Читать книгу Подземный ключ - - Страница 1

Хельсингборг просыпался неохотно, словно старый, нахохлившийся зверь, не желающий вступать в очередной сырой, пронизывающий февральский день. Над проливом Эресунн, разделяющим Швецию и Данию, туман плавал низко, плотной, молочной пеленой, почти касаясь крыш старых, облицованных красным кирпичом, домов. Он не просто гасил, а поглощал звуки, создавая жуткое ощущение отрешенности и безжизненности. Город, обычно гудящий портовой активностью, казался погруженным в сон, из которого не хотел выходить.

Инспектор криминальной полиции Елена Странн стояла у окна своего небольшого, аскетичного кабинета на третьем этаже полицейского управления. Она смотрела вдаль, как редкие фары автомобилей пронзают и тут же растворяются в этой густой серой дымке. Елена работала в полиции уже десять долгих лет и знала эту часть Швеции, как свои пять пальцев. У нее было свое суеверие: когда туман ложится так удушающе густо, в городе что-то обязательно произойдет, что-то нарушит этот призрачный покой. Будто сама погода выступала зловещим предвестником беды.

На столе завибрировал телефон – короткая, резкая, требовательная трель, мгновенно разрезавшая тишину. Елена вздохнула, ощущая тяжесть приближающегося дня, отвела взгляд от окна и сняла трубку.

– Странн, – ее голос был низким и ровным, без единой нотки сомнения.

– Инспектор, вам лучше приехать немедленно, лично на место, – голос дежурного, сержанта Карлссона, звучал неестественно сдавленно, лишенным обычного армейского тона. – Поступило сообщение от рыбака с Северной набережной. Он… эм… обнаружил тело, Инспектор.

Елена закрыла глаза на мгновение, словно подтверждая свою мрачную догадку, связанную с туманом. Вот и случилось. Она глубоко, почти незаметно, вдохнула прохладный воздух кабинета, словно готовясь к погружению.

– Поняла, Карлссон. Выезжаю немедленно. Предупредите, чтобы до моего приезда ничего не трогали, кроме пледа.

Северная набережная в это время суток и в такую погоду была абсолютно пустынна. Царило только глухое, монотонное ударение волн о бетонный мол и одинокие, призрачные силуэты чаек, зависших в плотной завесе тумана, словно вырезанных из пергамента.

Патрульная машина, с которой связалась Елена, мигала тусклыми, синими огнями, разрезая серость и нарушая вековой покой набережной, бросая на мокрый асфальт короткие, холодные блики.

Тело лежало на узкой, запятнанной водорослями полосе гальки и крупного песка, почти у самой линии прибоя. Оно было покрыто тонким серым одеялом – стандартным полицейским пледом. Рядом стоял мужчина, его фигура казалась ссутулившейся и жалкой: резиновые сапоги, потертый рыбацкий свитер, глубокие морщины на лице, вытравленные солью и ветром, и огрубевшие, обветренные руки. Рыбак. Он выглядел потрясенным до глубины души.

– Он просто… был там, когда я вышел проверить ярусы и снасти, – тихо и надломленно проговорил старик, не поднимая глаз.

Елена кивнула, надевая перчатки, и присела на корточки, изучая место. Сотрудники уже откинули край пледа. Она увидела мужчину – возраст около сорока лет, хорошо сложен, одет дорого, но без кричащей вычурности: темно-синее, явно кашемировое пальто было распахнуто, брендовые брюки, кожаные туфли. Волосы были мокрые от тумана и морской сырости. Лицо его было неестественно спокойным, будто он просто заснул, но под подбородком выделялась характерная, пугающая синюшность и тонкая, четкая красная полоса, словно проведенная нитью.

– Удушение, инспектор? – спросил подошедший криминалист Ханнес, мужчина с короткой стрижкой и вечно усталым взглядом, который сразу начал фотографировать.

– Похоже на то, – ответила Елена, проводя беглый, но цепкий осмотр. – Но смерть наступила не здесь. Посмотри внимательно на гальку: под ним нет следов борьбы или даже следов перемещения. Тело подбросили. Это постановка.

Она заметила на запястье мужчины дорогие, швейцарские часы. Они остановились. Стрелки застыли на 04:17. Вероятно, точный момент смерти или, по крайней мере, падения в воду.

Именно в этот момент, когда она осторожно приподняла руку жертвы, чтобы рассмотреть синяк чуть выше манжеты, ее взгляд зацепился за крошечный, почти незаметный предмет, зажатый между большим и указательным пальцами.

