Читать книгу Мой огненный Дед Мороз - - Страница 1
ОглавлениеГлава 1. Судьба в дыму и огне
Я раскладываю карты на складном столике, украшенном бархатной скатертью, и понимаю, что этот корпоратив – худшее решение в моей жизни. Вокруг воют караоке, пьяные менеджеры средней руки пытаются флиртовать, а главный босс с серебристыми висками уже третий раз проходит мимо, окидывая меня взглядом, от которого хочется завернуться в эту скатерть и исчезнуть.
Неделю назад я нагадала себе, что предновогодняя неделя – мой последний шанс встретить судьбу в ближайшие пять лет. Пять лет! Я решила действовать рационально: нашла самый дорогой корпоратив в городе, соврала, что у меня опыт работы на светских мероприятиях, и вот я здесь. Искала принца, а попала в детский сад для взрослых с неограниченным алкоголем.
Руки дрожат, когда я тасую колоду для очередного гостя. Нужно успокоиться. Я делаю себе быстрый расклад под столом, пока толстяк в корпоративной футболке объясняет коллеге, почему я «точно ведьма, видишь, какие глаза».
Карты ложатся одна за другой. Десятка Мечей. Дьявол. И… Башня.
Моя судьба явится в дыму и огне.
Я поднимаю глаза – и чувствую запах гари.
Сначала это легкий шлейф, потом отчетливый треск. Свет мигает. Кто-то кричит про проводку. Искры сыплются из розетки у стены, и зал взрывается паникой. Женщины визжат, мужчины орут что-то про огнетушители, музыка обрывается на полуслове.
Я сижу, вцепившись в Башню, и сердце колотится так, что больно.
Не проходит и пяти минут, как двери с грохотом распахиваются. В зал вваливаются они.
Трое. Нет, четверо. Мужчины в красных костюмах Дедов Морозов, но вместо мешков с подарками – профессиональные огнетушители. Накачанные плечи натягивают ткань костюмов, белые бороды сбились набок, обнажая точеные челюсти. Они двигаются быстро, слаженно, как спецназ.
– Пожарные! – рявкает тот, что впереди. – Отойдите от стен!
Голос низкий, командный. Я не могу оторвать взгляда.
Они тушат возгорание за считанные секунды, проверяют проводку, и один из них – смуглый, с хищным профилем – оборачивается к толпе:
– У нас корпоратив этажом ниже. Решили не терять время на переодевание.
Кто-то нервно хихикает. Я не смеюсь. Я смотрю на них, на этих Дедов Морозов-спасателей, и думаю только одно: кто? Кто из них?
Дым и огонь. Вот они, передо мной.
Мой взгляд скользит по лицам. Смуглый красавец – слишком самоуверенный. Блондин справа – улыбается девушке из бухгалтерии. Рыжий у двери – кажется, уже женат, судя по обручальному кольцу.
А потом я вижу его.
Он стоит чуть поодаль, снимает перчатки. Темные волосы, квадратная челюсть, широкие плечи. Когда он поднимает голову, наши взгляды встречаются – и что-то переворачивается внутри. Он смотрит с любопытством, но без пошлости, которой меня одаривали весь вечер.
Сердце пропускает удар.
Но я не могу просто поверить первому впечатлению. Пять лет одиночества против… чего? Красивого лица? Мне нужна уверенность.
Мне нужно ему погадать.
Ситуацию быстро замяли. Администратор что-то бормочет про неисправность, пожарные собираются уходить. Босс хватает меня за локоть:
– Вы же говорили, что случится нечто экстраординарное! Вы предсказали пожар!
Я в оцепенении киваю, машинально произношу что-то про Башню, про стихийные силы. Гости оживились, окружают меня, но я вижу только спины Дедов Морозов, уходящих к выходу.
Нет. Нет!
Я прерываю поздравительную речь на полуслове.
– Извините, мне нужно… – бросаю я и несусь к двери.
Он уже в коридоре, с остальными. Я хватаю его за рукав костюма.
– Подождите! Можно вам погадать?
Он оборачивается, удивленно приподнимает бровь. Его команда замирает, потом кто-то фыркает.
