнала. Выдохнула, легко улыбнувшись:

– Это ты.

Он кивнул, любуясь её тёплой искренней улыбкой.

– Ты оставил свой плащ.

– Да. Ночь была прохладной.

– Ты всем спасённым девушкам даришь плащи?

Он слегка улыбнулся её простой шутке.

– Только если она собирается жить дальше.

Лея задумчиво посмотрела ему в глаза – тёмные, почти чёрные, бездонные и грустные. «Такие бывают только у тех, кто пережил тяжёлую утрату», – подумала Леалора и спросила:

– Кто ты?

Алекс молчал. Пауза была слишком долгой. Девушка почувствовала, себя неловко и хотела уже попрощаться и уйти, когда незнакомец тихо ответил:

– Тот, кто когда-то был человеком, но давно перестал им быть.

– Ты странный.

– Нет, – возразил он. – Я – старый.

Лея кивнула, нахмурившись, и присела на скамью, сложив плащ на коленях. Почему-то этот парень не казался ей опасным и чужим. Всё это было как во сне, когда можно говорить и думать всё, что хочешь, без страха и стеснения.

– Я Лея, – тихо сказала она. – А ты?

Он колебался, хотел назвать первое пришедшее на ум имя, но она заслуживала правды.

– Алексей.

– Алексей, – тихим эхом повторила она. – Тебе подходит.

Он слабо улыбнулся.

– Спасибо. Я не выбирал это имя, но за столько лет привык.

– За сколько?

Он не ответил, только смотрел на неё, будто пытался прочесть, о чём она думает. Лея почувствовала, как по коже пробежал холодок. Это не был страх, скорее предчувствие чего-то неизбежного. И когда она уже не ждала ответа, Алекс сказал:

– За слишком много лет, чтобы считать.

– Ты… так исчез. Почему?

– Потому что ты была в безопасности.

Леалора чуть улыбнулась. Они сидели рядом и молчали, не глядя друг на друга, не зная, о чём ещё говорить.

– Я должна идти, – сказала Лея, наконец. – Тётя будет волноваться.

Алекс кивнул, всей душой желая, чтобы она осталась, но не имея смелости просить об этом.

– Я рядом. Если что-то понадобится – просто позови.

– Позвать?

– Я услышу, обещаю.

Он исчез так же тихо, как появился – как сон, уходящий на рассвете.

***

Леалора вернулась домой, тихая и задумчивая.

– Тёть Валь! Я дома!

– Лея? – отозвалась из кухни тётушка. – Ну, наконец-то! Где ты была? Ушла, как лунатик. Поди сюда!

– Я в парке гуляла. Там красиво, – неловко соврала Лея, не желая говорить, что была не одна. Но тётя Валя, смерив племянницу внимательным взглядом, с напускной строгостью спросила:

– Надеюсь, он – приличный молодой человек?

Лея прыснула – уж больно забавно выглядела тётка с половником в руке и притворно нахмуренными бровями.

– Да, тётя, приличный и хороший. Он помог мне вчера, когда… я упала.

– О, помог? Ну-ну. А имя есть у "приличного человека"? Или он – как тот монах на кладбище: появился, помог, исчез?

– Его зовут Алексей, – ответила Лея и с любопытством спросила, беря со стола спелое яблоко, – а какой монах? Это что, местная страшилка?

Тётя Валя бросила на Лею ещё один притворно-строгий взгляд и заметила:

– Нет у нас никаких страшилок. Значит, Алексей…

Глаза её вдруг расширились и она с некоторым страхом оглянулась.

– Что? – встревожилась Леалора. – Что-то не так?

– Да нет… показалось. Сквозняк гуляет, надо бы окна прикрыть.

– Тётя, чем тебя смутило имя? – Лея была достаточно проницательна, чтобы не обратить внимания на странную тётину реакцию.

– Да нет, детка. Это я сама себя смутила. Вспомнила вдруг… Был у нас в городе один… странный Алексей. Давно, я тогда в школу только-только пошла. Очень странный был молодой человек. Весь город его знал, хотя он почти не выходил днём. Всё книги читал, ни с кем не общался. А потом исчез.

Леалора недоверчиво посмотрела на тётушку:

– Почему ты о нём вдруг вспомнила?

– Должно быть, имя навеяло воспоминания. Вот, поди ж ты…

И тётя Валя, поражаясь виражам памяти, пожала плечами. Ей и в голову не могло прийти, о каком именно Алексее рассказывала племянница.

Этой ночью Лея долго не могла заснуть, просто лежала в темноте, глядя в потолок и думала. Кто он – Алексей? Какой он на самом деле? И почему с ним рядом она впервые за долгие месяцы не чувствовала пустоты?

ГЛАВА 3. ПРЕДВЕСТНИКИ

Алекс шёл по узкой дорожке кладбища, заросшей по бокам дикой черемухой. Шёл бесшумно, медленно, не оставляя следов, будто скользил над землёй. Он не был здесь… сколько? Лет тридцать? Пятьдесят? Как всё забылось…

Однажды он уже пытался начать жить в этом городе. Не скрываться, не прятаться, не убивать, просто жить. Тогда ещё был жив Фёдор – аптекарь, дочь которого он, Алексей, спас от скарлатины. И старая бабушка Мария, всегда с теплом и сочувствием принимавшая его у себя дома. Они знали, кто он, но молчали, и вовсе не из страха. Теперь они здесь, под этими тяжёлыми камнями с полустёртыми, побитыми дождём и временем надписями.

Однажды в этом городе он даже чуть не влюбился. Но, к счастью, вовремя остановился – слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие истории.

Алекс дошёл до семейного склепа. Это была маленькая часовенка, покосившаяся от времени, с тяжёлой проржавленной дверью и амбарным замком. Алекс снял его и вошёл внутрь.

– Простите, – сказал он вслух. – Простите, что я всё ещё среди живых.

Он вытащил из внутреннего кармана куртки маленький золотой медальон и аккуратно открыл его. С пожелтевшего от времени фото на Алексея смотрела очаровательная молодая женщина с густыми, цвета чёрного шоколада, волосами и светло-карими глазами. Женщина улыбалась, но глаза её были печальны, словно уже тогда она догадывалась об участи своего единственного сына и жалела его.

Алекс лёгонько коснулся губами фото и защёлкнул медальон.

– Она бы тебе понравилась, мама. Ты бы испекла мой любимый вишнёвый пирог, и мы все вместе сидели бы в саду и пили чай. А потом смотрели бы на звёзды, споря, какая из всех горит ярче. – Алекс улыбнулся той же улыбкой, что и женщина с фото. Его захлестнули воспоминания о далёких временах, когда родители были живы, когда все они были так счастливы.

Но не успел он отдаться этим горьким мыслям, как ощутил перемену. Что-то довольно заметно дрогнуло там, вне часовни, а воздух внутри стал гуще, тяжелее. Даже от всегда холодных стен исходили невидимые волны тревоги. Алекс замер, прислушиваясь, склонил голову к плечу и нахмурился. Где-то вдалеке раздались глухие раскаты грома. Он не услышал их, а скорее почувствовал, как в грудь ударила низкая волна звука, вибрацией прокатившись по всему телу. Через несколько секунд тусклый свет солнца, пробивавшийся сквозь запылённые витражи, дрогнул и померк. За стеклом, в небе над склепом, стремительно сгущались тучи, будто сама погода, услышав воспоминания Алекса, решила нарушить его покой. Снаружи завыл невесть откуда прилетевший ветер – злобный, пронзительный. Он свистел в щелях, срывая с потолка пыль и паутину, и тревожа покой мёртвых. Тяжёлая дверь склепа, оставленная приоткрытой, резко захлопнулась.

Алекс знал: всё это – и сорвавшийся ветер, и гроза, несвойственная здесь этому времени года – недобрые предвестники. Лёгкое покалывание на коже, будто холодные иголки, разлилось от шеи до запястий. Его обострённые чувства, за века ставшие лишь сильнее, отчётливо отзывались на невидимую опасность. Сердце, хоть и мёртвое, сжалось, как будто где-то глубоко внутри сработал давно поломанный механизм, напомнивший мускулам, что значит жить.

– Покажись! – негромко произнёс Алексей, оборачиваясь и напрягая слух.

Тишина была абсолютной, даже ветер за пределами часовни вдруг стих, как будто тоже ждал ответа, и только свеча, стоящая в дальнем углу, вспыхнула без причины, сама по себе. Неживое пламя дрожало, отбрасывая на стены пляшущие тени, и одна из них вдруг двинулась к Алексу. Он резко повернулся на звук – сбоку послышались мягкие шаги, слишком лёгкие, чтобы быть человеческими. Миг – и что-то изменилось в воздухе: его наполнил лёгкий аромат диких роз, едва уловимый, такой знакомый, волнительный, как забытое детское воспоминание. Этот запах был связан с ней – с той, кого Алекс когда-то любил, с той, которая предала его. Он закрыл глаза и сделал шаг навстречу. Его не покидало предчувствие, что должно было произойти нечто важное, и оно приближалось. И ничто, даже навсегда запечатанные двери прошлого, не могло остановить ход событий. Алекс сделал ещё шаг и… раздался хохот, больно ударив по напряжённому слуху.