Елена поправила синие нитриловые перчатки, взяла пинцет из набора Ханнеса и аккуратно, с хирургической точностью, вытащила его: листок. Он был сложен вчетверо, намокший и разбухший от сырости, но все же сохранивший четкие, угловатые буквы, написанные темными, почти черными чернилами.

Она медленно развернула его.

Там было всего два слова, написанные ровным, почти каллиграфическим почерком:

“ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ.”

Елена почувствовала, как ее мышцы плеч напряглись на секунду, дыхание стало чуть глубже, словно она готовилась принять удар. Но лишь на мгновение – затем она быстро собралась, убрала записку в пакетик для улик и запечатала его. Интересно.

– Инспектор? – тихо уточнил Ханнес, заметив ее едва уловимую реакцию. – Все в порядке?

Елена медленно выдохнула, возвращая себе полный контроль.

– Пока да, Ханнес. Просто улика. Продолжайте.

Но она знала: сейчас все только начинается. Это дело будет не просто нелегким. Оно будет личным и опасным.

Елена стояла чуть в стороне, у самого бетонного ограждения, наблюдая, как криминалисты фотографируют тело под разными углами, снимают образцы, аккуратно перекладывают каждую песчинку в пакетики. Руки ее были в карманах пальто, но мысли – неудержимо далеко от берега.

«Ты следующая». Эта фраза пульсировала в голове, навязчиво повторяясь, словно чужой, знакомый шепот. Этот почерк… Эти ровные, чуть наклонённые, безукоризненно точные буквы… Она не могла точно вспомнить, где видела что-то похожее, но ощущение дежавю преследовало ее, вызывая неприятный холодок под лопатками.

– Инспектор Странн? – позвал сержант Йоргенсен, высокий, нескладный парень, с вечными мешками под глазами, который выглядел так, будто не спал с начала тумана. – Документы нашли у него во внутреннем кармане. Имя: Виктор Сандберг. Адрес – район Норр, недалеко от центра.

Сандберг… Фамилия мучительно знакомая.

Политик? Нет. Крупный бизнесмен? Вероятнее всего. Но точно где-то она слышала это имя.

– Сообщите родственникам, – четко сказала она. – И запросите полные данные по его финансовой активности, особенно крупные транзакции за последние полгода. И…

Она замолчала, ее взгляд задержался на туманной, безразличной воде.

– И что? – уточнил сержант, ожидая приказа.

Елена почувствовала, как ветер дует с пролива резкими, ледяными порывами.

– И пробейте все, что найдёте по его контактам. Особенно за последние трое суток. Отдельно посмотрите на любые связи с Копенгагеном или Мальмё.

Йоргенсен кивнул, взял блокнот и ушел. Елена снова взглянула на тело – теперь уже почти упакованное для транспортировки – и попыталась представить, что могло привести мужчину такого социального уровня к тихой, безлюдной ночной набережной. Он не похож на тех, кто выходит выпить пива или прогуляться перед рассветом. Нет, это была чёткая, продуманная постановка. Кто-то хотел привлечь внимание, и ему это идеально удалось.

Теперь вопрос: для чего? И кому адресована записка, если не жертве?

Кофе в полицейском управлении был, как всегда, отвратительный, горький, на вкус как старые носки, но Елена все же налила себе полную кружку. Она сидела за столом, держа прозрачный пакетик с запиской между пальцами, и пыталась прочитать в этих двух словах что-то большее, чем просто прямую угрозу. Если записка адресована ей, то кто мог знать, что на вызов приедет именно она? И почему именно сейчас?

В дверь тихо постучали. Два коротких, уверенных стука.

– Входите, – отозвалась она.

В кабинет заглянула Мира Линд, ее напарница – молодая, светловолосая, энергичная, всегда собранная, будто только что вышла со скандинавской пробежки.

– Уже сказали, что ты на деле с самого утра, – улыбнулась Мира, но улыбка мгновенно сбежала, когда она увидела запечатанный пакетик. – Господи. Это было при нем?

– В его руке, – кивнула Елена.

Мира присвистнула, нервно потерев ладони.

– Почерк выглядит… необычно аккуратно. Почти машинно аккуратно.

– И знакомо, – тихо добавила Елена, ее взгляд потемнел.

Мира подняла взгляд. В ее глазах появилось понимание, смешанное с тревогой.

– Ты хочешь сказать, это похоже на… то дело?

Елена помедлила.

Пять лет назад. Несколько странных смертей, связанных с крупным бизнесом. Записки с угрозами, написанные схожим, стилизованным почерком. Ничего не было доказано.

Дело было закрыто. Или, скорее, задушено бюрократией и недостатком улик. Оно оставило в Елене глубокий шрам.

– Не знаю, – наконец сказала она, откладывая пакетик. – Но ощущение именно такое. Как будто вернулся призрак.

