Читать книгу Неудобный богатый психолог - - Страница 1

Введение

Я в профессии 17 лет. В течение этого времени я развивалась, наблюдала развитие психологии и то, как менялось общественное восприятие профессии. Я сделала много ошибок на своем пути, и потому он был не таким простым и быстрым, каким мог бы быть. И сейчас, являясь не только психологом, но и ментором для других специалистов, я вижу, что многие мои коллеги совершают те же ошибки.

Так родилась идея написать книгу «Неудобный богатый психолог». Я надеюсь, она поможет вам увидеть профессию и себя в профессии более объемно; понять, какие шаги нужно пройти к выстраиванию частной практики; избежать ловушки, когда большое количество действий не приводит ни к какому результату.

Уже около четырех лет я помогаю специалистам выстраивать частную практику и продавать свои услуги с учетом специфики профессии и личных особенностей самого практика. Но мне хочется большего. Я решила, что книга – это хороший способ быть услышанной. Мне хочется, чтобы каждый психолог, психотерапевт, коуч на просторах СНГ прочитал эту книгу. Полагаю, что «Неудобный богатый психолог» запустит серию диалогов, дискуссий и, возможно, даже жарких споров среди коллег.

И это хорошо, потому что нам просто необходимо научиться говорить о профессии друг с другом. Но не для того, чтобы выявить, кто прав, а кто нет. А для того, чтобы, рассуждая, мы научились больше видеть про себя и друг друга. Пока в нашей профессии принято больше говорить о пользе для клиента, его безопасности, о том, как более глубоко и эффективно мы можем взаимодействовать с людьми, которые приходят за помощью. И совсем не принято говорить об обратной стороне этого взаимодействия – о том, что важно для специалиста. О его безопасности и уверенности в завтрашнем дне, его способности или неспособности брать на себя ответственность за качество жизни и финансовое обеспечение себя и своей семьи.

Мы много говорим о рисках выгорания в профессии, но так мало анализируем их истинные причины. Раньше я считала, что риск выгорания для психолога заключается в том, что специалист сталкивается со сложными эмоциональными переживаниями клиентов. Но сейчас я знаю, что это не самая распространенная причина выгорания.

В реальности же большинство специалистов выгорают от того, что годами не могут найти достаточное количество клиентов, а значит, все время испытывают напряжение и неуверенность в завтрашнем дне.

Вторая причина – выгорание от ведения социальных сетей для привлечения подписчиков и продажи им своих услуг. Так, многие психологи по факту превращаются в контент-менеджеров или специалистов по SMM, и большая часть их времени занята именно этим, а не работой с клиентами.

Третья причина – это попытка соответствовать определенным социальным ожиданиям. Например, ожиданиям клиента получить результат за одну сессию. Специалист, обещающий удовлетворить это ожидание, берет на себя тяжелый груз ответственности, который клиент, ждущий моментального результата, конечно же, не разделяет.

Четвертая причина – это неумение организовывать свою деятельность и непонимание, как выстроить регулярную частную практику. А значит, отсутствие регулярного дохода или крайне низкий доход, вынуждающий специалиста совмещать эту деятельность с другой работой. Это ведет к двойной нагрузке и медленному темпу развития в профессии.

По этим причинам огромное количество специалистов выгорают гораздо раньше, чем у них появляется регулярная практика. Некоторые, не выдержав напряжения, берут паузу на 2–3 года, а потом делают еще одну попытку, иногда удачную, иногда – нет. Часть специалистов уходит из профессии, так как они просто не имеют достаточной поддержки и не понимают, как интегрировать свои знания в реальность.

Как из человека с образованием превратиться в востребованного специалиста и сделать свою профессию прибыльной работой? Этот вопрос встает перед каждым психологом, который хочет иметь регулярную частную практику. Для огромного количества специалистов в области психологии продажа своих услуг является серьезной проблемой.

С одной стороны, это связано с искаженным представлением о продажах и восприятием их как чего-то неприемлемого с точки зрения этических принципов. С другой – у многих специалистов просто отсутствует профессиональная позиция и наблюдается несформированная или искаженная курсами «дешевого маркетинга» профессиональная идентичность. Такой специалист транслирует обещания, приводящие к нему нерелевантных клиентов.

Когда в 2009 году я оканчивала вуз, все, кто узнавал о моей профессии, спрашивали меня: «Что это за профессия такая? Где ты возьмешь столько психов для работы?» На тот момент образ профессии был таким: «нечто очень странное, исключительно для больных людей». Сейчас я гораздо чаще встречаю тех, кто хотя бы раз обращался к специалисту или имеет опыт длительной терапии. В каком-то смысле мир признал психологов. Но теперь наблюдается перекос в другую сторону. Когда люди узнают, что я психолог, сегодня они достаточно часто закатывают глаза и говорят: «А, еще один психолог… Понятно. Сейчас психологом работает каждый второй».

Специалистов на рынке действительно стало больше, что показывает востребованность профессии и возрастающий к ней интерес. Однако вместе с популяризацией возникла и большая неразбериха, и дискредитация данной профессиональной деятельности. Основная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что у людей не сформирован целостный образ профессии. Мало кто понимает, чем отличаются между собой психологи и кто чем занимается. А главное – даже сами специалисты не всегда могут ответить на эти вопросы.

Также растет популярность образовательных программ для тех, кто хочет стать психологом. В таких программах наблюдается полное отсутствие информации о том, как по завершении обучения начать работать в контексте выстраивания частной практики. Сами навыки консультирования – это далеко не всё, что специалист должен знать о своей работе, и этого точно недостаточно, чтобы стать востребованным.

Чтобы профессия стала работой, надо приложить усилия для ее организации. Частная практика психолога – это малое предпринимательство. Да, это не бизнес в полном смысле слова, но для выстраивания практики вам понадобятся:

● 

знания в области маркетинга,

● 

понимание особенностей своей услуги,

● 

представление, каким клиентам ваши услуги могут быть интересны и ценны,

● 

умение доносить свою ценность до аудитории,

● 

понимание специфики продаж, в том числе ценообразования,

● 

огромное количество других нюансов, которые будут влиять на регулярность и стабильность вашей профессиональной деятельности.

В своей книге я поделюсь с вами своими знаниями из этих областей, и они будут адаптированы под профессию психолога и ее специфику. Вы узнаете, почему многие маркетинговые приемы, которые работают при продаже других услуг или товаров, могут быть губительны для деятельности специалиста из сферы психологии. Мы поговорим как в целом об образе профессии, так и о ее вариативности на рынке.

У меня нет цели научить вас, «как правильно». Я стремлюсь показать определенные причинно-следственные связи, которые могут сильно изменить ваши внутренние представления о профессии и даже самоощущение себя в ней. На страницах этой книги вы найдете много моего личного опыта и мнения, что вовсе не означает, что я претендую на абсолютную истину. Всё, чего я желаю, дорогой коллега, – это вашего внимания и желания поразмышлять над своей профессиональной деятельностью.

Уверена, что вне зависимости от вашего опыта в частной практике вы найдете ответы на многие свои вопросы относительно стабильности и регуляции профессиональной деятельности. И смею надеяться, что после прочтения книги вы станете смелее говорить о том, что важно для вас в этой профессии, и начнете легче предлагать и продавать свои услуги потенциальным клиентам.