Ветер снова завыл, но теперь в его вое явно слышались злые, торжествующие голоса. И на этот вой в груди Алекса эхом отозвался древний зов, пробуждающий силу, которую он слишком долго держал взаперти. Его тёмная сторона поднималась из самых глубин существа, напоминая о себе острым приступом голода. И он точно знал теперь: опасность гораздо ближе, чем он думал. Лея… Он чувствовал её даже здесь, отгороженный от мира каменными стенами, чувствовал так, словно она была здесь, рядом.

***

Леалора сидела на крыше дома. Она никогда раньше туда не поднималась, но сегодня… Наверное, просто такое настроение было, просто захотелось – и всё.

Отсюда был виден весь город – неказистый, уставший, с облезлыми пятиэтажками и разбитыми тротуарами, с густо-зелёным парком, с тоненькой говорливой речкой. Но в этот момент он казался Лее другим – особенным, таинственным, как будто только притворялся старым. Да, сейчас город дышал вместе с ней. Задумавшись, девушка смотрела вдаль, туда, где высокие леса сливаются с бескрайним, синим небом, и в глазах её таилось беспокойство, природу которого она пока не понимала.

– Кто ты, Алекс? – прошептала Лея. – Почему мне хочется быть рядом с тобой?

Слёзы хлынули внезапно. Впервые за долгое время Леалора плакала не от боли, и не от тоски, а оттого, что сердце начало биться с какой-то новой силой – так, будто просыпалось от тяжёлого страшного сна. Спустя столько месяцев, проведённых в тишине, она снова чувствовала, и это её пугало. Ветер мягко касался пылающих щёк, развевал распущенные волосы и дарил запахи лета – пыльной акации, мокрого асфальта после недавнего дождя, тонкий аромат черёмухи. Лея обняла себя за плечи и поёжилась. Было немного зябко, но уходить с крыши не хотелось. Здесь она чувствовала странную защищённость, покой, словно на высоте, вдали от любопытных посторонних глаз, можно было наконец-то выдохнуть и быть собой. Сзади тихонько подкрался Герцог и мурлыкнул, изрядно напугав задумавшуюся девушку.

– Герцог! Ну, нельзя же так! – возмутилась она. – А если бы я свалилась?!

Кот прошёлся по крыше, важно задрав хвост, а потом уселся рядом с Леей, словно сторожевой пёс и посмотрел ей в глаза.

– Ты тоже что-то слышишь, да? – тихо спросила она, поглаживая его пушистую спину. – Ты чувствуешь, что я грущу?

Кот замурлыкал громче и прижался к ней боком. Лея смотрела на бегущие по небу облака и вспоминала лицо Артёма – его глаза, полные жизни, голос, иногда – сильный, настойчивый, чаще – мягкий и ласковый, который знал, как развеселить её даже в самую хмурую погоду. Всё закончилось слишком быстро. Один поворот, одна авария, одна ночь – и он исчез навсегда. Леалора прикрыла глаза, борясь с подступившими слезами. Потом в голове вспыхнул другой образ – Алексей. Его руки, подхватывающие её, когда она теряла сознание. Его голос – глубокий, с лёгкой хрипотцой, но казавшийся тёплым. Его взгляд – пронзительный и строгий, даже напряжённый, как если бы он держал внутри целую бурю и не позволял ей вырваться наружу.

– Почему я снова думаю о тебе? – спросила Лея вслух. – Почему мне хочется, чтобы ты был рядом?

В этот момент что-то изменилось. Ветер стих, листья на деревьях замерли, замолчали птицы. Герцог насторожился, поднялся и, выгнув спину, зашипел. Лея почувствовала, как по спине пробежали мурашки. На город опустилась странная тишина – не просто отсутствие звуков, а плотное, звенящее молчание. Даже собственное дыхание показалось слишком громким. Лея оглянулась. Всё вокруг казалось прежним – улицы, крыши соседних домов, заросли вдали, у реки, но всё-таки что-то неуловимо изменилось.

– Герцог? – прошептала Леалора и потянулась к пушистому другу.

Кот зашипел громче и встал между ней и краем крыши, распушив хвост. Лея проследила за его взглядом и содрогнулась. По соседней крыше скользнула тень, быстрая и лёгкая, как мираж. Девушка вскочила на ноги, отступая к выходу с крыши, её сердце забилось чаще. И снова мелькнуло воспоминание – та ночь, когда она впервые увидела Алекса. Тогда тоже было ощущение, будто кто-то следит за ней – кто-то сильный и очень опасный.

– Эй, кто здесь? – выкрикнула Лея дрожащим голосом. Ответа не последовало. Но Леалора чувствовала, что она здесь не одна. Не помня себя от страха, девушка бросилась к двери и спустилась с крыши в подъезд.

***

Тем вечером тётушка, вернувшись от подруги, нашла испуганную Лею на кухне. Та сидела за столом с чашкой чая, укутанная в мягкий плед, и крепко прижимавшая к себе Герцога.

– С тобой всё в порядке, милая? – спросила тётушка, ставя на стол тёплый пирог с яблоками и корицей.

– Да, тёть Валь. Просто странное чувство какое-то… Мне сегодня всё что-то мерещится и мерещится, – пожаловалась Лея, встряхивая головой. – Знаешь, вот как будто кто-то стоит за спиной и смотрит на тебя, а ты оглядываешься, а там – нет никого.

Тётя Валя сделала хитрое лицо, прищурилась и пошутила:

– Может, у тебя в этом городе появился таинственный поклонник?

Лея вздрогнула и с мольбой посмотрела на тётушку.

– Тёть Ва-аль, – протянула она, – мне и так не по себе, а вы шутите… Мне вот совсем не смешно, наоборот, даже страшно. Мне кажется, что это предупреждение.

– Предупреждение? О чём?

– Не знаю. Но мне как-то неуютно. Наверное, будет лучше, если я уеду к родителям, домой.

Встревоженная тётушка села напротив Леалоры, её лицо стало непривычно серьёзным.

– Подожди, не горячись, уехать всегда успеешь! Знаешь, девочка, иногда мир подаёт нам знаки. Особенно в таких местах, как наш город. Здесь много старого, много того, что не умирает, а живёт другой жизнью, много вещей и событий, которые мы не способны понять. Но это не значит, что в Лиховске всё плохо. Я уверена, ты ещё полюбишь этот городок. Просто присмотрись получше! Возможно, события, которые мир сейчас посылает тебе, принесут добрые перемены, а знаки и предостережения не так страшны, как кажутся. Просто присмотрись! И помни: я всегда поддержу тебя, выслушаю, а будет надо – помогу расправиться с любыми назойливыми поклонниками! – Последнюю фразу тётушка произнесла с напускной строгостью, сведя густые брови к переносице. Только добрые глаза её не смогли скрыть смешинки, плясавшие в этих бездонных, полных жизни, озёрах.

Лея сглотнула. В голове всплыла странная картина: покосившаяся старенькая часовенка на кладбище. А на ступеньках сидит он – Алексей. Что за странные видения? Почему она об этом подумала? Леалора в смятении посмотрела на тётю, и нерешительно произнесла:

– Я что-то почувствовала там, на крыше. Знаешь, будто кто-то был рядом, совсем близко. Но я никого не видела!

Тётушка усмехнулась:

– Осторожней, милая. Если будешь доверять только глазам, можешь пропустить самое главное. Слушай сердце. И… – она наклонилась ближе. – Не ходи по вечерам одна. Особенно на крышу. У этого городка есть свои тайны. А теперь успокойся и пей чай.

Лея улыбнулась, не желая больше тревожить тётю Валю, и понимая, что та знает намного больше, чем говорит.

***

Алекс прижался лбом к холодному окну. Сквозь мутное стекло он видел тот самый дом, ту крышу, где только что сидела Лея. Он чувствовал её тревогу, видел её мысли, но всё как-то мутно и непонятно. Одно Алекс знал наверняка: связь между ними становилась сильнее. Но вместе с этим приходило и другое знание – чем крепче связь, тем больше опасность. Та тень, что следовала за Леалорой, не была случайной. Кто-то следил за ними, кто тоже почувствовал их связь.

«А если это они? Что, если они начали охоту?», – подумал Алексей и зарычал, спугнув любопытную ворону, сидящую на ветке каштана за окном. Та вспорхнула и, сердито косясь на вампира чёрным блестящим глазом, возмущённо каркнула. Алекс с досадой махнул на ворону рукой и отвернулся. Он должен защитить Лею от опасности, которую несёт тень, и от себя. А для этого нужно всё ей рассказать. Но тогда… Что будет потом? Когда Леалора узнает, ЧТО он такое, она отвернётся, сбежит. Но разве не этого он желает?

Следующий вечер выдался удивительно тёплым, с густым малиновым закатом, растекающимся по небу, как разлитое вино. Лея, всё ещё немного встревоженная после случая на крыше, решила пройтись по окраине Лиховска, там, где асфальт заканчивался у заросших тропинок, ведущих в уютную берёзовую рощу. На улицах было оживлённо – гуляли молодые пары, гуляли с колясками и без мамочки с ребятишками абсолютно всех возрастов. Буквально все лавочки, стоящие вдоль тротуаров, были заняты говорливыми старушками. Лея удивлённо подумала: «Как такой маленький городок вместил в себя столько жителей?»

Она свернула на последнюю улочку. Здесь было тихо – только стрекот кузнечиков, редкие крики птиц и шорохи в траве нарушали покой.