– Серьезно, Макс? Гадалка? – Смуглый не сдерживает смешка. – Наш рациональный начальник и магия?
Значит, Макс. Значит, начальник.
– Это быстро, – говорю я, доставая колоду. Руки предательски трясутся. – Пожалуйста. Это важно.
Он смотрит на меня долгим взглядом, потом пожимает плечами:
– Хорошо. Почему бы нет.
Его парни откровенно ржут. Я игнорирую их, раскладываю карты прямо на подоконнике в коридоре. Тасую, закрываю глаза. «Покажите мне правду. Он ли это?»
Переворачиваю карту.
Башня.
Кровь отливает от лица. Та же карта. Разрушение, катастрофа, переворот всей жизни.
– Ого, – говорит он, и в голосе звучит насмешка. – Настолько плохо? Вы успели в меня влюбиться или призрака увидели?
Я поднимаю на него глаза. Его лицо смеется, но взгляд внимательный.
– Мне надо… – шепчу я. – Мне надо пойти с вами.
Улыбка медленно сползает с его лица. Он распрямляется, становится серьезнее.
– Мне кажется, вы не закончили с работой, – говорит он тихо, кивая в сторону зала.
Я оборачиваюсь. Босс в дверях, за ним толпа гостей. У него горят глаза.
– Вы невероятны! – восклицает он. – Вы предсказали пожар! Я должен узнать свое будущее. Погадайте мне. Прошу. Назовите любую цену.
Его свита кивает, поддакивает. Девушка из PR-отдела достает телефон для фото.
Я оборачиваюсь к Максу. Он смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Понимание? Сочувствие?
– Похоже, вы нужны здесь, – говорит он. – Удачи с предсказаниями.
Он разворачивается, и его команда следует за ним.
А я стою в коридоре, сжимая Башню в руке, между уходящей судьбой и корпоративом, который внезапно захотел верить в магию.
Эта карта значит, что его ждет катастрофа. А меня пять лет одиночества, потому что я не смогла убедить Макса в том, что кажется могу его спасти.
Карты говорят мы оба должны найти свою судьбу. Иначе огромные проблемы.
Он уходит.
Глава 2. Ночное гадание
Я захлопываю дверь квартиры и бросаю сумку на тумбочку так, что внутри что-то укоризненно звякает. Устала. Нет, я выжата как лимон, который потом еще раз отжали для пущей уверенности.
Мимоходом бросаю взгляд в зеркало – и замираю. Шрам. Проклятый шрам на шее, который я старательно прячу, снова выглядывает из-под сбившегося платка. Я быстро поправляю ткань, затягиваю узел потуже.
Не думать. Не вспоминать.
Иду на кухню, где одиноко тикают часы над холодильником. Половина первого ночи. Нужен чай. Нет, даже не чай – ведро крепкого чая с сахаром, чтобы хоть как-то прийти в себя после этого кошмарного вечера, остаток которого я вынуждена была всем гадать, потому что глава компании, за которого я так хотела замуж никак не хотел отстать! И напоминал, что за все заплачено…
Нажимаю кнопку чайника.
Он издает странный щелчок. Потом начинает гудеть – слишком громко, слишком угрожающе. Я смотрю на него с недоумением, когда из-под крышки вырывается сноп искр.
– Что за…
Взрыв.
Не сильный, но достаточный, чтобы я с криком отпрыгнула к стене. Чайник шипит, дымится, вода хлещет на столешницу, смешиваясь с черной гарью. Запах горелого пластика бьет в нос.
Я сползаю по стене вниз, обхватываю колени руками. Не могу дышать. Перед глазами вспыхивают картинки: дым, густой, едкий. Огонь, лижущий стены. Крики. Чьи-то руки, тянущие меня к выходу. Боль, острая, когда что-то горячее касается шеи.
– Это судьба, – шепчу я, судорожно хватая ртом воздух. – Судьба!
Башня. Проклятая Башня не просто предупреждала – она уже началась. И будет преследовать меня, пока я не найду его. Пока не найду Макса и не… что? Не влюблю его в себя? Звучит как бредовый план отчаявшейся женщины.