Глава 1. Мой путь в профессии

Нет идеальных психологов. Есть обычные люди, которые выбрали эту непростую профессию и идут этим путем, чтобы узнать себя настоящих.

Знаете, как быстро вывести меня из себя?  Скажите, что невозможно хорошо зарабатывать на профессии психолога.  Почему меня это злит? Потому что эта фраза обесценивает работу психологов, ограничивает их возможности финансового роста и, главное, отрицает мою реальность. Но, я уверяю вас, моя реальность существует.

Давайте знакомиться: Мария Шидловская, психолог с академическим образованием. Мне сорок пять лет, семнадцать из которых я посвятила консультированию.

За это время с какими только запросами я не работала. Больше всего мне нравится работа с кризисами, когда кризис является этапом перехода человека от того, что его не устраивает, к истинному себе. В своей практике я использую интегрированный подход. Особую любовь я испытываю к психоанализу и его глубине; к гештальт-подходу, который обучает быть в близком искреннем контакте с клиентом; к техникам КПТ, дающим высокую эффективность в работе с кризисными эпизодами.

Поделюсь с вами историей о том, как я пришла в профессию. Несмотря на то что я с детства увлекалась психологией, мысли стать психологом у меня не возникало. К тому же в то время психология как отдельная профессия еще не была развита. Для меня это было лишь увлечением. Я бы, скорее всего, никогда не задумалась о заработке посредством психологии. Но жизнь совершила неожиданный поворот.

Но вернемся немного назад… Всего за полгода до окончания 11-го класса меня выгнали из школы. Причиной тому послужил конфликт с преподавателем по религиоведению. Дело в том, что я была очень несистемным и бунтующим ребенком, постоянно задающим неудобные вопросы педагогам. Я стремилась выйти за рамки школьной программы. Некоторые учителя видели в этом ценность и помогали мне, но для большинства я была очень неудобной ученицей. Моих родителей постоянно приглашали на педсоветы, но я отказывалась вести себя «потише» и продолжала отстаивать свою позицию. И в итоге меня «попросили» уйти из школы, дав понять, что если я останусь, то не сдам экзамен по математике.

После исключения я пошла работать и перепробовала множество разных профессий. Я была и администратором в стоматологической клинике, и уборщицей в парикмахерской, и сотрудницей в информационном центре. Начиная с семнадцати лет, я неплохо зарабатывала. Но не понимала, кем на самом деле хочу быть. Вся моя деятельность сводилась к труду за деньги.

В конце концов я обосновалась в крупной компании на позиции консультанта в информационном отделе. Несмотря на отсутствие образования, очень быстро продвигалась по карьерной лестнице. Вскоре я возглавила свой отдел, затем меня повысили до заместителя руководителя отдела сервиса, а в итоге стала руководить отделом сервиса и рекламаций. Начальство высоко оценило мою работу, отметив, как я налаживаю все системы и процессы компании. Поэтому в двадцать четыре года передо мной открывались хорошие перспективы для дальнейшего карьерного роста.

Руководство решило обсудить со мной дальнейшую жизнь в компании и узнало, что высшего образования у меня нет. Тогда мне объяснили, что на определенные должности меня без диплома взять не смогут. Поэтому мне настоятельно порекомендовали пойти учиться в вуз – неважно какой, лишь бы получить высшее образование. «Даже если оно будет незаконченным на момент назначения на новую должность – главное, чтобы вы были в процессе обучения», – сказали мне.

«Чтобы получить корочку о высшем образовании, мне нужно выбрать что-то интересное. Если мне будет скучно, пять лет не выдержу», – подумала тогда я. Поэтому выбрала психологический факультет. Я обратилась в вечернюю школу и экстерном сдала все необходимые экзамены, получив школьный аттестат. Это позволило мне поступить на вечернее отделение психологического факультета.

На вводной лекции преподаватель сказал нам, студентам:

– Дорогие студенты, вы должны понимать, что по окончании вуза не все из вас станут практикующими психологами. Не все из вас будут вести тренинги, создадут свою частную практику, откроют кабинет. Но психологическое образование имеет ценность в любом случае, ведь его можно интегрировать в любую профессию.

После окончания лекции я познакомилась со своими однокурсниками и возмущенно сказала:

– Зачем говорить такие очевидные вещи? Никто и так не собирается быть психологом! Кому это вообще надо?

Воцарилась тишина.

– Вы что, психологами быть собираетесь? – удивилась я.

Мне ответили, что да. Так я узнала, что существуют люди, которые собираются работать психологами. Забегая вперед, скажу: те самые однокурсники, наблюдая мое развитие в профессии на протяжении вот уже почти 20 лет, подтрунивают надо мной. Ведь я громче всех кричала, что психологом работать не буду. Но именно я сделала всё, что на первой лекции перечислил преподаватель: вела тренинги, выстроила частную практику, открыла кабинет и даже психологический центр.

А тогда я просто продолжала учиться, совмещая университет с работой. Мне было очень интересно, преподаватели хвалили меня, и я даже получила красный диплом. К моменту окончания вуза у меня уже появились клиенты. Их было немного, ходили они нерегулярно, но они были. В процессе обучения у меня сместились приоритеты: я вышла замуж, стала планировать ребенка и решила уволиться с работы в найме, чтобы уделять сто процентов внимания по-настоящему важным для меня вещам.

В 2008 году у меня родилась дочь. Но я не взяла академический отпуск, опасаясь, что быт меня захватит и мне будет сложно вернуться к учебе. Вместо этого я попросила преподавателей установить для меня индивидуальное посещение и дать возможность вместить в один учебный год программу двух лет. Мне ответили согласием.

Так я окончила институт с отличием и стала вести свою вялотекущую, нестабильную частную практику. Даже слово «вести» тут не совсем уместно, потому что контроля над практикой у меня тогда не было. Если клиент приходил – я с ним работала. Если клиентов не было – не работала. Как влиять на стабильность своей работы, я на тот момент не знала. Регулярный доход мне приносило написание научных работ на заказ.

Но постепенно все больше людей стали обращаться ко мне именно за психологической помощью. Сначала это были знакомые, потом – знакомые знакомых. Я не знала, как правильно позиционировать и продавать свои услуги, поэтому помогала бесплатно, а затем – за символическую цену. Я задавалась вопросами: «За что я вообще беру деньги? Вдруг мне не удастся помочь человеку?»

Несмотря на то что на той самой первой лекции я осознала, что некоторые люди собираются работать психологами, сама до сих пор к этому не стремилась. У меня в голове даже не было картинки, что это такое – работать психологом.

Устав наконец от написания дипломов и научных работ, я решила открыть психологический центр, несмотря на нестабильность собственной практики консультирования. Сейчас мне кажется, что это был самый сложный путь, который я только могла выбрать для развития своей профессиональной деятельности. Но мой перфекционизм и обилие возможностей, коими я в то время располагала (свободное время, финансовые ресурсы мужа, собственный энтузиазм), привели меня к этому решению.

И в 2013 году я открыла центр под скромным названием «Психологический клуб». Вместо того чтобы предлагать людям свои консультации, я стала организовывать мероприятия для других специалистов. Я надеялась, что таким образом клиенты заметят меня и придут за помощью.