– Вот уж не думал, что ты решишься ещё раз выйти вечером, да ещё и в такое пустынное место, – раздался за спиной насмешливый голос.

От неожиданности Леалора вздрогнула и обернулась; сердце её заколотилось, сбиваясь с ритма. Алексей! В чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и слегка взлохмаченными волосами, он выглядел так, будто только что примчался со съёмок крутого фильма.

– Ты следил за мной? – усмехнулась в ответ Лея, стараясь скрыть свой испуг.

– Нет. Просто… похоже, нам нравятся одинаковые места этого очаровательного городка.

Было непонятно: говорит ли он всерьёз или шутит. Но Лею появление спутника обрадовало. Алекс шагнул ближе, и они пошли рядом, время от времени слегка соприкасаясь руками. Некоторое время они молчали. Лея наслаждалась запахом трав, прогретых солнцем, и иногда косилась на Алекса. Он казался чересчур сосредоточенным, насторожённым, взгляд его был устремлён вдаль.

– Ты ведь не совсем тот, за кого себя выдаёшь, да? – вдруг спросила Леалора. – Я чувствую, как рядом с тобой всё становится иным, даже природа.

Алекс грустно улыбнулся и посмотрел ей в глаза.

– А если я скажу, что ты права? Что тогда? Убежишь?

– Не знаю. Зависит от того, что именно ты скажешь, – серьёзно ответила девушка, поражаясь его удивительно тёмным глазам – бездонным, будто в них притаилась сама вечность.

– Некоторые вещи очень трудно объяснить, – вздохнул Алекс. – К тому же, как ты узнаешь, сказал ли я правду?

– Не знаю. Наверное, почувствую.

В этот момент молодые люди свернули к оврагу, через который был перекинут деревянный мостик. Лея, задумавшись над словами Алекса, оступилась, и нога её соскользнула с узкой доски. Леалора вскрикнула и сорвалась вниз. Она зажмурилась, в ожидании удара о землю, но в следующий миг ощутила, как её крепко обнимают сильные руки. Алекс поймал Лею и осторожно поставил на землю подальше от моста, на то самое место, где они встретились. Одной рукой он придерживал её за талию, а другой приподнимал подбородок, обеспокоенно заглядывая в глаза.

– Ты в порядке? – спросил Алекс, и голос его дрогнул. Он отпустил Леалору и отступил на шаг, будто испугался собственной реакции.

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Ты… как ты это сделал?! Ты… переместился! Это… это невозможно! Никто не может двигаться так. Это… – она осеклась.

– Бывает, – сказал Алекс, не глядя ей в глаза. – Иногда… такое возможно. В стрессовых ситуациях.

– Кто ты? – прошептала Лея, невольно отступая. Голос её дрожал, но не только от страха. Теперь она точно знала, что он был кем-то большим, чем просто человек.

Алексей удручённо покачал головой.

– Когда придёт время, ты сама всё поймёшь. Я не могу сказать. Правда, не могу! Это… слишком опасно! Но также я не могу тебя не защищать.

И прежде, чем Лея успела что-либо ответить, он исчез среди деревьев, растворился в сумерках, как будто его и не было. Леалора осталась одна. В висках стучало, сердце трепетало, словно пойманная в силки птаха. И Лея вдруг поняла, что теперь её жизнь уже никогда не будет прежней.

***

Герцог устроился у Леи на коленях и, громко мурлыча, прикрыл глаза.

– Что со мной происходит, котик? – спросила Леалора, поглаживая Герцога.

Тот приоткрыл один глаз и зевнул, не понимая, чем обеспокоена эта худышка, которую так опекает его хозяйка. Лея вздохнула.

– Эх ты! Друг называется… Жаль, что ты не умеешь говорить. А тёте Вале я не могу рассказать, понимаешь?

Кот замурлыкал сильнее, словно хотел прогнать её тревогу.

Алексей шёл по улице, не глядя по сторонам, без определённой цели. Он бродил так уже несколько часов, обойдя весь Лиховск. Солнце клонилось к горизонту, и Алекс чувствовал, как с приближением ночи растёт его сила. Тоска терзала мёртвое сердце вампира. Он никак не мог решиться и сделать выбор. А ведь раньше ему всегда расставания давались легко. С тех пор, как он покинул клан, с тех пор, как Кларисса предала его, Алекс не знал привязанности, и без труда менял города, имена, девушек. А теперь… Он должен был уйти, исчезнуть, оставить Леалору в ту же ночь, когда спас. Но… не смог, не ушёл. Впервые за десятилетия он остался.

ГЛАВА 4. ЛОЖЬ КЛАРИССЫ

Ночная степь дышала холодом. Под сине-чёрным небом, исполосованным рваными клочьями облаков, трепетал костёр. Пламя его плясало, размахивая языками в такт порывам ветра, и от этого вокруг дёргались тени – уродливые и безумные, как тот, кто зажёг этот костёр.

Бродяга-вампир, хорошо известный в северных землях благодаря своей жестокости, нарушал тишину ночи грязными ругательствами и глухими стонами боли. Его левое плечо было разворочено и обожжено. Но он был жив, и этого ему было пока достаточно.

– Эштавен! Ты ли это?! Кто же тебя так отделал? – Глубокий певучий голос заставил вампира подскочить и выругаться с удвоенной яростью. Из темноты показалась очаровательная брюнетка. Её волосы цвета чёрного шоколада спадали на плечи мягкими волнами. Девушка сдёрнула с плеч просторный чёрный плащ и небрежно бросила его на землю. Вампир, оглядев её с ног до головы, довольно проворчал:

– Ну, конечно же! Клэр собственной персоной! Выглядишь… м-м…

Девушка кокетливо повела плечами, положила руки на тонкую талию и усмехнулась, склоняясь к Эштавену так, что тот едва носом не уткнулся в пышную грудь вампирши. Мужчина застонал и нехотя отодвинулся назад.

– Ах, Кларисса! Нехорошо так мучить бедного одинокого бродягу, к тому же раненого.

Кларисса смерила бродягу ледяным взглядом и отступила.

– Кто тебя так разукрасил? – снова поинтересовалась она. – Твои братья? Странно видеть тебя без них.

– Нет их! – выкрикнул Эштавен, зло сверкнув глазами и порываясь встать. – Твой дружок… Я с ним ещё поквитаюсь! Клянусь тебе, Клэр, он заплатит за всё!

– Что ты несёшь, безумный? – Кларисса смерила раненого презрительным взглядом. – Наш клан далеко отсюда и не с руки им связываться с таким как ты, червь!

– А кто говорит о клане? Это был Алексей!

Кларисса замерла. Ноздри её раздулись, придав миловидному личику хищное выражение, изо рта вырвалось злобное шипение.

– Повтори!

– Это был Алекс, точно он! Он был один. Выскочил как чёрт из табакерки! Мы не успели даже глазом моргнуть. А он… он защищал девчонку! Сильный… тварь…

Губы Клариссы дрогнули. Горькая улыбка исказила её губы.

– Где?

– В Западной Сибири, далеко отсюда… В маленьком городке Лиховске. Это не его девчонка, он её даже не знает! Но… За неё братьям глотки перегрыз. Я успел убежать, но по пути попался охотникам. Выстрелили какой-то дрянью и теперь – вот. Похоже, я скоро загнусь. Помоги, Клэр! – вампир с мольбой посмотрел на Клариссу. – Мы должны помогать друг другу, это закон!

Клэр медленно опустилась на корточки рядом с бродягой и нежно провела изящными пальцами по его изломанному плечу. Он замер, ожидая, что мучительная боль сейчас утихнет. Кларисса склонилась ещё ниже, заглянула в его глаза и тихо прошептала:

– Ты мне очень помог, брат, и я помогу тебе! – С этими словами она выпустила клыки и вгрызлась в горло Эштавана. Громкий вопль разорвал тишину ночной степи. Голова вампира полетела в костёр. Клэр встала и, усмехнувшись, отбросила в пламя тело Эштавана. Налетел ветер, взметнув в воздух искры, и умчался прочь. Кларисса подхватила плащ и исчезла в темноте.

***

Лиховск.

Туман полз по брусчатке, как огромный призрачный змей. Ночь была тихой, но тишина эта была тревожной, будто город предчувствовал беду.

Кларисса спряталась в тени густых деревьев и ждала. Чутьё не подвело её – запах Алекса въелся в память Клэр, она узнала бы его и через сотню веков. Вампирша вздрогнула и напряглась. Через несколько минут, показавшихся Клариссе вечностью, на аллее парка показался Алекс. Он шёл по улице с осторожной грацией хищника, стараясь не привлекать внимания, но, тем не менее, притягивая к себе взгляды прохожих. С ним была девушка – невинная светловолосая овечка, такая беззащитная, такая хрупкая.

Кларисса сжала зубы, и жадно втянула воздух, запоминая её запах.

– Ничтожество, – прошипела Клэр. – Пустышка, тень от тени. Кого ты выбрал, Алекс?! Ты ещё слабее, чем я думала!

В её голове созрел план – она не убьёт их сразу. Это было бы слишком просто. О, нет! Сначала она отнимет у него всё – любовь, надежду, покой. А потом бросит его на растерзание старейшин.