Но карты не врут. Никогда.
Я осторожно, по стеночке, поднимаюсь. Обхожу шипящий чайник широкой дугой, хватаю сумку в прихожей. На всякий случай выдергиваю рубильник в щитке – пусть вся квартира побудет без электричества, зато не сгорит вместе со мной.
Кухня тонет в темноте. Только свечи – три толстых ритуальных, которые я зареклась жечь после того случая. Слишком много воспоминаний. Но сейчас выбора нет.
Я сижу за столом, злясь на дрожь в руках, и прихлебываю кофе из кружки с надписью "Верь в магию". Сварила его на газовой плите – слава богу, хоть газ не взбунтовался. Пока.
Напротив, на столешнице, покоится труп чайника. Весь черный, оплавленный, обильно политый водой. Как напоминание о том, что Башня не шутит.
Телефон заряжается от пауэрбанка – хорошо, что подумала об этом утром и заряд батареи был полный. Я смотрю на экран, где мигает уведомление от Алисы, подруги: "Как корпоратив? Встретила принца?"
Встретила. И отпустила.
Перед глазами вспыхивает его образ: Макс в нелепом костюме Деда Мороза, с огнетушителем в руках. Серьезный взгляд, квадратная челюсть, этот момент, когда он посмотрел на меня с любопытством, без пошлости.
Он бы сейчас действительно не помешал.
Я фыркаю в кружку. Звать пожарных из-за взорвавшегося чайника – это уже слишком. И так соседи смеются надо мной. "Вера-колдунья", так меня зовут в подъезде. Постоянно заговариваю квартиру от несчастий, рисую защитные знаки на косяках, раскладываю по углам травы. Никто из жильцов не верит в магию.
Да и я сейчас, если честно, сама не до конца верю. Почему Макс ушел, раз он моя судьба?
Руки сами тянутся к картам. Я достаю колоду, тасую медленно, сосредоточенно. Может, ошиблась? Может, прочитала знаки неправильно?
Расклад ложится четко, безжалостно: Башня в прошлом. Влюбленные в настоящем. Солнце в будущем.
Макс. Снова Макс. Все сходится идеально.
– Ну и как я найду его? – шепчу я себе под нос, глядя на карты в мерцающем свете свечей.
Влюбленные смотрят на меня с насмешкой. Как будто говорят: "Ну же, Вера. Ты же гадалка. Придумай что-нибудь."
Кофе остывает в кружке. Свечи плавятся. Часы тикают.
Телефон вибрирует. Я машинально смотрю на экран – уведомление из паблика городских новостей.
"ЭКСТРЕННО: Пожар на складе лакокрасочных материалов. Эвакуировано 15 человек. Среди пострадавших – майор Максим Громов, известный спасатель, трижды награжденный медалью 'За отвагу на пожаре'".
Кровь стынет в жилах.
Трясущимися руками я набираю в поисковике: "Максим Громов спасатель".
Статьи сыплются одна за другой. Фотографии – он без костюма Деда Мороза, в форме, серьезный. "Герой спас семью из горящей пятиэтажки". "Майор Громов вынес из огня троих детей". "Награжден знаком отличия за спасение 12 человек при обрушении здания".
И еще: "Громов ведет школу выживания для подростков. Учит не бояться огня, действовать в экстремальных ситуациях".
Учит не бояться огня.
– Это судьба, – шепчу я, откладывая телефон.
Зажмуриваюсь. Сердце колет так, что больно дышать.
Он в госпитале. Прямо сейчас. Пострадал. И все потому, что мы оба проигнорировали предупреждение. Он – потому что не знал. А я – потому что не смогла его убедить.
Башня началась. Для нас обоих.
Я вскакиваю так резко, что стул падает на пол.
Перед глазами вспыхивают картинки.
Школа. Перемена. Я раскладываю карты подружкам – Лене и Кате. Мы смеемся, гадаем на мальчиков. Башня выпадает мне. "Ой, Верка, ты чего? Это же просто игра!" – хихикает Лена.
Физкультура. Спортивный зал. Мы играем в волейбол, когда кто-то кричит: "Пожар!"