Центр просуществовал два с половиной года. Ежемесячно мы проводили около четырнадцати мероприятий. Благодаря этому я заметила и развила в себе организаторские способности. Но центр работал в ноль и не приносил мне желаемого дохода, а я все так же не могла выстроить регулярную практику консультирования. Количество клиентов росло, но вместе с ним росла и текучка. В 2015 году на фоне внутреннего ощущения разочарования и усталости я закрыла свой психологический центр.

Одновременно с этим у меня начался развод с мужем. Это был период сильного личностного кризиса и отправная точка моего роста.

Но вернемся к психологии.

Раньше я глубоко верила, что профессия психолога не про деньги и не про материальный успех. Я могла позволить себе так думать, потому как меня обеспечивал супруг, и он же оплачивал мое обучение.  А обучалась я очень много, не считая потраченных на это средств, так как развиваться и растить компетенции в профессии мне казалось более важным, чем зарабатывать. Более того, я считала, что именно благодаря компетенциям мне удастся выстроить стабильную частную практику и заниматься любимым делом. Но все оказалось не так-то просто.

После развода я осталась одна с двумя детьми, абсолютно не понимая, как мне жить дальше. Именно в тот период я осознала свое легкомысленное отношение к деятельности, которой посвятила большую часть жизни. Да, у меня были клиенты, но мой заработок не позволял взять ответственность за себя и детей. На тот момент в профессии я была уже семь лет (это не считая времени, потраченного на получение высшего образования). Но эти годы не давали мне никакой уверенности в завтрашнем дне. Я жила в постоянном напряжении, оттого что не знала, будут ли завтра у меня клиенты и доход, или придется идти и устраиваться на какую-то другую работу? Смогу ли я продолжать быть психологом?  Именно тогда я впервые задумалась над тем, что же такое «работа психологом». Где в ней помощь людям, а где мои интересы как человека, который выбрал этот вид профессиональной деятельности?

До определенного времени я не осознавала, что частная практика психолога возможна только тогда, когда ты понимаешь, как ее выстраивать и управлять этим процессом. И что иметь компетенции по работе с клиентами для этого недостаточно, надо еще и уметь организовывать свою деятельность. Если ты психолог, не собирающийся устраиваться на работу в школу или в садик (или в какое-то другое место, которых для психологов совсем немного), то надо самостоятельно стать для себя тем человеком, который организует все рабочие процессы: от рабочего места до поиска клиентов и предложения своих услуг.

С этим осознанием я отправилась искать ответы на волнующие меня вопросы. Для начала пошла к более опытным коллегам, которые уже имели регулярную практику, и спросила их о том, как они достигли успеха. Меня ждало разочарование – большинство из них отвечало: «Не знаю, как-то само сложилось», а другая часть сообщала: «Сработало сарафанное радио». Но как именно сработало это «радио» и что конкретно надо сделать, чтобы получить такой же результат, так и осталось для меня загадкой. Сейчас мне понятно, что у каждого из них был свой путь, который они просто не проанализировали и не присвоили себе до конца, поэтому и не смогли дать конкретные рекомендации, в которых я тогда так нуждалась.

Не получив ответа на свой вопрос, я стала искать его у специалистов из других сфер. В то время в нашей стране как раз случился расцвет маркетинга и социальных сетей, поэтому желающих мне помочь оказалось великое множество. Я ходила на курсы по маркетингу и продвижению, нанимала SMM-специалистов, сотрудничала с таргетологами, но это не давало ожидаемого результата, и практика все равно не становилась стабильной. Более того, мне все время казалось, что я отдаляюсь от того образа профессии, который мне импонирует, и все чаще говорю то, что вовсе мне не откликается. Я начала использовать маркетинговые приемы, и мне это совсем не нравилось – рекомендуемые ценности не откликались моим. Более того, я вовсе стыдилась проявляться в социальных сетях. Каждое нажатие на кнопку «опубликовать» вызывало у меня страх. Но чего не сделаешь ради того, чтобы почувствовать уверенность в завтрашнем дне, особенно если ты в отчаянии?

Я помню, как многое из того, что мне говорили делать, вызывало внутри меня сильнейшее сопротивление. Мне хотелось транслировать совсем иное. Я с большим уважением отношусь к специалистам маркетинга, но должна вам заявить: большинство из них ничего не понимают в профессии психолога. И поэтому зачастую они могут давать те рекомендации, которые не то что не помогут, а еще и навредят вам и вашей профессиональной деятельности.

В тот период сама еще не понимала, что именно я несу ответственность за то, как предлагать свои услуги. Но поскольку не знала, как это делается, то казалось, что другие точно знают лучше. В итоге, перепробовав огромное количество подходов в позиционировании, бесконечно обещая потенциальным клиентам быстрый результат (по рекомендации нанятых мною же специалистов), я попала в очередной кризис и выгорание. Все потому, что ко мне приходили клиенты, которые не были готовы к долгосрочной работе над собой. Они искали «волшебную таблетку» и приносили накопленные годами проблемы вместе с ожиданием «решения за одну сессию». Тогда я поняла: мне не все равно, кто приходит ко мне в работу, и я сама должна научиться управлять процессом привлечения клиентов. Потому что могу помочь не всем, и уж тем более не могу сделать это за одну встречу – такова моя профессиональная позиция, которая зародилась именно благодаря этому опыту.

В очередной раз передо мной встал вопрос: кто же может научить меня организовывать профессиональную деятельность? Имея компетенции психолога, навыки консультирования, личной терапии и супервизии, приобретя навыки базового маркетинга, я по-прежнему не понимала, как управлять практикой. Стало понятно, что вести социальные сети и делать призывы не равно достаточному количеству клиентов в практике. В тот момент я и обнаружила свою самую большую проблему, которую не замечала очень долгое время. У меня было намерение работать с людьми, но не было намерения зарабатывать деньги.

Меня осенило, что я никогда не смотрела на свою профессию с экономической точки зрения: не считала затраты на обучение, аренду кабинета, не рассчитывала прибыль от консультирования и ведения групп. Деньги были для меня вторичны, само по себе разумеющимся и естественным явлением. Я думала, что доход всегда будет приходить в мою жизнь, если будет достаточно клиентов.

Мой фокус внимания был где угодно: на компетенциях и эффективных способах работы с клиентами, на супервизиях и разговорах о клиентах, на поиске «правильного» ведения социальных сетей, на своей внутренней реальности и ограничениях, которые я обсуждала в личной терапии, но только не на деньгах. Поэтому я и не совершала действий, направленных именно на зарабатывание. У меня не было фокуса на деньгах и, как следствие, не было достаточного количества клиентов. Именно в таком порядке, а не наоборот, как мне казалось ранее. Это было моим самым большим заблуждением, и именно это откровение перевернуло все в моей практике.

Я наконец увидела, что частная практика психолога с точки зрения организации очень схожа с предпринимательской деятельностью, поэтому мне был необходим опыт успешных предпринимателей, чтобы соединить это со своим опытом практики как психолога. Так я впервые попала в бизнес-сообщество и оказалась среди людей, которые самостоятельно организуют свою деятельность и несут личную ответственность за заработок.