***

Кларисса умела прятаться. Годы шпионажа для клана, тайных встреч и кровавых поручений научили её сливаться с людьми в любом городе. Лиховск оказался к этому особенно податлив – со своими узкими переулками, подворотнями, фонарями, освещающими лишь куски улиц, городок был будто создан для увлекательной охоты. Кларисса следила за ними уже две недели. Она наблюдала, изучала, анализировала… О, Клэр была очень внимательной и терпеливой, предвкушая, наслаждаясь ожиданием заветного часа – часа мести. Теперь Кларисса знала, что весь день Лея проводила в маленькой антикварной лавке, работая там продавцом-консультантом. По вечерам Алексей приходил туда – тайком, к самому закрытию, ждал, когда Лея закроет магазинчик и отправится домой. Он никогда не приближался к девушке слишком близко, не показывался ей на глаза, но каждый раз Леалора как будто чувствовала его присутствие – оглядывалась, прислушивалась, улыбалась в пустоту. И эта улыбка… Эта улыбка больше всего раздражала Клариссу, вызывая в ней жгучую ненависть и желание впиться острыми клыками в нежную шейку соперницы и смотреть, как она медленно угасает.

Клэр уносилась далеко за город и там металась в лесу, ломая деревья, пугая животных и птиц. Она кричала луне, глядящей вниз с осуждением: «Он был моим! Моим по крови, по клятве, по страсти. Мы были одним целым! Мы любили друг друга так, что никакие стены не могли выдержать наших стонов! Мы были сильны! А теперь он живёт в этом проклятом провинциальном городишке, прячется в темноте и глазеет на девчонку, которая не способна понять его, не способна любить так, как любила я! Но… Никогда он не смотрел на меня так, как смотрит на неё! Никогда не был таким… добрым, слабым. И за это они ответят мне».

Однажды ночью Кларисса пробралась в квартиру Леи. Убранство комнаты этой девчонки вызвало презрительное недоумение: какое, однако, странное чувство вкуса – цветы в глиняных горшках, нелепые плакаты на стене, старая мебель, часы – древние, как сама жизнь, которые всё ещё тикали.

Кларисса ничего не тронула, ничего не взяла. Но она оставила знак – для него, для Алекса. На зеркале в комнате Леи проступили чёрные, будто начерченные угольком, линии – символ, который в её клане наносили на жилища врагов, отступников и тех, кого должны были вскоре стереть из рода и памяти. Кларисса знала, что Алекс обязательно его увидит. И тогда он узнает, что она здесь. Он всё вспомнит и тогда, может быть… Клэр снова накрыли воспоминания.

Это было почти два столетия назад. Зимний замок клана, покрытый инеем, стоял среди скал. Кларисса сидела на перилах, свесив ноги в пустоту, а Алекс обнимал её, прижимаясь обнажённой грудью к её спине.

– Мы не можем просто сбежать от реальности. Это наша жизнь, наша вечность. Да ты и сам вскоре пожалеешь, ты не сможешь жить по- другому! – убеждала Клэр. – Мы такие, какие есть. К чему идти против себя?

– Я не хочу такой жизни. – Алекс потёрся носом о шею Клариссы и прошептал, легко касаясь губами её щеки. – Я не могу так больше.

– Почему? – Кларисса развернулась, разрывая объятия и спрыгнула в комнату, не принимая руки Алекса.

Он ничего не ответил. В его взгляде было нечто новое – грусть, усталость.

– Ты хочешь, чтобы наш мир изменился, но это невозможно! – доказывала Клэр, заглядывая в любимые глаза. – А я – я просто хочу жить! Мне нравится быть такой – сильной, быстрой, непобедимой!

Алекс отвёл взгляд и отступил в тень. В тот вечер она впервые поняла: когда-нибудь он уйдёт по-настоящему, он уже всё решил – и за себя, и за неё. Без неё!

Вернувшись в гостиничный номер, где она остановилась под видом иностранной туристки, Кларисса вытащила из чемодана маленький обсидиановый амулет – безделушка, подаренная когда-то Алексом, одно из напоминаний об их любви. Клэр положила его на блюдце, рядом начертила символ – такой же, как у Леи на зеркале, капнула каплю своей крови и прошептала:

– Покажите мне, что он скрывает. Откройте мне то, что он сам не готов принять.

И в отражении обсидиана она увидела картину, вызвавшую в её сердце целую бурю: Алекс держит Лею в своих объятиях, целует её так, как никогда не целовал Клариссу – мягко, нежно, с упоением. Его глаза горят, но не от жажды, а от любви. Не глаза изгнанника, проклятого миром и родным кланом, но глаза человека.

Что ж, этого хватит. Клар шепнула амулету:

– Сохрани всё, что показал! – и гневно добавила, – они сожгут тебя за это, Алекс, клянусь!

***

Три дня спустя.

Это было мрачное место, куда никогда не проникал солнечный свет. Совет старейшин обитал в самом сердце древнего некрополя, среди вековых скал, где царил вечный мрак.

Замок был вырублен из чёрного камня, отполированного ветрами до зеркального блеска. Внутри замка стены, уходившие ввысь под готическими арками, украшали старинные полотна, чьи краски, несмотря на возраст, были удивительно живыми. Все музеи и художественные галереи мира не могли бы потягаться с сокровищами, которыми обладали бессмертные. Под сводами зала висели цепи с чернёными канделябрами, и каждый из них держал пламя, что не мерцало, а ровно и тускло горело кроваво-красным светом. Этот огонь не давал тепла, он лишь отбрасывал свет, придавая лицам на портретах самые зловещие оттенки.

Вдоль овального зала располагались троны, на спинках которых изображены были гербы древних родов. В центре гладкого, как лёд пола вычерчен круг с символом Единой Крови. Всё здесь дышало вечностью.

Кларисса ступала по чёрному камню легко и уверенно. Впереди неё шёл согбенный старик в алом балахоне. Это был Салгрет, старейшина с даром пророчества. Его глаза были пустыми и равнодушными: казалось, старик давно ослеп, но все знали – он видит намного лучше и больше других. Салгрет прошёл к своему трону. Остальные были уже заняты.

В центре, чуть выше прочих, на троне из чёрного базальта, затянутого в багряную ткань, сидел он – Верховный Кровный клана Морвейн-Тор, одного из сильнейших кланов последних столетий. Его имя произносили с величайшим почтением даже старейшины – Валдрек Морвэн-Тор, Чёрный Наследник. Он был неподвижен, как статуя, но было в этой неподвижности что-то, что заставляло каждого трепетать от страха. Лицо Валдрека не имело возраста – без эмоций, словно маска, с тонкими чертами и неестественно-белой кожей, оно притягивало взгляды. Сам же он смотрел на всех таким пронзительным взором, что даже самые смелые вампиры старались не попадаться без надобности на глаза Верховному.

По правую руку от него сидел тонкий и прямой, как трость, Иштвар Гелмерис. Чёрная мантия, расшитая серебром, придавала ему довольно суровый вид. Иштвар был не моложе Верховного, но в отличие от него, никогда не позволял себе выглядеть древним.

Это был высокий, угловатый, с волосами цвета калёной соли, и глазами, в которых никогда не было ни любопытства, ни радости, вампир. Он был, пожалуй, единственным, кому доверял Валдрек.

Кресло слева от Валдрека занимал третий член Совета – Лиренталь Карагес – Хранитель памяти. По сравнению с Верховным и Иштваром, Лиренталь, несмотря на молодость, выглядел хрупким и тихим: бледное, почти безжизненное лицо, глаза цвета мутного янтаря, выражающие смертельную усталость, плавные, даже ленивые движения. Впрочем, всё это было не более чем маскировкой. Лиренталь отличался одной особенностью, за которую его и ценил Валдрек: Карагес не был просто вампиром. Он был носителем тайн прошлого и настоящего. Кровь была для него не просто пищей. Стоило капле чужой крови коснуться хотя бы его кожи – и он проникал в самые глубины сознания, считывая воспоминания и мысли своей жертвы: первый плач в колыбели, обращения, ночные убийства в подворотнях, любовные письма, сожжённые в камине, тайные клятвы, нарушенные и забытые. Лиренталь знал всё и никогда ничего не забывал. Он был живым архивом древнего рода, проклятым летописцем. В присутствии Карагеса даже старшие вампиры начинали говорить мягче, а младшие отводили взгляд. Он мог заглянуть в глаза собеседника и прочесть воспоминания, которые тот скрывал ото всех веками, или, наоборот, стереть из сознания событие, будто его и не было вовсе. Этот дар или проклятие звался хроноскрией.

Кларисса твёрдой поступью прошла через зал и остановилась перед Верховным, склонив голову.

– Тебя долго не было с нами, Кларисса, – низким глухим голосом сказал Валдрек, сверкнув глазами. – С чем пожаловала? Ты просила срочно собрать совет старейшин. Надеюсь, это действительно что-то очень важное?

– О, да, мой повелитель, – смиренно ответила Клэр. – Я узнала, что нам всем грозит опасность.

По залу пролетел ропот, старейшины заёрзали в своих креслах, бросая встревоженные взгляды на доносчицу.

Верховный поднял руку, призывая к тишине, и насмешливо спросил:

– Кто же посмел нам угрожать? И чем? Рассказывай же, не тяни!

– Мне стало известно, что Алекс всё еще жив, – спокойно произнесла Кларисса. – Он находится в Лиховске – маленьком городке в Западной Сибири, в России. Скрывается среди людей, живёт как один из них… но это ещё не всё.