Мира села, положив перед собой планшет.

– Я начала пробивать Сандберга, как ты и просила. Он крупный финансовый консультант по международным перевозкам и логистике. Часто бывал в Копенгагене, регулярно в Мальмё. Есть подозрительно тесные связи с несколькими компаниями в Германии и Польше.

– Криминальные связи? Прямые?

– Пока ничего прямого. Но… – Мира развернула планшет, показывая изображение. – Нашла вот это.

На экране была глянцевая фотография: Сандберг, сияющий, неестественной улыбкой, на каком-то благотворительном или светском вечере. Рядом с ним – женщина средних лет, безупречно ухоженная, с прической, словно высеченной из льда, и холодными, расчетливыми глазами.

Елена узнала ее сразу. Узнала и напряглась.

– Это же… – начала Мира.

– Эбба Рёлл, – закончила Елена, ее голос стал глуше. – Чёрт побери.

Имя Эббы Рёлл в полиции произносили редко – и с обязательной осторожностью. Влиятельная, невероятно скрытная женщина, замешанная в нескольких мутных, высокодоходных историях, связанных с инвестициями и контрабандой, но никогда не пойманная за руку. Она была как тот туман над проливом – вокруг нее все расплывалось, теряло контуры, становилось недоказуемым.

– Что она делала рядом с ним? – спросила Мира, недоумевая.

Елена поднялась из-за стола, ее решение было принято.

– Думаю, пора узнать.

Она уже тянулась к куртке, когда телефон на столе вновь завибрировал.

Сообщение. От неизвестного, зашифрованного номера.

Она нажала и прочитала. Внутри сообщения не было имени, только текст:

«Время пошло, Елена. Ты знаешь, за что.»

Кровь моментально похолодела. На секунду ей показалось, что стены кабинета сдвинулись ближе, воздух стал плотным и вязким. Из-за нехватки воздуха она попыталась откашляться, сделала глоток остывшего, горького кофе.

Мира наклонилась, встревоженная ее реакцией:

– Что там, Лен?

Елена заблокировала экран, сохраняя невозмутимость.

– Пока ничего. Ошибка. Спам.

Но внутри нее уже зарождался холодный, почти осязаемый страх – тот самый, который она испытывала пять лет назад, когда каждый звонок или сообщение могло быть последним предупреждением. И если кто-то решил снова разыграть эту старую, смертельную игру…

Она знала: ставки будут гораздо выше.

Елена сидела за рулём служебной машины, но не трогалась с места. Двор управления выглядел почти пустым, хотя в здании жизнь кипела, как всегда, скрытая от посторонних глаз. Сквозь стекло тянулись вертикальные полосы мелкого, унылого дождя – туман начал оседать, превращаясь в морось.

Она держала телефон в руке и снова смотрела на то короткое, пугающе точное сообщение.

Без орфографических ошибок. Тот же аккуратный почерк, как будто текст был не напечатан, а виртуозно выведен виртуальным пером. «Ты знаешь, за что.»

Она знала. Или думала, что знает. Но не хотела возвращаться туда, где однажды едва не потеряла себя и свою карьеру.

Она глубоко выдохнула, положила телефон в карман – подальше от глаз Миры – и повернула ключ зажигания.

Дом Эббы Рёлл находился в районе Слаттхёгет – тихой, элитарной части Хельсингборга, где улицы утопали в идеально подстриженных живых изгородях, а дома выглядели так, будто были сняты с обложек архитектурных журналов. Белые фасады, высокие окна, строгие, почти стерильные формы. Место, где деньги и молчание были главной валютой.

Елена и Мира вышли из машины и направились к дверям большого двухэтажного коттеджа, окружённого густым, дорогим кустарником. На первом этаже горел слабый, теплый свет, казавшийся обманчиво уютным.

– Она дома? – спросила Мира, поправляя шарф.

– Судя по камерам, да, – ответила Елена. – Не думаю, что она из тех, кто отключает систему наблюдения.

Она уже тянулась к звонку, когда дверь бесшумно открылась сама, будто кто-то стоял за ней, напряженно ожидая их приезда.

На пороге появилась Эбба Рёлл.

Ей было около пятидесяти пяти, но она выглядела моложе: безукоризненная, дорогая причёска, кашемировый свитер цвета слоновой кости, взгляд – прямой, оценивающий, пронизывающе холодный.

– Инспектор Странн, – произнесла она, в ее голосе звучала едва заметная, но четкая, металлическая насмешка. – Надо же. Давненько вас не было видно у моего порога.

Елена невольно напрягла плечи. В этих словах было что-то слишком знакомое, что-то из прошлого, о котором она предпочитала не вспоминать.