На одной из встреч с предпринимателями я заметила одну особенность, которая меня как психолога сильно поразила: все присутствующие на встрече были заинтересованы в том, чтобы научить друг друга зарабатывать деньги. Опытные предприниматели с удовольствием помогали менее опытным выстроить стратегии для бизнеса и увеличения дохода. Когда они это обсуждали, то учитывали потребности потенциальных клиентов и то, что могло бы быть им интересно. Все было экологично и понятно, с сохранением всеобщих интересов.

Это сильно бросилось мне в глаза, потому что в психологическом сообществе не принято говорить о заработке таким образом. В психологическом сообществе в принципе не говорят о деньгах, а если и говорят, то часто то, что не защищает интересы специалиста. Одна моя знакомая рассказывала, что в кругу коллег называют нашу профессию «жертвенной» и что она действительно не про заработок.

Но все мы взрослые люди и понимаем, что деньги дают нам возможность заботиться о себе: оплачивать коммунальные счета, хорошо кушать, обучать своих детей, инвестировать в свой профессионализм и тому подобное. Деньги дают нам безопасность и возможность планировать будущее, воплощать мечты и идеи, путешествовать, создавать уют в доме и еще много всего ценного и важного.

В экономический кризис, помимо того, что повышаются цены, также происходит и рост заработной платы сотрудников – об этом хорошо знают предприниматели, которые понимают: если они не поднимут зарплаты, то потеряют ценных сотрудников. Но психологи чаще всего ведут себя кардинально противоположным образом. И я никак не могу понять, почему это считается нормой? Если я как специалист приму другое решение и буду действовать и реагировать, исходя из существующей экономической реальности, то я, скорее всего, столкнусь с осуждением со стороны многих моих коллег.

Профессия психолога – помогающая, и в ней много ценного как для отдельно взятых людей, обращающихся за помощью, так и для общества в целом. И основная проблема специалистов – это некий бессознательный конфликт, который в принципе отражает вечную дилемму: что важнее – духовное или материальное? Этот конфликт долго жил и внутри меня. Я не понимала: ну как же мне продолжать помогать людям и при этом зарабатывать? В поисках решения я посещала личную терапию. И в конце концов пришла вот к какой мысли: «А что, если не рассматривать вопрос с позиции – что из этого важнее? Что, если признать, что и то и другое одинаково важно?»

Именно исходя из этой позиции, я стала смотреть на свою профессию с целью «подружить» внутри себя свои профессиональные компетенции и этические принципы с желанием жить хорошо, а не просто как-нибудь выживать.

Мне по-прежнему важно помогать людям, но мне также не менее важно заботиться о себе и своей семье. Я не хочу приносить себя в жертву ради других людей просто потому, что не вижу в этой жертвенной позиции ценности ни для себя, ни для своих клиентов. Чем я смогу помочь другим людям, если буду жить в нужде и страхе за завтрашний день? Как же я смогу контейнировать и заботиться о других, если не умею делать это для себя?

Стремясь организовать свою профессиональную деятельность, я стала вести социальные сети, несмотря на то что до своего кризиса была категорически против работы в онлайн-формате. «Это всё от лукавого», – говорила я тогда.

Но вот я стала проводить онлайн-вебинары на тему родительско-детских отношений. Это было для меня большим шагом, ведь страх и стыд до сих пор удерживали меня от проявления на публике. Когда коллеги, которые тоже вели онлайн-деятельность, но гораздо быстрее теряли к ней интерес, спрашивали, что заставляет меня вести свою группу на протяжении длительного времени, я отвечала: «Стыд и любопытство». Мне было интересно, сколько времени мне понадобится для того, чтобы перестать испытывать такой сильный стыд, вещая на публику. Сейчас я знаю, что это два с половиной года и 84 вебинара. Этот опыт помог мне создать свой первый онлайн-курс «Воспитание любовью» (позже он был переименован в «Разрешение на жизнь»). Он пользуется популярностью до сих пор.

Несмотря на то что у меня были разные форматы работ и я даже ездила с тренингами в Москву, управлять доходом мне не удавалось. Частная практика оставалась нестабильной: люди, конечно, приходили, но я все равно не могла спрогнозировать, сколько клиентов будет на следующей неделе, в следующем месяце. Тогда я уже выбрала для себя долгосрочный подход, но клиенты всё время переносили встречи и отменяли их, и в моей работе не было стабильности. У меня было крайне неудобное расписание: я работала тогда, когда хотели клиенты.

Когда вопрос дохода встал остро, я поняла, что больше не могу себе позволить жить в таком хаосе. И я решила, что буду озвучивать клиентам, которые ко мне приходят, правила работы с собой, а если никто не согласится, я просто пойду и устроюсь на работу в найм, потому что отсутствие правил мне надоело.

На мое удивление, когда я стала разговаривать с клиентами, знакомить их с моей профессиональной позицией и условиями работы с собой, я не встретилась с отказом. Наоборот, я увидела, что клиенты заинтересованы в обсуждении правил, и им необходима ясность для того, чтобы принять решение. Так у меня родился формат контракта, который я заключаю по сей день. И это дает устойчивость и опору моей частной практике, потому что в работу приходят только те, кому это действительно подходит.

Когда я пришла к выстроенной регулярной частной практике в долгосрочном подходе, то поняла, что успех – это, оказывается, очень скучно и непривычно. Скучны не клиенты и не работа, а стабильность. В борьбе было очень много энергии и смысла, там можно было разместить свою тревогу. А когда у тебя каждую неделю клиенты, которые не собираются уходить, и это не вызывает напряжения, и больше не надо бороться, доказывать, выживать, удерживать и уговаривать, в какой-то момент чувствуешь большую растерянность: «А что, так можно было?» Я как-то по-другому представляла себе успех: думала, что буду каждый день испытывать радость от этого результата. Но яркой радости я не обнаружила, а обнаружила удовлетворенность от того, что наконец-то чувствую себя востребованным специалистом.

Дальше был период, когда я приняла решение сосредоточиться только на частной практике и насладиться заслуженным успехом, просто работая с клиентами. Этот период длился около пяти лет. Мои друзья-коллеги, которые видели мой рост и были свидетелями моего успеха, стали обращаться ко мне за помощью. И оказалось, что созданная мной система и мои знания можно адаптировать под самых разных специалистов, и везде есть закономерный результат – стабильная практика и рост в доходе. Когда весь ближний круг я «опылила», ко мне стали приходить по сарафанному радио. И так появилась необходимость создать отдельное пространство, в котором я начала говорить о разных аспектах, связанных с выстраиванием частной практики. По рекомендациям и просьбам знакомых психологов я создала telegram-канал «Заметки вредного психолога», который позже был переименован в «Мария Шидловская | Методология частной практики». Я получила большой отклик, в канал стало приходить все больше специалистов, люди начали рекомендовать меня друг другу, и незаметно для меня самой у меня развилась новая профессиональная идентичность – ментор. Я занимаюсь менторством уже четыре года и горжусь тем, что ко мне в работу приходят как начинающие специалисты, которые только получили образование или находятся в стадии завершения такового и хотят сразу научиться выстраивать осознанно частную практику, так и очень опытные коллеги, которые в профессии и 10, и 15 лет, и желающие навести порядок в своей практике, получить навык управления доходом, рассмотреть варианты дополнительного заработка. За четыре года работы с коллегами, помимо разработанной программы «Система управления частной практикой», я также создала большое количество курсов, решающих практические задачи специалистов, желающих чувствовать себя более уверенно в профессии.