Кларисса замолчала, изображая нерешительность. Она позволила паузе настояться – надо дать старейшинам осознать эту новость.

– В чём же заключается опасность для клана? – снисходительно усмехнулся Валдрек. – Мало ли вампиров живут и работают среди людей? Кому из наших братьев не приходилось скрываться? Я всё ещё не понимаю, чем это грозит клану! Говори скорее, если есть что сказать, или уходи! Моё терпение не безгранично…

– Понимаю ваше недоверие, – притворно вздохнула Кларисса. – Тем не менее, я уверена, что Алекс замышляет что-то против нас. На это указывают несколько фактов. Во-первых, вы все знаете, что десятки лет назад он отказался от человеческой крови. Во-вторых, Алекс влюблён в смертную – он защищает её, ни на минуту не оставляя одну. Защищая эту девчонку, он убил трёх наших братьев – я говорила с одним бродягой, который был свидетелем их гибели.

– Отчего же ты не привела этого бродягу, как свидетеля? – вмешался Иштвар.

– Я пыталась, Иштвар. – Но на полпути нас настигли охотники. Мне удалось выбраться, а бродяга… он был слишком ослаблен. Они сожгли его на костре, Иштвар, и я была свидетелем этого!

– Однако, совету ещё не ясно, почему мы должны бояться какого-то слабого, одинокого недовампира, – недовольно проворчал Иштвар.

– Одинокого? – Кларисса изумлённо приподняла брови и округлила глаза. – А кто сказал, что Алекс одинок? Да будет вам всем известно, – Клэр повысила голос, и обвела взглядом каждого присутствующего в зале. – Да будет вам известно, что он вовсе не одинок! Алекс хочет собрать армию, чтобы истребить наш клан! Он спелся с охотниками!

– Что она говорит? Как такое возможно? Армия? Она сказала, что вампир собирает армию?

В зале зашумели, заговорили, старейшины переводили растерянные взгляды с Клэр на Валдрека, ожидая пояснений.

– Да, армию! – выкрикнула Кларисса, сверкая клыками. – Я своими глазами видела и своими ушами слышала, как он сговаривался с охотниками. Пока еще ничего не решено, Алекс торгуется – он хочет подороже продать наши имена и местонахождение главы клана.

– Но… почему он это делает? Почему именно сейчас, спустя столько лет? – вкрадчиво спросил Лиренталь. – Да правда ли всё, что ты нам рассказала, Кларисса? Не говорит ли в тебе ревность?

Клэр побледнела и отшатнулась, но быстро взяла себя в руки и, изображая оскорбление, горько заметила:

– О, я предвидела такой вопрос, но никак не ждала его от тебя, Лиренталь! Ты говоришь – ревность… Ревность испытывает тот, кто любит. Могу ли я любить того, кто предал меня? Того, кто грозит моей семье? Или я не доказала свою преданность клану? Вы все хорошо знаете меня и мои заслуги перед кланом, – на этот раз Кларисса обращалась ко всем старейшинам. – И вам так же известно, что я не пошла за Алексом, когда он покинул нас. Я сделала свой выбор, и ни разу не пожалела об этом! А Алекс всегда был слаб. Скоро он расскажет девчонке о том, кем является, и тогда… Кто знает, к чему это приведёт? А если ему удастся сговориться с охотниками… Мне страшно! Оттого я пришла сюда сразу, как только всё узнала. Впрочем, – Кларисса сделала шаг к Лиренталю, – если ты сомневаешься, можешь проверить меня.

Она протянула руку и прикрыла глаза, дрожа от страха, что Карагес примет её вызов. Но тут встал Валдрек и заговорил так громко, что под сводами замка, тревожно забились в страхе летучие мыши.

– Довольно! Кларисса не раз доказала нам свою преданность, добывая самые точные и важные сведения. У меня нет причин не доверять ей.

– К тому же, господин, у меня есть небольшое доказательство, если позволите… – С этими словами Клэр сдёрнула с шеи шнурок с висящим на нём амулетом и, склоняя голову, протянула его Валдреку.

Верховный с любопытством вгляделся в камень и нахмурился. Внутри амулета плясали образы – Лея в объятиях Алекса, его глаза полные света и нежности, дальше – воспоминания старого бродяги о драке, в которой Алекс уничтожил двух вампиров.

Валдрек протянул амулет Иштвару. Тому схватило минуты, чтобы поверить словам Клэр. Пальцы его вцепились в посох, сухие губы искривились, обнажая крепкие клыки.

– Это… любовь, – прошипел Иштвар. – Она опаснее всего, ибо толкает на безумства и предательство. Я верю Клариссе!

Тогда снова заговорил Валдрек и голос его был холоден, как металл.

– Мы не можем ждать, когда сюда придёт армия охотников. Мы не знаем, сколько у нас в запасе времени. Алекс – изгнанник. Он предал наш клан ещё тогда, много лет назад, предаст и сейчас. Он раскроет тайну нашего существования людям, и тогда мы потеряем всё, что у нас есть. А потому, мы поступим так: мы созовём Совет Крови, пригласим союзников – не только вампиров, но и тех, кто давно жаждет объединиться с нами. Мы созовём чернокнижников Касты теней, привлечём на свою сторону ведьм и охотников-изгоев. Алекс – угроза не только для нас, пусть же и они внесут свою лепту.

Кларисса торжествовала, предвкушая скорую расправу над предателем, однако, внешне ничем не проявляя своей радости. Её план удался. Она ушла из зала Совета с лёгкой улыбкой. Впереди было многое – месть, кровь, охота. А пока… Она вернётся в Лиховск.

– Сначала – ты, девочка, – прошептала Кларисса, наблюдая в отражении амулета, как Леалора напевает что-то перед зеркалом в своей комнате. – Сначала я разобью твоё сердце… чтобы он почувствовал, как умирает его собственное.

ГЛАВА 5. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Лее снова снился сон – тревожный, тягучий, как трясина в застоявшемся болоте. Ей снилась улица, залитая чёрным дождём, посреди которой виден силуэт мужчины. Он стоит спиной, но Леалора знает, что это Алексей. Вот только всякий раз, когда она зовёт его по имени, он не оборачивается.

Но сегодня во сне появилось что-то новое: огромное зеркало в конце улицы. Зеркало было старое, местами – треснутое, в массивной оправе. Лея медленно подошла к зеркалу и присмотрелась. В отражении была не она, а какая-то другая девушка в старинном (Леалора подумала, что видела такое в театре) платье с глубоким декольте и пышной, в пол, юбкой. На груди девушки было клеймо – какой-то непонятный символ, вызвавший у Леи ужас. Взгляд девушки был хищный и неживой, губы кривились от боли. Леалоре тоже стало больно и она проснулась в холодном поту. В окно заглядывала тусклая луна. От её света на стенах плясали тени. Вдруг стекло на окне звякнуло и по нему побежали мелкие морщинки-трещинки. И тогда Лея закричала.

Через минуту к ней в комнату ворвалась тётя Валя. Всхлипывая и дрожа от страха, Леалора показала ей на окно. Тётушка, прижимая руку к груди, охала, и крестилась.

– Ну и напугала же ты меня, девочка! Ну, чего ты? Всё, всё, успокойся. Всё хорошо! А стекло… Должно быть, шпана стрельнула из рогатки, только и всего. У нас такое частенько бывает. Ну, всё, милая, успокойся. Видишь, никого нет.

Тётя Валя подошла к окну, распахнула его и выглянула на улицу. Двор был пуст и тёмен. Несмотря на уверения тётушки, что бояться нечего, Лея больше не смогла заснуть – так и просидела до утра в кухне, обняв Герцога, и жалуясь ему на непонятные сны. Герцог урчал, толкая юную хозяйку в подбородок своей мохнатой головой, будто хотел сказать ей: «Эй, выше голову! Всё не так уж плохо!» Но тревога не уходила.

Разбитая и сонная, Леалора шла на работу, оглядываясь на каждый шорох. Дурные предчувствия не оставляли её. Из переулка навстречу ей вышла старуха – сгорбленная, закутанная в грязные лохмотья, с глазами цвета поблекшего малахита. Она держала в руках странную вязаную куклу, у которой не было лица. Лея плотней запахнула куртку и, опустив голову, ускорила шаг. Поравнявшись с девушкой, старуха остановилась и заговорила:

– Девочка! Ты всё еще думаешь о нём? Думаешь, он принесёт тебе свет? Ты лишь свеча рядом с костром. Костёр разгорается всё сильнее! Он всё сожжёт – тебя, и его, и каждого, кто встанет рядом с вами!

Лея остановилась как вкопанная. Что-то в голосе старухи было не так. Он был то скрипучим, то совершенно ясным, будто говорила молодая женщина. Леалора заворожено посмотрела на старуху и неожиданно для себя, спросила:

– Простите… это вы мне? О чём вы говорите?

Старуха склонила голову.

– А готова ли ты слышать? Что ты знаешь о нём? Его прошлое – кровь. Его сердце распято между мирами. Если ты выберешь его, то встанешь между ним и погибелью.

– Что это значит?

– Это значит, что ты умрёшь! Умрёшь, как когда-то умер и он!

Лея попятилась, едва не сбив с ног какого-то мальчишку. Прохожие оборачивались, бросая на странную девушку удивлённые взгляды, и казалось, никто, кроме неё, не видел старуху.