– Госпожа Рёлл, – Елена кивнула. – Нам нужно задать вам несколько вопросов относительно Виктора Сандберга.

Эбба слегка улыбнулась – только уголками тонких губ, едва заметно.

– Ах, Виктор… – она отступила, приглашая войти в пахнущий дорогим деревом и свежим кофе холл. – Полагаю, речь о том, что его нашли сегодня утром у воды?

Елена и Мира обменялись быстрыми взглядами.

– Откуда вы узнали? – спросила Мира.

Эбба закрыла дверь и прошла в просторную гостиную с панорамными окнами.

– Новости быстро разлетаются в определенных кругах, детектив. Кроме того… – она остановилась у стеклянного журнального стола, на котором лежал аккуратный планшет. – Виктор был человеком, которого многие знали. Его смерть – весьма тревожный знак.

Елена смотрела на нее, пытаясь прочитать хоть какую-то подлинную эмоцию. Но в лице Эббы была лишь идеальная маска вежливого, высокомерного участия. Ничего больше.

– Когда вы в последний раз виделись с ним? – спросила Елена.

– На прошлой неделе, в среду, – спокойным, бархатистым голосом ответила она. – Мы обсуждали один логистический проект. Ничего особенного.

– Какой проект? Назовите конкретику.

– Он касался транспорта особо редких материалов через Балтийское море. Законных, инспектор, – добавила она с чуть более откровенным насмешливым тоном. – Не волнуйтесь.

Елена начала терять терпение. В поведении Эббы было что-то не просто скользкое. Осознанно вызывающее, надменное, уверенное в своей силе и полном превосходстве.

– Вы знали, что он, по нашим данным, состоит в нескольких международных группах, связанных с теневыми перевозками? – спросила она, повышая голос и делая его более жёстким.

Эбба посмотрела на нее пристально. Очень пристально. С вызовом.

– А вы знали, инспектор, – произнесла она опасно тихо, – что Виктор страшно боялся воды? Что он никогда не ходил на набережные, даже на прогулки? У него была гидрофобия.

Елена замерла. Этого они не знали.

– С чего вы взяли? – спросила она.

Эбба повернулась, подходя к изысканному камину. Пламя мягко играло на ее лице.

– Он рассказывал мне сам. У него был давний страх – детская травма, связанная с утоплением. Он бы не пошел к проливу. Не в четыре утра. Не один.

Она подняла глаза. В них светилась холодная логика.

– Значит, его привезли. И он не мог сопротивляться. Значит, это было послание.

Мира перехватила взгляд Елены.

– Послание… кому? – спросила Мира.

Эбба посмотрела прямо на Елену.

– Думаю, вы уже знаете ответ, инспектор.

Елена почувствовала, как сердце отдаленно ударило сильнее.

Но прежде чем она что-либо ответила, дверь где-то в глубине дома громко, тревожно хлопнула. Эбба обернулась – впервые за все время с откровенно раздражённым и слегка испуганным выражением.

Через секунду в коридоре послышались быстрые, панические шаги.

И в комнату ворвался молодой парень – едва за двадцать, растрёпанные русые волосы, испуганные, расширенные глаза.

– Мама! – выкрикнул он, его голос дрожал. – Т-ты видела? Опять! На камерах!

Эбба резко шагнула к нему:

– Тише, Маркус. Что на камерах?

Парень дрожащей рукой подал ей телефон.

Она взглянула. И на ее идеально ровном, скульптурном лице впервые проступило что-то похожее на неподдельный, животный страх.

Елена подошла ближе.

На экране было изображение: увеличенный кадр их дома, снятый снаружи. Камера у кованых ворот.

Четкая фигура в черном пальто стоит у забора. Лицо закрыто глубоким капюшоном.

Фигура медленно поднимает руку – и прикрепляет к воротам маленький, белый лист бумаги.

Тот самый размер. Тот же белый край. Тот же почерк.

Мира побледнела и прошептала:

– Он был здесь… только что?

Эбба подняла глаза на Елену. Ее голос был хриплым, потерявшим свою ледяную твердость.

– Думаю, ваш убийца только что заявил о себе, инспектор. И знаете что? Я не уверена, что это касается Виктора.

Елена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

– А кого же тогда?

Эбба медленно подошла к окну. В туманной тишине улица была пустой, зловеще безмолвной.

Она повернулась к Елене, ее глаза были полны горькой обреченности.

– Это касается тебя, Елена. И, похоже, касается нас обеих.

Это сильное продолжение! Вторая глава отлично раскрывает связь Елены с прошлым и усиливает угрозу. Я сосредоточусь на нагнетании атмосферы, раскрытии психологического давления и уточнении контекста.