Поскольку проект рос и развивался, в какой-то момент я поняла, что мне сложно совмещать развитие проекта и частную практику в том объеме, в котором она была на то время, – 24 клиента в регулярной терапии (от 2 до 5 лет). Я была вынуждена сократить частную практику сначала до 15 человек, а затем – до 10. Я была в шоке от того, что являюсь инициатором завершения терапевтических отношений – это было непривычно, ведь я много лет стремилась к этому результату. Как в той поговорке: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Это было очень непростое для меня решение, в котором я выбрала себя и свой дальнейший рост в направлении работы с коллегами. Я понимала, как важно мне развить проект, потому что огромное количество психологов, которые приходят на рынок, не умеют выстраивать частную практику, у них не получается выйти на регулярный доход, и, к сожалению, многие выгорают в профессии и уходят в первые три года после получения образования. Но даже и те, кто остается, находятся в постоянном напряжении от бесконечного поиска клиентов и неуверенности в завтрашнем дне.

Сейчас мой богатый опыт служит руководством другим. Я учу психологов тому, что умею сама, и объясняю, как создать регулярную частную практику и иметь в ней успех.

Я уже многое сделала для реализации этой задачи:

● 

разработала обучающую программу «Система управления частной практикой», в которой развиваю у коллег предпринимательские навыки в формате группового и индивидуального менторства;

● 

веду регулярные поддерживающие встречи, в которых делаю разборы частной практики и обучаю коллег заключать контракт;

● 

создала курс для психологов «Профессиональная идентичность специалиста», в котором рассказываю о том, как коллегам почувствовать ценность себя и терапевтических отношений в профессии;

● 

разработала два практических интенсива «Как психологам вести социальные сети так, чтобы клиенты захотели к вам прийти» и «Если ты такой умный, то почему такой бедный?», в которых рассказываю о том, как выстроить отношения с подписчиками и как устроены продажи с учетом специфики психологической услуги;

● 

создала два воркшопа «Как психологу набирать клиентов и продавать групповую работу» и «Как психологу научиться заключать контракт на работу с клиентом»;

● 

провожу индивидуальные чек-апы частной практики, на которые может прийти любой специалист – задать вопросы по своей ситуации и получить от меня рекомендации.

Помимо прочего, я провожу регулярные прямые эфиры для коллег, активно веду несколько социальных сетей, являюсь экспертом издания «КоммерсантЪ Кубань-Черноморье» и принимаю участие в конференциях в качестве спикера.

В эту книгу я постаралась вложить свои самые интересные наблюдения из работы с коллегами. Надеюсь, что это станет для вас полезным и поможет почувствовать себя в нашей профессии более комфортно, стабильно и уверенно.

Глава 2. Выстраивание частной практики и профессиональные компетенции

Выбирая успех, мы также выбираем препятствия и ошибки на пути к нему.

Наличие частной практики подразумевает, что специалист получил образование и у него достаточно компетенций, чтобы оказывать услуги в области психологии. Однако образование и профессиональные компетенции не гарантируют стабильную и прибыльную частную практику.

Часто даже те специалисты, которые уже долгое время находятся «в свободном плавании», не имеют представления, как выстроить практику так, чтобы она приносила регулярный доход. Общаясь со многими коллегами, я обнаружила, что большинство ставит главной задачей поиск как можно большего количества людей, имеющих психологические проблемы.

– Окей, а когда ты найдешь достаточное количество клиентов, что будет? – интересовалась я.

– Я буду рад, буду просто работать, – таков был ответ.

Но идея частнопрактикующего психолога о том, что когда-нибудь у него окажется достаточное количество клиентов и можно будет «просто заниматься психологией, а не вот это вот всё» – иллюзия. Необходимость нести ответственность за организационный компонент своей практики будет всегда.

Проблема организации собственной профессиональной деятельности имеется не только у психологов. Но у данной профессии есть своя специфика, и именно это побудило меня написать книгу – чтобы показать коллегам, что частная практика подразумевает предпринимательство. Если вы решили самостоятельно продавать свои услуги, то, значит, отказались от найма. Вы не устроились на работу в какую-нибудь организацию, вы выбрали иное. Вместе с этим выбором вы дали согласие (сознательно или бессознательно) на последствия и риски, с которыми придется столкнуться.

Только благодаря этому осознанию многие мои коллеги уже изменили подход к своей профессиональной деятельности, так как заняли более проактивную позицию. Но есть и те, кто испугался понятия «предпринимательство», так как имеет некие искажения и заблуждения на этот счет. В случаях, когда развитие предпринимательских навыков не представляет интереса, возможно, лучше отказаться от выстраивания частной практики и устроиться в найм. Благо рабочих мест для психологов на рынке появляется все больше. Правда, их все еще недостаточно для того, чтобы каждый специалист нашел себе работу, соответствующую своим ожиданиям.

Часто психологи совмещают частную практику с наймом в какой-либо организации. Но по своему опыту могу сказать, что одна из деятельностей всегда будет являться ведущей. И, скорее всего, этой деятельностью будет не практика. В силу малой управляемости и непредсказуемости она будет существовать по остаточному принципу: «Пришел клиент – поработали, не пришел – не поработали». О регулярном доходе с этой деятельности в таком случае и речи быть не может. А значит, это будет подработкой или просто хобби. И популяризировать свою работу для потенциальных клиентов специалист будет в искаженном виде, так как полноценным представителем этой профессии не является, ведь до конца ее так и не выбрал.

Вы можете представить себе менеджера по продажам, который в свободное время работает врачом и принимает пациентов? Или, например, бухгалтера, который по выходным оказывает косметологические услуги? Представить-то, конечно, можно. Но хотели бы вы обратиться к такому специалисту? Я лично не хотела бы. Мне хочется, чтобы каждый занимался своим делом, и чтобы это было его профессиональной реальностью.

Почему-то стало нормальным и даже модным, что профессия психолога – это не что-то отдельное и серьезное, а нечто, что можно совмещать с любой другой профессиональной деятельностью. Я так не считаю, но понимаю, почему так происходит. В том числе потому, что многие специалисты приходят в эту профессию во взрослом возрасте и получают образование, уже имея за плечами опыт в другой деятельности. Они не знают и не понимают, как перейти в частную практику; не видят до конца, что этот выбор имеет определенные последствия, и что это сильно отличается от работы в найме. Так что же такое предпринимательство в данном контексте?

Предпринимательство – это осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от оказания услуг. Многих моих коллег коробит такая формулировка, так как они пришли в профессию не ради денег, а затем, чтобы помогать другим людям. И я разделяю эту ценность, но совсем не думать о деньгах во взрослом мире могут позволить себе только дети или люди, которых кто-то содержит и их это устраивает. Также роль играют и отголоски советских времен, в которых предпринимательство воспринималось как «хапужничество» или даже вымогательство, что не бьется с этическими принципами работы психолога.

