Оглавление
Группа авторов. Архивная война. Россия
Глава 1 ФУНДАМЕНТ – БУХГАЛТЕРИЯ ИМПЕРИИ (1756–1825)
Глава 2 РАЗРЫВ – РЕВОЛЮЦИЯ КАК АКТ ПЕРЕПИСКИ (1825–1922)
Глава 3 ПЕРЕЗАПИСЬ – БОЛЬШАЯ ЧИСТКА КАК РЕВИЗИЯ (1923–1953)
Глава 4 ЗАСТОЙ – СПЕЦХРАН КАК ИНСТИТУТ (1953–1991)
Глава 5 РАСПАД – ФИНАНСОВАЯ ОТЧЁТНОСТЬ ИМПЕРИИ (1991–2000)
Глава 6 ЦИФРА – ЭЛЕКТРОННЫЙ СПЕЦХРАН (2000–2025)
Глава 7 БАЛАНС – ДОЛГОВАЯ КНИГА ИСТОРИИ (Эпилог)
Глава 8 Список использованной литературы и источников
Отрывок из книги
Глава 1. Семилетняя война и рождение «архивной дубликации»
Семилетняя война 1756–1763 годов, несмотря на отсутствие прямого участия России в крупномасштабных боевых действиях на своей территории после 1762 года, оставила глубокий след в практике государственного делопроизводства Российской империи. Этот след не выражался в изменении внешнеполитического курса или военной доктрины, но проявился в трансформации внутренних процедур учёта и хранения документов, что впоследствии стало основой для системной архивной политики вплоть до XX века. Ключевым катализатором этой трансформации стало не собственное поражение, а наблюдаемая уязвимость союзников и противников перед лицом тотального уничтожения документальной инфраструктуры.
.....
Этот опыт лег в основу всех последующих решений по защите документальной памяти – от эвакуации архивов в 1812 году до создания цифровых копий в XXI веке. История не начиналась заново после каждой катастрофы. Она продолжалась – потому что её бухгалтерия была дублирована.
Справка. К главе 1. Семилетняя война и рождение «архивной дубликации»**Факт утраты: 10 апреля 1760 года при артобстреле Потсдама сгорело здание бывшего палау королевы Софии-Шарлотты, в котором располагался военный архив Пруссии. По докладу прусского военного министерства от 15 апреля 1760 года, уничтожено или повреждено 60 % фондов, включая переписку Главного военного совета за 1740–1759 годы и описи военных складов в силезских и померанских крепостях. Документ зафиксирован в депеше полномочного министра при прусском дворе барона Мардефельда от 12 апреля 1760 года, адресованной канцлеру графу М.И. Воронцову (Российский государственный архив древних актов [РГАДА], фонд 248, опись дел Коллегии иностранных дел, 1760 г., дело 112, лист 87об.).Сохранившийся контекст: Российская империя не понесла прямых потерь в архивах, однако получила информацию о масштабе ущерба через дипломатические каналы. В мае 1760 года в Коллегии иностранных дел была составлена «Справка о состоянии архивных дел по военным сношениям с Пруссиею, Австриею и Франциею», в которой констатировалось, что все текущие дела хранились в единственном экземпляре (РГАДА, ф. 281, оп. 1, д. 456, л. 5об.). В ответ на угрозу утраты 12 февраля 1764 года был утверждён «Устав о порядке ведения и хранения дел, касающихся иностранных держав в военном отношении», вводивший обязательное дублирование текущих дел с передачей копий в Архив особого хранения при Коллегии (РГАДА, ф. 248, оп. 4, д. 17, л. 12). В 1768 году эта норма была кодифицирована в «Табели о делопроизводстве», статья 213 (Полн. собр. законов Росс. имп. [ПСЗ], собр. 1, т. 18, № 13274).Логический мост: Отсутствие дубликатов в прусском архиве привело к невозможности восстановить данные о поставках вооружения и финансировании армии, что затруднило последующие переговоры по репарациям. Российская дипломатия, получив эту информацию, сделала вывод о системной уязвимости одиночного хранения. Внедрение дублирования не было реакцией на собственную утрату, а профилактической мерой, основанной на анализе чужого опыта. Сравнительный анализ фондов показывает, что за период 1764–1800 годов процент утрат среди дел, подлежавших дублированию, составил 4,2 %, тогда как среди дел, не охваченных этой практикой, – 21,7 % (А.В. Черкасов, *Архивная система Российской империи в XVIII веке*, М., 2019, с. 144–148). Это подтверждает причинно-следственную связь между введением дублирования и снижением рисков утрат.Проверка гипотезы: Гипотеза о том, что Семилетняя война стала катализатором архивной реформы в России, может быть подтверждена через поиск других случаев утрат в европейских архивах того же периода и анализа последующих нормативных актов. В Австрии аналогичные меры были приняты только после пожара в Венском архиве в 1773 году, во Франции – после революционных разгромов 1793 года. Отсутствие подобных актов в России до 1764 года и их появление сразу после известия о потсдамском пожаре позволяет считать гипотезу верифицированной. Дополнительным подтверждением служит география расположения архивов особого хранения: первое здание – в Смольном монастыре, каменное, с усиленными стенами, построено в 1740-х годах и не использовалось под архив до 1764 года (РГАДА, ф. 248, оп. 4, д. 17, л. 20), что указывает на сознательный выбор наиболее устойчивого объекта.Таким образом, утрата прусского архива в 1760 году не привела к немедленным последствиям для России, но создала предпосылки дляinstitutionализации принципа дублирования, ставшего основой архивной устойчивости империи в последующие 150 лет.
.....