– Кто вы? – прошептала Лея онемевшими губами.

– Кто я? – переспросила старуха, усмехаясь и сверкая безумными глазами. – Всего лишь след чужого следа. Твой путь уже начертан и ты идёшь по нему, не ведая, что ждёт тебя в конце. Но и бежать уже поздно. Ты отмечена в карте судеб!

Старуха хрипло засмеялась и быстро, почти бегом, скрылась в переулке. Лея прижала руки к груди. Её сердце забилось сильнее, дышать стало трудно. Словно в тумане, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, Леалора добрела до магазина и сердце её, едва успокоившееся, снова пустилось вскачь. На крыльце, облокотившись на перила, её ждал Алекс.

***

В этот ранний час посетителей в антикварной лавке не было. Лея заварила чай и они с Алексом присели к столу. Молчание затянулось. Наконец, Лея, измученная тишиной и тысячью вопросов, кружащихся в голове, робко спросила:

– Где ты пропадал?

– Пытался сбежать, – честно ответил Алексей, беря руки Леи в свои ладони. – Я не знаю, как объяснить… Нам нельзя было встречаться. Это… опасно. Опасно для тебя, понимаешь?

Лея покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Нет, Алекс, не понимаю. Расскажи!

– Я не могу! Правда, не могу. Но ты должна бежать от меня.

Губы Леалоры дрогнули. Она вырвала ладони из рук Алекса и со смешком ответила:

– А старуха сказала, что бежать уже поздно!

Алекс насторожился.

– Какая старуха? Кто говорил с тобой?

Лея, торопливо и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, пересказала слова старухи. Когда она дошла до слов “путь начертан”, глаза Алекса вспыхнули огнём, напугав Лею ещё больше – что-то нечеловеческое было в них, что-то, чего она не могла понять.

– Это была не ведьма, – тихо произнёс он. – Это знак. Кто-то следит за тобой. И за мной.

Алекс резко встал и шагнул к окну.

– Я должен уехать. Прости, нам не стоило встречаться. Постарайся забыть обо мне. А я…

– Алекс! – Лея подошла к нему и заглянула в глаза. – Я не понимаю тебя! Что происходит? Кто ты?

– Слушай внимательно, Лея. Не разговаривай с незнакомцами. Не выходи на улицу по вечерам. Живи, как жила до нашей встречи и тогда…

Колокольчик над дверью тихо звякнул и в магазин вошёл крепкий пожилой мужчина. Он окинул Алексея внимательным взглядом и с тревогой оглянулся на Лею.

– Ты в порядке?

– Здравствуйте, Иван Савельич, – улыбнулась Лея, украдкой смахивая слезинку. – Да, всё хорошо. Посетителей ещё не было, а это…

– Я знаю, кто это, – с угрозой в голосе проговорил Иван Савельич. – Думаю, ему уже пора.

– Да, я как раз собирался уходить, – Алекс с тоской посмотрел на Лею и прошептал, – прощай!

В его взгляде не было сомнений, не было обиды, только боль. Он мягко сжал руку Леалоры и быстро выбежал из магазина.

По щекам девушки покатились градом слёзы. Она беспомощно смотрела на хозяина антикварной лавки, на его суровое лицо, и не понимала – почему всё в её жизни снова катится под откос. Иван Савельич дал бедняжке выплакаться, и когда слёзы, наконец, иссякли, и Лея устало опустилась в кресло, он, присев рядом, ласково, по-отцовски заговорил:

– Бедное дитя! Знаешь ли ты, ЧТО оплакиваешь? Знаешь ли ты, кто он?

– Это Алексей. Он спас меня от очень нехороших людей, – тихо ответила Лея. – И не сделал ничего плохого!

– Сейчас – возможно. Но кто знает, что он сделал бы в будущем?

– Вы так говорите, будто в чём-то обвиняете Алекса, – заметила Лея. – Но он этого не заслужил.

Иван Савельич задумчиво посмотрел на Лею и пробормотал:

– Что за молодёжь! Вы доверяете первому встречному, но не верите тому, кто пытается вас предостеречь. Вы тянетесь к тьме, пытаясь отыскать в ней свет. О чём же вы думаете?!

Он встал и взволнованно прошёл к двери, рывком распахнул её, выглянул на улицу, и, повесив табличку «Закрыто», запер на замок. Лея обеспокоенно смотрела на старика, чувствуя, как в сердце проникает страх. Что она знает о нём? Только то, что он владелец этой антикварной лавки, и живёт по соседству с тётей Валей. Когда Леалора впервые увидела Ивана Савельича, он показался ей довольно милым и добродушным – высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти, с пронзительными синими глазами, обветренным лицом и седой шевелюрой. Он шутливо называл Лею милой барышней, встречаясь с ней во дворе дома, спрашивал о здоровье тётушки, а когда та вскользь проговорила, что племянница ищет работу, предложил стать продавцом-консультантом в его магазине.

– Я уже не так молод, чтобы проводить время среди предметов, напоминающих о старости, – пошутил он с грустью в голосе. – Если вас, милая барышня устроит такая скучная работа, я буду рад уступить вам её.

Тогда Лея с радостью согласилась, восхищаясь добродушным и отзывчивым стариком, но теперь он казался ей опасным. Она лихорадочно придумывала повод, чтобы улизнуть сейчас же, но в голову, как нарочно, ничего не приходило. И родители, и друзья часто говорили Леалоре, что она слишком простодушна, и её можно читать как раскрытую книгу. Вот и сейчас, Иван Савельич, заметив смятение, в котором пребывала Лея, усмехнулся.

– Не того боишься, девочка! Вот ты сейчас сидишь и думаешь, как бы сбежать отсюда, мол, старик совсем из ума выжил, хорошего человека обидел, а что ты о нём знаешь? Что он тебе рассказывал о своей жизни? Из какой семьи, откуда родом, где работает? Во-от, ничего-то ты не знаешь, кроме имени.

Лея растерянно смотрела на Ивана Савельича, не зная, что и думать. Прав ведь он, всё правильно подметил. Антиквар со вздохом поднялся с кресла, прошел за прилавок, заварил свежего чаю и вернулся к столику.

– Вот, выпей, успокойся, а потом и поговорим. Не думал я, что придется мне кому-то рассказывать об этом, да видно, так решили там, наверху. Алексея твоего я хорошо знаю. Да-да, очень хорошо и уже давно. Он жил здесь, когда я ещё мальчишкой по улицам Лиховска бегал. А потом пропал. Много лет Алексей здесь не показывался и вот снова появился. Я в то время, когда он исчез, в музее местном работал, а он жил по соседству. Я сразу догадался кто он, да и не мог не догадаться – я вырос, а он не изменился. Другие внимания не обращали – всем глаза отвёл, а я приметил, потому что родовое занятие наше такое – распознавать их …

– Кого – их? – робко спросила Лея, отставляя пустую чашку. Страх перед стариком прошел, уступив место любопытству. – Кто он – Алексей? И как такое может быть, чтобы вы его мальчишкой знали? Должно быть вы, Иван Савельич, просто с кем-то его путаете.

– Нет, девочка. ИХ я ни с кем не перепутаю – не смогу, даже если захочу, потому как нутром чую за версту. Я ведь и сегодня потому пришёл, что почуял его.

– Да кто же он? Бандит?

– Нет, не бандит. Гораздо страшнее. Он вампир.

Лея нерешительно улыбнулась, подумав, что старик, должно быть, решил всё свести к шутке. Нечего ему сказать про Алекса, вот и придумывает байки. Но Иван Савельич и тут угадал её мысли – грустно качнул головой, будто разочарованный Леиным недоверием и вздохнул.

– Нет, Леалора, я не шучу, – Иван Савельич вдруг стал очень серьезным, меж бровей его залегла глубокой бороздой морщинка, а глаза потемнели. – Алексей – вампир, тебе придется в это поверить.

Антиквар медленно прошёлся вдоль полок, рассеянно провёл пальцами по потёртому корешку старинной книги, на миг задержался у напольных часов и, вздохнув, вернулся к столу. Он смотрел на Лею, но не видел её – воспоминания уносили его вдаль, в прошлое. Тихо и задумчиво он произнёс:

– Да, похоже, время пришло – придётся поведать тебе одну историю.

Антиквар присел на край старинного кресла, нервным жестом пригладил седую шевелюру и прокашлялся. В его глазах, синих как небо, запрыгали искорки.

– Прежде чем ты что-то решишь, – произнёс Иван Савельич, – ты должна услышать всю правду. С самого начала…

1641 год.

– Всё началось там, где не должно было начаться вообще ничего – на стыке земли, льда и тьмы. Западная Сибирь в те времена не знала весны. По крайней мере, весны такой, какую видим мы – тёплой, ласковой, цветущей. Деревня Лунный Яр одиноко стояла, затерянная среди болот, окружённая тишиной, которую нарушали лишь крики зверей по ночам. Впрочем, жили в деревне спокойно, дружно, тихо. Пока не пришли ОНИ.

Их было трое. Одетые в меха, но не боящиеся холода, ловкие, быстрые, сильные. Их глаза не моргали, и люди подумали, что от этого зрачки их и красны. Они были первыми. И они уничтожили деревню за одну ночь. Просто растерзали и выпили досуха каждого.