Если бы человек работал в найме, его бы, скорее всего, совсем не беспокоила этическая сторона заработка. Но в контексте выстраивания частной практики это приводит к тому, что большую часть своей профессиональной деятельности специалист видеть не хочет. Однако он ощущает, что ему чего-то не хватает, и находит ответ на поверхности: «Мне нужно больше клиентов и компетенций» или «Со мной что-то не так, надо идти в терапию».

Далее специалист ищет возможность исправить ситуацию и может пытаться решить эту проблему годами просто потому, что он все равно решает ее на уровне сознания человека в найме. Специалист, который никогда в жизни не организовывал свою работу самостоятельно, не может взять и начать думать и действовать по-другому.

Предпринимательство требует умения анализировать разные аспекты своей профессиональной деятельности и за счет этого управлять ею. Именно этого не хватает психологам, жаждущим обрести стабильность в работе, и именно это увидеть сложнее всего, потому что ответ не лежит на поверхности, а говорить об этом в профессиональной среде не принято.

Но мы все-таки поговорим.

Этапы выстраивания частной практики

Для того чтобы у вас появилось более целостное представление о системе управления частной практикой, рассмотрим все этапы для самостоятельной организации данной деятельности (рис. 1).

Рисунок 1. Этапы выстраивания частной практики:

Этап 1 – Профессиональные компетенции;

Этап 2 – Профессиональная идентичность;

Этап 3 – Профессиональная позиция;

Этап 4 – Маркетинг (проявленность и позиционирование на рынке);

Этап 5 – Продажи.

Первый этап в выстраивании частной практики – это обретение профессиональных компетенций, к которым принято относить:

● 

профессиональное образование и дополнительные курсы повышения квалификации,

● 

супервизии – групповые или личные,

● 

личную терапию,

● 

включенность в профессиональное коллегиальное сообщество.

Это та база, которая, на мой взгляд, необходима каждому специалисту и без которой будет невозможно развиваться в профессии. Несмотря на то что практически каждый психолог знает о необходимости этих составляющих профессии, повсеместно можно наблюдать либо отсутствие какого-либо из этих элементов у специалиста, либо ожидания, что эти элементы сами по себе дадут достаточное количество клиентов и устойчивую частную практику.

Предлагаю рассмотреть каждый элемент, относящийся к профессиональным компетенциям, детальнее, чтобы понять, что это дает психологу и почему эти способы не связаны с доходом от профессиональной деятельности напрямую.

Базовое и дополнительное образование, дающее право оказывать психологические услуги

Каждый специалист на начальном этапе должен обрести навыки работы с клиентами, овладеть основами консультирования, изучить то или иное направление работы для того, чтобы иметь возможность официально оказывать услуги в сфере психологии. Психологу необязательно работать в какой-то конкретной модальности, можно и нужно знакомиться с разными направлениями, собирать их внутри себя и разрабатывать собственный уникальный инструментарий. Именно так постепенно у специалиста формируется видение профессии и себя в ней.

Хорошо, когда специалист видит разницу между разовым консультированием, краткосрочной и долгосрочной терапией – понимает, чем эти направления отличаются, какие у них есть возможности и ограничения; понимает, что такое «психотерапевтические методы», и знаком с разными приемами и техниками, которые может подбирать под запрос клиента. Также специалисту хорошо бы знать, что такое «психотерапевтические отношения» и что подразумевается под словами «специалист работает личностью». Это особенно важно, если психолог собирается работать в рамках долгосрочной терапии. Именно исходя из знаний формируется профессиональная позиция специалиста, и он делает выбор – какую именно услугу будет предлагать клиенту. Навыки работы с клиентом также являются фундаментальной базой, без которых невозможно начать работать самостоятельно.

Знания и навыки – это то, что принято называть компетенциями. Когда их достаточно, у специалиста появляется выбор: идти устраиваться на работу или начать организовывать частную практику. Если специалист выбирает найм, то здесь, как правило, проблем не возникает, за исключением того, что рабочих мест не очень много и критерии отбора достаточно высоки. А для организации самостоятельной деятельности одних лишь психологических компетенций точно недостаточно. Потому что здесь, как мы уже знаем, нужны навыки из другой области – предпринимательства.

Супервизия / Супервизия частной практики

На супервизии более опытный коллега уделяет много внимания вашим эмоциональным переживаниям, связанным с профессиональной деятельностью, и показывает какие-либо моменты из вашего взаимодействия с клиентами. На супервизию стоит идти с конкретными клиентскими случаями; описывать, что происходит; делиться сложностями для того, чтобы супервизор мог обратить ваше внимание на те моменты, которые могут быть пока не видны вам в силу недостатка опыта, а также в силу того, что все мы имеем некие ограничения в восприятии. Супервизии помогают повысить профессионализм, расширить видение относительно конкретного клиентского случая, получить поддержку и новые знания от старшего коллеги, что в целом повышает эффективность оказываемых вами услуг.

Но супервизор не может давать конкретных рекомендаций по выстраиванию практики. А если и дает их, то делает это из собственного опыта, не имея полного объема знаний в области маркетинга и продаж. Значит, он не сможет подобрать для вас подходящий алгоритм комплексного продвижения на рынке. Работа данного формата ценна в психологическом контексте, но не решает практических вопросов, связанных с управлением, так как основной акцент делается на ваших отношениях с клиентами. Если говорить простыми словами – на супервизии вам не расскажут, где найти клиентов, как выстроить продажи услуги и сделать так, чтобы доход от практики был стабильным и регулярным. У супервизоров нет ответа на эти вопросы и компетенций в данной области. Но это очень хороший способ наращивания внутренней опоры и профессиональных компетенций практического характера.

Личная терапия

Вход в новую деятельность часто сопровождается большим количеством переживаний про себя и отношения с потенциальными и уже существующими клиентами. Работа, связанная с людьми, может поднимать в человеке самые разные чувства. Для того чтобы минимизировать риск травматизации специалиста и клиента в поле терапевтических отношений, рекомендуется личная терапия. К сожалению, далеко не каждый специалист, оказывающий психологические услуги, готов сам исследовать свою реальность и формировать более здоровые реакции в области межличностных отношений.

Существует такое мнение, что психолог должен ходить на личную терапию, чтобы быть «проработанным». По моему мнению, на личной терапии ничего не «прорабатывается». Вместо так называемой проработки происходит знакомство с собственными травмами и не всегда адекватными реакциями, с последующей возможностью сформировать другие паттерны поведения. Это необходимо делать каждому человеку, а тем более – психологу. Ведь, когда человек не признает свои травмы, осознанно или неосознанно делая вид, что их нет, он не может быть настоящим и искренним в контакте с другим человеком и не имеет полного представления о себе и собственных особенностях, которые будут давать и некоторые ограничения в работе. Личные травмы и их актуализация в работе с клиентами создают напряжение у специалиста и часто ограничивают в вопросе выстраивания практики. Когда внутри много переживаний про себя и про то, что могут подумать другие люди (клиенты в том числе), то внутри просто не остается места для выстраивания реальных отношений.