Дым. Густой, черный, ползущий по потолку. Двери не открываются – балка упала, заклинило замок. Мы все вместе толкаем, бьем, кричим. Воздуха не хватает. Дым режет легкие как ножами.
Я падаю. Что-то горячее касается шеи – упавший светильник. Боль. Темнота.
Реанимация. Белые стены. Мама плачет. Врач говорит: "Вам повезло".
А потом: "Лена Соколова не выжила. Прости, Вера".
Я сглатываю, возвращаясь в настоящее. Свечи оплыли почти до основания. Карты лежат на столе – Влюбленные смотрят на меня укоризненно.
С тех пор я ужасно боюсь огня. И с тех пор я никогда, никогда не игнорирую карты.
Я сажусь и смотрю перед собой. Минута. Две. Руки трясутся так, что приходится сжать их в кулаки. Взгляд мечется по кухне.
Почему? Почему судьба выбрала для меня пожарного?
Это же издевательство. Злая ирония высших сил. Я, которая панически боюсь огня, должна связать свою жизнь с человеком, который каждый день бросается в пламя. Которого окружает дым и жар.
Наверное, это расплата. За то, что я хотела обмануть судьбу. Пыталась схитрить – пошла на корпоратив богачей, искала принца с толстым кошельком, а не того, кто мне действительно предназначен.
Вот и получай, Вера. Получай своего героя в красном костюме.
Взгляд падает на ритуальные свечи. Они догорают, оплывшие, уродливые. Запах воска смешивается с запахом гари от чайника, и меня начинает мутить.
Я резко встаю, сгребаю свечи – все три – и швыряю в мусорку.
Телефон снова пиликает. Я даже не читаю – просто переворачиваю экран вниз.
Сейчас не до нее.
Сейчас мне нужно найти Максима Громова, известного городского героя, и сделать так, чтобы он держался подальше от огня. Хотя бы две недели. Всего четырнадцать дней до Нового года. Потом, может, Башня успокоится.
Потому что меня тошнит от запаха дыма. Оборачиваюсь – окно открыто. Морозный воздух врывается в кухню, колышет занавеску. Холодно. Я дрожу, натягиваю плед на плечи, кутаюсь в него.
Беру телефон.
Мне предстоит обзвонить все больницы города.
И найти его, прежде чем Башня заберет его окончательно.
Глава 3. Между надеждой и страхом
Я убиваю полночи на телефонные звонки.
– Максим Громов? Нет, у нас нет такого. – Громов? Не поступал. – Пострадавшие с пожара? Минуточку… Нет, извините.
Четвертая больница. Пятая. Шестая. Я уже теряю надежду, когда в трубке раздается усталый голос дежурной медсестры:
– Громов Максим Андреевич, тридцать два года? Да, у нас. Второй этаж, палата двести семь. Но посещения только с десяти утра.
Я роняю телефон на стол и кладу голову на руки.
Нашла.
Все тело гудит от усталости. Глаза слипаются сами собой. Я засыпаю прямо так, укрывшись пледом, положив щеку на холодную столешницу.
И мне снится Макс.
Он лежит на больничной койке, закутанный в бинты с головы до ног. Только глаза видны – они смотрят на меня с укором.
– Это твоя вина, – говорит он голосом, который звучит глухо. – Ты знала. И ничего не сделала.
Вскакиваю, сбрасывая плед на пол.
Сердце колотится. В кухне все еще стоит запах гари. Серый зимний свет пробивается сквозь форточку – за окном явно давно рассвело.
Хватаю телефон. Экран показывает 10:14.
Черт!
Я должна быть на работе. В своей маленькой кофейне в центре, где по утрам варю капучино, а по вечерам гадаю посетителям на картах. Но сегодня явно не тот день.
Набираю Свету, свою бариста.
– Алло? – сонный голос. Она тоже опаздывает, судя по всему.
– Света, привет! Если я и выйду сегодня, то только к вечеру. Сможешь открыться сама?
– Вера Васильевна, – в голосе появляются деловые нотки, – у вас на сегодня запись. На одиннадцать тридцать. Женщина хотела расклад на новый бизнес.