Но в одном доме спрятался в подполе мальчик – Егор Сав. Его мать – Марфа – уже не дышала. Егор не кричал, не плакал, только смотрел, запоминал и ждал. Когда тела остыли, а чужаки ушли, он вылез из подпола и пошёл хоронить сородичей. В ту ночь родился первый охотник – без ритуала, без молитв, родился из крови и гнева. Егор долго скитался, пока вышел к людям. Он не умер, но и человеком не остался. Всю жизнь Егор Сав охотился на кровососов, изучал их повадки, выведывал их тайны, и всё записывал – на бересте, потом на пергаменте, рисунками, знаками – как умел. Эти записи и сейчас хранятся здесь, в моём сейфе. Егор дожил до шестидесяти – чудо по тем временам. Кстати, от него пошла традиция, которую не нарушил ни один потомок – Савы никогда не женились по любви, всегда выбирали сильных, умных, молчаливых и терпеливых. Женщины нашего рода часто были ведьмами. Их знания трав, заклятий, ритуалов крови были необходимы охотникам. Только вместе мы могли противостоять ночи и этим чудовищам.

С каждым веком мы менялись, так же, как менялся мир. В шестнадцатом веке, – заговорил чуть громче, чуть злее Иван Савельич, не сводя с Леи глаз, – наши враги стали хитрее, умнее, изысканнее. Они основывали свои клубы, где занимались музыкой, искусством. Они тоже менялись, подстраиваясь под время. Начали пить кровь из бокалов, давать балы, научились терпеть солнце и жить среди людей. Но они по-прежнему убивали – ради пищи, ради развлечений. Мы убивали в ответ. Не из мести, вовсе нет! – из долга.

Один из моих предков, Авель Сав, сражался в Париже – он в одиночку расправился с кланом, в котором состояла его любовница, известная в то время графиня. Она оказалась вампиром.

Иван Савельич замолчал, отпил из чашки остывший чай и потёр виски. Лея тоже молчала, глядя на антиквара удивлённо и недоверчиво. Он заговорил вновь чуть охрипшим голосом:

– А Лиховск… знаешь ли ты, что он был построен на крови? В самом прямом смысле. Ты ведь знаешь, что он стоит у слияния трёх подземных рек? Старики говорят, что под ним – полость, вроде огромной пустой чаши, которую когда-то использовали как “чашу кормления”. В восемнадцатом веке вампиры, обитающие в окрестностях, решили, что им нужен свой город. Не замок, не склеп, а целый город, где им не придётся прятаться, где они смогут жить среди людей и свободно питаться ими, как домашним скотом. Они построили Лиховск как ловушку – начали развивать промышленность, строить жилища, госпитали, фермы, сиротские дома. Они привлекали сюда людей, обещая сытую жизнь, работу, хозяйство. Всё, что нужно было хищникам – это чтобы город населялся, наполнялся людьми. Но очень скоро слухи об этом городе разлетелись по стране, и тогда пришли мы. Мой прадед в числе других строил подземный ход в библиотеке, где вампиры устраивали свои оргии.

Охотники поселились в Лиховске, прячась под видом священников, аптекарей, учителей. Но и вампиры не сидели, сложа руки. Они заводили дружбу с магами, привлекали их в качестве союзников, начали использовать древние символы, которых мы, охотники, боялись. Кровь стала для них не только пищей, но и порталом в сознание людей. Через кровь они читали наши мысли, входили в наши сны, искажали время и наши воспоминания, а потом нападали. Нас становилось всё меньше. И тогда мы поняли, что нужно действовать как-то иначе, что этой бойне должен настать конец.

Нас оставалось немного. Пятнадцать… нет, тринадцать человек по всему городу. Остальные были мертвы, или, что того хуже, обращены, подчинены. Некоторые просто исчезли. Но всё изменилось в начале весны 1831-го года. Её потом назвали Годом Чёрной Луны.

В небе тогда действительно стояла такая тьма – зловещая, необычная, непохожая ни на одну ночь новолуния. В тот год в Лиховск пришла женщина. Она была стара и почти слепа. Её звали Улита Молчанова. Оказалось, что Улита – ведьма, изгнанная когда-то из собственного рода за то, что однажды ради шутки оживила кладбище. Она явилась к охотникам и сказала:

– Вам не победить их ни сталью, ни деревом. Они сильнее. Я знаю один способ, но для этого нужен кто-то, кто вампир – лишь наполовину.

Мы не понимали, о чём она говорит, пока не наткнулись в одном подземелье на странного ребёнка. Это был мальчик, родившийся от женщины, которую полюбил вампир. Она выносила ребёнка в подземелье, где вампир прятал её от сородичей, опасаясь их осуждения за любовь к смертной. Женщина умерла при родах, а вампир погиб от рук охотника незадолго до рождения ребёнка. Один бог знает, как малыш смог выжить и вырасти под землёй. Он был совершенно дикий – не говорил, лишь издавал гортанные звуки, дышал медленно, как глубоко спящий человек, мог есть и человеческую пищу, и сырое мясо. Мы забрали его и спрятали ото всех. Именно Пётр – так мы назвали мальчика – должен был стать нашим оружием.

В ночь обряда – 2 ноября 1831 года, в библиотеке Лиховска, охотники спустились в подземный зал. Там, среди чучел и горящих факелов, притаились шестеро древних, в чёрных плащах, с кроваво-красными глазами, сверкающими на белых лицах. Они ждали нас, знали, что мы придём. Но нас защищала сила старой ведьмы, щит, которым она окружила нас. Времени было мало – мы не знали, сколько продержится защита. Пётр оказался смышлёным малым, хотя так и не научился говорить. Он знал, чего мы хотим и поддержал нас, желая отомстить за мать. Он встал в круг, начерченный ведьмой, и из его горла вырвался рёв – низкий, гортанный, как рев разъярённого льва. Улита начала читать заклинание. А затем случилось то, чего никто не ожидал. Всё вокруг задрожало и начало рушиться, заваливая глыбами древних, утаскивая их так глубоко, что оттуда уже невозможно было выбраться. Неведомая сила подняла нас наверх, в город. И тогда Пётр заговорил голосом, который не мог принадлежать ребёнку. Он сказал:

– Древние изгнаны, но не уничтожены. Их тела – в забвении, но не навсегда. Помните об этом!

Как только ведьма сняла свой щит, она исчезла, а с ней исчез и Пётр. Никто и никогда больше не видел их и не слышал.

С той ночи в Лиховске наступила тишина, исчезли все вампиры, даже новообращённые. Они будто растворились. Хотя… некоторые были найдены мёртвыми – как будто сгоревшими изнутри.

Город стал другим.

Я родился в Ново-Троицке в 1962 году. Мой отец погиб, когда мне едва исполнилось восемь лет. Мать исчезла в тот же год. Соседка, с которой она дружила и делилась переживаниями, говорила, что мать так любила моего отца, что решилась вызвать демона, чтобы вернуть любимого, но не справилась и исчезла вместе с ним. Меня воспитывал дед – старый, но ещё крепкий охотник. Он и рассказал мне эту историю – историю нашего рода. Видишь ли, Лея, – мягко улыбнулся Иван Савельич, – я – прямой потомок первого охотника, Егора Сава. Дед учил меня выживать в любых условиях, воспитывая меня как охотника. В семнадцать я убил своего первого вампира – в Тюмени, где учился в то время. Это был красивый статный блондин с холодной улыбкой, торгующий “модной кровью” на подпольных вечеринках. Я сжёг его вместе с квартирой и в ту же ночь вернулся в Лиховск. Деда к тому времени уже не было. Семьёй я так и не обзавёлся – многие в Лиховске знали, какого я роду-племени, девушки сторонились меня. Так я остался один.

– Почему вы не уехали? Вы ведь могли начать другую жизнь – в другом городе, где никто не знал бы, что вы – охотник? – спросила Лея. Ей теперь было жаль старика-антиквара.

Иван Савельич печально покачал головой и пожал плечами.

– Да, ты права. Я мог уехать, мог бы выбрать любой другой город. Но выбрал Лиховск. Или он выбрал меня. Всю жизнь я проработал в музее, построенном на месте разрушенной библиотеки. А когда вышел на пенсию, открыл эту самую антикварную лавку. Здесь живёт прошлое: старые вещи, старые книги, картины, оружие, старые воспоминания.

Когда ты появилась в этом городе, я почувствовал, что что-то изменилось здесь. Я долго не мог понять – что именно. Но теперь, когда я увидел тебя рядом с Алексом, в своей собственной лавке… Лея, ты должна поверить мне – вампиры существуют, и твой новый друг – один из них. Я не знаю, хватит ли у меня сил защитить тебя.

Но если ты станешь одной из них…

Иван Савельич замолчал и повернулся к витрине. Там, на бархатной пыльной подушечке лежал крест.

– Смотри, Лея! Этот крест отлил Егор, первый охотник, мой пращур.

Если придёт время, когда ты останешься одна, без защиты и помощи, я хочу, чтобы ты знала – этот крест тебе поможет. Они могут вернуться. Старые или молодые, они опасны. Вот почему я всё ещё здесь. Антикварная лавка – это не просто магазин, это – щит, ловушка. Только здесь ты найдёшь то, что поможет тебе одолеть вампира. И если Алекс связан с ними… если он приведёт кого-то… тебе придётся выбирать, Лея.