Хотя надо отметить, что часть внутренних переживаний специалистов связана не только с личной травматикой, но и с не сформированной профессиональной идентичностью – это когда специалист пришел в профессию, но не видит до конца, как устроена работа, из чего она состоит и какой он сам как психолог. На этом аспекте мы остановимся чуть подробнее позже, потому что проблема формирования профессиональной идентичности не решается одной лишь терапией. Поскольку личная терапия не предполагает целенаправленного формирования представлений о своей профессиональной деятельности у специалиста.

Сейчас же важно отметить, что специалист посещает личную терапию не для того, чтобы быть лучше всех. На мой взгляд, психолог не должен казаться успешным или идеальным, он должен быть живым, настоящим и аутентичным. Ему должна нравиться его собственная жизнь.

Личная терапия – это возможность познакомиться со своей болью и не строить иллюзий на свой счет, это про умение опираться на реальность и повышать качество жизни. Психолог – не Бог, а самый обычный человек. И чем лучше он себя знает, тем более адаптивны его реакции. И тем больше возможностей для клиентов инициироваться о такого специалиста, опираться на его устойчивость и сформировать альянс для эффективной работы.

Профессиональное сообщество

По моему мнению, в нашей профессии категорически нельзя оставаться в одиночестве. Потому что профессия настолько вариативна, что специалист, не имеющий вокруг себя единомышленников (адептов этой профессии), лишается возможности увидеть все многообразие и расширить свои представления о взаимодействии с клиентом. Да, компетенции важны, но не менее важны и коллегиальные связи, обмен опытом и общая атмосфера профессии, которую можно почувствовать, просто общаясь с коллегами. Это дает ощущение сопричастности и формирует внутреннюю опору специалиста. Он понимает, что не одинок в своей деятельности, и что он среди своих, что все делают общее важное дело. Быть частью коллегиального сообщества – это отличная возможность быть принятым в «стае» себе подобных. В профессии психолога есть сообщества в рамках определенной модальности, укрепляющие связи специалистов, работающих в рамках определенного подхода. Также есть полимодальные сообщества, которые способствуют расширению видения на взаимодействие с клиентами. В какое бы сообщество вы ни пришли, оно кем-то организовано, и там существуют определенные правила взаимодействия и определенные ценности. Возможно, вы их разделяете или же они вам не подходят, но вы остаетесь там просто потому, что не нашли альтернативного предложения.

В моем понимании сообщество должно быть направлено на то, чтобы помочь специалисту интегрироваться в профессию. Но, к сожалению, на практике это не всегда так. Увы, но само словосочетание «психологическое сообщество» не дает гарантии, что вы попадете в доброжелательную атмосферу принятия и что вам будут помогать расти.

Речь не только о поддержке в контексте развития компетенций, но и о том, как ваши коллеги относятся к вопросу заработка. Считают ли они это нормальным или обесценивают ваш рост и желание зарабатывать деньги. Многие специалисты не состоят в профессиональных сообществах из-за собственного негативного опыта. К сожалению, часто более опытные коллеги действительно не заинтересованы в росте своего подопечного и даже, бывает, тормозят его. Делают они это из-за собственных проекций и личного опыта: «Ты еще не дожил(а) столько зарабатывать», «Это наглость – требовать такие деньги с клиентов». С одной стороны, конечно, опытный коллега может давать критическую обратную связь, но есть вещи, которые, как я считаю, переходят границы дозволенного. Мы можем давать критические замечания, но не имеем права указывать другому человеку, как ему жить или как строить свою профессиональную деятельность.

Профессиональное сообщество, несмотря на разницу в возрасте между специалистами, не является территорией для детско-родительских отношений. Физический возраст или опыт в профессии – не оправдание для агрессивного обесценивания. Психология как профессия – это априори территория для взрослых людей, в ней не может быть детей. Психологи должны быть друг другу сиблингами (равными). Кто-то старше, кто-то младше, но все равны. Никто не может воспитывать другого. Но, к сожалению, многие психологические сообщества строятся именно по типу родительско-детских отношений. Однако коллега «родитель» далеко не всегда заинтересован в росте коллеги «ребенка» и в его взрослении в профессии. На мой взгляд, такая проблема существует в том числе из-за негативного отношения к теме денег и продажам в этой профессии, о чем мы более подробно поговорим в следующих главах.

Выше мы рассмотрели основные моменты, касающиеся первого этапа выстраивания частной практики, а именно – профессиональные компетенции. Сами по себе они не приводят к увеличению дохода, хотя и являются необходимыми и значимыми для каждого специалиста. Это всего лишь первая ступень в контексте развития самостоятельной частной практики.

Приходя в профессию, специалисты даже не задумываются о том, что существует система управления практикой, ведь ее не преподают в институте. Не учат этому и старшие коллеги. И тогда специалист может годами пребывать в иллюзии, что чем больше он будет приобретать знаний и компетенций, тем больше повысится его ценность на рынке для потенциальных клиентов. Тем более что многие курсы повышения квалификации и некоторые представители профессии именно так и утверждают. Но посудите сами: будут ли раскупать у пекаря булочки только потому, что они вкусные? Дело в том, что быть очень хорошим специалистом, который действительно любит свое дело и отлично с ним справляется, для рыночной конкуренции недостаточно.

Поэтому предлагаю остановиться на каждом из последующих этапов выстраивания частной практики подробнее, чтобы у вас появилось более целостное представление о том, как внутренняя реальность специалиста связана с маркетингом и продажами. И почему второй и третий этапы в выстраивании частной практики (рис. 1) являются обязательными.

Глава 3. Профессиональная идентичность и профессиональная позиция

Если вы дающий – знайте свои пределы, так как у берущих их нет.

Мало получить образование в области психологии, надо еще и чувствовать себя психологом. Ведь одно дело быть психологом на бумаге – знать, что ты психолог, и совсем другое – чувствовать свою принадлежность к этой профессии, ощущать свою ценность в этой деятельности. Формирование ощущения ценности себя в определенной деятельности происходит за счет профессиональной идентичности.

Понятие «профессиональная идентичность» очень подробно представлено в отечественной и зарубежной психологии, и здесь мы не будем останавливаться на нем подробнее. Но, на мой взгляд, сам феномен профессиональной идентичности в деятельности психолога требует особого внимания, когда мы говорим о специалистах, выбравших самостоятельное развитие частной практики.

Несформированная, нарушенная или искаженная идентичность приводит к тому, что специалист не до конца понимает, что делает, в чем специфика его деятельности и личная роль при оказании психологических услуг. Впоследствии это оказывает негативное воздействие на позиционирование, продажу услуг и в целом на стабильность частной практики.

Когда я говорю о значимости профессиональной идентичности в контексте управления частной практикой, то часто привожу метафору про дом (рис. 2). Выстроить самостоятельную частную практику – это как построить дом. Во-первых, на это нужно время. Во-вторых, большое значение имеет последовательность действий. Дом всегда строится с фундамента. В контексте частной практики фундаментом является именно профессиональная идентичность.

Рисунок 2. Метафорическое изображение частной практики психолога

Эта метафора показывает, что ваша деятельность должна опираться на профессиональную идентичность. Можно сколько угодно вести социальные сети, звать клиентов в работу, быть частью профессионального сообщества, получать новые ценные знания, но при этом не понимать, какое место вы занимаете в профессии. Думаю, не надо объяснять, что это будет оказывать влияние на всю вашу профессиональную реальность.