– Сдвинь ее! – прыгая на одной ноге, я пытаюсь натянуть джинсы. Вчерашнее платье новогодней гадалки валяется комком на полу – не до него сейчас.
– Вера Васильевна, если вам опять выпал не тот расклад…
Света знает о моих привычках делать себе утренние гадания. И о том, что иногда я после них отказываюсь выходить из дома.
– Ш-ш-ш! – шиплю я, застегивая джинсы. – Выпало кое-что похуже расклада.
– Неужели… – в голосе явный скептицизм.
Я натягиваю свитер, хватаю сумку.
– Света, ты, кстати, знаешь, что можно принести человеку в больницу?
Пауза.
– Апельсины, – наконец говорит она. – Как в "Ну, погоди!". Или… Вера Васильевна, у вас кто-то серьезно пострадал?
Я сбрасываю звонок.
Потому что понимаю: если скажу правду, надо мной будут смеяться еще больше. Даже моя собственная подчиненная не верит в мои предсказания! А если я еще добавлю: "Это мужчина, которого я себе нагадала, мы виделись один раз, он меня отшил, но теперь я иду к нему в больницу" – будет совсем некрасиво.
Выхожу на улицу. Мороз ударяет в лицо, отрезвляя. Снег скрипит под ботинками.
Иду мимо магазинов, и мысли теснятся в голове.
Что можно принести мужчине, который тебя вчера практически отшил, а сегодня лежит в больнице с ожогом?
Цветы? Смешно. Мы даже не знакомы толком.
Фрукты? Банально.
Книгу? Я не знаю, что он читает.
Прохожу мимо витрины с шоколадом. Мимо аптеки. Мимо киоска с прессой.
Ноги несут меня к больнице, но я специально иду медленно, петляя по улицам. Тяну время.
Потому что боюсь.
Боюсь увидеть его в больничной палате. Боюсь, что он действительно серьезно пострадал – из-за меня. Боюсь, что он посмотрит на меня и спросит: "А вы кто?"
Боюсь, что карты ошиблись.
Или, еще хуже, что не ошиблись.
Останавливаюсь возле цветочного магазина. В витрине – рождественские композиции, еловые ветки с красными лентами, белые розы.
Захожу внутрь. Тепло. Пахнет хвоей и цветами.
– Что-то конкретное? – спрашивает продавщица.
Я смотрю на нее и понимаю, что понятия не имею.
– Мужчине, – говорю наконец. – В больницу.
Она кивает понимающе.
– Тогда что-то сдержанное. Может, хризантемы? Или гвоздики?
Я выхожу из магазина с букетом белых хризантем, завернутых в крафтовую бумагу.
Больница в трех кварталах отсюда.
Мои ноги предательски замедляются с каждым шагом.
Я замираю на пороге больницы.
Современное здание из стекла и бетона, автоматические двери, светодиодное табло с расписанием приема. И этот запах – специфический, едкий, смесь дезинфекции, антисептиков и чего-то болезненного. Он ударяет в нос, даже когда я еще стою снаружи.
Желудок сжимается. После того случая в школе я ненавижу больницы. Неделя в реанимации, потом еще три в ожоговом. Этот запах въелся в память так же глубоко, как шрам – в кожу.
Но я стою у входа и вдруг понимаю: все эти годы я просто пряталась. От воспоминаний, от огня, от жизни. Законсервировала прошлое внутри себя и боялась, что если тронуть – снова развалится все.
А теперь – я крепче сжимаю букет – судьба дает мне шанс пойти дальше.
Делаю шаг вперед.
И в этот момент из дверей вылетает парень. Молодой, в пуховике нараспашку, с телефоном у уха. Он не смотрит по сторонам, врезается в меня плечом.
– Эй! – я качаюсь, пытаясь удержать равновесие.
Букет вылетает из рук, падает в снег. Белые хризантемы рассыпаются по ступеням.
Парень даже не останавливается. Проходит прямо по цветам – хруст стеблей, лепестки втаптываются в грязный снег – и продолжает свой путь, не оглядываясь.
– Так нельзя! – кричу я ему вслед. – Вы хоть извинитесь!
Он не слышит. Или не хочет слышать. Исчезает за углом здания.