***

Ночь наступила неожиданно быстро. Всё вокруг потемнело, воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Свет фонарей мягко струился по мостовым, почти не освещая их. На душе скребли кошки. Леалора, прижавшись горячим лбом к окну и закутавшись в плед, смотрела на пустые улицы. Она с удивлением думала, что слова старика-антиквара не вызвали у неё и тени сомнения. В глубине души Лея знала, что Алекс – не такой, как все, не совсем человек. Он был где-то снаружи, недалеко. Это она тоже чувствовала, как и то, что они связаны друг с другом. Алекс сказал, что уйдёт, что больше она его не увидит, но Лея знала, что всё только начинается. Сон подкрался незаметно, стал гладить её по волосам, по пылающим щекам, заманивая в постель, и Леалора сдалась. Притворив окно, она погасила свет и заснула, едва коснувшись головой подушки.

Алексей осторожно заглянул в окно, убедился, что Лея крепко спит, и, тихонько скользнув в комнату, быстро осмотрелся. Его внимание привлекли блики в самом углу зеркала. Стоило Алексу подойти ближе, как символ, оставленный Клэр, проявился. Вампир зашипел, показав клыки. Лея, будто почувствовав его присутствие, тихо прошептала во сне: «Алекс!»

Он метнулся к постели, легонько коснулся её плеча и вздохнул. Уходя сегодня утром из антикварной лавки, Алекс твёрдо решил покинуть город, чтобы не навлечь на Леалору беду. Он мог не беспокоиться о ней – Лея оставалась в надёжных руках охотника, которого Алекс сразу распознал в антикваре. Но стоило ему удалиться от города на несколько десятков километров, как он почувствовал, что не в силах этого сделать – уйти и больше никогда не видеть Лею. Слишком сильно его тянет к этой хрупкой беззащитной девушке. А тут ещё и это… Алекс обернулся и посмотрел на зеркало. Он догадался, что Клэр выследила его, и видела их с Леалорой вместе. И теперь она не отстанет… Лее грозит опасность. Алекс улыбнулся, с нежностью глядя на спящую. У него появилась веская причина остаться в этом городе.

Лея проснулась с неистово колотящимся сердцем. Плед соскользнул на пол, обнажив разгорячённое тело. На губах Леалоры застыла мечтательная улыбка – сегодня ей снова приснился Алекс. Снилось, будто он рядом, здесь, в этой самой комнате. При этой мысли Лея смутилась и натянула на себя плед. Потом жестокая память подсунула воспоминания о вчерашнем дне и в глазах Леи плеснулась тоска. Она вспомнила вдруг, каким холодным и пустым был голос Алекса, когда он объявил антиквару, что покидает город. Наверняка, теперь уже Алексей где-нибудь далеко – в другом городе, другой стране, на другом конце света. Лея тяжело вздохнула и поплелась умываться.

День тянулся медленно и уныло. Иван Савельич не появлялся, покупателей почти не было – так, молодая пара, подобравшая себе старинные парные кольца их мельхиора, и мужчина средних лет, который бродил среди стеллажей часа полтора и так ничего и не выбрал, зато порядком напугал Лею своим пристальным вниманием и бесцеремонным разглядыванием. Она хотела уж было просить его покинуть магазин, сославшись на необходимость отлучиться, но, к счастью, горе-покупатель неожиданно засуетился, заторопился и убежал. Наконец, Леалора заперла магазинчик и отправилась домой.

Вечер был слишком холодным для лета, и Лея почувствовала, как ветер пронзает её до самых костей. Ноги сами привели девушку на то место, где она снова могла бы встретить Алекса – в парк, на аллею, где в первый раз заглянула в его необыкновенные глаза. С каждым шагом сердце её билось всё быстрее, от волнения кружилась голова, и накатывал страх – а вдруг всё это – обман? А что, если она больше никогда не увидит Алекса? Когда он успел стать таким необходимым и дорогим? На этот вопрос у Леи не было ответа.

Облокотившись о памятник и уткнувшись взглядом в землю, Алексей замер. Теперь он сам больше походил на каменную статую, чем на живого человека. Лея нерешительно подошла к нему. Больше всего она сейчас боялась, что мужчина посмотрит на неё сейчас холодным равнодушным взглядом и уйдёт. Леалора всё ещё не знала, зачем пришла, что скажет Алексу, но это было не так уж важно. Главное – он был здесь, рядом. Что-то внутри неё тянуло к нему, несмотря на его отстранённость.

– Я думала, ты уже далеко, – тихо сказала Лея, прерывая затянувшееся молчание.

Алекс обернулся, их глаза встретились – в Леиных застыла надежда, в его – грусть.

– Я должен быть далеко, – ответил он с нажимом, – но я не смог уйти. Слишком поздно.

Лея почувствовала странную тяжесть в груди.

– Почему ты так говоришь? Я не понимаю…

Вампир молчал, будто никак не мог найти нужных слов. Потом резко шагнул вперёд и взял Леалору за руки.

– Ты и правда не понимаешь! Ты не должна быть рядом со мной! Ты не можешь быть рядом! Я – другой!

– Я знаю, кто ты! – Лея посмотрела в его глаза. Она не собиралась отступать. Не сейчас, не после того, как поняла, что их встреча – это их судьба. – Я сама решу, что мне нужно, – горячо сказала она, не скрывая своего отчаяния и гнева. – Я не боюсь тебя, Алекс. Это ты боишься меня! Почему? Потому, что я человек?

Взгляд Алекса был полон боли. Он покачал головой и повторил:

– Ты не понимаешь, Лея. Быть со мной рядом опасно. Ты должна забыть обо мне.

Алексей развернулся и ушёл в темноту. Лея глядела ему вслед и чувствовала необъяснимую пустоту. Было такое ощущение, будто он забрал с собой кусочек сердца, оставив её ещё более одинокой, чем была до этого.

ГЛАВА 6. ПЕРВЫЕ ШАГИ

Каждый день, каждую долгую бессонную ночь Лея раздумывала, почему Алекс оттолкнул её. Она видела, что небезразлична вампиру – его поступки, его желание защитить – всё твердило об этом. Но между ними лежала целая пропасть: он – вампир, а она – обычная девушка.

Лея уже не могла и не хотела повиноваться обстоятельствам. Вся её жизнь казалась теперь связанной с человеком, который не переставал терзать её мысли. Алексей был как тень, следовавшая за ней, и чем дальше, тем невыносимее становилось его отсутствие. История, рассказанная Иваном Савельичем, иногда казалась бредом, и тогда Леалора начинала сомневаться в своём рассудке. От бессонных ночей она потеряла счёт времени, жила как во сне, временами переставая понимать – где реальность и где она сама. Чувствуя, что еще немного – и она просто сойдёт с ума, Лея решила разыскать Алекса, узнать, как он жил прежде, понять, каким он был на самом деле, и есть ли в его прошлом ответы на кошмар, в который незаметно превратилась её жизнь.

С каждым днём Леалора собирала всё больше информации. Она исследовала старые документы, ходила по местам, где Алексей когда-то жил, пыталась понять, какие тайны скрываются в его прошлом. Местные старики говорили об Алексе шёпотом или вовсе отказывались говорить. И всегда, где бы Лея ни находилась, она чувствовала – Алексей был где-то рядом. Но Лее и в голову не приходило, что её интерес к таинственному мужчине заметили и другие – те, от кого Алекс пытался её оградить.

На улице уже был вечер, и город медленно погружался в сонный сумрак. Лея направилась в сторону старых районов, где, как ей сказала одна старушка, когда-то жил Алексей. В этой части Лиховска всё выглядело унылым и неживым, почти как в кошмаре, который мучил теперь почти каждую ночь. Проходя вдоль старых домов, недружелюбно глазеющих на тёмные улицы разбитыми окнами-глазницами, Леалора вдруг заметила тёмные фигуры, скрывающиеся в тени. Это были они – вампиры. Лея почувствовала, как воздух вокруг неё стал тяжелым, страх охватил её, сковывая своими ледяными лапами, ноги стали ватными, отказываясь повиноваться. Глаза, полные жажды, следили за каждым движением девушки. Лея вздрогнула, но заставила себя двигаться дальше.

Неожиданно, словно из воздуха, перед ней возник мужчина – высокий, с пронизывающим взглядом и чёрными вьющимися волосами, собранными в хвост. Он был красив и грациозен, но всё в нём буквально кричало, что это нечто большее, чем человек – хищное и опасное.

– Кого-то ищешь, красавица? Может, я могу тебе помочь? – спросил мужчина, обворожительно улыбаясь.

– Нет, благодарю, – тихо ответила Лея, пытаясь скрыть свой страх, – и попробовала обойти незнакомца.

– Куда же ты спешишь? Это так невежливо! Так… по-человечески! – раздался над ухом другой голос.

Лея дёрнулась и хотела бежать, но тот, за спиной, крепко ухватил её за локоть.

– Нет-нет! – насмешливо проговорил он. – Я не готов так скоро распрощаться с тобой! Дай-ка посмотреть на тебя! Интересно, чем же ты так зацепила нашего доброго Алекса?

Леалора быстро обернулась и испуганно посмотрела на мужчину. Это был блондин, такой же высокий, как его приятель, с таким же нечеловечески красивым лицом, крепким телосложением и почти чёрными глазами.

– Кто вы?! – вскрикнула Лея, прекрасно зная ответ на свой вопрос.