Итак, что же такое «профессиональная идентичность»? Это ответ на вопрос «Кто я?» в контексте профессиональной деятельности. И дальше начинается самое интересное.

Потому что на этот вопрос вы сейчас легко ответили и, скорее всего, произнесли: «Я психолог». А что это значит? И здесь сразу становится видна проблема идентичности. Да, вы можете постараться объяснить, что значит быть психологом, но будете ли вы в это время ощущать свою ценность и сопричастность к профессии? Или это будут просто слова? За этим, казалось бы, очень простым вопросом скрывается ваша внутренняя реальность и отношения с профессией, которую вы выбрали. Какие у вас отношения в профессии с собой, так и будет выглядеть ваша практика вовне.

Я люблю приводить в пример случаи из практики, где мои коллеги сталкиваются с понятием идентичности, но с другим ее видом. Так становится гораздо яснее тема идентичности в контексте профессии.

Скорее всего, вам хорошо знакомо понятие «гендерная идентичность». Я уверена, что практикующие коллеги не раз встречали среди своих клиентов женщину, которая испытывает трудности в отношениях. Она знает, что она – женщина, но не ощущает своей ценности. Оттого, что она носит платья, ходит на каблуках, красиво красится и хорошо готовит, ее самоценность внутри не увеличивается. Она остается женщиной, которая всё знает, но целостной себя не чувствует. Потому что пытается решить проблему идентичности через внешние «социальные ритуалы», которые активно пропагандируются в инфопространстве. Ей кажется, что если она станет соответствовать тому, что говорят про «настоящую женщину», то будет чувствовать свою ценность и удовлетворенность собой. Но мы знаем, что это так не работает. Без внутреннего контакта с собой, без исследования собственных представлений о том, что означает для конкретной женщины быть женщиной, выстроить идентичность не получится. Будет просто некий образ, в котором она будет жить, и это будет накладывать отпечаток на ее отношения как с мужчинами, так и с женщинами.

Поскольку психологи тоже люди, то подобную историю мы можем наблюдать и в контексте профессиональной идентичности. Не ощущая свою ценность в профессии, специалисты пытаются компенсировать ее образованием, дополнительными знаниями и сертификатами, внешним статусом, каким-то определенным форматом поведения «правильного» психолога. А несоответствие постоянно появляющимся дополнительным критериям ранит.

Если говорить проще, то я такой психолог, какой я человек. И никак не наоборот. Выбор модальности в профессии происходит из личных ценностей. Они находят отклик в профессиональном поле и определяют выбор специалиста и его позицию. Часто на вопрос «Какой ты психолог?» – специалист рассказывает о своих профессиональных интересах, перечисляет образование, указывает модальность. Но это внешняя история, которая характеризует специалиста, но не всегда содержит ответы на вопросы «А что это значит для тебя?», «О чем для тебя тот выбор, который ты сделал в профессии?» Осознавать свою профессиональную идентичность – значит построить отношения с собой в рамках профессии, чувствовать с ней особую связь, ощущая свою ценность.

Мы редко целенаправленно формируем профессиональную идентичность, поэтому пути обретения внутренней ценности очень разные и имеют свою специфику. О них мы поговорим ниже.

Синдром самозванца, несформированная идентичность и ожидания от себя и клиентов

Несформированная идентичность проявляется тогда, когда психолог испытывает чувства по поводу того, что он делает, но не может себе эти чувства присвоить. Отсутствие формы происходит, когда специалист забыл задать себе вопрос о том, какой он, поискать на него ответ и уделить время размышлениям на эту тему. Вместо этого он просто вышел на рынок, пропуская такой важный этап собственного становления.

Отсюда вне зависимости от модальности и опыта в профессии, количества образований и регалий мы сталкиваемся с таким распространенным в профессии психолога синдромом самозванца – самым ярким примером несформированной идентичности. Именно он показывает, что специалист не чувствует своей ценности в той роли, в которой находится. А если этой ценности нет внутри, то и с проявленностью, и с продажами будут большие проблемы.

Большинство специалистов связывают синдром самозванца с недостаточным количеством знаний и вкладываются в компетенции в надежде, что внутри станет больше ценности. Но, как показывает практика, это не работает. Компетенций становится больше, а синдром самозванца не проходит. Потому что идентичность – это в том числе эмоциональное отношение к себе в роли психолога. Знания о том, как работать с клиентами, это отношение не формируют.

Сам по себе синдром самозванца означает, что человек имеет искаженные представления о себе. Это могут быть нереалистичные ожидания от себя в профессиональной роли или от клиентов. Это в целом про отсутствие реалистичной картинки «что значит работать психологом».

Когда мы только приходим в профессию, нас много учат тому, как помогать, работать с человеком, вести себя в том или ином случае, распознавать истинный запрос клиента. Но практически не уделяется внимания тому, чтобы специалист понял, что – в его возможностях, а что – нет. Все-таки психолог не всемогущ; его работа не в том, чтобы повлиять на другого человека, а в том, чтобы дать возможность этому человеку увидеть себя и принять решения, меняющие жизнь к лучшему. Специалистов учат работать, но что именно под этим подразумевается? И речь сейчас не о том, что делать с клиентом и его запросом. Речь о том, что может и не может делать специалист в тех или иных случаях; о том, с какими ограничениями в своей работе он неизбежно столкнется. Это про профессиональную реальность, с которой специалист должен быть готов встретиться. И чтобы, встретившись, он не разрушился, у него должна быть внутренняя устойчивость, которая появляется из самоощущения и реалистичных ожиданий от самого себя.

Поэтому профессиональная идентичность – это внутренняя картина профессиональной реальности и субъективное отношение к себе в этой деятельности. Насколько реалистичной она будет, зависит от того, какой образ себя есть у специалиста и каковы его ожидания от себя в этой профессии, от клиентов и взаимодействия с ними.

Кстати, выражение «ожидания от клиентов» пугает специалистов, так как в последнее время активно пропагандируется идея о том, что «никто никому ничего не должен». Но давайте рассмотрим понятие «ожидания» как естественное и характерное для любого вида отношений. Есть релевантные ожидания и нерелевантные. Профессиональные отношения также могут включать взаимные ожидания, и это нормально. Когда специалист и клиент совпадают в базисных ожиданиях друг от друга (в контексте получения услуги), взаимодействие будет продуктивным. Ожидания могут быть очень разные, здесь я приведу только пару примеров. Например, клиент может ожидать от психолога, что тот поможет решить ему все проблемы в жизни за одну консультацию – это ожидание специалист удовлетворить не сможет. Клиент может ожидать, что специалист будет помогать ему разбираться с его ситуацией – это ожидание возможно удовлетворить, но здесь мы сталкиваемся с необходимостью прояснить, что именно под этим подразумевается. Чтобы проговорить с клиентом, что мы понимаем под «помощью» и как именно видим свою работу в контексте запроса, нужно иметь ясную и четкую картинку своей профессиональной реальности. Это уже больше относится к профессиональной позиции специалиста, являющейся следствием сформированной идентичности.