Я смотрю себе под ноги. Цветы раздавлены, испорчены. Белизна лепестков смешалась с грязью.
Что это? Какой знак посылает мне судьба?
Лихорадочно обшариваю карманы. Нет карт. Я забыла их дома, в сумке. Идиотка.
Вздыхаю, пытаюсь унять дрожь в руках. Плохое предчувствие ползет по спине, как холодные пальцы.
Но я уже здесь. Я дошла. Надо идти дальше.
Поднимаюсь по ступеням, автоматические двери с шипением распахиваются.
Главный холл просторный, светлый. Белые стены. Кафе справа, электронная очередь слева. Проходная с турникетами – три охранника в форме частной компании и администратор за стойкой регистрации.
– Добрый день, – говорю я, подходя к стойке. – Мне к Громову. Максиму Громову, второй этаж, палата двести семь.
Администратор – девушка лет двадцати пяти в белой блузке – смотрит в компьютер.
– Громов Максим Андреевич? – уточняет она. – Вы в списке посетителей?
– В списке? Я… нет, но…
– Тогда не могу вас пропустить. Только родственники и те, кто указан пациентом в списке допущенных лиц.
– Но мне нужно его увидеть! Это очень важно!
– Всем важно, – девушка возвращается к монитору. – Правила больницы. Можете связаться с пациентом, попросить добавить вас в список.
Паника поднимается волной. Цветы, растоптанные в снегу. Знак. Судьба злится на меня за то, что я не уговорила Макса вчера. Не настояла. Не объяснила, что Башня – это не шутка.
И теперь она не пускает меня к нему.
– Послушайте, – я достаю кошелек, – может быть, можно как-то договориться? Я заплачу. Мне действительно нужно…
Девушка резко поднимает голову. Охранники выпрямляются.
– Девушка, что вы себе позволяете? – голос становится жестким. – Антон, подойди, пожалуйста.
Черт. Черт, черт, черт.
Один из охранников направляется ко мне. Я пячусь назад, и в этот момент замечаю группу людей, проходящих через отдельный турникет слева. Человек пять, над турникетом горит табличка "Отделение переливания крови".
– Я с ними! – кричу я, бросаясь к группе.
Администратор встает.
– С кем "с ними"? Девушка, стойте!
– У меня очень редкая группа! – иду в атаку, протискиваясь к донорам. – Четвертая отрицательная!
Охранники начинают переглядываться. Девушка качает головой.
– Сейчас все с редкими группами…
– Нам правда нужна, – раздается голос сзади.
Оборачиваюсь. Врач. Немолодой, седые волосы, измученное лицо, белый халат с бейджем "Заведующий отделением". Он смотрит на меня внимательно.
– Для пострадавших с пожара, – добавляет он. – У нас как раз пациент с четвертой отрицательной. Кровопотеря серьезная.
Сердце делает кульбит.
Не потому даже, что я понимаю – Громов ранен, возможно, серьезно. А потому что я ужасно, до дрожи в коленях, боюсь всех медицинских процедур. Иголок. Крови. Всего этого.
Врач подходит ближе.
– Девушка, я вас проведу, если не врете. – Он смотрит мне в глаза, как будто видит насквозь. – Нам правда очень нужна эта группа. Проверим в лаборатории, и если подходит – окажете неоценимую помощь.
Я стою на негнущихся ногах.
Думаю о Максе, который, возможно, прямо сейчас истекает кровью. О Башне, которая продолжает рушить нам жизни. О своем страхе перед иглами и больницами.
– Хорошо, – шепчу я. – Идемте.
Мысленно молюсь, чтобы ничего плохого не случилось.
Врач кивает администратору, та что-то печатает, турникет открывается. Он ведет меня по коридору – белые стены, указатели, запах антисептика становится сильнее с каждым шагом.
Меня усаживают в донорское кресло – мягкое, откидывающееся, обтянутое кожзамом. Пытаюсь глубоко дышать, но сердце колотится как бешеное. Руки липкие от пота.
– А это не больно? – спрашиваю я, когда медсестра – полная женщина лет пятидесяти – накладывает жгут на руку.
– Совсем чуть-чуть, – успокаивает она.
– А много крови возьмете?
– Стандартную порцию. Четыреста пятьдесят миллилитров.
– Это… это много?
– Нет, милочка. Организм легко восполнит.
Она протирает вену спиртовой салфеткой. Я отворачиваюсь, не могу смотреть.
– А это долго? Процедура?
– Минут десять-пятнадцать.
– А если мне станет плохо?
– Тогда сразу скажете. Но обычно все нормально переносят.
– А вдруг у меня не та группа?
– Тогда просто поблагодарим за желание помочь.
Я не могу остановиться. Слова льются сами – любые, лишь бы не думать об игле, которую сейчас введут в вену.
– А часто люди теряют сознание? А после можно сразу идти или нужно полежать? А правда говорят, что нельзя потом тяжелое поднимать?
Медсестра вздыхает.
– Посмотрите в окошко, – говорит она, – кажется, там пожарная машина.
Я автоматически поворачиваю голову к окну. Ищу красный автомобиль, мигалки…
И почти не чувствую укол. Только легкий холодок в вене.
– Вот и все, – радостно говорит медсестра. – А вы боялись.
Смотрю на свою руку – на месте укола белеет ватка. Я смущенно улыбаюсь.
– А вы сразу кровь перельете? – спрашиваю, все еще надеясь, что моя кровь поможет Максу прямо сейчас.
– Ха! – медсестра проверяет систему. – Ваша кровь отправится в банк крови. Сначала все проверки пройдет. А пострадавшим перельют уже заготовленную, проверенную.
Сердце падает вниз.
Все идет не по плану. Я примчалась его спасать, а получается…
– А это что? – киваю на пробирку, которую медсестра уносит к столику.
– Быстрые анализы, чтобы понять, что с вами все в порядке. Ну и группу подтвердить, – хмыкает она. – Посидите спокойно, милочка. Не дергайтесь.
Я прижимаю к себе сумочку свободной рукой и снова смотрю в окно. Просто чтобы отвлечься от вида собственной крови.
И замираю.
На улице он. Максим Громов.
Сначала я думаю, что показалось. Но нет – когда я чуть привстаю с кресла, то вижу четко: это он.
Размах плеч, уверенная походка. Он идет от здания больницы к парковке, и форма пожарного сидит на нем так, словно он родился в ней. Рабочий костюм слегка тронут копотью на плече, но это только добавляет ему мужественности. Волосы взъерошены, на скуле – небольшая царапина.
Он выглядит… живым. Невредимым. Потрясающе привлекательным.
Широкие плечи, прямая спина, эта уверенная мужская энергия, от которой сердце пропускает удар. Даже уставший, после пожара, он выглядит как человек, способный вынести на руках весь мир.
Сердце набирает темп – но уже не от страха перед иглой.
Вот он! Живой! И такой…
Чудо?
Тогда для кого я согласилась сдавать кровь?
За спиной медсестра гремит пробирками. Я не обращаю внимания. Сердце бьется как загнанный зверь – процедура, страх, и теперь еще вид Макса, который должен быть в больнице, но спокойно идет по улице.
Я начинаю лихорадочно соображать, как выбраться отсюда, когда к Громову подскакивают двое детей.
Мальчишки. Один совсем маленький, лет шести, в красной куртке. Второй постарше – лет девяти, в джинсах и пуховике. Они бросаются к Максу, и тот приседает, обнимает их обоих.
За детьми идет женщина.
Молодая, веселая, светлые волосы распущены по плечам. Она поднимает над головой букет – белые хризантемы, точно такие же, как у меня – и явно улыбается Громову.
Макс выпрямляется, берет младшего мальчика на руки, второй хватает его за свободную руку. Женщина подходит, протягивает цветы.
Они выглядят как семья.
Идеальная, счастливая семья, встречающая героя после пожара.
Землю будто выбивают из-под ног.
Судьба послала мне шанс стать любовницей? Разлучницей?
Или карты все же врали?
Но я уже начала влюбляться. В его образ, в эту уверенность, в то, как он вчера смотрел на меня без пошлости. В то, как он спас людей.
